Верни мой грех

— Ты опять не выучил отрывок из «Лотосовой сутры», как было велено тебе вчера? Раздевайся до пояса! — Не надо, прошу вас!.. Я всё выучу, обещаю! — Поздно. Раньше надо было думать. Штаны снять и животом ко мне на колени! И поживей! Я тебе напомню общий смысл!       Тайп давится слезами. Кулачки застревают в штанах и нижнем белье. — Слушай и повторяй за мной!       Первый удар. Краснота разливается по правой ягодице. Тайп терпит, стиснув зубы. — Евнухи и гермафродиты… — Ев-евнухи…       Ещё удар. Терпеть все сложнее, но Тайп знает: хотя бы один звук и удары добавятся…       Больно, стыдно и страшно. За что ему всё это? Ведь он ничего не сделал плохого… — Тайп? — Тайп?..       Его зовут. Но это не грубый голос из прошлого. Это Тарн. Плеча касаются сейчас заботливо, мягко, и это такой дикий контраст с той пронзительной, жестокой и постыдной болью. — Чего тебе, Киригун?       Тайп регистрирует в голове реальность: он в их с Тарном комнате, сейчас вечер, телефон выпал из рук и валяется на полу, а его сосед ритмично проговаривает реплики из своей роли.       Он не там.       Он здесь и сейчас.       Он в безопасности.       Рядом нет их.       Только Тарн.       Хотя, насчёт безопасности в обществе последнего, Тайп тоже не весьма уверен. — Ты, вроде как, завис. Подумал, может, плохо тебе стало? — Нет, Киригун, — Тайп сбрасывает с плеча длиннопалую ладонь. — Пока ты держишься от меня подальше — мне не может быть плохо.       Тарн вздыхает, но убирает руку и возвращается на свою кровать.       Опять этот мешающий сосредоточиться бубнёж. — И долго ты там свои розовые сопли собираешься зубрить?       Тарн отрывается от текста: — Прости, но не очень-то удобно и быстро проговаривать свою роль, постоянно отвлекаясь на чтение чужой, чтобы не запутаться.       Тайп закатывает глаза: — Типа, это намек, что я сам виноват, да?       Тарн усмехается и пожимает плечами.       Через некоторое время раздается снисходительное: — Две страницы. Максимум. И ты прекращаешь изображать из себя Ди Каприо*, идёт?       Тарн, кажется, если и не изумлен, то, как минимум, удивлен. — Ди Каприо? Хм. Хочешь сказать, ты смотрел эту версию? — Да. А что? — Да нет, ничего. Просто, не ожидал, скажем так. Я думал, ты и о произведении-то этом никогда не слышал. — Слышал. — М. Но не читал? — Ну не читал. Что с того?       Тарн играет бровями, но ничего не отвечает. — Так что? Прогнать с тобой текст?       Глаза уже блестят. — Имей в виду: хоть одна дебильная шуточка, и я пихну тебе эти листы в глотку. Вместо кляпа. — М. Он обычно в рот вставляется. — А, ну тебе виднее. Ты же так со своими любовничками развлекаешься. — Какой же ты потешный, Тайп. — Я предупредил, нет?       Тарн кивает, разводя руками: а у него есть выбор?       Сцена Маскарада в доме Капулетти. Первое касание рук. Первый раз «глаза в глаза».       Они, конечно, просто читают текст. Но Тайп готов поклясться: дай он зелёный свет, и Тарн бы не преминул воспользоваться моментом.       Джульетта (Тайп): Так приняли твой грех мои уста?       Ромео (Тарн): Мой грех… О, твой упрёк меня смущает!.. Верни ж мой грех.       Замолкает. — И? Дальше-то не собираешься читать? — Тайп ерзает вспотевшей задницей. — Там по тексту должен быть, — вновь улыбка Чеширского кота, — поцелуй. — Там по тексту должна быть твоя реплика. — Не-а, — Тарн мотает головой, — смотри внимательнее, вообще-то твоя.       И правда… И чего это он? Выходит, сам лажанул…       Вновь пауза.       Затем Тарн говорит ему: — Тайп, вот ответь честно: ты ведь не гомофоб, правда?       Спокойно, Тайп. Это просто вопрос. — Ну и? — Не гомофоб? — Что с того-то? К чему это вообще ты сейчас начал? — Так если ты не гомофоб, почему все время на меня заедаешься?       Евнухи, гермафродиты, импотенты, гомосекс… — Т-а-а-а-йп? — перед его лицом раздается щелчок. — Ты чего опять завис, а?       Тайп, вернись в эту реальность, Тайп, вернись… — Ничего. Дальше… Дальше сам справишься.       Сегодня листы просто ложатся на кровать Тарна. Через пару минут Тайп стоит, окружённый вечерней прохладой полупустой улицы. Он быстро строчит сообщение:       «Но, у тебя полчаса, чтобы оторвать задницу от дивана и сгонять за пивом. Щас буду.»