А что потом?

Северуса Снейпа невозможно было застать врасплох. Казалось, он всегда предельно собран и даже немного отстранен от насущных проблем, занимающих умы его коллег. Вот и теперь, безучастно разглядывая столпившихся у разваливающегося табурета первогодок, он мысленно представлял какие хлопоты те будут приносить ему в грядущем учебном году. Звучали свежие, не измусоленные постоянными выкриками, имена. Смущенные, робкие или самодовольные физиономии расплывались в улыбках после решения шляпы и разбегались по разным столам факультетов. Декан еле заметно подгибал пальцы, высчитывая количество новичков и прикидывая общее число спальных мест. Наконец, когда распределение почти подошло к концу, его привлек голос МакГонаггл. — Джиневра Уизли! Уизли. В кои-то веки у рыжеволосого семейства появилась девчонка. Судя по тому, что с каждым годом дети их становились все глупее и посредственнее, зельевар уже и не ждал проблесков интеллекта. Начиная с близнецов, особой занозы в интимном месте Хогвартса, до настоящего времени, сыновья Уизли неизменно становились участниками всех возможных неприятностей, зачастую вызванных по их же вине. В прошлом году, проклятом однажды и навек, вместе с отпрыском Джеймса Поттера на Гриффиндор поступил Рональд Уизли. Бестолковый, бесталанный, он тенью таскался за Избранным и Мерлин знает сколько флаконов зелья ушло на то, чтобы вернуть его обеспокоенным родителям в целости и сохранности. Девчонка меж тем уселась напротив Поттера и тут же залилась краской, смущенно опустив голову под его радостным взглядом. Северуса начало подташнивать от нахлынувших воспоминаний и потому он поспешно отвел глаза в сторону последней первогодки. Перрон. Толчея. Он стоит у колонны, подпирающей свод и смотрит как суетящиеся волшебники провожают своих нерадивых отпрысков в школу. Он внимательно смотрит на чей-то силуэт. Но никак не может увидеть ничего, кроме длинных серебристых волос, аккуратно завитых на концах в тугие спирали… — Полумна Лавгуд! Белокурая девочка с огромными задумчивыми глазами спокойно приподняла шляпу и неспешно направилась к столу Когтеврана. На секунду он подумал о том, что изумрудный цвет куда больше подошел бы к ее волосам, но тут же прогнал внезапную мысль и принялся за еду. Сегодняшняя ночь выдалась на редкость теплой. Обтирая перемазанные глиной ладони, Северус окинул взглядом мрачные теплицы и наконец закрыл за собой стеклянную дверь. Спина ныла от долгого времени проведенного в неудобной позе, скорчившись над горшками с лекарственными травами. Уход за ними он, как истинный мастер своего дела, не доверял никому, за что и платил судорогами и болью в пояснице. Как и любой другой слизеринец, выросший по большему счету в темных помещениях подземелий, он прекрасно ориентировался во мраке и наслаждался возможностью быть неузнанным. Вчерашний дождь здорово размыл песчаную тропинку, отчего пару раз маг поскальзывался, замирая в комичных позах. Скоро, говорил он себе, очень скоро наступит пора летних каникул и можно будет забыть о проверке домашних заданий, постоянным собраниях и бесконечных часах проведенных в попытках втолкать в юные умы хоть каплю знаний. Спохватившись у Большого зала, он наспех взмахнул палочкой, приводя себя в порядок и неспешно направился в сторону библиотеки. За ним, как и за Дамблдором, числилась прерогатива посещать это место в любое время дня и ночи. Многие преподаватели косо поглядывали на него за это, хотя никому из них и в голову не пришло бы после тяжелого учебного дня подняться часа в три ночи ради того, чтобы освежить в памяти какие-то детали своего предмета… Привычно завернув в небольшой закуток, зельевар резко остановился.  — Минус десять очков с Когтеврана за прогулки после отбоя, мисс Лавгуд! Намереваясь проводить нарушительницу до гостиной факультета, он невозмутимо развернулся было и шагнул вперед, когда спокойный голосок сзади произнес: — Я читала, что фестралы отнесены к классу особо опасных магических существ. Это так? Разве директор позволил бы перевозить им наши кареты, если бы они и вправду были опасными? Прикинув в голове, что путь до гостиной Когтеврана и обратно займет гораздо больше времени, если он будет вынужден вернуться, мужчина поставил корзину с травами на подоконник и принялся открывать двери библиотеки. — Ждите меня здесь. И не вздумайте прикасаться к корзине! — произнес он, оставив ее вопрос без ответа, и растворился во мраке ночного книгохранилища. Без труда отыскав нужный фолиант, он привычным движением пододвинул к себе учетный журнал Ирмы Пинс и мелким аккуратным почерком вывел название книги, свое имя, дату и подпись. Закрепив запись магической печатью, зельевар огляделся напоследок и закрыл за собою двери. Полумна стояла на том же самом месте и продолжала вглядываться в кромку Запретного леса, освещенного лунным сиянием. Перрон. Толчея. Он стоит у колонны, подпирающей свод и глядит на девушку с длинными серебристыми волосами. Улыбаясь, она глядит на уходящий поезд. Подхватив корзину, он убедился, что ее содержимое осталось нетронутым и молча повел первокурсницу в башню Когтеврана. Лишь возвращаясь в Подземелья он задумался о том, что юной мисс Лавгуд, к несчастью, уже довелось увидеть смерть собственными глазами.