Better Than You

Слэш
NC-17
Завершён
292
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
114 страниц, 12 частей
Описание:
Наверное, чип конкретно перепаивал Ви мозги... Однако, стоило ему закрыть глаза и вспомнить, как Джонни Сильверхенд пьяно и быстро трахал Альт в прокуренной гримерке после концерта, успевая прихлебывать виски из горла, - от возбуждения подгибались колени. Правда заключалась в том, что небрежный перепихон обдолбанного Сильверхенда пятидесятилетней давности оказался лучшим сексом в жизни Ви.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
292 Нравится 143 Отзывы 64 В сборник Скачать

Часть 3

Настройки текста
Ви признал правоту слов Сильверхенда, что «крыша его едет с грохотом и свистом», когда открыл для себя такое явление, как улыбающийся Джонни. Не кривящий морду в саркастичной, издевательской или ехидной усмешке, а искренне, по-настоящему улыбающийся. Кажется, это случилось, когда они искали сраного философа Найт-Сити Сведенборга-Ривьеру. Джонни во время метаний Ви за системой роутеров просто исходил на говно: его явно бесило, что кто-то, кроме него, смеет задвигать в этом городе идеи анархии и протеста – причем свежо, незаезженно и громогласно. Ну да, а потом оказалось, что Сведенборг - дурацкий автомат для предсказаний. И вот тут Джонни начал лыбиться. Он счастливо расслабленно улыбался, болтал про то, что человек, придумавший подобный развод – гений, но Ви не особо слушал, потому что в ступоре пялился на Сильверхендовскую улыбку. Ви не мог побороть беспомощное, прорастающее чувство восхищения и привязанности, когда Джонни исключительно крыл его руганью, но когда Сильверхенд ему улыбнулся… Ви понял, что готов каждый роутер в Найт-Сити взломать ради этой улыбки. Что ж, возможно… Его тело, их общее тело, воспринимает желательным фактором, чтоб Джонни пребывал в хорошем настроении? Серьезно, затем он потащил чертов конструкт кататься на американских горках. Самое тупое занятие, которое можно было придумать для наемника, с каждой секундой приближающегося к своей смерти. И Джонни хохотал и улыбался. А Ви визжал, как девчонка (как Сильверхенд и предсказывал), и якобы в приступе паники сжимал чужую руку на поручне рядом. Несуществующую ладонь его больной галлюцинации. Потом, когда вагонетка остановилась, Ви повернул голову к довольному Джонни, и просто бессмысленно бесконечно смотрел на него – и сам улыбался, во все зубы, до боли в мышцах лица, как идиот. Но стоило ему отвести взгляд, и Сильверхенд растворился. Улыбка застыла натянутой маской на губах Ви. Он продолжал смотреть в пустоту, машинально еще удерживая выражение счастья на лице, которое вот-вот должно было смениться досадливой гримасой – потому что Ви не понимал, откуда и когда в нем проросла эта мучительная трепетная нежность. Он приходил домой, швырял на столик сигареты, курил прямо в квартире, мешал виски и пиво, бессмысленно вопрошал у воздуха, подходя к холодильнику: чем Джонни хотел бы перекусить? Он, фактически, делал все, чтоб доставить удовольствие этому уроду. Просто так. Ничего от своих действий не имея. Когда Сильверхенд заявил в задрипанном номере отеля, где они нашли его старые жетоны – что готов был бы уйти и исчезнуть, чтоб отдать тело Ви – того, во-первых, объял жуткий страх потери, но… Ви хотелось, кроме того, узнать ответ только на один вопрос: как Джонни к нему относится? Что все это значит? Покровительство старшего? Дружеская привязанность? Сочувствие к человеку, с которым вопреки собственной воле пришлось через многое вместе пройти? Или... Могли бы они… Вместо этого Ви ответил, что и сам готов был бы встать за Джонни под пули и умереть за него. Чистая правда. Чувства, инстинкты и реакции тела Ви сходили с ума, и он не понимал, связано ли это с рассекающими мир на полосы помехами биочипа. Ему хотелось лепетать Джонни что-то высокопарное и искреннее, теплое и трепетное, и в то же время просто опуститься перед ним на колени, взявшись за застежки облегающих кожаных брюк. Нет. Как бы ни смешались обе их личности, как бы ни произрастало желание удовлетворить Джонни из банальной потребности самоудовлетворения – как из-за этого Ви мог хотеть увидеть чей-то чужой член и взять его в рот? Хотеть до звона в яйцах и легкого тумана в голове. Джонни маячил перед Ви, оседлав стул, рассказывал про свои приключения в Мексике, про судьбу жетонов – а Ви видел в его взгляде искренность, доверие – было удивительно, что Сильверхенд вообще делится чем-то подобным. И Ви испытывал почти щенячий восторг, но вместе с тем не мог проникнуться торжественностью и легкой трагичностью момента, именно потому, что ему хотелось встать, взять Джонни за лямки бронежилета, сдернуть со стула, перевернув по-нормальному, и оседлать его бедра, притереться промежностью к промежности, и ощутить ответный стояк, и поцеловать его наконец, с жадностью жаждущего в пустыне, и получить ответ на свой поцелуй, и позволить сделать с собой все что угодно на продавленной койке в старом заброшенном номере. Он сошел с ума. Чип хотел, чтоб это тело принадлежало Джонни. Ви захотел, чтоб это тело принадлежало Джонни. Ви хотел, чтоб Джонни его взял. Чтоб Джонни его банально выебал. Слишком широкое понимание фразы «отдать себя». До этого Ви никогда ничего подобного не хотел. Он хотел трахать сексапильных девчонок. Сильверхенд, впрочем, тоже. Разборки с его бывшими начинали неуловимо раздражать. «Пойдем к Бестии», «Давай обратимся к Бестии», «Нам поможет Бестия», «Нам поможет только Альт» - Ви мечталось заткнуть уши (не сработает) или забить эти навязчивые требования Сильверхенду обратно в глотку. Он хотел его – себе, и никому больше. Забавно, что Джонни находится с Ви, лишь пока они насильно заточены в одном теле. Только до этих пор он с ним рядом. Ви закрывал глаза, часто вдыхал для успокоения, и пытался упорядочить собственные мысли: он должен избавиться от Джонни. Это болезнь. Он шизик. Конструкт защищает самое себя, внушая Ви убежденность, что Джонни ему необходим, как воздух. Ви уже начинает бояться извлечь чип – ведь в тот момент Сильверхенду он станет больше не нужен. Но и Сильверхенд не нужен будет ему. Болезнь пройдет. Ви излечится. Он вырвет из себя эти чувства вместе с чипом – и избавится от них навсегда. *** Ноги не слушаются, Ви с трудом вписывается в лифт, голос диктора на экране воспринимается как белый шум, и он упирается в стену, другой рукой пытаясь не расплескать алкоголь из зажатой в кулаке бутылки. Ему кажется, он нажрался в угоду и во славу Сильверхенда, но правда в том, что Ви просто не знает, как справляться с происходящим. Он пьян в дымину. Легче не становится, становится отчаянно и зло, Ви вваливается в свою квартиру, сует бутылку рядом с дайверским снаряжением Джуди, зовет Джонни в полный голос – он намерен до него доебаться, попросить, чтоб Джонни улыбнулся – быть пьяным – это же в кайф, чем не повод для улыбки. – Не ори, кретин, я и так прекрасно тебя слышу. Но теперь тебя слышит еще и весь этаж, – отмечает Сильверхенд, появляясь у любимого окна. Садится, прислоняясь к стене, снова игнорируя всю мебель в квартире, снисходительно косится на спящую в лежанке кошку, чешет ее пальцем за лысым ухом. Однако в Джонни нет и намека на улыбку. Он хмур и сосредоточен. И не смотрит на Ви. Скидывая по дороге куртку и обувь, чуть не наебнувшись о собственные шнурки, Ви добредает до кровати и валится на спину. – Джонни! – настойчиво и пьяно тянет он, расстегивая штаны. Вот так, типа, с места в карьер без предисловий, потому что он накидался, как свинья. – Парень, справляйся без меня, – безразлично отзывается Сильверхенд, постукивая затылком о стену, как когда ему бывает скучно. Ви даже приподнялся на локтях, попытавшись сосредоточить на собеседнике поплывший взгляд. – Ты не хочешь кончить? – спрашивает он с запинкой и несмело, стараясь побороть детскую гадливую обиду. – Я не хочу полностью тебя подавлять, – неохотно говорит Джонни, по-прежнему отворачиваясь. – Давай, Ви, ты взрослый мальчик, и в состоянии сам передернуть. Я все равно кончу вместе с тобой, так что… ни в чем себе не отказывай. Джонни сидит вполоборота, сцепив руки в замок на коленях, и Ви пялится на его пальцы, татуировки на предплечьях, напряженные мышцы и закрытую позу. – Иди сюда, – жалко зовет Ви. – Пожалуйста. Посмотри на меня, Джонни. Пьяная и отчаянная просьба. Завтра ему будет стыдно, точно-точно. Джонни дернулся, словно от пощечины. Поджал губы, поправил очки и поднялся на ноги, чуть пошатнувшись. Подошел к кровати, глядя на Ви сверху вниз. – Я пьян, ты же в курсе? – напряженно спросил он, присаживаясь на кровать. – Я слишком пьян, чтоб противиться твоим тупым заебам. Ви только закивал, прикасаясь к себе, не сводя с Сильверхенда взгляд. Да, он ласкал в тот момент себя сам, но мысль, что Джонни чувствует это, заводила его почти так же сильно, как в другое время чужие прикосновения. И, яростно надрачивая себе, поддерживая возбуждение только тем, что он косился на откинувшегося на кровать Джонни – и этого было достаточно, как будто Ви брейдансы из лучшей порно-коллекции смотрел, он спросил единственно важное: – Джонни, тебе хорошо? Скажи, что тебе хорошо, Джонни! Чертов мудак так и не снял очки, что не позволяло Ви заглядывать в его глаза, однако кулак Сильверхенда судорожно стискивал простыни, и тот закусывал нижнюю губу, стараясь не издавать ни звука. Под кожаными штанами угадывались явные очертания стояка. – Джонни, ты можешь раздеться? – с каждой секундой все больше пьянеющий Ви потянул к нему руки, стараясь подцепить пальцами майку. Почему-то не получалось, или его развезло до отказа мелкой моторики. – Я не могу раздеться. Я выгляжу так, как был записан в чип. Я – картинка, Ви, – Сильверхенд говорил короткими фразами на выдохе, стараясь контролировать голос. – Д… Да ты пиздишь, – Ви позорно икнул, но снова промахнулся ладонью мимо майки. Джонни будто ускользал, или рука проходила сквозь… А, ну да. – Т-ты же… Можешь снимать очки или доставать свою ебучую сигарету… Джонни хмыкнул. Он выровнял дыхание, потому что Ви прекратил к себе – к ним – прикасаться. – Что ж, очевидно, Микоши оцифровало мое лицо без очков, но не оцифровало мой хер в обнаженном виде. Придурки считают, что он не имеет значения в конструкте личности, – Джонни заржал. – Какая разница, все равно я чувствую то, что чувствует твой член, а не мой. Ви разочарованно застонал. Ему была разница. Он хотел увидеть Джонни, хотел познать Джонни, хотел взять в рот у Джонни – вне зависимости от того, что тот являлся фактически им самим. – Я видел твой хер, когда ты трахал Альт, – зачем-то информировал Ви, и снова закрыл глаза, вспоминая. Да, ладно, Сильверхенд не зря похвалялся размером. Едва вспомнив, Ви завелся настолько, что спешно вернул руку на ствол, и задвигал, и возбуждение так зашкаливало, что он услышал рядом короткий, сдерживаемый стон Джонни – и в нем было столько животного призыва и удовольствия, что Ви распахнул глаза, снова всматриваясь в лежащего рядом конструкта. Лицо у того было почти болезненным: авиаторы все еще на переносице, губы стиснуты в тонкую линию, уголки рта подрагивают, на лбу выступила испарина. Джонни непроизвольно прогибался в пояснице, и Ви казалось, что там, под стеклами очков, он мучительно жмурится. – Сними! Свои! Ебучие! Очки! И! Посмотри! На! Меня! – выдохнул Ви, с каждым словом толкаясь в руку. – Потому что это я, черт возьми, тебе дрочу! Не смей от меня отворачиваться, ты, мудила! Сильверхенд обреченно вздохнул, резким движением снял авиаторы и отшвырнул их куда-то в сторону. Посмотрел на Ви – поймал его взгляд, прожигая глаза-в-глаза темным, одержимым, мятущимся болезненным взглядом. Ви потрясенно выдохнул. В глазах Джонни был огонь, и голод, и хаос, и власть – над его, Ви, попавшим в ураган Сильверхенда телом. – Тебе хорошо, Джонни? – как мантру повторил Ви, настойчиво лаская головку члена, а затем срываясь в частые толчки в собственный кулак – представляя, что он дрочит Джонни, и это член Сильверхенда в его ладони. Джонни выгнулся, толкаясь бедрами, схватил Ви за предплечье непроизвольно, и выдохнул «да» сквозь зубы – Ви чувствовал и видел, как его трясет мелкой дрожью. – Мне так хорошо, тупой ты пиздюк, что у меня сейчас мозг расплавится и вытечет с твоей спермой, и никто из нас двоих, блять, не сможет уже думать! Потому что ты, Ви, не думаешь вообще! – Джонни сказал это отчаянно, и зло, но Ви, услышавший лишь то, что хотел услышать, проскулил, резко развернулся, оказался над Джонни, вжался в него и кончил – глядя тому в глаза, видя в темных глазах Сильверхенда взрыв и экстаз – потому что, разумеется, они кончили одновременно – и не могли по-другому. Ви смотрел. И это было охуенно. Лицо Джонни Сильверхенда во время оргазма. А потом он упал Джонни на грудь, прижался щекой – все еще не понимая, как это работает: он чувствовал его, чувствовал даже биение сердца и вдохи, и ощущение стояка Джонни там, где они соприкасались, исчезло – но почему он не мог заставить Джонни раздеться, не мог раздвинуть перед ним ноги, и позволить Джонни себя выебать, почувствовать в себе его огромный член и частые яростные движения, которыми тот вбивался в Альт, почувствовать тяжесть его тела на себе, в себе, отсосать ему до умопомрачения, смотреть снизу вверх, добиться, чтоб взгляд Джонни снова стал таким – голодным и горящим – от губ Ви на его члене… – Прекрати, пьяный говнюк, прекрати думать об этом так громко! – Джонни грубо схватил его за плечо, встряхнул и столкнул с себя рядом на кровать. Вскочил, подлетел к окну, упираясь кулаками в стекло – Ви видел его лицо в отражении, поверх огней ночного города. – Этого не будет, еблан ты тупой, понимаешь! Этого не будет, если ты хочешь сохранить свою личность! Я убил кучу народу, Ви, но тебя я не убью! А ты, как всегда: тупишь всеми силами и от души, сам меня впускаешь, сам меня зовешь и ищешь. Алло! – Джонни резко развернулся, хотел было подойти, но застыл в полушаге от кровати, подходить, очевидно, боясь: – Я тебе не нравлюсь, недоумок! Просто наши личности смешиваются, и, так как никто еще не проводил сраный эксперимент до конца – это слияние вызывает странные реакции. Арасака поимела нас со свистом, тебя корежит и ломает – тебя переписывают, но я, к счастью, все еще являюсь собой, и сохраняю рассудок. И я не позволю этому произойти – слышишь, Ви?! Ви сглотнул, подавляя желание вскочить – так глупо, полуголому, в поту и сперме, и умолять Джонни не отталкивать его, и уверять, что ему все равно, что там происходит с его личностью – только бы быть вместе. – Почему ты думаешь, что это не мои настоящие чувства? – спросил Ви как-то по-детски, понимая, что смотрит жалобно, как побитый щенок – которого только что ногой отшвырнули. Джонни отошел еще на два шага назад, снова к окну, оперся спиной о стекло – и будто маску надел, принимая излюбленную позу: вальяжного, распластавшегося с намеренной небрежностью по стене рок-идола Сильверхенда. – Потому что, – сказал Джонни саркастично и устало, как будто объяснял прописные истины заебавшему пятилетке: – Я был у тебя в голове и видел уйму твоих воспоминаний. Тебе не нравятся брутальные грубые мужики с хуевыми манерами – тебе вообще не нравятся никакие мужики и не нравились никогда. Ты был обычный пацан, Ви, с обычными желаниями. Ты перестаешь быть собой. Трахни Панам, выпей таблетки, сделай, блять, что-нибудь, прекрати заебывать меня, я не железный! – Джонни стиснул руки в кулаки и повысил голос, оторвавшись от стены, не выдержав позу безразличия: – Я вообще не умею себе ни в чем отказывать! Прекрати меня провоцировать! Я же убиваю тебя, когда поддаюсь своим стремлениям: взять контроль над телом, оторваться, согласиться подрочить, да, потому что в твоем теле так классно, голова кругом идет. На хуй, Ви, мы больше не будем заниматься этим! – Джонни уже кричал, наклонившись в сторону Ви от стекла, и Ви снова поразил его взгляд: в глазах Сильверхенда застыл страх. Страх, паника и отчаяние. Ви еще никогда не видел и не мог представить – чтоб Джонни чего-нибудь боялся. У Ви сорвало крышу: захотелось успокоить, захотелось удержать, присвоить, не позволить Джонни выполнить угрозу – что они прекратят делать то, что делали. Ви вскочил с кровати, чуть не навернувшись на болтающихся в ногах штанах, смел Сильверхенда, прижал к окну, вцепился в плечи, потянулся к губам – и треснулся изо всех сил, больно и обидно, лбом в стекло, потому что Джонни исчез. Растворился, мигом перестав быть материальным и ощутимым, в вихре пиксельных помех. – Джонни! – заорал Ви, впечатав кулак в пуленепробиваемое окно, чувствуя, что разбивает в кровь костяшки. – Джонни! Но перед глазами были только выжигающие сетчатку огни Найт-Сити, кляксы неона, шлейф от фонарей рекламных платформ, столбы света над мегабашнями. Хаос, движение, кипящая жизнь и полное безразличие. Ви с горечью думал, что даже сжирающему всех прогнившему до нутра городу не настолько похуй на него, как Сильверхенду.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты