Молот Тора

*От соавтора* Всегда грустно прощаться со своими любимыми друзьями, да еще и на неопределенный срок. Пусть Сэхун знает, что с друзьями его все будет хорошо, что они не бросают Сэхуна навсегда; пусть Чанель тоже знает, что они все вместе еще встретятся, но самолет, разгоняющийся по взлетной полосе и отрывающийся от земли, как-то не заставляет в груди взрываться тысячи фейрверков радости и счастья. Чанни до последнего не хотел верить в то, что, может быть, Криса он увидит только через полгода, а может, и вовсе через год, уж очень они сблизились за время учебы, и Фань уже стал неотъемлемой частью жизни рыжика. Хотя, кто будет на это обращать внимание? Крис и Джунмен нашли друг друга, они наконец-то вместе, и Чанель не имеет права мешать их счастью, ровно как и Сэхун, что даже всхлипывать стал, стоя у застекленной стены и неотрывно смотря на небо, где уже с минуты три как скрылся самолет с его друзьями. — Пойдем, — зовет Сэхуна его рыжий друг и протягивает руку. Но вместо того, чтобы принять ее, Сэ ежится и чуть мотает головой, оставляя руки в карманах, Ель расценивает это как знак того, что Сэ просто холодно, а не потому, что парню на самом деле неловко касаться теперь друга, пусть даже так незначительно, как просто взяться за руки. Тогда он пожимает плечами и идет чуть впереди, изредка оглядываясь на плетущегося сзади блондина и хмурясь. От вида такого опечаленного Сэ в Чанеле просыпается какая-то неуловимая нежность и желание согреть, что раньше бушевала в парне только если рядом была его девушка. Странно чувствовать такое к лучшему другу, но, смотря на то, как Сэхун грустно вздыхает, трясет розоватой челкой и пытается не думать о Джунмене, что-то заставляет Чанни задуматься о некоторых вещах, которые раньше были под запретом. — Эй, ну чего ты, Сэ. Не убивайся, они же позвонят, как только прилетят, а скоро и мы к ним полетим, только лето наступит! — Чанни останавливается и ждет, пока младший поравняется с ним, и легонько приобнимет за плечи. Неважно, что летом они могут и не полететь, неважно, что и сами Крис с Меном нескоро вернутся в Корею, Сэ нужно утешить. — Я не могу не убиваться, теперь кто будет выслушивать все мое нытье? Кто будет мне за маму, кого я буду веселить, если вдруг некие башни посмеют обидеть моего друга, кому я буду очень благодарен за помощь с учебой, и просто для кого я буду заменять младшего брата, которого он так хотел? — Боже мой, Сэхун-а, прекращай, Крис тоже очень дорогой мне человек, но я знаю, что там, да еще и с Джунменом, ему будет куда лучше, чем тут, со мной. — А я так не могу. Мен-хен мой лучший друг, а теперь он улетел… — А я, значит, кто, по-твоему? — перебивает Сэхуна Чан. — Не лучший друг, что ли? — обида так и сквозит в словах, которые вылетают прежде, чем Ель думает. Сэ даже открывает рот, чтобы возмутиться, но до него тут же доходит, из-за чего именно это сказал Ель. — Ты же обещал забыть! — бросает Сэхун и, вырвавшись из-под руки рыжика, бежит прочь из аэропорта. На остановке он садится в уже отъезжающий автобус в город, и едет домой, даже не оборачиваясь и не обращая внимания на то, что Чанель побежал за ним, что почти догнал и что уже достает телефон, чтобы набрать друга и извиниться. Но Сэ предусмотрительно вырубил мобильный, еще когда провожал Сухо и Криса, чтобы никто не мешал. Надевая наушники и нажимая «Play» на iPod’е, Сэ старается успокоить сильное сердцебиение то ли от недавнего бега, то ли от того, что Чан снова напомнил ему… Нужно было улетать вместе с хеном и его парнем, подальше от Чанни. От любимого и самого дорого Чанни.

***

«Друзья — лекарство от всех болезней», — думает Чанель. Он искренне хочет развеяться, когда созывает все это сборище психов (по-другому назвать сложно), величавшихся званием его друзей. Ему было это не просто нужно, а необходимо, и он очень обрадовался, когда парни согласились. Все давно не виделись и не гуляли вот так, все вместе, чисто мужской компанией. Причин на то было много и самая первая — это Яни, с которой Чан не расставался дольше, чем на два дня. Теперь думая об этом, Ель чувствует себя более чем скверно, ведь Сэхун… теперь он все понимает. Чанни оглядывает всех собравшихся, довольно улыбаясь и в очередной раз убеждаясь в том, что эти люди просто невероятны. С Бен Бэкхеном они общаются с самого начала университета, познакомившись в довольно неловкой ситуации: оба опоздали на первое же занятие, потерялись в огромном корпусе и добрую половину лекции не могли найти нужную аудиторию, а потом вместе выслушивали ор лютого препода, что аж уши закладывало. После этого они не расставались весь день, дабы еще раз не позориться перед всей группой, краснея в дверях и выслушивая, какие же никудышные нынче студенты пошли. Одна голова хорошо, а две лучше, поэтому остаток дня прошел более-менее. В итоге парни быстро сблизились и подружились, хорошо сойдясь характерами. Парой месяцев позже к ним плавно присоединился один своеобразный паренек, Чжан Исин, и Ель понял, что зря считал Бэкхёна странным (нет, ну зачем парню так много внимания уделять своим рукам, что все девушки завидуют, и с мастерским умением подводить глаза подводкой?). Сам же Бэк некоторое время хандрил, ноя, что его оригинальность навсегда померкла на чужом фоне. На самом деле Исин оказался славным малым, внимательным и добрым, просто с тараканами немного, такими странноватыми, полосатенькими, да еще и с рогом, как у небесной единорожки, но Чана это только привлекает. Он мог на время всей пары уйти в астрал, а потом правильно отвечать на вопросы профессора, да еще и друзьям с новым материалом помогать. Он иногда тупил не по-детски, чем иногда дико выбешивал Бэкхена, ибо Чанеля это только смешило, но все равно не вызывал антипатии. В общем, Бэкхён со временем полностью смирился и принял его, чему Исин был невероятно благодарен, причем эту свою благодарность и симпатию он выражал через прикосновения. Надо сказать, что таких тактильных маньяков Чанёль еще не видел… Но Бэкхён не против. Джонин и Тао пришли со стороны Сэхуна, если можно так сказать. Два чокнутых однокурсника, на деле отличные друзья, которых Чанель, мягко говоря, недолюбливает. И нет, вовсе не потому, что они плохие… хотя да, именно из-за этого. Чанель просто не понимает, как Сэ после всех тех издевательств в школе в универе смог так просто простить этих двух балбесов! Джонин, хоть и считает себя порой солнышком, вокруг которого все должны вертеться (что в нем осталось и бесило Чанеля еще со школы), но никогда не предаст и не поставит свои интересы выше других. Наверное, это и зацепило Сэхуна, хотя Еля это только настораживало. Тао — как большой ребенок временами, требующий слишком много внимания к себе, но всё равно именно он заботится обо всех, а не наоборот. Еще в третьем классе старшей школы он поладил с Сэхуном раньше, чем Кай. Сехун очень к нему привязан, и если раньше Чанёлю удавалось закрывать на это глаза, то сейчас почему-то сложно оставаться равнодушным. Тем более, это же Цзытао! Тот самый Тао, которому хорошо так досталось от Чанеля, стоило ему сильно обидеть Сэхуна. И Если Сэ простил их и даже относится к ним как к лучшим друзьям, то Чанель втихаря готовится напасть, если они тронут Сэ хоть пальцем! — Вся банда в сборе! — громко объявляет Джонин, улыбаясь на все тридцать два. — Айда бомбить центр! С этой ноты начинается веселье. Радостная толпа заваливается в торговый центр, где сразу же глаза разбегаются. Парни разбегаются кто куда, но вскоре снова топчутся в одной кучке и штурмом захватывают второй этаж с безграничным количеством всевозможных магазинов. Покупать они, конечно же, ничего там не собираются, но дурачиться никто не запрещает — пока что. Позже, когда у половины продавцов начинает дергаться глаз, друзья спускаются на первый этаж, заходя в огромный продуктовый. Казалось бы, уж там все должно быть спокойно. Но большие просторные тележки, что так гладко скользят колесиками по чистому, блестящему полу… как же удержаться от искушения прокатиться в них, вспомнив безоблачное детство? Само собой, начинаются гонки, и число людей прекрасно им соответствует, никто не остается вне участия. Водители запихивают в тележки пассажиров, и начинается действо. Громче всех ведет себя Бэкхён, ибо молчать невозможно, когда ты оставляешь всех позади (Исин старается). Недалеко от него маячит Джонин и злится на своего водителя (вообще им должен быть Тао, как изначально и планировали все, кроме Сэхуна и Чанеля, а объяснять они никому ничего не стали — в самом деле, не заявят же они, что поссорились пару дней назад и теперь даже смотреть друг на друга не хотят), который, по его мнению, вообще не прикладывает усилий к победе. Сэхун и Тао ведут себя как мышки (ну, сравнительно, насколько это возможно в данной ситуации) и в итоге утирают всем нос, приходя первыми к условному финишу. А дальше приходится быстро сматываться, на ходу хватая нужные для дальнейшего веселого времяпровождения продукты, пока у охраны окончательно не лопнуло терпение. Ведь уже не первый раз они приходят в этот торговый центр подебоширить, ведь порядок — это отстой, и уже который раз их за уши выпирают оттуда с угрозами больше никогда не впускать, поэтому компании ничего не остается, кроме как пойти в парк напротив, где можно выпить и немного передохнуть. — Идиоты, теперь будем стоять на дубаке! — злобно шипит Сехун, кутаясь в любимый шарф и пряча руки в карманах, ведь, как обычно, забыл перчатки дома. Идущий рядом Тао вздыхает, думая о чем-то своем, и не обращает должного внимания на нытье младшего. Он лишь что-то шепчет ему и выдергивает чужую руку из кармана, намереваясь согреть тонкие замерзшие пальцы в своей ладони. Се замолкает, едва заметно приподымая уголки губ в мягкой улыбке. Чанёль невольно морщится от этого зрелища, слишком слащаво все это выглядит, что аж подташнивает, хотя сам даже и не вспоминает, что обычно он всегда так делал и что Сэхун не просто улыбался краешком губ, а смущенно лыбился во весь рот и прятал взгляд. Злясь непонятно на что, парень открывает недавно купленное пиво и делает сразу несколько больших глотков. Напиток неприятно горчит на языке да и вообще имеет отвратительный вкус, но сейчас это самое то. В такие моменты Ель дико бесится и вообще похож на сгусток пульсирующего и стреляющего током раздражения, только тронь — и отлетишь мертвый на метров сто. Бесит его, знаете ли, маячащий рядом с младшим Тао, и всё тут. — Я так не думаю, — вклинивается Джонин. — Если поторопишься, не будешь стоять. Шевели батонами, Сэ! — парень хохочет и мчится к появившейся в зоне видимости лавочке. Остальные бегут вслед за ним, толкая друг друга и беззлобно ругаясь, ведь на лавочке ограниченное количество мест — только четыре, двоим не повезет. И ими оказываются Бэкхён, ибо нефиг было по пьяни ляпать, мол, «я слишком сексуален для бега», а Сехуну банально лень, да и всё равно наглые хёны без зазрения совести спихнут. — Скоты, — дует губы Бэк, складывая руки на груди. Джонин и Тао, уже немного поддатые, откровенно ржут, а Чанёль с безразличным видом вновь берется за пиво. И только в Исине просыпается совесть — он виновато улыбается и тянет руки к Бэкхёну, а тот незамедлительно плюхается ему на коленки. Сидящие рядом парни решают промолчать, ведь у этих двоих всегда своя атмосфера, да и устраивать словесные баталии с Бэкхёном никому не хочется — язык у паренька реально без костей. Сехун чувствует себя обиженным на весь мир. Все его кинули. Он с немой просьбой смотрит на Еля, но у того взгляд нечитаемый, почему-то холодный, так что под землю провалиться хочется. Что вообще творится с ними двумя в последнее время? Когда в их дружбу вернется долгожданный лад? Обоим же тяжело. — Сехун-а, садись ко мне, — буквально мурлычет Тао, а младший, думая, почему бы и нет, аккуратно присаживается на колени друга и тут же оказывается заключенным в теплые объятья. Когда все, наконец, усаживаются, начинается беседа, пьяненькая такая, мало адекватная, но им хорошо, весело, лучше не бывает. Потому что вместе, в одной куче, в тесноте, да не в обиде. Столько новостей, столько невысказанных мыслей, и даже холод практически не мешает. Только один Чанёль не радуется. Он всё смотрит на Сехуна, буквально прожигая друга взглядом, ведь это мерзко, как можно себя так вести? Тао вконец обнаглел, распустил руки, так и хочется врезать. А Се кайфует, нежась от тепла, исходящего от старшего, уже ничего не стесняясь и позволяя чужой руке лежать на своем бедре. Ель понимает, что сорвется, если они сейчас же не прекратят. — Мелкий, принеси мне еще пива, — говорит он чуть заплетающимся языком, а глаза недобро горят. — И мне! — Ну тогда и мне уже. — Ой, про меня тоже не забудь, маннэ! Сэхун, может, и офигевает, услышав такое от друзей, но это отходит на второй план, ведь Сэ злится, услышав такое именно от Чанёля. — Я что, мальчик на побегушках? Подними свой зад и сходи сам, — бросает он грубо, зло смотря прямо в глаза Елю, осмелевший благодаря алкоголю. — А тебе так не хочется отвлекаться, да? И как ты разговариваешь со старшими, шепелявочка? — рычит взбешенный Ель, совсем не контролируя себя и поздновато вспоминая, что шепелявочка — это удар ниже пояса, что так обозвать Сэхуна значит поссориться с ним навсегда. Вся компания затихает, не веря, что эти двое ссорятся, да еще и публично. — Пошел на хер! — Сехун подскакивает с места и убегает прочь, не ожидая такой жесткости от лучшего друга. Это же его любимый Чанни, как он мог? Никто не знает, что и говорить. — Ты урод, Чанёль, — первым приходит в себя Тао и уже было бросается вслед за Сэ, но его грубо останавливает Чанель, хватая за руки. Он выплевывает «Я сам» и, срываясь с места, бежит на Сэхуном. — Нехорошо получилось… — тянет до сих пор ошеломленный Джонин. Исин с Бэком решают тактично промолчать, инстинктивно прижимаясь друг к другу ближе. Тао только раздраженно фыркает, единственный из компании знающий о неразделенной любви Сэхуна. Чанель же запрещает себе думать и действует просто инстинктивно, так, как хочет, как велит ему сердце, пусть и слащаво звучит. Сэхуна он нагоняет уже у подъезда того, ведь гуляли все недалеко от Сэхуновского дома. Он окликает его и почти сбивает с ног, не рассчитывая на то, что Сэ тут же прирастет к месту, услышав свое имя из уст человека, посмевшего надавить на самое больное.