Одна любовь

Пятый — Киви! — он сквозь боль в животе наклонился и охватил тебя руками, прижимая к себе. На сцену также обессилено упала Ваня. Торнадо исчезло и наступила тишина. Харгривзы разделились: Эллисон с Лютером залезли к Ване, к ним присоединилась Мелани. А Клаус и Диего подошли к Пятому, который крепко держал тебя. Парень со страхом смотрел на твои чёрные короткие волосы с зелёными прядками, длинные реснички, вздёрнутый маленький носик и пухленькие розоватые губки. Он осторожно поглаживал каждую часть твоего лица. Пятый был так аккуратен, что казалось будто он трогает хрусталь, который может разбиться от любого прикосновения. Диего и Клаус стояли позади парня и молча переглядывались. Несмотря на то, что вы знакомы мало, ребята всё же не хотели, чтобы человек, который делает счастливым их, вечно недовольного и злого брата, пропал. На сцене дела шли лучше. Ваня быстро пришла в себя, и как только звон в её ушах прекратился, то она сразу крепко вцепилась в Эллисон, рыдая и прося прощения. Кудрявая гладила сестру по спине, успокаивая таким образом. На лицах ребят появились облегчённые улыбки, но не надолго… Все они повернули голову к вам. Ты лежала на коленях Пятого, который выглядел побитым не только физически, но и морально. Как же он боялся потерять свой лучик света в его серой и грязной жизни. Диего — ей нужно в больницу, Пятый… Пятый — нет… Диего — своими грустными рожами мы не поможем ей! Лишь время тратим! Пятый — я не хочу отпускать её… Мелани — а чего ты хочешь? Потерять её? Нравится всё и всех терять, придурок? — она фыркнула на него со сцены..... Острая боль, которая шла от затылка до самых висков, пробудила тебя. Впервые в жизни твои веки были такими тяжёлыми, что открыть их было очень трудно. Ноги гудели прямо как в детстве после часовых тренировок, на грудную клетку что-то давило, а на локтевом сгибе руки всё ныло, будто от капельницы…ты недоумевающе опустила голову на свою руку и, действительно, увидела капельницу. Ты недовольно прошипела и стала оглядываться по сторонам. Жёлтый выцветший потолок, неприятно моргающая софитная лампа, белые стены с потёками сверху, слева тумба с бутыльками и капельница, справа ширма и стул, на котором висели твои вещи. Подняв одеяло свободной рукой, ты посмотрела под него и поняла, что тебя переодели в какую-то больничную пижаму. Ты — эй? Кто-нибудь? — ты хотела сказать это громко, но не вышло, так как вместо крика послышался хрип. Спустя пару секунд к тебе вошла женщина в медицинском халате с серьёзным и, казалось, недовольным лицом. Врач — у тебя под рукой кнопка — она кинула на тебя гневный вгзляд, а после достала очки из кармана, надела их на себя и стала что-то писать в планшет, который был в её руке. Ты — где я? Врач — краевая больница — она ответила тебе не отрываясь от записи. Ты — как я тут оказалась? Врач — ваш наглый брат принёс вас — женщина подняла на тебя недовольный взгляд. Тебе хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы прикрыть лицо рукой от стыда и злости, но сделать этого ты не могла. За дверью послышался шум. Вы обе посмотрели туда. Врач — вы слышите? Снова хамит медсёстрам! Если он сейчас же не успокоиться, то я вызову полицию! Ты — не нужно! Простите…я…могу поговорить с ним? Врач — с ним? Да там вся ваша семья! И все они спрашивают о вас каждые 5 минут! — она снова кинула на тебя гневный взгляд и вышла из палаты. Через пару секунд послышались шаги, а потом стук в дверь. Ты — входите Пятый — живая… — он зашёл к тебе в палату. От его вида ты приоткрыла рот — лицо бледное, волосы потрёпаны, весь в ссадинах и ушибах, будто его избивали толпой, на лице и руках остатки крови. Парень прихрамывал и придерживался за живот. Ты — какого чёрта ты там разорался? Проблем мало? — ты отсоединила от себя капельницу и прошипела от боли. Пятый — что ты делаешь? — он пытался смотреть на тебя, но перед глазами всё плыло. Парень старался не подавать виду и уселся к тебе на кровать, пытаясь держать себя в руках. Ты — собираюсь домой — ты встала с кровати, скинула с себя больничную пижаму и начала быстро надевать свою одежду. Руки тряслись от слабости, а голова всё ещё болела. Пятый — ты…должна отдыхать… Киви — ему с трудом давались слова, что не прошло мимо твоих ушей. Ты повернулась к парню с нахмуренными бровями. Ты — Пятый?.. — ты стала разглядывать парня в поисках причины его заторможенного поведения. Когда ты увидела, что он держится за живот, то быстро накинув обувь, подошла к парню и убрала его руку, ладонь которой была испачкана свежей кровью. Ты — чёрт! Ты ранен… — заглянув парню в глаза, ты увидела там слёзы. Вся твоя боль и усталость резко прошли, вопросы и мысли, которые были в твоей голове исчезли. В душе поселился страх и тревога. За целый год он ни разу не плакал от ранений, какими бы серьёзными они не были. Ты — Пятый? Что?.. Что случилось? Тебе настолько больно? — ты повалила парня на кровать, и задрав его рубашку и кофту, увидела в его животе пулевое ранение. Парень почти терял сознание, а ты бегала по всей палате в поисках хоть чего-нибудь. Пятый — прости меня… — он тихо произнёс это, а после его глаза полностью закрылись. Ты — нет, нет, нет… Пятый, прошу… — ты подбежала к тумбочке, на которой стояли разные баночки. Ты — да чёрт возьми! Содержимое баночек было бесполезным в этой ситуации. Из твоих глаз потекли слёзы. Каждый раз, когда ты вытирала их, то они текли ещё больше. Ты кинулась к выходу и открыв дверь, выглянула и стала искать глазами ребят. Но, к сожалению, в коридоре никого не было, по крайней мере в этом коридоре. Закрыв за собой палату, ты направилась искать семью Пятого, чтобы они помогли тебе. Пройдя пару метров, послышался знакомый голос. Диего — ты не понимаешь, Лютер…