Часть безумной семейки

      — Как она?       Клаус опускается на колени перед синтетической фигурой и кладет ладонь ей на колено. Внутри что-то внезапно надломилось.       Пого, вздыхая, качает головой.       — Я постараюсь что-то придумать, — говорит негромко, утешающе. — Но не надейся, она уже слишком стара.       Усмехаясь, Клаус смотрит на вечно молодое лицо. Грейс, их «мама», так же молода, но с Т/И все совсем по-другому. Т/И, она же Номер Тринадцать (было двенадцать моделей до нее, но она — самая удачная из всех), была его слабостью, как у Пятого его манекен.       Андроид, способный к чувствам, к перепрограммированию, постепенно обретавший свою личность… Те ублюдки ее повредили и теперь смотреть на закрытые глаза, длинные ресницы и губы больно. Так можно и рехнуться.       — Ты уже, — слышится голос Бена за спиной. — Т/И, она была нам старшей сестрой. Она любила нас, как никто бы не смог. Грейс почти не могла сопротивляться Реджинальду, но Т/И… Ох, наша Т/И могла дать отпор.       — И он ее не отключал, — прошептал Четвертый, поднимаясь с колен. На ее виске теперь оставался поцелуй со следами нежно-розового блеска для губ. ***       — Мама, а где Т/И? — Ваня дергала Грейс за платье и вопросительно смотрела на нее. — Почему Т/И не может со мной поиграть?       — Почему же не может? Просто посмотри, она, вероятно, спит, но скоро присоединится к тебе для урока музыки.       Маленькая Ваня светилась от счастья в те годы, когда Т/И могла проводить с ней целые дни, и вечером укладывала спать. Ее Реджинальд создал для Седьмой, чтобы та совсем уж не замыкалась в себе.       Когда Грейс оставалась на зарядке, Т/И заменяла ее, вечно веселая, чуть шумная, более живая. Уже позже, спустя годы, когда вернулся Пятый, Клаус понял его любовь к Делорес. Пятый был без ума от Т/И, с ней всегда можно было поговорить на умные темы. Политика, история, астрономия, перемещения во времени, математика. Она выслушивала и поддерживала, переставая быть для всех них машиной. И даже когда в доме остался только Лютер с его геном примата, Т/И не перестала смотреть на него, как на любимого брата.       Бен находил с ней спокойствие. Его внутренние демоны находили покой, на короткое время переставая ломать его изнутри. С Эллисон и вовсе было просто, ведь она не могла «распускать слухи».       Вся сплоченная семья любила ее. И только Диего оставался больше привязан к Грейс, но Т/И не винила мальчика. Разве можно винить ребенка за его предпочтения?       Когда Шестой погиб, Т/И была в подвале до самого утра, приводя его тело в порядок и не давая остальным зайти. Грейс спускалась несколько раз, не подмогу, но больше никто.       А после все разошлись. В огромном особняке наступила тишина. Т/И ушла в своеобразную «кому» посчитав, что в ней больше нет необходимости. ***       — Давай же, мисс Т/И, просыпайся. Ведь здесь все, кто тебе был дорог, — причитал Пого, справляясь с проводками.       Станет ли она прежней? Узнает ли их? Или будет самым обыкновенным, бесчувственным тостером.       — Приветствую, мистер Пого, — спустя тысячную попытку, мягким голосом проговорила Т/И. — Я скучала по вам. Дети в порядке?       Бедная девочка, она даже не помнит…       — Дети немного подросли, но все еще ждут вашего возвращения.       В гостиной у камина собрались пятеро, обсуждая, как спасти мир от грядущего конца света. Т/И прошлась по дому, одетая в новое платье, не отличавшаяся от живого человека ничем, кроме искусственной аккуратности.       — Дети? — Т/И улыбнулась, фокусируясь на сидящих. — Как ваше настроение сегодня?       Клаус сорвался с места. Теперь он выше и может обнять ее так, как не мог в своем детстве. Прижать крепко-крепко, не боясь навредить, целуя мягкие, почти настоящие, щеки. Она проводит по его скуле пальцами.       — Клаус, какой же ты стал… совсем взрослый, а взгляд все тот же. Приходи, я всегда выслушаю.       Четвертый видел, что она чересчур долго пробыла в анабиозе, приходит в норму постепенно и совсем скоро адаптируется под современные реалии. Ей простительно, вечно юной Т/И, их девочке-почти-сестре.       Среди них не хватало Бена и Вани, она улавливает сразу. Зато Пятый совсем не изменился.       — Привет, Номер Пять. Ты вернулся, — обнимает, чуть пригнувшись и он ощущает себя на мгновение маленьким. — Рада, что ты не пострадал.       — Разве что в 58 снова стал 13-леткой.       Диего подходит к ней с опаской. Раньше она почти не общались, но сегодня, пройдя через собственный ад, он берет ее руку в свою и неуверенно смотрит в глаза.       — Простишь? — тихим шепотом с губ.       — Я никогда злилась на тебя, Ди. Ты навсегда особенный мальчик мамы, — голосом, полным вселенской любви. Т/И не могла иначе.       Дом чуточку ожил с ее возвращением. ***       Части Т/И находят Клаус и Бен, как нарочно. Дом разрушился, завалив ее тело обломками. На запястье красуется татуировка с зонтиком, их символом академии.       — Жаль, я не смогу увидеть ее среди всех этих вечно орущих мертвецов, — только произносит он, разжимая ее кулак.       — Что там?       Клаус надрывно плачет впервые после Вьетнама.

«Я никогда не забуду, ведь семью нельзя просто стереть, оцифровать из памяти. Я люблю вас. Всех вас. Навсегда Номер Тринадцать…»