История одной фотографии

      У Се на самом деле любил длинные дороги, тогда, когда отправляешься на машине/поезде/самолете куда-то, где еще не был. Когда можно немного выдохнуть и просто наслаждаться видом из окна, изредка кивая друзьям на их разговоры. Он любил присутствие рядом людей, с которыми прошел огонь и воду, или старых друзей, с которыми давно потерял связь. У Се даже дорогу считал интересной. Тем более, в последнее время он практически не оставался в одиночестве, даже в магазин ходил с компанией. Был ли это план дяди У Саньшена, чтобы оставить в стороне племянника, или еще кого, он не знал. Но был уверен, если кто-то нуждался, чтобы он присутствовал где-то в определенном месте — он будет там. Пусть даже случайно. Шаги Панцзы грузно звучали в относительной тишине вагона скоростного поезда. Мерно постукивала ложка в кружке. В купе пахло свежим постельным бельем и одеколоном дяди Эрбая. Чух-чух. В чуть приоткрытом окне отображалось усталое молодое лицо. За ним — бесконечная череда зеленых деревьев. — Зачем ты взял меня с собой? — Тяжело произнес парень, подперев рукой голову и уставившись в пролетающий пейзаж за окном. Очки немного съехали вбок и держались лишь на кончике носа, раздражая чувствительную кожу. Поправлять было слишком лень. — Не драматизируй, — цокнул дядя, бросая взгляд на отражение племянника в окне, — мы всего лишь едем навестить семью после долгой разлуки. — Ладно, — легко согласился У Се. — Хорошо, что мне было позволено взять с собой Толстяка… Он давно хотел посетить Цзянсу, смогу показать ему усыпальницу Чжу Юаньчжана… — Так, — перевел внимание на себя Эрбай, — мы едем проведать семью У, а не гулять в Нанкине*, и если я говорю, что мы едем к семье — это значит, что гостить мы будем в резиденции, а не в ближайшей гостинице вместе с друзьями, — серьезно ткнул пальцем он в наследника. — Мы редко бываем там, поэтому время используем по максимуму. — Хорошо, дядя Эрбай, — вздохнул парень, перекидывая голову с одной руки на другую, — я буду послушным, правда, я же обещал… — Тогда не делай такое лицо, будто хоронишь кого-то, — недовольно произнес мужчина. — Пойду принесу нам что-нибудь перекусить, — и, хлопнув ладонью по сиденью, вышел из купе. Как только дверь закрылась, из проема тут же вылезла кудрявая голова Панцзы. — Пс, Наивняшка! — Бодро позвал он, — прием, Китайская республика приветствует своего Си Цзиньпина** — Чего тебе? — Буркнул друг в ответ, даже не поворачивая головы, — у тебя есть свое купе, зачем лишний раз глаза мозолишь дяде? — Ну так его здесь нет! — Засмеялся Толстяк, прикрывая за собой дверь и присаживаясь рядом, — У Се, что не так? Мы же вроде навещаем твоего отца и всегда можем поселиться подальше и наслаждаться местными достопримечательностями, пока Эр Бай решает неотложные вопросы. — Только сейчас он сказал мне, что выходить из резиденции запрещается, — ровным тоном ответили ему. — Я вообще не понимаю, зачем я должен ехать! — Наконец, взорвался он, подпрыгивая на сидении и поворачиваясь к товарищу, — я не ручная кладь, которую можно либо взять с собой, либо оставить дома! Да, я облажался, соглашаясь со вторым дядей, но если бы знал, чем все обернется…! А, черт! — Тихо — тихо, Наивняшка! — Успокаивал старик Ван, поглаживая по плечу, — ну подумаешь — съездим на пару дней в Цзянсу, тем более, в каждом правиле есть лазейка. Так вот, если Эрбай сказал, чтобы ты не выходил из здания, то мы просто не будем туда заходить изначально! — Захихикал Ван, — пока я с тобой, никто не сможет тебя заставить что-либо делать, так и знай! — Тебе легко говорить, — цокнул он на друга, — ты можешь делать что захочешь, не спрашивая разрешения у кого-либо… Ладно, забыли — забыли, давай повеселимся в Нанкине! — Конечно, — улыбнулся Толстяк, — если что, я в соседях… — хлопнув по плечу, он последовал к выходу, но там вдруг столкнулся лицом к лицу со вторым дядей. В руках у него была тарелка с фруктами. — Опять ты! — Возмутился мужчина, поправляя очки, — и как только наглости хватает, — бурчал он, проходя к своему спальному месту, — вали давай, нечего тебе здесь делать… — Уже ухожу! — Воскликнул старик Ван, поднимая ладонь в защищающем жесте. — Кстати, Наивняшка, забыл тебе сказать, — поймав взгляд парня на себе, продолжил, — у меня такой молчаливый попутчик, что даже твой дядя захотел бы его нанять к себе в экспедицию… — Что? — Тут же вскочил У Се, опираясь руками о столик и ошарашенно смотря на друга, — почему ты мне раньше не сказал?! — Ш-ш, — шикнул товарищ, прикладывая указательный палец к губам, и тут же хитро скрылся в темноте вагона. — Про что он? — Как бы между прочим поинтересовался Эрбай, аккуратно чистя яблоко, — почему ты вдруг стал таким озадаченным? Ответа не последовало, и тогда второй дядя посмотрел на племянника, отрываясь от своего занятия. Вместе с этим он неожиданно для себя обнаружил на лице У Се нежную улыбку. — Да что происходит! — Не понял мужчина. Только что племянник был темнее тучи и всячески показывал свое недовольство, но стоило только Ван Панцзы произнести пару слов, так тот раскраснелся как невинная девица, да и еще глупо и счастливо лыбится. Цокнув и покачав головой, он признал, что совершенно не понимает, что в голове у молодежи. Но реакция У Се странная, и Эрбай пообещал себе узнать в чем же дело.

***

      Дорога от Пекина до Цзянсу занимает около двадцати часов, но с учетом их скоростного поезда, в Нанкин они прибудут уже через четырнадцать. Впереди целая ночь тряски в вагоне. Толстяк заскучал уже на четвертый час поездки. У Се на шестой. Обоим не хватало общения. Поэтому отправив друг другу смс, они условились встретиться в тамбуре, конечно же, в секрете от второго дяди. — Фух, что ты наврал этому старикану? — Вздохнул Панцзы, стоило им увидеться. Он с недовольством заметил, как У Се закуривает сигарету. — Сказал, что ушел в туалет, — пожал плечами, втягивая в себя никотиновый дым. — И он поверил? — Поднял бровь друг, уставившись на наследника семьи У. Одновременно с этим, он сложил руки на груди, откинувшись спиной о стену. — Нет конечно, — хмыкнули в ответ, — пришлось сказать, что получил несварение от его ужина, — и Се, наконец, улыбнулся, тихо хихикнув. — Ха-ха, — поддержал старик Ван, — значит у вас есть время! — А? — Удивленно посмотрел на Панцзы У Се, бросив сигарету, — о чём ты? — О своем молчаливом попутчике, о чем же еще? — Весело отозвался товарищ, направляясь к двери, — конечно, я знаю, что ты хочешь провести с ним свободное время! Он целый месяц не сходил со своей горы, предпочитая общество монахов, а не нас. Вообще-то обидно… но, естественно, вы успели соскучиться друг по другу… — Толстяк… — пораженно заговорил У Се, — ты не должен был… — Ладно-ладно, — засмущался друг, улыбаясь и топчась на месте, — я с ним был в одном купе несколько часов — мне хватит, теперь твоя очередь, — он махнул рукой в проем вагона. — Тем более, мы с тобой видимся каждый день, а с ним очень редко, учитывая… ваши отношения, — замялся Панцзы, — только не разнесите моё купе, нам там еще ехать дальше… — О, — не нашел слов Се, покраснев, — спасибо, Толстяк, правда, как только будем на месте — накормлю тебя местной лапшой! И, ты не мог бы… — Тц, в случае чего, я прикрою перед дядей, но не на всю ночь, — пригрозил пальцем Ван, — не забудь, моя соседняя дверь с твоим дядей, ради Бога, не шумите слишком сильно! — Да мы не будем…! — Возмутился У Се, — ты знаешь, что нет… — Ха-ха, я просто тебя дразню, — засмеялся мужчина, — вперед, дерзай, у вас часа два… — Спасибо, — серьезно шепнул Се и скрылся в темноте.       В любом случае, Эрбай не поверил своему племяннику. У Се просто не умеет врать, хотя и думает, что делает это виртуозно. Не очень-то приятно осознавать себя обманутым. Как человек дела и чести, проверять свои догадки наверняка он не стал, а через четверть часа отправился на поиски. В туалете парня не оказалось, как и в вагоне-ресторане. Зато в тамбуре оказался его друг, с кем-то увлеченно разговаривающий по телефону. Не сразу заметив друг друга, они было прошли мимо, но Толстяк неожиданно выключил смартфон и перегородил Эрбаю дальнейший путь. — Дядя Эрбай! — Улыбнулся Ван Панцзы, неловко кладя руку на дверную ручку, и отодвигая его вглубь тамбура, — что вас привело сюда? Тоже курите? — Какой я тебе «дядя»? — Недовольно сказал мужчина, — отойди, я должен найти своего бесстыжего племянника! — Ну что вы как не родной! — Воскликнул вынужденный собеседник, — учитывая нашу крепкую дружбу с У Се, разве вы уже не считаетесь мне родным? — Заткнись, — вздохнул Эрбай, потирая переносицу, — где У Се? — А он не с вами? — Удивленно протянул Ван, посмеиваясь, — как бы я его не звал, Наивняшка все твердил, что обещал второму дяде проводить время с семьей, поэтому до этого я тоже думал, что он в своем купе с вами. Но если вы спрашиваете, понятно же, что теперь нет! — Раз ты так говоришь, — кивнул себе Бай, — то точно знаешь, куда ушел У Се! — Что-о? — Еще громче воскликнул Толстяк, — если я его лучший друг, то это же не значит, что я должен знать куда он пойдет! Может он специально прячется от второго дяди, потому что тот душит его своими правилами? — Насмешливо смотря в глаза мужчины, произнес старик Ван, и не думая отпускать дверь. — Зубы мне не заговаривай! — Зло, но не повышая голоса ответил Эрбай, — У Се просто мальчишка, не знающий еще этой жизни! Я помогаю ему выбрать правильный путь. Кому, если не мне это делать? В будущем он еще спасибо мне скажет! — За что Наивняшке говорить спасибо? — Не понял Панцзы, уставившись в лицо напротив, — за то, что его мнение и гроша не стоит в семье У? Или за то, что каждый из родственников знает, что ему нужно, лучше, чем он сам? Однажды он просто уйдет из семьи У, и тогда, быть может, вы поймете, что перекрывали ему кислород все это время! — Как друг ты так себе и ничего не понимаешь, — махнул рукой он, даже не задумываясь над словами, — если не поможешь мне искать, то хотя бы не мешай… — Вы делаете величайшую ошибку, раз считаете, что У Се будет вечно позволять вертеть собой, как того хотят другие, — и с этими словами он отошел от двери, горько покачав головой, продолжая, — вперед, найдите У Се и, если, в таком случае он послушается вас, то хорошо — вы абсолютно правы, но если он не станет слушать, то виноваты в этом будете только вы… — Не думай, будто имеешь хоть какое-то право говорить от его лица, — гнев вспыхнул в глазах второго дяди, — в конце концов мы семья, и то, что происходит в семье –других касаться не должно… — и поспешно ушел. В тишине Панцзы покачал головой, размышляя, чем все закончится.

***

— Ты закончил все свои дела или вернешься обратно в горы? — Они тихо беседовали уже некоторое время, находясь близко друг к другу. Свет был выключен, но темнота дарила им доверие друг другу, поэтому Сяо гэ все это время мягко сжимал ладонь У Се. — Вернусь, — кивнул братец, — я быстро, — поспешно закончил он, заметив, что Се уже возмущенно повернулся лицом к нему. Не сдержавшись, он медленно прикоснулся кончиками пальцев до щеки наследника семьи У, проведя линию от глаз до подбородка. У Се улыбнулся, и это Молчун скорее почувствовал, чем увидел. — Хорошо, потому что как только закончатся дела в Цзянсу, я собираюсь проверить одно место, — с этими словами он перехватил руку с двумя длинными пальцами и вновь положил к себе на щеку, придавив собственной ладонью для убедительности. — Я пойду с тобой, — тихо произнес Чжан, наконец, обнимая парня другой рукой и положив голову на плечо. — Я знаю, — просто отозвался У Се, легонько вороша пальцами волосы на затылке Цилина, — ты действительно выглядишь сонным, можешь поспать, я разбужу тебя, когда буду уходить… — Угу, — и, потеревшись носом о ворот рубашки парня, прикрыл глаза, будто в самом деле собирается вот так вот сидя спать. Се конечно же не позволил ему это сделать, а методом поглаживания по спине и голове, уговорил лечь нормально. Только руки они так и не расцепили. Спустя считанные минуты У Се тоже захотелось спать. — Я не долго, немного полежу с тобой и пойду, — сам себя уговаривал парень, но, как только голова коснулась подушки, тут же заснул. Чжан Цилин сначала осторожно приподнял голову друга и уложил себе на плечо, затем закинул его руку себе на грудь. Удовлетворенно чмокнув в лоб У Се, он тоже решил немного вздремнуть. Но через несколько минут Молчун услышал стук в дверь. Прислушавшись, он понял, что это не Панцзы, с кем он делил купе, но кто-то знакомый. Озадаченно вздохнув, он медленно выбрался из объятий, стараясь не тревожить чужой сон. Нетерпеливый стук повторился, а затем по ту сторону двери раздался гневный голос: — Если только ты там, У Се, то лучше тебе самому выйти! Еще раз тяжело вздохнув и обернувшись на спящего друга, Сяо гэ открыл дверь, даже не пытаясь заговорить. — Наконец-то, я думал, что ты решил сбежать… — но радость дяди была недолгой после того, как он увидел, кто ему открыл, — Чжан… Цилин? Что ты тут… — Эр Бай быстро натянул маску безразличия, — этот мальчишка еще и тебя с собой потащил! Совсем не думает о последствиях… — Я сам решил ехать, — кивнул в знак приветствия Сяо гэ, перекрывая собой взор на купе сзади. Второй дядя медленно обвел взглядом братца, подмечая, что волосы находятся в большом беспорядке и торчат в разные стороны, будто он только что проснулся. На вечно бледном лице ярко выделялись розовые губы, слегка опухшие, они заставляли Эрбая задуматься, что тот был не один. — Ох, — дошло до мужчины наконец-то, — я как-то не подумал, что ты можешь быть здесь не один… — он смущенно почесал макушку головы, пытаясь заглянуть внутрь помещения, — значит, ты с кем-то путешествуешь в том же направлении, что и мы? — Угу, — еще раз кивнул он, — Довольно давно путешествую… — подумав, добавил Молчун, бросая взгляд на свое спальное место. — Пха-ха, — закряхтел подошедший Толстяк, еле сдерживаясь от смеха, и прикрыл лицо руками, — Дядя Эрбай, а вы не знали этого? — О том, что у Чжан Цилина есть девушка? Нет конечно, — переспросил мужчина, переводя взгляд на Ван Панцзы, недовольный, что человек напротив стал еще сильнее пытаться сдержать себя, чтоб не рассмеяться в голос. Лицо его покраснело от усилий настолько, что щеки стали похожи на переспелый помидор. — Да-да, я именно об этом, — через силу выдавил старик Ван, но, столкнувшись со взглядом Сяо гэ, тут же выпрямился и закрыл ладонью рот, делая благопристойный вид, — я уже молчу… — Так это же отлично! — Воскликнул Эрбай, переполненный любопытством, — и кто она? Наверняка у тебя не плохой вкус! У Се нужно брать пример с Чжан Цилина, тогда уже наверняка появятся наследники! — Пфф, — отвернулся от них Толстяк, сгибаясь пополам и задыхаясь, — я тоже всегда ему говорю, — выдавил он, вздыхая глубоко, — бери пример с братца… Сяо гэ молча наблюдал за происходящим, и не соглашаясь, и не опровергая чужие слова. Только сместился немного вбок, чтобы пришедшие не заметили движения в купе. У Се проснулся от криков, но дезориентированный сидел на кровати, просто слушая и предполагая чем все закончится. — Но, постойте-ка! — Дошло до Эр Бая, — Сяо гэ, если ты всегда спускаешься в гробницы, разве она не волнуется за тебя? Как у тебя только времени хватает на нее? — И проницательно уставился на Молчуна, пытаясь вычислить по эмоциям ответ на вопрос, но, видимо, они не были сильной стороной Чжана. Он только слегка выгнул бровь. — Хватает, — тихо ответил Сяо гэ, сложив руки на груди. — А скрываешь ее, потому что она…? — Попытался вновь заглянуть за спину братца второй дядя, но тот сделал шаг в сторону, — по крайне мере, ты её любишь… — сдался он, вспоминая о своей первоначальной цели визита. — Люблю, — кивнул Чжан Цилин, опуская руки вниз, когда сзади него что-то упало. Панцзы перестал хихикать и панически уставился на Молчуна, давая какие-то знаки глазами. Эрбай нахмурился, когда вслед за грохотом, услышал знакомое цоканье языком. — Да что здесь…? — Мужчина нагло отодвинул Сяо гэ с прохода, наощупь найдя рубильник на стене. Помещение ярко озарилось белым светом. На полу, аккурат в середине, сидел шокированный У Се, потирая поясницу, на которую в шоке упал. — Ты что тут… — ткнул пальцем было второй дядя, но тут его взгляд упал на лицо племянника, — твой рот… — пораженно, его палец плавно переместился в сторону Цилина, который не проявлял никаких эмоций по поводу произошедшего. — Сюрприз! — Воскликнул Ван Панцзы, заходя вслед и вставая между дядей и братцем, — зато любви Сяо гэ не нужно волноваться о том, как там муженек в гробнице… — Толстяк! — Прошипел У Се, сокрушенно прикрывая ладонью горящее лицо, — я все объясню, второй дядя…

***

— Ты наглец, как только посмел! — Рычал Эрбай, вне себя от гнева, барабаня ногой по полу, — через два часа мы будет дома, что ты собираешься на это безобразие ответить отцу?! — Второй дядя… — У Се сидел на полу перед мужчиной, — давай забудем, а? — Предложил он. — Ты еще поговори мне тут! — Замахнулся рукой для удара так, что наследник семьи У сжался, ожидая боли, которой, впрочем, не последовало. Сяо гэ перегородил путь Эрбаю. — Но дядя Эрбай! — Выглянул из-за плеча Цилина У Се, — давай решим все мирно! Если тебя так волнует вопрос наследников, то ты тоже сойдешь! — Ах, ты…! — Бессильно плюхнулся на сиденье он, потирая переносицу, — послали мне на голову племянника… — Дядя Эрбай, послушай меня, — он присел рядышком с мужчиной, предложив бутылку с водой и оставляя свои руки на чужих плечах, — я могу тебе гарантировать, что мои отношения никак не касаются тебя… — Не касаются? — Точно не касаются! — Удовлетворенно повторил Се, для убедительности кивнув, — как и дяди Саньшена, и отца… Мы живем в свободной стране, в конце концов, хоть здесь я могу иметь свое мнение? — Разве ты сам не понимаешь? — Устало опять начал дядя, — это ненормально! Живи ты хоть в Японии, хоть в Африке, это… это вообще не нормально! — Вздохнул он тяжело, отпивая воды. — Ух, — тоже вздохнул У Се, бросая взгляд на друзей неподалеку, — хорошо, отлично, прекрасно, — поглаживая по плечам, уговаривал он, — пусть так. Но как это влияет на тебя? Что, теперь не станешь иметь дело со мной? Или расскажешь отцу? А, впрочем, ты в своем праве, — запричитал парень, вытирая мокрые ладони о свои джинсы. Эрбай подозрительно молчал, вертя в руках бутылку. — Если ты хоть каплю заботишься обо мне, ты не расскажешь этого отцу! — Пошел другим путем У Се, — он не простит этого мне, как не прощал и за другие провинности. Обмолвись ты хоть словечком, мне конец, и тебе тоже достанется… — Ой заткнись! — Неожиданно махнул рукой дядя, сбрасывая ладони племянника, — да делай ты что хочешь, меня это не должно касаться! Но если я еще хоть раз увижу… — пригрозил пальцем Эрбай, — меня стошнит, так и знай! — Ха-ха, я усвоил этот урок, — захихикал Се, вспоминая, что произошло в купе Толстяка. — Я прослежу за этим, — заверил Панцзы, — потому что больше не смогу пережить такое вновь… — он отвернулся, засмеявшись. Эрбай чуть покраснел.

***

— Итак, твоего дядю стошнило, — констатировал с улыбкой Толстяк. — Его стошнило, потому что он отравился местным ужином, а не от нас с Сяо гэ, — со вздохом ответил У Се, заворачивая на дорогу к усыпальнице Чжу Юаньчжана. — Все равно это пока была лучшая реакция на ваши отношения, — не унимался и хихикал друг. — Почему «пока лучшая»? — Нахмурился и спросил Се. — Конечно же потому, что дядя У Саньшен еще не в курсе… Автомобиль наполнился смехом, а еще предвкушением хороших выходных в Нанкине, ведь У Се с друзьями в очередной раз сбежал от семьи У. *Цзянсу провинция в Китае, а Нанкин — город в этой провинции. ** Китайский политик