История одной фотографии

      На ужин была редкостная гадость. У Се с брезгливостью помешал нечто, похожее на кашу, в своей тарелке и понял, что не съел бы это даже под угрозой смерти. Сосед за столом с жадностью смотрел на его порцию, и парень, в итоге, рукой подвинул тарелку голодному мужчине. Тот тут же накинулся на кашу, проглатывая, почти не жуя. Кстати, это был один из жителей той деревни: об этом говорили его темный цвет кожи и дырявая набедренная повязка. Получается, что даже своих они держали здесь за скот. У Се скучающим взглядом обвел помещение, в которое их завели сразу после еды. Это было одно из длинных строений, похожих больше на хлев. На полу была постелена солома, и люди ложились спать, кто-где упадет, после тяжелого дня. Он и сам был больше не в состоянии выносить такие физические нагрузки каждый день. Нет он, конечно, был вынослив, но не до такой степени. Да и тело по-прежнему ему не повиновалось, но в отдельных случаях он мог дернуть рукой по своей воле, как, например, ту тарелку, или, в конце концов, сходить в туалет. В течение последних трех дней Се усиленно собирал информацию об этом месте. Не то, чтобы он мог спокойно поболтать с остальными, но природное любопытство играло с ним злую шутку: он не переставал расспрашивать других после отбоя. Благодаря этому стало известно, что большинство даже не помнят кто они такие, как будто они всю свою жизнь были на каменоломне. — Я могу только озвучивать свои мысли вслух, — вздохнул У Се, откинувшись затылком на зеленую стену из бамбука и положив руки на свои вытянутые ноги, — иначе я забуду даже кто я такой… — И кто же ты? — Послышался хриплый голос из глубины их личной «клетки». Было темно, но то, что с ним кто-то заговорил, так воодушевило парня, что он принялся со всей силы вглядываться в темноту впереди. — Я У Се, — радостно ответил он, облизывая губы от жажды. — А ты кто? Давно здесь? — Рад за тебя… — послышался тяжелый вздох в почти абсолютной тишине спящих людей. — А я вот не знаю, кто я. Может ты хоть дашь мне имя? У Се чудилось, что раньше этот голос он слышал очень часто, и хоть говорившего невозможно было разглядеть, в голове рисовался образ очень крепкого и надежного человека. Такому хотелось доверять. — Я мог бы, но не знаю даже как ты выглядишь… — начал оправдываться наследник семьи У, сжимая ладони. — Ты помнишь что-то о себе например? — Нет, — печально протянули в ответ, — а хотя, знаешь, что-то помню, — вдруг его голос поменялся на более веселый, и Се будто в сердце кольнули, так знакомо звучало, — я помню очень вкусную лапшу, — он захихикал. — А еще помню, что ел ее почему-то прямо на улице, — собеседник внезапно замолк, и У Се даже заволновался. — Почему ты замолчал? — Потому что тогда рядом со мной были еще люди, — мужчина вдруг всхлипнул, хотя всего секунду назад смеялся, — не такие как здесь — безликие и тихие, а очень громкие и счастливые… тогда было действительно хорошо, я это помню. А больше ничего не помню, не разговаривай со мной… — и замолк, будто резко заснул, или еще хуже, умер. У Се на это только пожал плечами и закрыл, наконец, глаза. Сон пришел быстро.

***

      К своему ужасу, утром У не вспомнил, зачем и куда ему нужно отсюда уйти. Вот он засыпал еще У Се, а проснулся механической куклой без желаний и целей. Было бы страшно, если бы не так безразлично. На завтраке к нему подсел странный черноволосый парень в черном, осторожно передавая в руки пару плодов красной личи. Он перевел взгляд на неопределенную кашу в своей тарелке, которую он опять только растер по бортам, не съев ни ложки, и снова посмотрел на яркий плод в чужой ладони. — Спасибо, — вежливо поблагодарил парень, уставившись в темные глаза напротив, которые тоже рассматривали его в ответ, — откуда они у тебя? — Они растут на дереве за ограждением, — тихо сказал незнакомец, что-то выискивая в чертах лица У Се, но, видимо, так и не найдя, он легко встал и беззвучно скрылся среди других «заключенных». Хмыкнув, наследник семьи У очистил тонкую кожицу и проглотил освежающий плод. И только после того, как съел их все, он понял, что этот парень мог двигаться не зависимо от звона колокольчиков. Тогда что он здесь делал, если мог сбежать в любой момент? Когда У Се в очередной раз нагружал камни в свою корзину, тяжело наклоняясь за каждым, его окликнули. Впервые как он был здесь, потому что все остальные работали почти молча, не считая невнятного монолога себе под нос. — У Се! Ты же тот самый У Се, да? — Пораженно сказал плотный мужчина в куртке, который так же тяжело, как и он, собирал камни, поднимал кайло над головой и мощно опускал его на пласт горной породы. При этом его взгляд был прямо перед собой, и только рот двигался в счастливом щебетании. — Я тебя вспомнил по голосу, когда мы ели. Хотел сказать тебе спасибо, что заговорил со мной вчера… — Не за что, — буркнул парень, взваливая на себя корзину. — Так ты все еще хочешь себе имя? — Догадался он. — Конечно! А кто бы не хотел? — Засмеялся мужчина, — я помню только тебя из всего этого угрюмого дерьма вокруг! У Се на это усмехнулся, топая из пещеры, чтобы вывалить минералы для мастеров. На самом деле, после плодов личи он чувствовал прилив сил и был очень благодарен тому человеку, что заметил и накормил его. Если ему в этом прогнившем месте сделали хорошо, то и он сделает что-то хорошее для других. — У тебя такое лицо, будто рыбку Фугу выкинуло на берег, — заржал Се, рассматривая внимательно работающего друга, — поэтому тебя будем звать Такифугу*. — Это ты так намекаешь, что я толстый? — Ощетинился собеседник, обиженно надув губы, ну точно рыбка. — Драки захотел? — Если бы я на это намекал, я назвал бы тебя Толстяком, — важно сказал У Се, медленно потирая нос, уже забитый пылью пещеры, — и как бы мы с тобой подрались бы, а? Я бы очень хотел подраться только для того, чтобы сделать что-то, кроме таскания этой тяжелой корзины! — Ну так давай! Давай! — Настаивал мужчина, глупо ухмыляясь и резко бросая кайло, — мы же с тобой в разной весовой категории, Наивняшка! — Чт… Что-о? — Возмутился парень, — как ты меня назвал, Толстяк? — Не знаю! — Панически закричал он. — Что в голову пришло, то и называю! — И неожиданно взаправду накинулся на У Се, но не целясь кулаком куда-то, а просто придавливая всем своим весом. — А! А-а-а, — начал активно пытаться вылезти наследник семьи У из-под Толстяка, суча ногами, — ты меня раздавишь, раздавишь! Слышишь? Это мои ребра трещат! — А! — Тоже вдруг закричал старик Ван, — я могу двигаться! Ха-ха, я могу двигаться по своей воле, и никто мне не помеха! — И резко схватил пыльными пальцами за щечку Се, пощипывая. — Ау, ой, отпусти, — и он тоже вцепился, только в руку друга в сильном щипке. — Мне больно, мало того, что раздавил, так и еще щипается! Все-все, отпусти меня Панцзы! — Что? — Резко оборвал крик Толстяк, — ты сказал Панцзы? Зачем ты это сказал? — А ты зачем сказал Наивняшка? — Возмутился уже задыхающийся У Се, прекращая сопротивление, но тем не менее счастливо улыбался, — вот так и помру под старым другом глубоко задавленным, и никто не спасет! — У Се! — Закричал старик Ван, вдруг еще больше налегая и протискиваясь, чтобы обнять друга, одновременно размазывая слезы и сопли по чужой футболке, — ты пришел за нами… Наивняшка, братишка, — он по-детски всхлипнул прямо как накануне ночью. — Я помню тебя, брат! — Ну все-все, Панцзы, — похлопывал по спине товарища Се, в попытках успокоить, хотя сам пребывал в таком же состоянии, — я тоже помню тебя, братишка, — и засмеялся, — Такифугу, а стоило тебя только разозлить! — Больше не смей так делать! — Вскочил на колени друг и, тыча пальцем, стал серьезно отчитывать. — Ты так рисковал, когда пришел сюда… В первые дни мы с Сяо гэ пытались предупредить тебя, но медитативные колокольчики были сильнее, и, в итоге, я все позабыл… — Стоп, подожди, — остановил Толстяка У Се, осматриваясь по сторонам в поисках невольных слушателей, но за ними никто не следил и не смотрел, полагаясь на силу реликтов, — как вы узнали, что это медитативные колокольчики? И раз узнали, почему сразу не сбежали? И почему сегодня утром ко мне подходил Чжан Цилин, но ничего не сказал? — А-а, — протянул старик Ван, усаживаясь рядышком и вздыхая, — Сяо гэ еще на празднике в деревне узнал их и рассказал нам с Четырехглазым для чего они, но не понял, зачем их используют здесь, поэтому мы решили посмотреть, что будет дальше… — Их использовали монахи в древности для медитации на долгий период времени, да? Кстати, а где Очки? — Се еще раз обвел взглядом пещеру, но за четыре дня он так и не встретил его. — Четырехглазый ушел на разведку сразу после обряда и не вернулся, а мы с Цилином пошли сюда по наставлению старосты… Тот еще скользкий тип скажу я! — И Ван даже сплюнул себе под ноги, в таком гневе он был, — буквально заманил нас на каменоломню! А потом вот это все… — вздохнул, — я стал забывать постепенно, потом, как ты помнишь, даже своё имя не вспомнил. А стоило тебе немного упомянуть старые деньки, когда по гробнице с тобой бегали и собачились по поводу моего веса, так и сердце почуяло родненького! — Он широко улыбнулся и похлопал по плечу, рассматривая, — только вот, У Се, — запнулся Панцзы, цокнув и обдумывая что-то. — Что? — Сразу встревожился друг, — рассказывай, чтобы это ни было! — Сяо гэ он… — Ван вздохнул поглубже и на одной ноте печально произнес, — на него эти колокольчики по-другому действуют — он все забыл. — Как это? Абсолютно? Как в тот раз? — Нервно начал У Се, судорожно переваривая информацию и сжимая руки в кулаки. — Как чистый лист, — вздохнул вновь товарищ, — Я поначалу следил за ним здесь, как мог, — он обвел взглядом пещеру, заламывая руки. — Знаешь, звон не заставлял его работать, это он сам, от нечего делать или из-за того, что не помнит… Снял свою толстовку, запихал её куда-то и молчит, — Панцзы скривился, — вообще молчит и не говорит… А потом я сам забыл все, и он перестал ходить за мной. Я его из виду потерял давно уж, ты видел его? — Да, — задумчиво ответил У Се, — он сегодня на завтраке мне личи дал, а когда я его спросил откуда, он сказал, что за ограждением растет, и он собрал их, — парень как в ознобе обнял себя, вспоминая изучающий взгляд друга. — Так может ну… вспомнил? — Предположил Толстяк, неуверенно. — Нет, — мотнул головой Се, — но пытается, по взгляду понял, что пытается. Нужно как-то подтолкнуть его, прямо как тебя дракой, и выбираться отсюда подальше. Я кстати, А Нин здесь тоже видел, видимо, это их группу искали с прошлого года… — Так это все из-за неё? — Возмутился Панцзы, стукнув кулаком по камню, — мы просто зря страдали тут, а так, если б знал, не поехал вообще! — Они были в беде, — спокойно пожал плечами У Се, — неудивительно, что Кокс Хендрикс скрыл свое имя и отправил нас через посредников сюда. Ну кто, кроме нас докопался бы до правды? — Заметив протестующий взгляд Толстяка, он продолжил, — оно и то-то же! — Ну и что делать будем? — Сокрушенно спросил Панцзы, пихая поблизости лежащий камушек далеко вглубь пещеры, — у меня сил кот наплакал, себя бы унести, не то, чтобы спасать других… — Для начала нам нужен Сяо гэ, — решил наследник семьи У, — все равно без него никуда не уйдем, а там, может быть и план родится… Только не подавай виду, что помнишь что-то и двигаться можешь. — А если опять звон, и мы — того, — руками показал Толстяк, как мелодия достигает ушей с правой стороны, а с левой изобразил пистолет у виска как завершение. — Тогда нужно не слушать, — с этими словами он оторвал кусочек ткани от футболки и запихал себе в уши. — Правда, друг друга тоже не услышим, но встретимся в «клетке» на ночь, там и решим. А я пока придумаю, как вернуть Чжан Цилина.

***

— Ты нашел его? — Устало спросил Ван Панзцы, медленно подходя к У Се и судорожно переступая спящие тела людей, в темноте это было довольно непросто. — Нет, похоже, либо он вообще ушел за пределы, либо в другой «клетке», — покачал головой Се, признавая, что Сяо гэ может быть совершенно не заметен, когда того захочет. — Боюсь, что на местных харчах я долго не продержусь, — вздохнул друг, — нужно устроить всё как можно раньше, а иначе мы не знаем, что может произойти с нами дальше… Ты же видел этих людей, они совершенно как зомби! — Согласен, наши ресурсы не вечны, — кивнул он, но тут заметил какой-то блеск в дальнем углу, а так как все спали, это нельзя было списать на них. — Там кто-то не спит, — шепнул У Се товарищу, медленно продвигаясь к интересующему их месту в помещении. Он схватился одной рукой за ладонь Толстяка, удерживая равновесие, чтобы пройти мимо «заключенных», в то время как Панцзы уже не заморачивался подобным и просто наступал на чужие руки-ноги в темноте. — Пф, ничему вас гробницы не учат, — ехидно заметили впереди, щелкая зажигалкой и освещая знакомое лицо, — я-то вот все вижу, а вы, детки, так и вообще ниндзя, — усмехнулся Ци Хей. Рядом с ним лежал бездвижной тушкой еще один человек. — Четырехглазый, ёпрст, ты где пропал? — Возмутился старик Ван, тыкая пальцем в мужчину, — мы тут через испытания проходим, а он только посмел явиться… — Гулял немного, — хитро вывернулся он, — вот нагулял две важные вещицы. — Какие? — Сложил на груди руки Панцзы, в то время как У Се присел на корточки рядом с бессознательным человеком, пытаясь в темноте понять кто это. — Вот первая потеряшка, — он слегка толкнул в плечо мужчину рядом с собой. — Сяо гэ! — воскликнул Се, наконец, узнавая, кто перед ним, и схватил за руку братца, пытаясь привести его в чувства. — Что с ним произошло? — Спокойно, он просто без сознания, — выдохнул Черные Очки, — он бродил тут поблизости, пришлось привести его обратно под крышу, а то еще потеряется. — А зачем вырубил? — Прищурился Толстяк, тоже присаживаясь рядом и выискивая на теле друга травмы и раны. — Если бы я этого не сделал, он бы вырубил меня, — уязвленно заявил мужчина, отворачиваясь, — и это был мой единственный шанс победить его хоть раз, пусть это и произошло только по случайности и из-за того, что он не помнит… это так, мелочи, не требующие учета. —Так, а какая вторая вещь? — Убедившись в целости друга, поинтересовался У Се, пытаясь увидеть Ци Хея в темноте. — О, эта вещь вам больше понравится, вернее одному из вас, раз уж я удовлетворил пожелания У Се, — усмехнулся он. — Я нашел склад со взрывчаткой. Завтра взорвем здесь все… — О-о, — счастливо протянул Толстяк, — вот это мне больше по душе. Давненько я в руках не держал такой ценный ресурс… — А как же все эти люди? — Обеспокоенно спросил Се, присаживаясь рядом с Чжаном и укладывая его голову себе на плечо, чтобы тот немного отдохнул в подобающей позе. — Ну это уже ваша головная боль, — махнул рукой Ци Хей, — просто напугайте их, а я открою ворота — как только все ломанутся туда, сработает взрывчатка. — Хорошо, — кивнул головой серьезный У Се, — к утру я попробую привести Сяо гэ в обычное состояние… — Удачи, — засмеялись друзья, — хуже ты уже не сделаешь. Мы покинем вас, только вот все равно недалеко, — Толстяк указал в угол, где они были до этого, — Если что, я буду спать, но не могу гарантировать, что не услышу вас… — Толстяк! — Возмутился У Се, — я просто с ним поговорю! Отвали! — Ну все, сдаюсь и ухожу, — подняв руки вверх, он развернулся и последовал обратно, так же наступая на чужие руки-ноги, — Простите, извините… Неожиданно, Черные Очки вылез наружу обратно через задвижную дыру в стене, договорившись о времени операции и о том, что в это же время прибудет спасательная операция У Саньшена. «Только его здесь не хватало», — пронеслось в голове У Се.

***

      Чжан Цилин чувствовал небывалое тепло. Кто-то нежно гладил его по волосам и говорил тихо-тихо, почти на ухо. И хотя он ничего не помнил, вырываться из этих родных рук очень не хотелось. — Тогда ты тоже спас меня от кровавого зомби, — рассказывал У Се, на коленях у которого лежал Сяо гэ, а точнее его голова, — я хотел бы тебе показать фотографии с той экспедиции, но это потом, как окажемся дома… — печально вздохнул друг и, узнав, что Чжан очнулся, спросил. — Как ты? — Нормально, — осматриваясь вокруг себя, ответил Цилин, поднявшись и уставившись на парня, которого он приметил еще с утра: такой яркий и теплый, что хотелось держать в руках и никуда не отпускать. — Куда ты дел свою кофту? — Спросил незнакомец, заразительно улыбнувшись. — Когда-то я сказал тебе, что она тебе очень идет, и с тех пор ты не снимал толстовок. Ты такого не помнишь? — На четкое «нет» Се еще раз печально вздохнул. — Я хочу рассказать тебе кое-что важное. Но как бы хорошо не было, Чжан поймал себя на мысли, что сердце так сильно бьется, что просто невыносимо. Он резко встал и направился к выходу. — Постой, Чжан Цилин! — Окликнул У Се, схватив его за руку и притянув обратно на солому в углу. На удивление Сяо гэ не сопротивлялся, а послушно сел рядом, пытаясь не смотреть на незнакомца. — Ты же хочешь вспомнить кто такой, верно? — Не рассчитывая на ответ, заговорил наследник семьи У. — Это желание у тебя всегда было, когда ты терял память. Позволь я расскажу, какой ты человек. А когда сделаю это, задам тебе всего один вопрос, — он вновь улыбнулся, — дай мне шанс исправить свои упущения… — Хорошо, — кивнул Цилин, не в силах сопротивляться такому взгляду напротив, будто душу выворачивает. Он спокойно откинулся на бамбуковую стенку, положив руку на согнутое колено, приготовившись слушать. — Мы встретились с тобой во Дворце Семи Звезд вана Лу, — вздохнул У Се, усаживаясь удобнее и запрокидывая голову, также не смотря на собеседника, будто разговаривая сам с собой. — Мы втроем тогда сражались, казалось, со всем миром, и помощи было ждать неоткуда. Я, Панцзы и ты. Железный Треугольник, — усмехнулся парень, — в конце концов, сформировался намного позже, а тогда мы только привыкали друг к другу, пытаясь просто выжить. Но даже тогда я заметил кое-что, что не вписывалось в рассказ третьего дяди о тебе. Ты был просто другой. Тебя в большей степени не волновали сокровища, хотя ты и был наемником, как профессионал с многолетним стажем. Да… ты просто блистал тогда, — мечтательно прикрыл глаза У Се. — Помню, что не мог оторвать глаз от твоей татуировки в первый раз, все казалось, что и она, и ты ненастоящие, — он тихонько засмеялся, а Цилин перевел, наконец, взгляд на собеседника. — А потом случились еще экспедиции, разные поездки, приключения, и мы всегда оказывались в одной лодке с тобой и с Толстяком, иногда с третьим дядей и его другом Панзы. Я бы назвал это судьбой… — Почему? — Поинтересовался парень, когда Се за миг замолк. — Потому что ни я, ни ты не могли пройти мимо друг друга, — засмеялся У Се как над шуткой, — случалась ли беда со мной или с тобой, хотя в большей степени я попадался по неопытности, ха-ха, но мы бросали все и бежали спасать, даже не зная куда. Кое-что я никогда не рассказывал тебе и думал, что ты и не узнал бы… какой же я глупый тогда был… это произошло, когда я бродил около бронзового дерева в Циньлине вместе с Лао Яном, окончательно потерявшись…

~~~

      Стянув перчатку, У Се медленно прикоснулся к объемным веткам дерева. Лао Ян говорил, что дотрагиваться нельзя, иначе будут галлюцинации и даже отравление, но Се так не думал, даже если и видел следы отравления у людей А Нин. — Что ты делаешь, братец У Се?! — Тут же воскликнул нервный друг, одергивая его ладонь от холодной бронзы и рассматривая руку. — Я же сказал нельзя! Это опасно! — Лао Ян, все в порядке, — заверил уставший парень, — я просто хочу кое-что проверить, пожалуйста, не мешай мне, — и тут же идея нашлась сама собой. — Лучше поищи, где нам всем остановиться и разбить лагерь, а то старик итак уже устал за этот день… И он покосился на дряхлого расхитителя гробниц, который с кряхтением потирал свои колени. — Хорошо, только ты далеко не уходи, а то эти обезьяны-убийцы могут вернуться, — и неуверенно отошел, отпуская, наконец-то, руку товарища. — Я знаю, — заверил его У Се, — буду предельно осторожен… Парень немного отошел от вечно препирающихся людей и, спрятавшись за ветку на огромной высоте, попытался отдохнуть. Очень хотелось уже найти Сяо гэ, да и о Панцзы не было ничего известно, но он надеялся, что тот благополучно отправился куда-нибудь в безопасность. Тяжело вздохнув, парень оперся голой ладонью о небольшую веточку, сжимая ее в руке.  — Как же я хочу увидеть Сяо гэ… — прошептал он. — Пусть он будет в безопасности. Если ты и вправду можешь услышать меня, позволь найти друзей, позволь узнать, в порядке ли, — обращаясь к бронзовому дереву, говорил У Се, не надеясь на какое-то определенное чудо с его стороны. Но оно случилось в самый неожиданный момент, когда наследник семьи У и не ждал…

~~~

— Оно услышало мое желание тогда, — вздохнул У Се. — Мы с тобой общались как по видеосвязи и передавали последние новости до тех пор, пока не встретились… Толстяк был в шоке и постоянно твердил, что у нас с тобой очень крепкая связь, раз только я и ты видели друг друга таким образом. С ним так не получалось, — он усмехнулся, — только я знал, что это на самом деле мое большое желание позволило тогда найди тебя, и оно, кажется, действует до сих пор, раз я с каждый новым приключения все быстрее и быстрее нахожу… Чжан, теперь не отрываясь, смотрел на друга, рассматривая все его блуждающие по лицу эмоции и запоминая их. — Послушай, — обратился Се к нему, корпусом поворачиваясь к парню и внимательно вглядываясь в глаза. — Если меня спросят, кто передо мной, то я отвечу, — он осторожно дотронулся до руки Сяо гэ, — это Чжан Цилин — человек, живущий уже очень долго, и тот, которого я буду искать раз за разом, возвращая ему утерянную память. Это человек, который видел меня разного, и тот, с кем у меня нерушимая связь. Чжан Цилин, ты — самое большое сокровище, которое я когда-либо находил в гробницах, и даже не думай, что наступит тот день, когда я откажусь от тебя, — У Се взял в свои ладони руку с двумя длинными пальцами и медленно поднес к губам, целуя невесомо, едва касаясь кожи. Прикрыв глаза, он побоялся увидеть гнев на лице друга, который не знал его, не помнил. — Что за вопрос ты хотел задать? — Спустя минуту послышался хриплый голос Сяо гэ, который и не пытался выдернуть свою руку из чужой хватки. — Скажи, кто я? — Тихо произнес У Се, открыто смотря на Цилина, млея от теплоты в глазах, которую он заметил в них. — Ты — У Се, — кивнул он в ответ, — человек, которого я никогда не отпущу и буду крепко держать в своих руках, — в доказательство он схватил левую руку товарища и прижал к своей груди в районе сердца, — за которым я последую куда угодно и буду вспоминать раз за разом, пока тот того хочет… Я не хочу забывать тебя. У Се ощутил, как тяжело бухает сердце Чжана под его рукой, и почувствовал небывалый прилив сил. — Сяо гэ… — он не знал, что можно на это сказать, — я… рад, что ты вспомнил… — Я не помнил, — тяжело начал он, — но когда увидел тебя сегодня утром, вот тут что-то зашевелилось, — Чжан сильнее прижал ладонь У Се к своему сердцу. — У меня тоже, я ведь сам недавно всё вспомнил, — смущенно произнес парень, — так, у меня по плану было помочь тебе найти воспоминания до рассвета, — он глянул в решетчатое окно, где небо уже окрасилось лиловым цветом, — но кое-что я все же успею… И он подался вперед, нетерпеливо набрасываясь на губы Цилина со стоном и чувствуя, как тот так же целует его в ответ. Сяо гэ притянул парня за затылок, теснее вжимая его в свое тело, переплетая пальцы одной руки с горячей ладонью Сяо гэ, другая рука У Се уже блуждала где-то под майкой любовника, поглаживая. — Я снял бы вам номер в отеле, только, боюсь, не дотерпите, — заржал Панцзы, подходя к друзьям и замечая, как они дергаются от неожиданности и отлетают друг от друга. — Панцзы! — Воскликнул У Се, — вот не мог ты подождать хоть минутку, — возмущался покрасневший парень, утирая мокрые губы рукой и нервно дергая ногой. — С возвращением, — легко улыбнулся Толстяк, протягивая руку Чжану. — Спасибо, — кивнул он и, приняв руку, встал на ноги. — Железный треугольник снова вместе — трепещите все враги! — Закричал старик Ван, перепугав половину «заключенных» вокруг, и по очереди стукнулся кулаками с друзьями, — Пока мы вместе — мы всех победим, У Се, Сяо гэ, верно я говорю? — Конечно, Толстяк, — светло улыбнулся У Се, с уверенностью смотря в завтрашний день. — Только в отель мы пойдем одни, — подмигнул глазом Се Цилину, — а Панцзы найдем девушку… — Э? — Не понял старик Ван, — строите планы и без меня! Тогда я хочу с большими…!

***

      К вечеру все уже закончилось, и после действий товарищей на территории каменоломни, как обычно, остались только руины. — Почему после них остается только это? — Возмущалась А Нин, рассматривая останки от хижин и самой пещеры вместе со своими людьми, — это их фишка такая? — Фыркнула девушка. — У Се непростой человек, — позади стоял Кокс Хендрикс, опираясь на свою трость, — какой человек, такие и последствия… — пожал плечами он. — Он вернул тебя и твоих людей живыми, так что я благодарен ему. Что он сказал тебе, перед тем как уехать? — Пф, ничего важного, — сложила руки на груди она, даже обиженно надув губки. — А Нин, что? — Сказал, чтобы я не смела говорить кое о чем… — вспоминая разговор Чжан Цилина и У Се, который она подслушала ночью, А Нин пылала гневом. Ради чего вообще эти люди оказались здесь?! * Еще одно название рыбы Фугу.