История одной фотографии

      Уже на протяжении какого-то времени У Се не мог найти себе занятие. И дело было не в отсутствии конкретных задач или поручений, скорее в отсутствии рядом конкретного человека. Конечно, Сяо гэ и раньше пропадал подолгу, не сказав ни слова, но всегда оказывался поблизости, если в том была необходимость. Сейчас такой не было. И наследник семьи У грустил. Желание найти и привязать к себе надолго было таким большим, что вытеснило из головы остальные мысли, отсюда и невозможность заняться чем-то полезным. «В следующий раз так просто не уйдет!» — мелькал злой замысел, надеясь, что следующий раз наступит как можно раньше. У него уже был продуманный план!       В лаз спускались по одному. Крутой склон и маленькая щель, через которую Панцзы на самом деле влез с большим и большим трудом, сделали своё дело. У Се ободрал в кровь правую ладонь, когда неожиданно оступился и съехал вниз прямо в древний проход расхитителей гробниц. «Во всем виноват дождь» — утверждал парень, ведь именно из-за него размыло тропу и, по сути, явило миру спрятанное отверстие в горных породах. — А ведь все так хорошо начиналось, — ныл Толстяк, пытаясь отряхнуть с себя налипшую грязь, — почему ты вечно находишь то, чего не следовало? С собой не было никакого оборудования, и путь друзья освещали себе телефонами. Тоже заляпанными грязью. — Ты все еще надеешься, что сюда нас вызвали ради красного нефрита? — Усмехнулся Се, прерывая осмотр пещеры, в которую они попали через лаз, — тогда кто из нас Наивняшка? — Конечно все еще ты! — Уверенно ответил старик Ван, — мы преодолели такой большой путь сюда, а я все еще не попробовал местный Хорхог*. В конце концов, я приехал сюда на отдых, почему я снова вынужден лазить по этим катакомбам? — Разве это не интереснее, чем целыми днями сидеть в баре и любоваться, как пастухи перегоняют стада овец? — Возмутился У Се, светя телефоном в лицо товарища, — если тебя это успокоит, то я тоже не в восторге оказаться тут без снаряжения. Чувствую себя голым в этой темноте, — цокнул языком он, вновь возвращаясь к созерцанию стен пещеры. — Нет, не успокоит, — присоединился Толстяк, надеясь найти в пещере хоть что-то, чем можно было бы поживиться. — Мы уже оказывались в подобном положение, меня больше волнует, что сейчас мы без Сяо гэ, — покачал головой, — вот уж без кого я действительно чувствую себя голым… — Не замечал я за тобой такое, — захохотал друг, — а я-то думал, что это ты у нас единственный по девушкам в окружении, а оказалось, что братец успел и здесь поработать… — Тьфу, тьфу, — поплевался Панцзы, сморщившись, — чтоб я больше такого не слышал! Девушки — моя единственная отрада в этом беспощадном мире. — Замри! — Вдруг шепнул друг, протягивая руку назад, чтобы остановить мужчину, — я что-то слышу! Впереди, где просматривалась маленькая полоска света, действительно слышался звон, как будто кто-то кидал медные монетки об пол. И этот звон все больше и больше нарастал, приближаясь. Чем ближе оказывался объект, тем больше можно было разобрать быстрый топот сотни ножек под аккомпанемент сильного звона. — Что за хрень? — Удивленно прошептал Панцзы, хватаясь за У Се, — неужели и здесь есть кровавые зомби? — Не неси чепухи! — Цокнули на него так же шепотом, — как думаешь, где мы? Разве мы в гробнице? Это просто древние обходные пути расхитителей, должно быть, где-то рядом они подчищали гробницу… Глупо всматриваться в то, что идет прямо на них — было темно, что даже очертания собственной руки не увидишь, если не посветишь фонариком. События стремительно набирали оборот, и У Се на минуту подумал, что им уже не уйти отсюда живыми. — Постой, это… крысы? — Когда звон настиг их, но при этом никто не напал, они опустили телефоны экранами вниз, где просматривались силуэты бегущих зверьков. Звон медных монет издавали они. — Скорее это мышки-полевки, — продекламировал Се, приседая, — здесь их естественная среда обитания. Похоже, эта пещера их дом на зиму. После этих слов Ван Панцзы опустился вниз и без страха поймал одного из зверьков. На спинке шипящего во все стороны животного прощупывалось что-то ребристое. — Это и правда полёвка! — Удивился друг, — но к ним что-то привязано, поэтому они издают этот странный звон, Наивняшка, посвети мне, — и он уже двумя руками обхватил юркого грызуна, переворачивая на животик. Куском тонкого брезента к мышке была привязана монетка-обманка. — Я понял, — воодушевился У Се, хлопая себя по коленке. — Когда они бегут стаей, то монетки ударяются друг об друга, создавая сильный звук. Но для чего привязывать обманку к такому большому количеству животных? Кто-то придумал защиту от хищников для сохранения популяции? — Он покачал головой, поднимаясь и переступая с ноги на ногу, — нет-нет, дело не в этом. Возможно, это придумали люди для того, чтобы этим звуком отпугивать нежданных посетителей? — Шутишь что ли? — Ухмыльнулся собеседник, — какие тут могут быть люди? Давай снимем с нее монетку, чтобы рассмотреть поближе. — Нет-нет, не нужно, — махнул рукой тот, — после этого мышка станет изгоем в стае и погибнет. Лучше сфотографируй. Постепенно звон утонул где-то в недрах пещеры, а они отправились дальше. — И почему мы не взяли Сяо гэ с нами? — Одиноко размышлял Панцзы, — с его способностями мы бы быстро вышли отсюда и уже пообедали бы местными вкусняшками… — тяжело вздохнул он, — хотя здесь довольно мило, и даже почти не опасно. — Никто не просил тебя лезть, когда я скатился сюда, — буркнул У Се, уходя немного вперед: ему уже и самому надоело петлять по этой длинной, как кишка, пещере. — А на улице уже наверно снег пошел, так долго мы здесь ходим… — как будто и не слыша друга, продолжил мужчина, — как выйдем, точно сыграем в снежки! — До снега в этом сезоне далеко! — Прокричал парень откуда-то впереди, где был видел лишь его фонарик, — хотя было бы здорово: в прошлом году я пообещал братцу слепить его из снега. — Батарейка садится У Се, — телефон Вана перестал давать так много света как раньше, и он поспешил догнать товарища, — лучше бы этот выход нашелся раньше, чем я успею проголодаться. — Ты прав, Толстяк, — грустно улыбнулся наследник семьи У, — главное найти правильный путь и попасть наружу, а не в разграбленную гробницу. — Есть такая вероятность? — Удивился тот, — но ты сказал, что… — Да, — напряженно перебил Се, упираясь носком ботинка в тупик, — и мы, кажется, сейчас именно в ней…

***

— Черт… — выдохнул наследник семьи У, вытирая рукавом бегущий по лицу пот. На этот раз им пришлось тяжело. — Отсюда нет выхода, не так ли? — Почти пропел Толстяк, откинувшись спиной на жесткий камень. Он тяжело дышал и, попеременно теряя четкость зрения, обводил мутным взглядом помещение, в котором они оказались. — Даже… — всем телом У Се давил на каменный затвор, который отгородил их от основного помещения, — если и нет… мы его найдем! Но, вопреки словам, он сдался, бессильно сползая по стенке, на которую только что давил. Согнув колени, Се буквально бросил свои руки на них, оттого сильно они ломили. От пугающей пустоты в голове парень начал рассматривать свои покалеченные руки. На нескольких пальцах обнаружились поломанные почти под корень ногти, которые вонзились в исцарапанные фаланги. Мизинец на левой руке странно опух, выделяясь своей синевой на фоне остальных пальцев. Начиная от предплечья все было покрыто разнообразными ранами, так сильно они пытались расковырять выход из своеобразного гроба. Сейчас он уже и не мог разобрать, где болит или кровоточит больше всего. — Мы его найдем, Толстяк, — упрямо размыкал губы У Се, — Слышишь? Я точно его найду… Мы выберемся… — У Се, — прохрипел Панцзы, безвольно лежа и пялясь в низкий потолок, — сколько мы уже… без воды? — Телефон разрядился, когда… — друг бросил взгляд на стену, где записал время перед отключением смартфона, — мы здесь пробыли около двух часов и тогда было двадцать два тридцать четыре… — Мы спали около семи часов здесь… — продолжил толстяк в пустоту, — потом пытались выбраться… Значит сейчас должно быть день… — Итого, — Се сглотнул вязкую слюну, просто думая о жидкости, — без воды мы около три… трои…суток… — Трех суток, Наивняшка, — вздохнул товарищ, — или на крайний случай троих. Ты стал чаще забывать слова. — Не представляю, как Сяо гэ мог общаться, потеряв память, наверняка забыл все слова, как мы сейчас… — размышлял У Се, — может оттого он и молчал? — Я думаю, он просто не хотел с нами общаться… — ухмыльнулся Панцзы, — мы уже привыкли к темноте много времени назад… почему сейчас я перестал вдруг видеть? — задумался он. — Потому что ты закрыл глаза, — бросив взгляд на друга, пролепетал У Се, — хотя я тебя понимаю, здесь смотреть не на что… — Наивняшка… — сонно протянул товарищ, — брось меня и уходи… моя нога… на самом деле, как только я ей ударился, то перестал чувствовать её. Думаю, меня уже не спасти… —Я тебя не оставлю… и думать забудь, — махнул рукой он, кряхтя, пытаясь встать, — ты мой брат, Панцзы, и последнее, что я хочу сделать в этой жизни, это бросить тебя здесь! У Се усмехнулся, вставая и упираясь лбом в стену, пережидая головокружение. — Но… чтобы бросить тебя, сначала нужно найти выход! — Так ты бросишь меня? — Не понял Толстяк, удивленно приподнимаясь на израненных руках. — Просто заткнись Толстяк, — устало ответил парень, — сейчас я найду какой-нибудь рычаг, и мы вместе выйдем отсюда на свежий воздух… — Неа, — не открывая глаз, — там все равно эти крысы… этим звоном они не дадут тебе думать! — Я только… только, — Се как будто очнулся, — подожди, что ты сказал? — Я сказал, что крысы-полевки не дадут тебе думать… — Точно, — вскидывая палец вверх, прокричал У Се, — мышки-полевки здесь не для отпугивания! Они для того, чтобы найди выход из гробницы! — Как они помогут выйти? — Немного оживился друг, — прогрызут нам дверку что ли? — Слушай, в лабораториях на мышах обычно ставят эксперименты, потому они легко обучаемые и ловкие, — начал логически думать наследник семьи У, — следовательно, в случае чего, их можно научить запоминать определенный алгоритм. — Ты меня пугаешь, Наивняшка, давай ты присядешь и отдохнешь… — Да нет же, слушай дальше, — тяжело дыша, продолжил он, — что, если мыши-полевки, которых мы встретили, бегают по пещере и гробнице по определенной траектории? И для того, чтобы их легче было контролировать, привязали к ним монетки-обманки? Они создают звон — мыши запоминают его и начинают считать его своим естественным, таким образом, никогда не выходя отсюда, они считаю это местом гнездом. — Если помещение, в котором мы сейчас находимся, тоже часть их дома, то они могут сюда проникнуть! — Прокричал Толстяк, — но их ходы будут маленькими, даже если найдем, мы не сможем пройти через них! — Уф, Панцзы, — покачал головой У Се, — монетки, которые привязаны на их спинки, наверняка работают еще и как пропуск в гробницу, ведь полевка без монетки будет считаться изгоем! — Нужно выманить сюда их стаю и забрать монетку — тогда мы сможем выбраться! — Просто создадим звук, похожий на тот, который они слышат, — улыбнулся наследник семьи У, найдя проблеск надежды.

***

— Панцзы, — шептал У Се, — тебе реально следует худеть, — через силу говорил парень, неся на своей спине бессознательного друга. Они выбрались из ловушки, а теперь предстояло преодолеть гробницу и пещеру. — Как ты мог отключиться в самый ответственный момент, а? — Ругал, а скорее успокаивал себя хозяин антикварной лавки, — я сказал тебе, что не брошу, и ты решил проверить наверняка? По-прежнему было темно, и идти без каких-либо ориентиров становилось все сложнее и сложнее, но Се упрямый (хотя лучше б был сильным), и не мог позволить себе остановиться. Пока руки держали Толстяка, пока ноги шли, он продолжал каждым своим шагом спасать их жизни. Но силы его не вечны: когда парень остановился передохнуть, откинувшись спиной о стену — незаметно провалился в сон. Разбудил его посторонний шум, доносящийся откуда-то сбоку. Через силу, слегка приподняв опухшие веки, он увидел льющийся свет из дыры в стене, которая становилась все больше и больше. Кто-то чем-то тяжелым с силой бил по ней. — Мы были так близко к выходу, Толстяк… — одними губами произнес он, снова засыпая, уверенный, что их спасут. — У СЕ, — необычно громкий голос Чжан Цилина разбудил его вновь, — не засыпай! Света стало намного больше вокруг, как и людей. Парню было сложно сфокусироваться на чем-то одном — в глазах сверкали мушки. Се удивленно обнаружил, что перед ним склонился братец, тревожно его осматривая. — Сяо гэ… — хриплый шепот: свой голос он не узнал, — как ты…? — У Се, — чуть улыбнулся друг, осторожно придерживая за голову, — пей. Холодное горлышко фляжки уткнулось в губы, и У Се с наслаждением глотнул прохладной воды. Стало значительно легче. — Что с Панцзы? — Осмотрелся вокруг, но слабость не дала много крутить головой. Его сил хватило лишь вложить свою руку в ладонь Цилина, говоря о своей слабости. — Нормально, — не сводя глаз с лица перед собой, ответил Чжан, — ты в порядке? — Тоже нормально, — ухмыльнулся Се, не отпуская чужую руку, — как вы нашли нас? — Глава деревни сказал, — последовал четкий ответ. У Се на это только кивнул. Чжан Цилин вдруг оказался слишком близко, а потом парень почувствовал, что его подняли в воздух. — Что ты…? — Не успел опомниться наследник семьи У, — Сяо гэ! Будто ничего и не слыша, он покрепче прижал к себе У Се и последовал на выход. Вокруг были деревенские люди. Много людей. Лицо парня тут же покраснело, и он поспешил его спрятать, уткнувшись в чужую шею, совсем не уверенный, что, если окажется на ногах, сможет устоять. Сзади вдруг послышался звук затвора камеры. Се тут же приподнялся, удивленный. В двух шагах, на самодельных носилках лежал Панцзы с перебинтованной ногой и ухмылялся, подмигивая. В руках у него был маленький фотоаппарат. — Наивняшка, смотри, — он ткнул в небо, — снег пошел… Сяо гэ, все еще держа в руках свою драгоценную ношу, тоже запрокинул голову: крупные хлопья снега мягко падали на землю, а еще собирались на ресницах братца. А У Се не смог отказать себе в том, чтобы не посмотреть на лицо спасителя. Послышался еще один звук, теперь камера сделала фото со вспышкой. — Интересно, за сколько я смогу продать эти фотографии? — Засмеялся Толстяк.

***

— Сяо Гэ, У Се, пора ехать домой, — устало послышалось со стороны двери, — вы здесь уже вторые сутки, и за эти дни я видел только два раза братца, ходившего на кухню. Со стороны кровати не послышалось и звука, хотя Толстяк совершенно точно видел, что Цилин не спит. — Ты не можешь спать здесь вечно, У Се, — он раскрыл дверь и заглянул внутрь гостевой комнаты. Там, на кровати, под большим ворохом одеял лежали двое. Точнее, на поверхности видно было лишь Чжана, он полусидел и опирался спиной о спинку кровати. Руки его лежали на нечто рядом, которое было завернуто в одеяльный кокон. — В принципе, ничего нового я и не увидел, — вздохнул Панцзы, все равно отворачиваясь и прикрывая рукой лицо. Спустя секунду, сквозь пальцы он опять бросил взгляд на кровать и столкнулся с холодным взглядом Чжан Цилина. — Вам все равно придется выйти к людям, — весомо начал старина Ван, нервно переминаясь с ноги на ногу, — рано или поздно каникулы закончатся и придется лететь домой… — Тогда пусть будет поздно, — сонно буркнули из кокона, и послышалось шевеление: У Се поменял положение, закинув руку на живот Чжана. — У Се! — Протянул Толстяк, — ну же, поехали домой! Подумай обо мне, моя нога нуждается в лучшей медицинской помощи! — Твоя царапина уже зажила! — Такой же интонацией ответил парень, а когда друг раскрыл рот сказать обратное, снова заговорил, — я знаю, что в гробнице ты лишь слегка задел пальцем стену… — Но я…! — И когда второй раз ты пнул туда же, удар пришелся на ботинки, и ты лишь слегка ушиб кость. Просто дай мне поспать еще чуть-чуть! — Цокнул языком У Се. — Ты спишь уже два дня, так нельзя! — Не терял надежды Толстяк, уже не стесняясь и убирая руку с лица, — и не разговаривал ни с кем! — Я говорю сейчас с тобой… — И не кушал! — Мне приносил еду Сяо гэ… — Ты даже не показал свои раны доктору, у тебя же все руки были в крови! — Не сдавался друг, стараясь не слишком пялиться на кровать под прожигающим взглядом Цилина. — Все мои раны обработал Сяо гэ, пока я спал, — в доказательство из-под вороха вытянулась рука, перебинтованная почти с плеча до пальцев. — Ты совершенно забыл про своего друга, с которым только недавно прошел через ад! — Демонстративно обиделся Панцзы, — кто помог тебе выбраться оттуда, если бы не я, а? — Сяо гэ… — Айщ всё, — сдался друг, скрещивая руки на груди, — я сделал все, что смог! Увидимся дома, я улетел! — Хорошо, — бодро согласился У Се, — не забудь отдать мне фотографии, потому что если я увижу их у кого-то из местных, у тебя будут большие проблемы! Чжан Цилин накрыл перебинтованную руку, нежно сжимая и укладывая поверх одеяла так, чтобы не тревожить раны. Се улыбнулся: его план действительно работал, хоть и не идеально. У них будет еще около недели, прежде чем девушки всей гостиницы забудут про них, и они смогут выйти. Юные фанатки действительно бывают страшнее ловушки в гробнице… *Блюдо хорхог — почти достопримечательность Монголии. Это фантастически вкусное мясо баранины, приготовленное на камнях в особом металлическом котле.