буду целовать, только не в губы

— Артур, ты понимаешь, что это может значить? — Нет, не очень. Мы все гуляли в молодости. — Но не так! Рон слышит приглушенные голоса родителей, когда спускается со второго этажа в гостиную. Он хочет проскочить незамеченным, ведь снаружи уже ждут близнецы, чтобы идти вместе в город, но от вездесущего взора Молли Уизли не скроется никто. — Иди сюда, — женщина манит его рукой для пущей убедительности, а отец за ее спиной строит такие драматичные лица, что Рон, сдерживая смешок, заходит на кухню и встает у двери, привалившись к косяку спиной. — Что? — Это по поводу твоей младшей сестры, — Молли решительно сжимает губы, да так крепко, что никто из мужчин не решает ей перечить, хотя очень сильно хочет. — И что с ней? — со вздохом спрашивает Рон. — Твоя мама считает, — осторожно начинает Артур, покосившись на жену, — что Джинни может попасть в плохую компанию. — От нее дважды пахло сигаретами, — Молли в гневе швыряет полотенце на стол и отворачивается, а потому не замечает, как Рон пожимает плечами, — я не хочу быть одной из тех сумасшедших мамаш… я знаю, что ей 16 лет, — продолжает женщина, — и я понимаю, как тяжело девочке взрослеть с таким количеством братьев. Рон хмыкает. Скорее это братьям тяжело взрослеть с этой девочкой, но сообщать свои мысли вслух он не желает. — А я то здесь при чем? — парень косится на дверь, гадая, ушли близнецы без него или решили дождаться. — Я хочу, чтобы ты присмотрел за ней, — заявляет Молли безапелляционным тоном. — В няньки к ней записаться? — Рон вскидывает бровь и скептично поджимает губы. Как мама себе это представляет вообще? — Не в няньки, Рональд, — миссис Уизли оборачивается, сверля младшего сына взглядом, — я хочу, чтобы ты удостоверился, что ребята, с которыми она общается последнее время, ее не обидят. Рон вздыхает и смотрит на отца, который лишь разводит руками, пока жена не видит. Они оба знают, что споры тут бесполезны и проще согласиться, чтобы решать проблемы по мере их поступления. — Хорошо, как скажешь. Если она согласится, конечно, — парень уповает на то, что Джинни просто отошлет его куда подальше с его заботой. Вечером, вернувшись домой с прогулки и собрав вещи на завтрашний день, Рон подходит к комнате сестры и тихонько стучится в дверь. Джинни бормочет что-то неясное, что парень расценивает, как разрешение зайти. — Привет, малышка, — он садится рядом с девушкой на кровать. — Привет, — Джинни пытается собрать порвавшийся браслет. Перед ней на одеяле стоит тарелка, на которой яркой россыпью сверкают бусины. Младшая ловко орудует проволокой, зажатой в пальцах, и не смотрит на брата. Рон молчит какое-то время, наблюдая за движениями сестры, а потом со вздохом произносит, решая сразу перейти к делу: — Мама волнуется за тебя. Джинни нервно фыркает и дергает плечом. Бусина от резкого движения срывается с проволоки и падает, теряясь в складках пододеяльника. — И чего ты пришел? Вправлять мне мозги будешь? — Конечно, нет, — Рон слегка хмурится, помогая искать сбежавшую бусинку, — но, если ты познакомишь меня со своими друзьями, всем будет спокойнее. Ну, маме точно. — Это так глупо звучит, — Джинни негромко смеется, хотя глаза ее остаются злыми, — почему никого из вас она не просила присматривать друг за другом? — Просила, вообще-то, — Рон протягивает сестре сверкающую золотом круглую стекляшку и снова вздыхает, — вспомни, как Перси меня постоянно пас. Тебе повезло, что он уже съехал. — Просто не понимаю, что такого я делаю. — Вот и она не понимает, — парень слегка улыбается. Его младшая и единственная сестра - настоящая гроза района. Она такой всегда была и, сколько Рон себя помнит, это она его защищала. Может быть только в совсем раннем детстве, когда Джинни страдала от слишком сильной робости, парень мог чувствовать себя с ней рыцарем. Но потом она повзрослела и к 16 годам сама приоделась в доспехи, да такие крепкие, что ни один дракон не сломает. Он никогда не воспринимал ее, как ребенка, как минимум потому, что росли они вместе, общались много и часто делились переживаниями. В конце концов, чуть меньше двух лет разницы в возрасте - это не так много. Сейчас, сидя на ее кровати, Рону больше всего на свете хотелось снова стать маленьким, строить с ней шалаши из одеял и целыми вечерами читать по очереди сказки Братьев Гримм. Но, увы, прошлое на то и прошлое, чтобы уходить навсегда, оставаться в памяти и согревать, когда вдруг становится слишком холодно. — В Яму так запросто не приходят, — тихо произносит Джинни, не поднимая взгляда. — В Яму? — Рон вскидывает бровь. Он не уверен, что ему по душе такое название. — Ну, точнее… туда не приходят, если на это нет причины. Яма существует для тех, кто что-то ищет, и для тех, кому некуда идти. — Я ищу, — уверенно отвечает Рон и для убедительности кивает пару раз, — ищу спокойствия. А еще ищу на кого спихнуть запах табака, которым от тебя иногда прет. Щеки Джинни слегка краснеют, когда она смотрит на брата. — Я не курю, — ядовито выговаривает она и Рон ей сразу же верит, — но в Яме курят многие, — девушка поправляет волосы и шумно выдыхает, опуская руки себе на колени, — ладно. Если ты так хочешь, я возьму тебя туда. Но я не уверена, что ты найдешь, что рассказать маме. — Я что-нибудь придумаю, — посмеивается парень, поднимаясь на ноги, — завтра я заканчиваю в обед. Встретимся? — Лады, — Джинни снова утыкается взглядом в свой браслет, и Рону не кажется, что она недовольна. Может ей давно хотелось поделиться с ним своим тайным убежищем? Рон на учебу ходит не с очень большой охотой. Ему нравится сам процесс, быть может, но совершенно не нравится специальность. Ему интереснее всегда была работа органов правопорядка, в лаборатории криминалистики, например, но он был вынужден выбрать куда более земное и просто занятие. Механик - специальность разносторонняя. На парах им не забывают напоминать, что после окончания колледжа, можно пройти некоторые курсы и получить корочки сварщика, токаря и электрика. Мастер на все руки, так сказать. Рона тошнит при мысли, что всю жизнь он будет пахать на заводе, но парень всегда держит эти размышления при себе. У них большая семья и, пусть сейчас все дети уже почти выросли и покинули родительский дом, денег всегда не хватает. Не хватает на ремонт дома, не хватает отцу на таблетки, не хватает маме на хорошую косметику. Рон так отчаянно хочет выбраться из нищеты и вытащить оттуда родителей, что легко забивает на свои мечты, для осуществления которых нужно слишком много времени. Он со злым упрямством учится и верит, что однажды станет лучше и легче. В два часа дня парень садится на автобус и едет до места, где они договорились встретиться с Джинни. Он решил, что сегодняшний вечер - это просто приключение, которых ему со школы не хватает. — Ты выглядишь, как последний ботаник, — фыркает Джинни, подходя к брату. Рон сводит брови и осматривает себя. Все как обычно - кеды, джинсы и свитер, поверх ветровка горчичного цвета, тонкий красный шарф. — Ты преувеличиваешь, — качает головой он, не сдерживая улыбки. Джинни волнуется, это чувствуется кожей, воздух вокруг нее словно наэлектризован и искрится. Она хватает брата за рукав и ведет за собой, уверенно шагая по старому, затертому асфальту, то тут то там украшенному лужами. — А где вообще это находится? — Рон с интересом рассматривает старый город вокруг себя. Он вдруг понимает, что никогда не бывал на этих улицах. Они с близнецами ходили чаще в центр, где располагался магазин старших, а больше ни с кем Рон и не гулял, можно сказать. — Недалеко, — Джинни поправляет тонкую шапку, натягивая ее ниже на копну волос. Она сейчас кажется младше, чем есть. Рон чувствует даже укол ностальгии, когда вспоминает, как любила раньше сестра собирать букеты из осенних листьев. Тем временем они сворачивают в арку, проходят еще немного и оказываются во дворе колодезного типа. Со всех сторон на них смотрят пустые окна и взгляды у них тяжелые, неприветливые. Парень думает, что они пришли на какую-то заброшку и уже собирается законно возмутиться, но Джинни не останавливается, проходит прямо через двор к широкому крыльцу, сплошь увитому багрянцем дикого винограда. На двери, покрытой облупившейся красной краской, сверкает новенький кодовый замок. Девушка вводит код, раздается щелчок и дверь с мелодичным скрипом отворяется. Из подъезда пахнет штукатуркой, пылью и старыми газетами. Нет затхлой вони плесени или мочи, как ожидал Рон. Напротив. Это запах давно ушедшей эпохи, тепла и никому не нужного уюта. Джинни пропускает брата вперед и тот заходит, оглядывая высокий холл с обшарпанной, некогда белой, круговой лестницей. На стенах облупившаяся штукатурка, то здесь то там проступают тусклые рисунки. Кажется, их рисовал один и тот же художник: поднимаясь, Рон замечает некое сходство элементов. — Сколько здесь этажей? — спрашивает он, останавливаясь на очередном витке лестницы. Джинни загадочно и весело улыбается: — Пять всего, — в пыльное оконное стекло залетает назойливый луч солнца и скачет по медным волосам девушки. — Мне казалось, этот дом ниже, — из Рона спортсмен сомнительный. — А всем так кажется с улицы, — Джинни таинственно пожимает плечами и торопливо шагает вверх. На пятом этаже всего две двери: одна сразу напротив лестницы, а вторая в глубине коридора. Первая дверь пугает отсутствием ручки, у Рона мурашки пробегают по спине, когда он думает, что может быть там, в пыльной тишине, проглатывающей абсолютно все: людей, животных, предметы, тени, солнечный свет. Джинни же на нее даже не смотрит, сразу идет ко второй. Эта дверь - произведение искусства. Обычный черный металлический прямоугольник, над которым пыльным и мутным витражом тускнеет продолговатое, закругленное по краям окно. Вся она мелко исписана надписями, изрисована, и Рону кажется, что изучать эти письмена можно очень долго. В середине, под “глазком” красивыми, ровными буквами выведена фраза, которую видно лучше остальных.

Чем хуже, тем лучше, тем ближе к концу.

А.И.К.

Пока Рон завороженно всматривается в завитки на заглавной букве “К”, Джинни отгибает коврик, лежащий перед дверью, и достает ключ. Быстро вскрывает замок, прячет ключ на место и кивает брату. — Добро пожаловать. И советую ничему не удивляться. Она пропадает почти сразу в коридорном полумраке и Рон судорожно выдыхает. Ему неуютно и он не знает почему. Как будто сама квартира не принимает его, знает, что он пришел шпионить за ней. Парень растерянно озирается, понимая, что никто не оставляет здесь обувь и торопливо шагает за сестрой, голос которой слышится из-за одной открытой двери. Уизли замирает на пороге, забывая, что на улице, вообще-то, еще день. Ярко светит люстра, хотя из пяти лампочек у нее работает лишь три. В комнате, как и во всей квартире, высокие потолки, крупные окна, задернутые плотными шторами, затертый и обшарпанный местами крашеный деревянный пол. Диваны и кресла вдоль стен, все из разных гарнитуров, трехногие журнальные столики, опасно заваленные книгами и пивными банками. Под потолок стелется сигаретный, тяжелый дым, но в комнате, на удивление, легко дышать. На белых обоях - редкие рисунки, кое-где фразы, но это не создает впечатление бомжатника или притона. Это жилой дом, и он отражает внутренний мир каждого, кто является его частью. Всюду люди. Мальчики и девочки разных возрастов. Человек шесть в комнате точно, и еще слышны голоса из других помещений. Кто-то лежит на диване, закрыв глаза. Спит? Кто-то разговаривает, читает. Одна девушка с волной светло-молочных волос рисует на лице подруги странные узоры, негромко что-то приговаривая. Никто не обращает внимания на Рона, просто скользят по нему взглядами, как по кому-то, кого они ожидали здесь увидеть. — Ты кого это притащила, рыжая? — голос от подоконника заставляет Рона вздрогнуть, а подростков в комнате обернуться. — Драко Малфой, — шепчет невесомо Джинни, как будто имя о чем-то может сказать старшему, а потом говорит громче, — это мой брат. Малфой упирается руками в прохладную древесину, на которой сидит, и щурит светлые глаза. Их разделяет целая огромная комната, а Рону почему-то кажется, что Драко стоит вплотную к нему. У парня неаккуратно отросшие белые волосы, тонкими прядями падающие на впалые щеки, и высокий, аристократичный лоб. Острый нос, болезненная синева под крупными, цепкими глазами цвета разогретой стали. Он худой - ключицы острыми лезвиями проступают сквозь бледную кожу, Рон от них не может отвести взгляда. Черная майка ему велика, а потому не может полноценно выполнять свою роль - разрезы рукавов настолько большие, что легко можно видеть грудь и живот, когда парень наклоняется. На узких запястьях болтаются браслеты самых разных цветов и форм. Узкие черные джинсы и тяжелые ботинки с металлическими застежками - Драко кажется одним из тех, от кого следует держаться подальше. — И как тебя зовут, брат? — Малфой тянет тонкую, опасную улыбку и говорит медленно. Он пьян, Рон понимает это по неловкому движению руки, но взгляд и голос этого не выдают. — Рональд, — отвечает он спокойно, совершенно не собираясь тушеваться. — Ро...Рональд, — Малфой смеется, запрокидывая голову и Рон видит пару бордовых засосов у него на шее. — Драко, да отцепись ты от него, — из-за шторы выныривает черноволосая девушка и со спины обнимает парня за грудь, запуская руки ему под майку. Блондин косится на нее, а потом грубо отпихивает. — Сама отвали, — и спрыгивает на пол. Он идет медленно, как кот, взгляда не отрывая от своей цели. Кто-то из присутствующих, например девушка-художница, возвращается к своим занятиям, а кто-то продолжает украдкой наблюдать за тем, что будет. Малфой замирает в шаге от Рона. Он чуть-чуть ниже и значительно худее, хотя Уизли он не кажется слабым. Запах вина смешивается с терпкостью табака и тонкой ноткой мужских духов. Рон скользит взглядом по лицу, прикасаясь к каждому сантиметру гладкой кожи, очерчивая острые скулы и бледные губы, искривленные в усмешке. Драко медленно поднимает руку и касается пальцем груди стоящего напротив. Рон косится на этот жест и слегка хмурится, но все еще не двигается. У него неприятно в животе сводит, точно бы он кролик, попавший в логово к змее, но еще не понявший этого. — Приятного падения в Яму, — Драко поднимает ладонь выше, сжимает тонкие пальцы и делает шаг, оказываясь плечом к плечу на пороге комнаты, — Рональд Уизли, — выдыхает на ухо, касаясь кончиком носа рыжих вихрастых волос. Зрачки у Рона расширяются и он дергается, отшатывается подальше, пытаясь вытолкнуть нечто столь скользкое и неприятное из своего личного пространства. Драко смеется и проходит мимо, толкнув на прощание. — Придурок, — бормочет еле слышно Джинни и манит брата за собой, — идем. Драко Малфой далеко не единственный человек в этой квартире. Жаль, что ты начал знакомство с Ямой именно с него. У Рона перед глазами тонкие губы и змеиная усмешка, омут мазутных зрачков и бледная кожа. Он вспоминает, как дышать, только после того, как Джинни настойчиво тянет его за рукав. Весь вечер он пытается выбросить из головы мысли о человеке, который в себе прекрасное и отвратительное сочетает с какой-то извращенной гармонией. — Расскажи мне об этом месте чуть больше, — просит Рон, когда они с сестрой идут домой от автобусной остановки. Давно уже стемнело, фонари лениво разгоняют сентябрьскую ночь, но она все равно подступает все ближе. Джинни натягивает перчатки и молчит какое-то время. Ей мучительно хочется, чтобы брат отозвался о Яме и ее обитателях положительно. Сама Джинни туда бы переехала, если бы ей кто-нибудь позволил. — Даже не знаю, что именно сказать, — произносит тихо и как-то обреченно, опуская плечи и голову. Рон смотрит на нее искоса. Он не знает, как задать интересующий его вопрос, чтобы не вызвать лишних подозрений. Морщится от собственных мыслей - это ведь Джинни, он может ей доверять. Она все поймет правильно. — Расскажи мне о том парне. — Каком? — О Малфое. Джинни окидывает брата взглядом и поджимает губы, становясь похожей на мать. — Он мудак, — отрывисто фыркает, — вечно там тусуется. Не уверена, что видела его трезвым. Цепляется, когда у него настроение подходящее. У него, конечно, есть свой фанклуб, который его боготворит, вот он и считает себя самым крутым. — Он тебе совсем не нравится, — улыбается Рон, засовывая замерзшие руки в карманы ветровки. — Совсем, — девушка пожимает плечами, — но, в принципе, мне наплевать. Он тоже часть Ямы, без него она бы была уже чем-то другим. Рон прикрывает глаза, понимая, что природное любопытство уже взяло верх, а значит он вернется в эту квартиру на пятом этаже старого дома. Вернется, чтобы еще раз побыть кроликом, глядящим в глаза насмехающейся змеи.