История одной фотографии

      Железный треугольник встретил рассвет на горе Лушань. Панцзы притащил с собой объемную бутыль пива и разлил всем в походные жестяные кружки. Изо рта постоянно вырывался теплый пар: температура держалась низкой, но они все равно решили отправиться в поход именно сегодня. Они разложились на небольшой поляне, еще хранившей зимнюю стужу и иней. Поставили палатки и разожгли большой костер. У Се был рад встретить это утро с друзьями. Пусть это были всего лишь два человека, пусть холод пробирался сквозь рукава и открытый ворот пальто, пусть солнце почти не было видно за соседними горами. — Это всего лишь затишье перед бурей, да? — Разглядывая постепенно появляющееся солнце на горизонте с кружкой в руке, ляпнул Толстяк и тут же хлопнул себе по лбу, — прости, договорились же не… — Ничего, — нервно улыбнулся в ответ У Се, — я все равно не могу не думать, а так хоть есть повод напрячь мозги, — и, стукнувшись кружками, они отпили горячительную жидкость. — Ты уже надумался, пока нас с Сяо гэ не было, — буркнул в ответ друг, — довел себя до больнички… Я думал поседею, пока добирался до города, шутник хренов! — Ты так сильно волновался? — Усмехнулся Се, — я думал, что великий Ван Панцзы так не умеет — а он разнес госпиталь в щепки! Сяо гэ, можешь поверить? — Он обернулся себе за спину, где сидел Цилин и ворошил угли, — Толстяк ворвался в здание и стал кричать, чтобы я не умирал, и что он достанет кучу денег, чтобы меня прооперировали! — Да кто ж знал-то, что ты слетишь с лестницы в собственном доме, — покраснел Панцзы, становясь спиной к друзьям, — вообще-то тебе наложили два шва на лоб, если ты забыл, и ты не мог ходить целые сутки! — Не правда, — отозвался У Се, — это врач рекомендовал мне лежать и не двигаться, но у меня не было сотрясения! Так, небольшой ушиб, а ты развел шороху вокруг меня. Даже Сяо гэ выдернул от своего занятия, — он снова обернулся на друга, — чем бы он там ни занимался в свободное время. — Неважно, — махнул рукой Ван, — хорошая сегодня погода, правда? — И широко улыбнулся, подставляя редким лучам солнца лицо. Его примеру последовал и У Се.       В последнее время дела в антикварном магазине шли из рук вон плохо. Не то, чтобы и раньше все было гладко, но нажитых сокровищ гробниц хватало, чтобы держаться на плаву какое-то время. Затем прошел сезон, за ним следом еще один, а У Се так и не оправдал надежд своего отца. Семья У не хотела, чтобы единственный наследник подвергал себя опасности, отправляясь в разные точки мира ради призрачной надежды найти спрятанные ценности. А если точнее, отец не хотел, чтобы У Се связывался с третьим дядей. Но как можно быть обычным ребенком, когда твоя семья совсем необычная? Гробницы манили молодого человека с самого детства, и не было ни одной мысли, чтобы в будущем заниматься чем-то, кроме разгадки тайн. А близость с У Саньшеном, однако, только подначивала его любопытство. Самой первой тайной юного расхитителя гробниц был вопрос, куда пропадает пища, когда он съедает её. Но она решилась довольно быстро сама собой, когда он начал смотреть телевизор. У Се довольно умный человек, поэтому следующая тайна посетила его аж в старшей школе. За ней была еще одна, и еще, они приходили и уходили из жизни парня, пока он не столкнулся с такой, которая не имела решения. Тогда Се понял, что не всё в мире можно объяснить наукой и причинно-следственной связью. Есть вещи не подвластные никаким законам, такие как чувства людей или мысли определенных существ. Но, все же, было бы здорово найти решение хоть одной из этих тайн. — Что случилось на самом деле, У Се? — Серьезно спросил Толстяк, когда они выпили уже изрядное количество пива. — Ты молчишь, конечно, но по тебе видно, что это серьезно. Друзья уставились на наследника семьи У: собранные, готовые добиться правды, даже если им придется пытать. С самого начала цель этого «отдыха» состояла в том, чтобы убить тревожность У Се и узнать правду. — Я просто устал, Панцзы, — ухмыльнулся парень, отпивая из кружки, — неужели я не могу с вами сходить выпить? — Состряпал удивленное лицо он. — У Се! — Крикнул Ван, вскакивая на ноги совсем рядом. — Почему ты не можешь просто мне рассказать?! Разве я не твой друг? Разве мне не следует знать, что с тобой случилось? — Зло выкрикивал он, и слова эхом разносилось по поляне, — почему ты мне не доверяешь? Я тебе помогу, всем, чем смогу, помогу, — ткнул пальцем он в друга. — Но разве ты мне позволяешь? Зачем скрывать? Зачем ты каждый раз так со мной поступаешь? — Горько усмехнулся, и его лицо стало вмиг темнее и печальней, — в прошлый раз ты не рассказал о своей болезни! Ты так долго скрывал это от меня! Ты не говорил, что тебе плохо… ты никогда не говоришь это нам… Толстяк вздохнул и отвернулся, пытаясь успокоиться. Сяо гэ сидел около него, но его глаза не сходили с лица У Се: выражение лица можно было интерпретировать как осуждающее. Се опустил глаза вниз, не в силах справиться с эмоциями. Для начала он решил поставить кружку на землю, чтобы не пролить, а затем подошел к Панцзы. — Прости, — положил он руки на плечи вздрогнувшего Толстяка, — я был не прав в тот раз и в этот раз тоже… Спасибо, что помогаешь мне, я, правда, ценю это, — вздохнул, сжимая ладонь в кулак и заглядывая в лицо друга, — но есть вещи, которые я хочу решить сам, пойми это. И дело не в том, что я скрываю от тебя что-то, — цокнул языком он, — просто не хочу, чтобы ты пострадал в итоге. — У Се, я готов помочь тебе всегда, даже если это будет стоить мне жизни, — оборачиваясь, серьезно произнес Ван Панцзы, — и Сяо гэ тоже, я уверен, — перевел взгляд на Цилина. — Угу, — тот кивнул головой, оказываясь рядом с товарищами, хватая У Се за руку и сжимая её. — Расскажи, даже если ты решишь все сам, я просто хочу знать, что это не опасно для тебя, — Толстяк положил руки на плечи друзей, притягивая их ближе, — в итоге, мы все равно пойдем все вместе… — Ты такой хитрый, Толстяк! — Воскликнул Се, обнимая в ответ, — с самого начала знал, на что надавить, лишь бы добраться до информации. — Ты играл грязно, — хихикнули в ответ, — я просто тебе ответил.

***

— … а потом он просто толкнул меня с лестницы, — закончил рассказывать У Се, — дальше вы и сами знаете — два шва на лбу и сильно ушибленное самомнение. — Ну дела-а, — протянул Панцзы, — ты серьезно думал, что сможешь победить в честном бою самого Джи Донга? Нет-нет-нет, — покачал головой он, — я вот что тебе скажу: если бы он случайно не толкнул тебя, хрен бы ты сейчас сидел тут с нами, — и сделал вид, будто плюет себе под ноги, зло дрыгая коленкой. — Эй, — возмутился товарищ, — я мог бы! — Но Се быстро потерял весь запал, — если бы он не был прав, конечно… — Да с чего бы! — Вскочил Толстяк, — как только мы вернемся, я найду этого гада и разнесу ему его глупую башку! И чтобы он больше и не смел появляться на пороге нашего дома! — Сложил на груди руки, зло сопя и выпуская большие клубы пара в воздух. — Ну все-все, — запричитал в ответ хозяин антикварной лавки, — он действовал, исходя из своих лучших побуждений, и, хотя мне это и не нравится, клан Джи тут ни при чем. Я просто должен был думать, кому продаю подделку, — тяжело вздохнул парень.       Они уселись вокруг костра, согревая замерзшие конечности. В течение дня погода в горах переменчива, и никогда не знаешь наверняка, в какой момент ты будешь замерзать от пронизывающего ветра, а когда солнце беспощадно тебя сожжет. Рядом, в небольшом котелке, подвешенным над огнем, весело прыгали в бульоне овощи, иногда их тревожил старик Ван, помешивая. По левую руку от У Се сидел Чжан Цилин, по правую — Толстяк, оба в немом вопросе пялились на него. — Эх, да понял я уже! — Страдальчески махнул рукой наследник семьи У, опуская глаза себе под ноги, — я не могу вечно от них прятаться на этой горе, и мне срочно нужен план, как незаметно поменять фарфоровую тарелочку на настоящую! — Вот это, я понимаю, настрой, Наивняшка! — Весело отозвался Панцзы, — главное, чтобы за это время Джи Донг не сообщил ничего своему клану, иначе подменой здесь не обойдется… — А вот этого точно не произойдет! — Самодовольно заявил У Се, — хоть я и сказал, что огорчен тем, что меня побили, все же ответить я успел, — усмехнулся товарищ, почесывая замерзший нос, — Толстяк, помнишь ловушку антикваров с торговой улицы Ушэн? — Лабиринт с огромными пауками! — Смотря друг на друга, одновременно сказали они, а затем покатились со смеха. Даже Цилин, смотря на них, улыбнулся уголками губ. — Как ты это сделал? — Еле дыша, произнес Панцзы, — это же их коронная махинация! — Старик Пан мне был должен, — махнул рукой Се, покраснев лицом от смеха, — а заманить туда Джи Донга было совсем просто… — Теперь, когда через три дня сработает механизм открытия выхода, не думаешь, что он придет к тебе с жаждой отмщения? — К этому времени я уже буду готов, ведь пройдет около шести дней! — Ни чуть не расстроился собеседник. — Почему шесть? — Не понял Толстяк. — Пауки ядовитые, — тихо произнес молчавший до этого Чжан Цилин, подкидывая в костер хворост. — Не смертельно, но очень ощутимо, — подмигнул У Се, снова заливаясь заразительным смехом, но вскоре тихо ойкнул от потревоженного лба, на котором под волосами виднелся пластырь. — И как же ты собираешься подменить фарфоровую тарелочку, У Се? Ты знаешь, где она находится? Мы могли бы под покровом ночи забраться к нему на склад и украсть другие реликвии! — Непринужденно продолжил Панцзы, помешивая будущий обед. — Если у тебя не будет четкого плана, все твои усилия, а главное наши деньги, пройдут даром. — С каких это пор речь идет о наших деньгах, Толстяк? — Опешил товарищ, — вот поэтому я и сказал, что решу все один, — ткнул пальцем в друга. — Ты говоришь, что помогаешь другу, а на самом деле тебе от него нужны лишь деньги, наглый вор, — закатил глаза У Се. — Хэй, я тебе помогаю! Вот и ты помогай мне в ответ, Наивняшка, — насупился старик Ван, — я не могу работать с тобой лишь за жалкие крохи твоих нежных чувств, как Сяо гэ! Мне нужна более материальная оплата! — Прокричал Панцзы и тут же захлопнул рот, поняв, что сказал. На поляне воцарилось молчание. У Се и старина Ван медленно повернули голову в сторону Чжан Цилина. В тишине нервно сглотнул Толстяк. Глаза Сяо гэ панически забегали по поляне, но так и не найдя чего-то конкретного, на что можно было тоскливо пялиться, он поспешно встал и отправился в сторону леса, слабо споткнувшись о валявшуюся корягу. Немая сцена. The end *. Finita la commedia **. Занавес. — Как думаешь, он еще вернется? — Напряженно спросил Ван в пустоту.

***

      План У Се был до ужаса прост. Стоило только передать покупателю информацию о том, что на фарфоровой тарелочке может быть написан засекреченный код, то он тут же оказался на пороге антикварной лавки У. Нервно потирая свои руки, предвкушая близкую наживу (он даже не рассматривал вариант того, что ему не сообщат код), мужчина и не заметил, как сам стал объектом обмана. — Я только схожу за инструментами, — улыбнулся У Се, разворачиваясь в коморку, а возвращаясь уже с другой, подлинной тарелочкой, — к сожалению, я так и не обнаружил на ней ничего, мне очень жаль, — вежливо поклонился он спустя минут десять, возвращая в руки мужчины реликвию. — Ты держишь меня за идиота? — Разозлился покупатель, — быстро говори мне код! — И махнул рукой своей свите, молчаливо стоявшей позади. Двое крупных мужчин тут же схватили парня, скручивая руки за спину, заставляя наклониться туловищем вперед. — Господин Джи, успокойтесь, там правда не было ничего, я не вру! — Ты еще смеешь так говорить, подонок?! — В антикварный магазин ворвался Джи Донг — личный секретарь и управляющий клана Джи. В настоящий момент он был отстранен от дел, по причине сверхопеки над своим господином. Проще говоря, он сильно достал главу клана. Его голова и шея были обмотаны бинтами, а руки сплошь в мелких царапинах и укусах насекомых. Мужчина также хромал на левую ногу, а из-под штанины виднелся эластичный бинт: скорее всего, он ее подвернул, пока убегал от пауков в павильоне-ловушки. В целом, вид Джи Донга оставлял желать лучшего, хотя он и был энергичен, будто и не беспокоят раны. — Отдавай настоящую реликвию! — Запричитал он, — я уже тебе говорил, то, что ты продал моему господину, всего лишь жалкая подделка! — Она настоящая, — защищался У Се, — покажите её любому опытному антиквару, и он докажет это, — уверенно сказал парень, чувствуя, что его руки уже начали затекать от неудобной позы. — Я больше не поведусь на твои бредни! — Вдруг Донг подбежал к столу и схватил тарелочку, рассматривая ее в свете ламп антикварной лавки, — Мастер Пан сказал мне, как отличить настоящую реликвию от подделки, и я точно вижу, что этот фарфор сделан по современным технологиям! Помощник Ван Мэн и глава клана Джи только и успевали переводить взгляд с У Се на Джи Донга, заинтересованные, кто же прав. — Ха-ха, — засмеялся Се, тяжело дыша и свесив голову вниз, — старик Пан, вот прохвост, обвел вокруг пальца всех. Сейчас мне действительно стало сложно доказать подлинность данной реликвии, но если мое слово, как члена семьи У, все еще имеет хоть какое-то значение, то верьте мне, это — самая настоящая реликвия. — Я больше не позволю тебе обманывать меня и моего господина, — решительно начал мужчина, с громким боевым кличем замахнулся и разбил фарфоровую тарелочку о прочный кафель магазина! Реликвию было не спасти. Тысячи мелких осколков разлетелись в разные стороны, прячась под окружавшую мебель и людей. Донг победно улыбнулся. — Вот и все, а теперь отдавай мне подлинник, — протянул руку секретарь Джи, — где бы ты ее не прятал, чтобы ты не выкинул, в любом случае я ее найду, только от тебя зависит, будет ли это силовыми методами, или нет. Мужчины, державшие У Се, под кивок покупателя отпустили его, и он тяжело оперся руками о свои колени, выдыхая спёртый воздух. — Это был подлинник, — ухмыльнулся парень, — ты только что разбил его, — он указал пальцем в осколки, — Господин Джи не успел оплатить покупку, а ты уже ее разбил. Кто будет отвечать за это? Ван Мэн наконец-то ожил и, подлетев к еще одному невольному зрителю, изрек: — Мистер, вам придется заплатить за товар, — вежливо попросил он главу клана, — и возместить моральный ущерб мне и моему хозяину.

***

— Таким образом, справедливость восторжествовала, — напевал Толстяк, пересчитывая купюры перед собой, — теперь антикварный магазин У снова процветает, не так ли? — Все так, Панцзы, — угрюмо отозвался У Се, развалившись поперек кресла и болтая ножкой. Очки на его лице сдвинулись вправо, закрывая обзор на действия друга. — Тогда почему я не слышу радости в твоем голосе? — Улыбнулся друг, закончив считать. Теперь он принялся поглаживать как ребенка полученную компенсацию. — Потому что я не понимаю, почему мои деньги, — вскочил парень на ноги, — в твоих руках!       — Сегодня стало известно, что на пересечении улиц К* и Ушэн был найден жестоко избитый мужчина сорока лет, — вещал телевизор, — в ходе следствия стало известно, что найденный — это Джи Донг, член уважаемого клана Джи. Сейчас мужчина находится в больнице. Он утверждает, что на его жизнь покушался таинственный человек в капюшоне, и избит он был всего лишь двумя пальцами правой руки. Как только заживут раны, Джи Донга отправят в закрытую психиатрическую больницу… *Конец **Представление окончено.