Ресторанный бизнес

      Фокси смотрел на Фредди с настолько недовольным и злым лицом, что парень поджал губы и отвёл взгляд. Неужели он успел сделать что-то не так? Вроде бы просто сидел и никого не трогал. Чего он так смотрит-то?       — Голден, ты же знаешь, что нам не нужны новые официанты. У нас их и так хватает, — Фокси хмыкнул, сложив руки на груди. Он нервно постукивал пальцами по руке, смотря на возлюбленного. Внутри закипала ярость. Он просто обманул его. Привёз какого-то подростка, хотя обещал подарок. Фокси был настроен хотя бы на шубку! А в итоге он остался даже без самого малюсенького подарка.       — Один из официантов уволился, как я понимаю, — Голден хмыкнул в ответ, оглядев Фокси. Он немного похудел. Да и волосы отросли. В командировке Фазбер совсем потерял счет времени, столько у него было работы.       — С чего ты взял? Я почему-то не знал, что кто-то из моих подопечных решил уволиться! — Фокси уже начал постукивать каблуком по полу.       — Я взял это с того, что на твоём столе лежит заявление об увольнении. Которое, к слову, ты уже подписал.       — Хмпф… — он ведь совсем забыл, что на этой неделе от них действительно уходит один официант. Вот же он не вовремя решил уволиться, а. — И что? Это не значит, что ты можешь тащить за собой своего брата и устраивать его официантом в ресторан без моего ведома.       — Я думал, что ты будешь рад познакомиться с моим братом, но, видимо, ты слишком расстроен отсутствием новой машины или шубы. Я прав, а?       Фокси покраснел от злости и смущения. Голдену всегда легко удавалось читать его эмоции и мысли. Стоит ему только взглянуть в глаза и он тут же узнает о тебе всё. Вот и сейчас он лишь по одному взгляду понял, из-за чего Фокси так злится.       — Вот ещё… — Ньюман отвёл выбившиеся из прически рыжие пряди от лица. Надо взять себя в руки. Будет он ещё позориться перед малолетним братцем своего возлюбленного. — И вообще, сколько ему лет, м? Надеюсь, что ему есть хотя бы восемнадцать. Ты же знаешь, мы не берем на работу несовершеннолетних. И исключений для твоего брата я делать не собираюсь.       — Мне двадцать два, — подал голос Фредди, встав с насиженного места. Он был гораздо выше Фокси, но Голдена по росту не обошёл. Наоборот даже, был немного ниже своего старшего брата. — И прекратите говорить так, словно меня здесь нет. Бесит вообще-то.       — Ты как разговариваешь со своим начальником, сопляк?! — Фокси аж передернуло от злости. Он его подарка лишил, а теперь ещё и в разговор лезет? Нет уж, подобное он терпеть не намерен.       — О, так я уже принят, раз вы мой начальник? Неплохо так. Ладно, я пошёл, — Фредди посмотрел на время, а затем перевел взгляд на брата. Голден нахмурился и схватил парня за руку, резко сжав её с такой силой, что тот зажмурился. — Отпусти.       — Куда это ты собрался? Ты начнешь работать прямо сейчас. Фокси, дай ему форму и покажи всё.       — Но…       — Никаких но! Немедленно приступай к работе. Сейчас я твой начальник, а не возлюбленный. Быстро, — рыкнул на Ньюмана Голден. Фокси поджал губы и отвернулся от него. Вот же… Сам его обманул с подарком, а теперь ещё и накричал.       — Ага… Хорошо, мистер Фазбер, — парень вздохнул и, поправив в очередной раз прическу, обратился к Фредди. — Пойдём. Тебе нужна форма.       Голден отпустил руку брата и вышел из кабинета Фокси, громко хлопнув дверью. Со стола Фокси упала рамка с их совместной фотографией и разбилась. Вот же незадача. Плохо начался день. Остается только надеяться, что дальше не будет хуже.       — Пойдем, — снова сказал Ньюман и вышел из кабинета, даже не посмотрев на Фредди. Парень раздраженно вздохнул, потирая руку.       — Синяк останется… — буркнул он себе под нос и вышел вслед за Фокси.

***

      Фокси привёл его в комнату отдыха для персонала. Там царил полумрак, с потолка свисала одна единственная лампа, которая была недостаточно мощной, чтобы осветить все тёмные углы помещения. Ньюман подошёл к стеллажу, расположившемуся в углу, и стал рыться в коробках, нагроможденных на полках. Некоторые из них были подписаны, некоторые пусты, другие же до краев заполнены.       — Да где же? Я помню, что она была здесь, — недовольно бубнит себе под нос Фокси, наклонившись. Фредди в это время оторвался от изучения комнаты и сосредоточил свой взгляд на Фокси. Сколько же ему лет? Выглядит он очень молодо, словно только-только закончил школу. Голдена потянуло на молоденьких?       — Что вы ищете? — спросил Фредди, чтобы нарушить затянувшуюся тишину. Фокси кинул на него раздраженный взгляд через плечо и закатил глаза, вздохнув так, чтобы Фазбер точно понял, что достал его.       — Я ищу форму. Какой у тебя размер?       — Смотря чего, — Фредди усмехнулся, сдувая со лба вьющиеся темные волосы. — Вам размер чего нужен?       — Одежды, идиот, — Фокси выпрямился, достав с полки коробку. Она была заполнена лишь наполовину. Фредди мог видеть, что там лежит черно-белая форма официантов, которую он успел увидеть на персонале до этого. — Так какой?       Фредди назвал нужный размер. В голове не укладывалось, что эта маленькая куколка будет его начальником. Он же выглядит, как пупс в костюме! Кто вообще назначил его на эту должность? У него ещё на губах молоко не обсохло, а он уже управляющий. Неплохо так. А ведь когда брат сказал ему, что снова вступил в отношения, Фредди представил грудастую брюнетку. Но точно не это рыжее чудо.       — Надевай и выходи в зал, я тебе всё объясню и покажу, — Фокси откинул рыжие волосы назад и вышел из комнаты отдыха, звонко цокая каблуками.       — Вот же стерва, а. Что Голден в нём нашёл? — Фазбер хмыкнул, стягивая футболку.

***

      Фредди закончил с формой и, оставив свою одежду на диванчике в подсобном помещении, вышел в зал. Другие официанты всё ещё натирали столы, стелили белоснежные скатерти, вытирали пыль и подметали. Всё должно быть в идеальном состоянии. Не дай бог какая пылинка найдётся — можно сразу идти вставать на биржу труда. Фокси не терпит ошибок.       Фокси стоял у бара, наблюдая за работой своих подопечных. Он вскинул подбородок и нахмурился, заметив, что одна из официанток случайно скинула со стола салфетницу. Он сразу подошёл к ней. Девушка только наклонилась, чтобы поднять салфетницу и разлетевшиеся салфетки. Она побледнела в одну секунду и выглядела в этот момент, как белый лист. На бледном лице выделялись большие испуганные глаза.       — Ты криворукая? Не можешь в руках удержать, а? Ты калека или что?! — Фокси начал кричать на неё, размахивать руками. Даже в это время никто не отвлекся от работы. Все уже привыкли к этим крикам, пусть и боялись, что когда-то Фокси наорёт и на кого-то из них. — Быстро тут всё убрала, чучело! Или хочешь вылететь отсюда к чертям, а?! Я тебе это устрою!       — Н-нет, простите, мистер Ньюман, я всё сейчас же уберу… Простите, — она дрожа опускается на корточки и собирает салфетки.       — Вот же взял на работу, а… — Фокси хмыкнул и обернулся, заметив наконец Фредди. Он смотрел на Фокси с заметным раздражением. — О, ты наконец-то пришел. Тогда начнем…       — Почему вы наорали на неё? Она же всего-то уронила эту чертову безвкусную салфетницу, — Фредди хмыкнул, сложив руки на груди. Форма официанта смотрелась на нём просто прекрасно. Фокси мысленно предположил, что ему идёт всё. Подлецу всё к лицу, как говорится.       — Нужно быть аккуратнее. Я не терплю промахов. И тебе тоже стоит это запомнить, Фредли.       — А вам стоит запомнить моё имя. Я Фредди. Фредди, слышите? Мне по буквам сказать?       — Да-да, Фредди. Давай я тебе всё расскажу, — Фокси проигнорировал злое выражение на лице Фазбера и прокашлялся. — Итак, основное правило поведения официанта при обслуживании посетителей — тактичность. Ты знаешь значение слова тактичность?       — Да, спасибо, я не идиот, — Фредди закатил глаза, недовольно надув губы. Ей богу, ну ребенок.       — Ты должен обслуживать молча, не прислушиваясь к разговорам посетителей за столом, не вступая в разговор, не относящийся к обслуживанию, понял?       — Ага. Дальше что?       — Перечислю тебе то, что делать нельзя.       — Да-да, давайте уже. Быстрее, а то так до вечера можно тут стоять.       — Не язви, Фредли.       — Я Фредди!       — Без разницы. Итак, официанты не должны собираться группами в торговом зале, вести громкие посторонние разговоры, присаживаться за столик посетителей конечно же, сидеть в зале и принимать пищу. Курить можно только во время перерыва и на улице, иначе штраф. Носовым платком и расческой можно пользоваться только в подсобном помещении. Всё понятно?       — М-м-м, ага, всё ясно, — Фредди в очередной раз закатил глаза. Почему он вообще должен это слушать? Фокси как будто специально пытается его разозлить посильнее. — Теперь я могу приступать к работе?       — Да. Держи, — Фокси протянул ему блокнот с ручкой. — Пиши поразборчивее.       — Понял-понял, спасибо, — выхватил из рук Фокси блокнот и пошёл к остальным официантам. Он заметно раздражен, чему Фокси только рад. Пусть поймет, что работать здесь не так уж просто. И плевать он хотел на то, что брат Фредди владеет этим рестораном. Он здесь не для того, чтобы братику жаловаться, а для того, чтобы работать.       Фокси поправил прическу и пошёл на кухню. Туда заглянуть тоже стоит, вдруг чего не так. А то потом ему ещё и достанется. Любит шеф-повар на него все проблемы и беды мира валить.

***

      У Фредди не было в течение дня никаких проблем. Он уже до этого работал официантом, но не в таких ресторанах. Конечно, тут всё другое, но с гостями обращаться нужно так же — вежливо и улыбаясь. Единственное, что его напрягало — Фокси, который пялился на него всё время до перерыва.       Он вышел покурить на улицу, накинув поверх формы бомбер. Достав сигареты из кармана и закурив, парень задумался. Фокси так общался с ним, словно он ему жизнь разрушил. Неужели он настолько хуже какой-то там жалкой шубы? Или машины? Ха, смешно это.       Фредди очень удивился, когда Голден сказал ему о своем возлюбленном, приехав домой. Он уж думал, что брат никогда не вернется, так и останется в этом чертовом Нью-Йорке и будет там развлекаться со шлюшками. Но вот нет, оказалось, что он там занимается бизнесом и строительством. Строительством крепких романтических отношений. Странно всё это. Почему он вообще начал встречаться с Фокси?       Вдруг он вспомнил день, когда Голден объявил о своём отъезде. Это было так давно… Сколько же прошло времени? Кажется… Уже шесть лет, с ума сойти.

***

      Это был морозный зимний день, на улице крупные хлопья снега кружились в воздухе и плавно опускались на землю. Оставалась всего неделя до Рождества. Братья остались вдвоём дома, в то время как родители поехали за подарками и недостающими продуктами.       Фредди сидел на ковре в гостиной и смотрел телевизор, укрыв ноги теплым пледом. Ему тогда было всего шестнадцать, совсем молодой парень.       — Эй, Мишель, чем занимаешься? — в комнату вошёл Голден. Он выглядел совсем иначе тогда. Волосы были длиннее, он недавно уволился со своей работы учителя и заметно запустил себя.       — Телик смотрю. И не называй меня так, ладно? Я же говорил тебе сто миллионов раз!       — Точно? Я могу вспомнить лишь парочку раз.       — Но ты же помнишь, что я просил не называть меня так! — Фредди хмыкнул и отвлекся от телевизора, посмотрев на брата. Тот уже сел на диван и взял в руки пульт. В то же мгновенье телевизор погас. — Э-эй, я же смотрел кулинарное шоу! Там вот-вот должны были сказать, кто лучше всех приготовил блюдо!       — Мне нужно с тобой поговорить, Фредди. Это серьезный разговор и родители не должны о нём знать. Особенно отец. Ты меня понял? Скажи, что понял.       — Понял я, понял. О чём ты хочешь поговорить? — парень повернулся к брату и поставил локти на кофейный столик, сдвинув стопку журналов матери в сторону.       — Я… Я хочу уехать, Фредди, — Голден перебирает пальцы, опустив голову.       — Надолго?       — Навсегда.       — Ч-что? Навсегда? — Фредди недоуменно смотрит на брата, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Голден, почему? Это из-за работы? Из-за того, что случилось? Всё же закончилось хорошо.       — Нет, Фредди, это не из-за этого. Я могу пережить то, что меня теперь весь город считает психом. Правда могу. Не в этом дело.       — А в чём тогда? У тебя какие-то проблемы? Я могу помочь?       — Фредди, всё дело в отце. Он постоянно говорит о бизнесе, о том, что мне пора начать учиться, чтобы в будущем взять бразды правления компанией в свои руки. Но… Я не хочу.       — Я знаю, что ты не хочешь. И отец знает. И мама. Ты же говорил.       — Но мне придется, если я останусь тут.       — Ты хочешь… Сбежать от этого?       — Да. Это побег, ты правильно сказал. Если я сбегу, отец разочаруется во мне. И мне не придётся продолжать его дело. Я хочу заниматься тем, что люблю.       — Хочешь учить детей?       — Фотографировать. Я хочу фотографировать, Фредди. Мне нравится это. Нравится, что я могу увидеть красоту там, где этого не видят остальные. Понимаешь?       — Ох… Я не знал, что тебе нравится это. Но… Это клево. Я вот совсем не умею нормально фотографировать.       — Ты же даже не пытался, — Голден усмехнулся, посмотрев на брата наконец. Фредди заметил в его глазах дикую усталость и его это встревожило.       — Голден, у тебя всё хорошо? Ты выглядишь усталым.       — Да, всё отлично. Просто не выспался. Я уже купил билет на самолёт. Осталось только собрать вещи. Пути назад нет.       — Ох… И когда ты уезжаешь?       — После Рождества.       — А поточнее?       — После Рождества, — повторил Фазбер и встал с дивана. — Не говори об этом разговоре отцу.       — Хорошо-хорошо, я понял. Супер-секретный разговор, не для лишних ушей.       — Да, Мишель, именно так.       Через неделю, на следующий же день после Рождества Голдена уже не было. Его комната осталась такой же, только одежды в шкафу и комоде больше не было. Он действительно сбежал тогда. Лен злился. Он не мог поверить, что его сын поступил как жалкий трус и просто сбежал.       Тогда отец сразу сказал Фредди, что вместо его брата он станет наследником кампании, ведь теперь Голден ему не сын. Он лишь предатель и трус.

***

      — Ты сильно изменился, Голден, — Фредди выпустил изо рта облачко дыма и потушил сигарету, кинув её на землю. Пора возвращаться к работе. Да и Фокси уже выглянул на улицу, чтобы отчитать его.       — Почему ты так долго? Там гости ждут!       — Да иду я уже, иду, — парень снял бомбер и, повесив его на вешалку, вышел в зал.