Моя милая горничная

После неудачного флирта со своим начальником опечаленный Йозеф вернулся домой в очень разбитом настроении. К счастью для него, Магды и детей все еще не было дома, поэтому он как можно быстрее поспешил на второй этаж, чтобы переодеться в домашнюю одежду. — Так… Где же спонжики Магды? — мямлил Геббельс, шарясь по шухлядкам её трюмо. — Спонжи, спонжи, спонжи… А, вот где они! — радостно вскрикнул доктор и направился в ванную, чтобы смыть макияж. Смывая макияж, министр не переставал думать о том, что же ему теперь делать с Гитлером. Он был так близок к своей цели… Все шло так сладко и гладко… И надо же было фюреру запихнуть руку ему в трусы! Когда Йозеф вспоминал о том, с каким в тот момент ужасом и удивлением вытаращились глаза Адольфа, ему становилось и смешно, и грустно. — Ну почему я не родился женщиной?! — гневно спросил Геббельс сам у себя, смотрясь в зеркало. Выйдя из ванны, Йозеф молча спустился на первый этаж. Он вздохнул уже в который раз и тяжело опустился в кресло. «Нет, все-таки… Я не могу это просто так оставить. Я добьюсь Адольфа любой ценой! Тем более, после того, как он был так близко!» Не прекращая придаваться размышлениям, Геббельс поплелся в спальню. Там он лег на кровать и просто уставился в потолок, готовя какой-нибудь новый план, только вот какой именно?.. — Я не стану отступать ни в коем случае! — говорил Йозеф сам себе, закинув ногу на ногу. — Я чувствовал каждое его прикосновение, а как он краснел~ В голове пропагандиста вновь начали всплывать те воспоминания. Как фюрер краснел, с каким обожанием на него смотрел, и какой у него был дрожащий смущенный голос… Против воли Йозеф вдруг стал представлять, что бы было, если бы у них все получилось. Это заставило его затаить дыхание… Фюрер стал расстёгивать его чёрное платье и, приблизившись к его личику, на миг прекратил его раздевать. Кладя свои руки на плечи горничной, он стал медленно водить ими туда-сюда. Геббельс застыл от приятного ощущения и прогнулся в спине, а потом принялся раздевать начальника в ответ. Они раздевались и смотрели друг на друга, не отрываясь, но взгляд Йозефа был больше пошлым, а взгляд Адольфа — смущенным. Это умиляло доктора. — Успокойтесь, Адольф Алоизович, — кокетливо прошептал он фюреру прямо на ухо, слегка его прикусывая, отчего тот тут же залился алой краской. — Я люблю тебя, Жозефина, я жить без тебя н-не могу… — с лёгкой дрожью шептал немецкий диктатор, стягивая с горничной платье. Та нежно улыбнулась и одним ловким движением расстегнула ширинку на брюках начальника. — Пошалим немного? ~ — подмигнула она, переползая к его ногам. — О д-да, моя проказница, пошалим~ — пошло прошептал диктатор, раздвинув ноги шире. Горничная ухмыльнулась и начала стаскивать с него штаны, она делала это как можно медленнее, чтобы оба успели насладиться этим моментом. Гитлер молча наблюдал за ее действиями и очень сильно краснел. — О Жозефина, — произнёс он, наслаждаясь этим моментом, — я так рад, что повстречал тебя. — Взаимно, Адольф Алоизович, — ответила девушка, наконец снимая с него элемент нижнего гардероба. Оставив Гитлера без трусов, Геббельс кинул на него самого пошловатый взгляд и прошептал: — А теперь — закройте глазки~ Тот секунду помедлил, а потом послушно закрыл глаза и откинул голову назад. Спустя пару секунд фюрер почувствовал, как его пах нежно щекотали губы и язык Жозефины. Выдавив приглушенный сон, Гитлер стал наслаждаться тем, как его член нежно посасывали, словно это был огромный леденец на палочке. — О да… Оооо даааа, — простонал он, ерзая и пытаясь раздвинуть ноги еще шире, — ааах, да, давааай… Девушка действовала своими губами очень медленно и нежно, тем самым сводя с ума Адольфа. — Жозефина, ах~ Жозефина… Ты моя царица, ты моя богиня, ты моя королева! ~ — шептал возбужденный диктатор. Геббельс сам взбудоражился от этих стонов удовольствия, а потом как можно быстрее заглотил половину члена, чтобы не томить своего дорогого фюрерчика. — О ДААААААА! — закричал Гитлер на всю комнату, закатывая глаза от удовольствия. Геббельсу очень нравилась такая реакция, он чувствовал, как фюрер возбуждается, и понимал, что готов ласкать его вечно. — Выходи за меня! — вдруг вскрикнул Адольф. — Я не приму отказа! — Ф радофтью! ~ — невнятно отозвалась та, нехотя отлепляясь от члена Гитлера и седлая его. Тот буквально секунду или две пытался отойти от удовольствия, а потом… — Йозеф, ты уже дома? — вдруг послышался знакомый женский голос. Геббельс тут же открыл глаза и увидел свою супругу, стоящую неподалеку от кровати. — М-М-МАГДА?! — с перепуганным от неожиданности лицом вскрикнул он, подскочив на кровати. Та аж тоже подскочила от его визгов. — Ну да, я. Ты чего такой нервный? Все в порядке? — А? Да, да… В порядке, — неловко улыбаясь, ответил доктор. — А где дети? — Ты дурак? Дети в школе, а я сегодня пораньше пришла. А почему ты сейчас не на работе? — вдруг поинтересовалась Магда, прищуривая свои глаза. — Э, да просто… Я… Я… Я тоже пришел пораньше, — сообщил Геббельс, пытаясь сделать свой голос как можно больше правдоподобным. — Ну раз уж мы одни, может мы немножечко… — Я ОЧЕНЬ УСТАЛ, ДАВАЙ НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ!!! — словно ошпаренный, выпалил Геббельс. Магда вновь вздрогнула, но только закатила глаза и оставила мужа в покое. *** Тем временем Гитлер лежал на диване и молча смотрел в потолок, охуевая от того, что с ним произошло пару часов назад. «У меня встал на Геббельса? Не может быть… — думал Гитлер, чьё сердце бешено колотилось в груди. — и как ему такое в голову пришло?! И как, главное, наглости хватило… Такой добропорядочный человек, мастер своего дела, да еще и с женой и детьми… А пошел на такую пошлость!..» Фюрер не мог поверить в то, что это произошло на самом деле. — Ты разочаровал меня, Пауль Йозеф Геббельс… — едва слышно прошептал он, выдавив мужскую скупую слезу. Он все никак не мог перестать думать об этом, как ни пытался отвлечься… Перед глазами у него стояла эта похотливая накрашенная физиономия пропагандиста, и от этого становилось страшно. И тут раздался звонок в дверь, отчего фюрер подскочил и чуть с дивана не грохнулся. «Шайзен! И кого там нахуй принесло?!» — гневно и очень напряженно подумал он, направляясь в коридор. — Кто там?! — яростно спросил Гитлер, подходя вплотную к двери, но в ответ послышался лишь повторный звук дверного звонка. Тогда фюрер глянул в дверной глазок, и его возмущению не было предела: «Вернулся всё-таки! Черт, и что мне делать?!» — подумал Гитлер, смотря на Йозефа, который опять был в костюме и парике горничной и с пикантным макияжем. — ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА НАФИГ! Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ ВИДЕТЬ НЕ ЖЕЛАЮ! — крикнул он и уже готов был уходить, как вдруг по ту сторону двери послышался голос Йозефа: — А вы, значит, будете жить в пыли и грязи? — Сам справлюсь! Проваливай, я сказал, — огрызнулся фюрер, не желая продолжать диалог со своим подчинённым. — Ну да, ну да, сами… — все так же саркастично продолжал тот. — Я прекрасно понимаю, зачем ты сюда пришел, извращенец эдакий! — рявкнул в ответ Гитлер, трясясь от злости и стыда. — Ну впустите меня к себе! — уже напряжённо выкрикнул министр пропаганды, стуча кулаками в дверь. — Я больше так не буду, честно! Я просто приберусь в вашем доме и всё! — Знаю я тебя — не будет он! — свирепо подметил тот, но все-таки задумался: «А у меня действительно бардак дома… Может, стоит его впустить, чтобы прибрался, а если начнет приставать — прогоню… Точно». — Ну заходи тогда уж… — прошипел фюрер, направляясь в свою спальню. Мысленно ликуя, министр улыбнулся и перешагнул порог, а потом закрыл дверь. Он направился вслед за фюрером, который уже сидел в кресле-качалке и ждал прихода своей «горничной». — Что прикажете делать, мой фюрер? — поинтересовался министр, ожидая приказа своего возлюбленного. Тот недовольно вздохнул и пробубнил: — П-помой пол… — Будет сделано, вы даже глазом моргнуть не успеете, — уже довольно произнесла Жозефина. — И-и постель заправь! — строго выкрикнул ариец, указывая пальцем на незаправленную кровать. Горничная довольно усмехнулась и кокетливой походкой направилась за ведром с водой и шваброй. Гитлер смотрел на неё почти с отвращением, но в то же время у него опять начало что-то шевелиться в штанах… «НЕТ! — запаниковал Адольф, схватившись за интимное место руками, — ТОЛЬКО НЕ ЭТО! Не дай Бог, он заметит…» Спустя пару минут в комнату вошла Жозефина, но уже с полным ведром воды и шваброй. Гитлер тут же представил эту красотку в одном лифчике и трусиках, которая сейчас будет тереться о швабру своим интимным местом, имитируя стриптиз. «Так-так, О ЧЕМ Я ДУМАЮ! — подумал он, очнувшись, — Адольф, опомнись, это твой министр пропаганды!» Гитлер пытался скрыть свое смущение, но яркий румянец на щеках его выдавал. Геббельс заметил это и ухмыльнулся, при этом почти не скрывая своей ухмылки. — Как вы себя чувствуете, Адольф Алоизович? ~ — саркастично и немного пошловато поинтересовалась Жозефина, начиная мыть пол. — В отличие от некоторых, нормально… — нехотя ответил Гитлер, отворачиваясь от прислуги. «Девушка» на это хитро сощурилась и продолжила мыть пол. Спустя некоторое время Гитлер пожалел о том, что велел ему именно мыть пол… Как он и ожидал, Геббельс мыл пол и нагибался, так, что платье задиралось, и было видно трусы. «Наверное, зря я поручил ему это задание…» — мысленно ругал сам себя Гитлер. А похотливый министр пропаганды это заметил и только обрадовался чужому стыду и смущению. — Что это вы так покраснели? — спросил он почти саркастично, чуть виляя своей жопой. — Просто в комнате жарко, — с лёгким смущением в голосе произнёс фюрер. — Ну-ну… — так же саркастично продолжал Геббельс, выдавив ели заметную ехидную ухмылку. Гитлер покраснел еще больше и отвел взгляд, на что Геббельс усмехнулся и нагнулся ещё больше. «O maine Got! Я не могу на это смотреть! Почему у меня встал на переодетого Геббельса?! Ну почему?!» — он не знал, что с ним происходит, возможно, это был просто недостаток женской ласки? А может, он просто стеснялся своих настоящих чувств к своему любимому доктору. Заметив какое-то движение в штанах начальника, Жозефина ухмыльнулась шире обычного и решила действовать. — Подождите меня здесь, мой фюрер, я кое-что принесу~ — с пошлинкой произнесла она, устремляясь в коридор. Фюрер тут же напрягся, но спросить не решался… «И куда это он направился? Ох, что-то неспокойно у меня на душе. А может, он снова принёс мне какую-нибудь сладость?» — гадал Гитлер у себя в голове. Вскоре Геббельс вернулся, пряча руки за спиной и игриво смотря на Адольфа. — Что ты там прячешь?.. — с легким волнением в голосе осведомился тот. — Это~ — похотливо ответил Йозеф, демонстрируя своему хозяину наручники для эротических игр. Увидев наручники, Гитлер чуть не наебнулся с кресла-качалки. — Н-не подходи ко мне… — дрожащим голосом промямлил он, пытаясь понять, куда и как ему убегать от этого чокнутого. Но бежать было некуда! — Не бойся, — так же похотливо продолжил Геббельс, подходя ближе к своему перепуганному возлюбленному, — нам обоим понравится~ — Не п-подходи, сказал! — вскрикнул Гитлер и испуганно, и гневно, ерзая в кресле, — п-предупреждаю!.. — Ты такой милый, когда напуган~ — улыбаясь своей фирменной улыбкой, произнесла горничная. — Это меня только сильнее заводит! Подойдя вплотную к своему Адольфику, Геббельс попытался одарить его нежным поцелуем в губы, но тот со всей силы оттолкнул от себя «девушку» и ринулся к выходу из собственной спальни. — КУДА?! — яростно закричала та, догоняя арийца. — Сначала мы займемся страстным сексом, а уже потом будешь свободен~ — Пошел ты! — только и мог рявкнуть фюрер, прежде чем его невероятно сильно прижали к стене и наконец поцеловали. Гитлер раскрыл глаза от удивления и начал что-то возмущённо мычать и мямлить, требуя, чтобы Геббельс его освободил. Но тот лишь ухмыльнулся сквозь поцелуй и стал медленно углублять его. «Вот шайзен! Да я его…» — думал фюрер, пытаясь вырваться и не представлять, что этот извращенец хочет еще с ним сделать. Наконец Геббельс нехотя разорвал поцелуй. — Что такое, малыш? — немного растерянно произнёс он, чей вид был весьма обеспокоен, — т-тебе не понравилось?.. — А СХУЯЛИ МНЕ ДОЛЖНО БЫЛО ЭТО ПОНРАВИТЬСЯ?! — рявкнул Гитлер так громко и яростно, что из его рта брызнули слюни прямо на милую мордашку Юппа. — Успокойся, пупсик, все будет хорошо, — промурлыкал тот, толкая начальника на кровать. — Прекрати, я буду кричать! — А-ха-ха-ха! — звонко засмеялась горничная, оседлав своего начальника. — Кричи-кричи — тебя всё равно никто не услышит! ~ — Слезь с меня, извращенец! — вскрикнул Гитлер, паникуя, но тут Геббельс приковал наручниками руки начальника к изголовью кровати. — Найн, найн, найн, найн! — Хочешь сбежать? — саркастично спросила у него прислуга, начиная расстёгивать пуговицы на рубашке хозяина. — Не выйдет, любимый, эти наручники очень крепкие~ — Йозеф, я тебя по-хорошему прошу, п-прекрати, а то хуже будет! — уже жалобно заголосил Гитлер. — Да чего ты так боишься? — уже удивленно спросил доктор, приподнимая бровь, — знаешь, пупсик, я бы на твоем месте уже сдался~ — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ! — вдруг выпалил Гитлер, делая гневную физиономию и заливаясь румянцем по новой. — Не то что? Накажешь меня? ~ — вопросил тот, удивление которого моментально сменилось похотью. — Отпусти меня, или я тебя в кунсткамеру запихну!!! — пригрозил диктатор, думая, что это напугает Йозефа, но не тут-то было… Геббельс был очень крепким орешком, и даже угрозы самого ГИТЛЕРА его не испугали. — Да, да, да… — саркастично ответил министр, игнорируя гнев своего начальника, — говоришь, в камеру запихнешь? — ДА, БЛЯТЬ! ИЛИ РАСТРЕЛЯЮ, ЛИЧНО! — А чего тогда твой боевой товарищ на меня встал? М? — всё в том же саркастичном тоне продолжал Геббельс. Гитлер лишь покраснел гуще обычного, не зная, что ему ответить. Геббельс решил этим воспользоваться. — Отлично, вот и молчи, — сладко протянул он, гладя фюрера по щеке, — не волнуйся, тебе понравится… Адольф больше ничего не говорил, но по-прежнему ерзал, пытаясь сопротивляться. Министр тем временем уже расстегнул пуговицы на рубашке начальника и принялся снимать с него штаны. Поняв, что сопротивление бесполезны, фюрер наконец-то сдался. — Йозеф… — уже изможденно выпалил он, смотря на своего довольного помощника. — Зачем тебе я? Ведь у тебя есть жена, дети, возможно, даже любовницы… Но я не ожидал, что ты на такое способен. — В один момент я понял, что люблю тебя больше всех. Не нужны мне никакие любовницы, — уверенно ответил тот, — мне нужен только ты. — А Магда? — тут же поинтересовался Гитлер всё так же изможденно. — Я больше не чувствую к ней того же, что чувствовал раньше, — продолжал министр, слегка краснея, — и уж тем более… Того же, что чувствую к тебе. — Я не узнаю тебя, Йозеф… — ответил ему Гитлер, он осознавал, что находится в ловушке, но ничего не мог с этим поделать… — Успокойся, любимый~ — произнес Йозеф, но в этот момент его голос из похотливого стал очень нежным и ласковым, и Адольф даже удивился, — ты не подумай, что я извращенец… Просто я так хотел добиться тебя и твоего сердца, что пошел на самые крайние меры флирта… Он подмигнул начальнику и медленно запустил тонкую руку ему под трусы. Фюрер стиснул зубы и заёрзал, а пальцы пропагандиста начали шевелиться, двигаясь в медленном и нежном темпе. — Прекрати… П-прошу, ты этим ничего не добьёшься! — сквозь зубы прошипел Гитлер, еле сдерживая стоны. — Неужели? — саркастично переспросил Геббельс, начиная щекотать член своего начальника. — А-ха-ха-ха! Й-Йозеф, прекрати, прошу!.. — сквозь смех выпалил тот, ещё сильнее ёрзая по кровати. — Давай, я остановлюсь, но только если ты не будешь сопротивляться и спокойно примешь все мои ласки, — гордо предложил тот, плавно переходя от щекотки к стандартным поглаживаниям, чтобы особо не мучить диктатора, — согласен? — Хорошо, как скажешь… — слегка растерянно ответил Гитлер, тяжело дыша. — Вот и отлично, — похотливо прошептал министр, начиная уже массировать кожу на интимном месте. Сначала — легко и непринужденно, Гитлер просто ерзал и краснел, держа глаза закрытыми, но вскоре движения Геббельса стали более страстными. Адольф чувствовал каждое прикосновение маленьких, тоненьких и слегка холодных пальчиков Йозефа. — Ох~ Й-Йозеф, продолжай ~ — тихо постанывал он, не открывая своих глаз. — Нравится? — ухмыльнулся тот, крепко и резко сжимая основание. Гитлер прикусил губу и застонал протяжнее. — Д-д-даааааааааа… О, Я… ДАС ИС ФАНТАСТИЖ! — довольно кричал ариец на всю комнату, дрыгая ногами. Геббельс слушал эти немецкие вопли наслаждения и улыбался, при этом продолжая делать приятно любимому ему человеку. — АААААХ! Й-ЙОЗЕФ, Я НЕ МОГУ! — Что такое? — испугался министр, чья улыбка чуть ослабла. — Наручники! — Что наручники? — Сними их! Спустя секунду улыбка Геббельса возобновилась. — Как прикажете, мой фюрер! — на одном духу выпалил он и принялся освобождать своего ненаглядного от железных оков любви. Гитлер выдохнул, приподнялся на локте и стал разминать свои кисти. — Растяжения нет? — заботливо поинтересовалась горничная. Но фюрер на это ничего не ответил, а лишь молча кинулся на прислугу сверху, прижимая ее к кровати.