Всего лишь

*** — И больше к цапню сама не лезь, — Скорпиус поднялся и протянул руку Лили. — Пошли. — Куда? — тупо спросила Лили, но руку приняла. Ладонь Скорпиуса оказалась прохладной, и ей почему-то не хотелось его отпускать. — К твоему зелью, — вновь спокойно ответил Скорпиус. — Сомневаюсь, что ты готовишь его в своей комнате, если это так уж тайно. — С этим зельем помощь мне не нужна, — твёрдо сказала Лили. — Но я-то о нём уже знаю. Брось, Лили, я не хочу, чтобы ты взорвала Хогвартс своими эксперимен­тами. Я ещё не сдал ЖАБА, — Скорпиус слабо улыбнулся, и Лили впервые услышала, как он шутит вне компании Альбуса. — Но… — Я правда хочу помочь тебе, Лили, — Скорпиус серьёзно на неё посмотрел, и Лили сдалась. В конце концов, он не узнает, что за зелье они готовят, а ситуация получится более чем иронич­ная. Идти рядом со Скорпиусом было странно — обычно в компании с кем-нибудь Лили болтала без умолку, но теперь до каморки они шли в полной тишине. Странное дело — Скорпиус ей очень нравился, но о чём с ним разговаривать, она не имела ни малейшего понятия. В таком неловком молчании они дошли до нужного места, и Лили не без гордости продемонстрировала Скорпиусу котёл и бурлящее в нём зелье. Правда, пришлось показать и выписанный вручную ре­цепт, на котором, благо, не было названия. — Не переживай — такой рецепт я вижу впервые, — Скорпиус попытался успокоить Лили. — Давай я добавлю плоды, а ты следи за огнём. С цапнем нужно работать очень аккуратно. Именно с той самой ночи Скорпиус и Лили начали работать над зельем Внимания вместе, и вопреки всем сомнениям, Лили признала, что это было правильным решением. Скорпиус разби­рался в Зельеварении куда лучше, чем она, да и сказывался опыт — всё-таки он был пусть и всего на два года, но старше. Многое из того, что у Лили отнимало время, давалось Скорпиусу за считанные секунды, а ещё он как слизеринец имел доступ к кладовке профессора Зельеваре­ния, что облегчило приготовления. Разговаривали они мало и на отвлечённые темы, но встреча­лись каждую ночь: Скорпиус ещё ни разу не пропустил их встречу. Лили даже начала задумы­ваться о том, будет ли честным потом использовать это зелье на Скорпиусе — он-то искренне помогал ей, а она… Однажды, правда, их чуть не застукали: благо, это были не учителя. В кладовой не оказа­лось одного ингредиента, и Скорпиус заказал его через своего отца. Мистер Малфой, конечно, отправил всё, что нужно, но в своём письме недоумённо поинтересовался, на что сыну редкий ингредиент, который добавляют только в сложные и запрещённые снадобья. Скорпиус и тогда не стал спрашивать, что они готовят, но Лили чувствовала себя виноватой. Она знала, что отец — единственный член семьи Скорпиуса и отношения у них очень близкие, а ложь могла их разрушить. Впрочем, Скорпиус её не винил. В предпоследний день Лили, сидя рядом с размешивающим зелье Скорпиусом (на последнем этапе, когда можно было с лёгкостью загубить свои труды, он почти не подпускал её к вареву, а она не обижалась), она решилась задать ему вопрос. — Скорпиус, а как тебе удаётся незамеченным сюда приходить? — поинтересовалась она. — Альбус ничего не подозревает? — Нет. Я говорю ему, что хожу на обходы, и отчасти так оно и есть, — Скорпиус пожал плечами. На Лили он и не взглянул — был слишком занят зельем. — Ты обманываешь лучшего друга и рискуешь статусом старосты школы ради какой-то девчонки с Гриффиндора? Чего ради, Скорпиус? — вопросила Лили. Ей отчаянно хотелось знать правду. Прямолинейная и открытая, Лили часто раздражалась скрытностью Скорпиуса. — А ты не поняла? — Скорпиус повернулся к ней, оставив зелье в покое. — Если честно, то нет, — Лили уставилась на него. — Причина одна, — Скорпиус поднялся на ноги, — и она сидит прямо передо мной. Дальнейшие действия произошли, кажется, в один миг — Скорпиус наклонился к Лили, быстро поцеловал её в щёку и вышел из каморки, оставив Лили в недоумении сидеть на полу. — Скорпиус! — крикнула она, но дверь за ним уже закрылась. Лили прикрыла глаза; она до сих пор чувствовала поцелуй Скорпиуса на своей щеке. Неужели она ему нравится без всяких зелий? Неужто ей удалось выиграть? Но вкуса победы она не чувствовала — лишь радость, смешан­ную с неловкостью. Любовь выше всяких игр, и только теперь Лили осознала это в полной мере.