Dance for the king

      Однажды под ярко-голубым небом поднялся Золотой Дракон. В тот день родилось великое государство, именование которому Чосон. По приказу Ли Сон Ге, в дальнейшем известном, как великий король-основатель Тхэчжо, в столице выстроен прекрасный дворец Кёнбоккун. Именно там, согласно многочисленным легендам, столетие от столетия перерождался великий Золотой Дракон. Долгие годы страна падала и поднималась, старательно не вмешиваясь в войны, пока однажды, шестнадцатый ван Инджо не вступил в открытый союз с династией Мин, известной своей непоколебимой верой и силой. Через двадцать лет после объявления союза, на трон садится приемник короля — Мин Хёджон. Династия Мин долгое время воюет за право сидеть на престоле — год от года положение династии менялось, пока однажды Ли Хаын, принц-регент Чосона при короле Коджоне, на десятом году правления не погибает от руки жены Коджона — королевы Мин. Волевая женщина берёт под контроль политику, как внутреннюю, так и внешнюю, укрепляет дружественные союзы и направляет молодого мужа. В её руках государство расцветает, люди отдают себя не только труду, но также ремеслу и искусству, разнося творения по всему миру. Судьба благоволит королеве — та рожает двух замечательных сыновей: старшего принца Юнги и младшего принца Сэчжона. К тридцати годам король Коджон, введя титул «император», заканчивает постигать азы военного дела, собирает армию и отправляется к северным границам для защиты территории. Продлившаяся три года война унесла множество жизней, среди которых была и императора, оставившего во дворце жену с двумя детьми.       Всё начиналось не так, как обычно бывает во всех сказках и балладах. Старший принц рос под шептания не только низшего класса, но и чиновников, которые за спиной считали принца «яблоком от яблони», не видя в Юнги достойного императора. Вдовствующая королева, не взявшая на себя титул императора в силу закона, сажает мрачнеющего с каждым днём старшего принца на трон. Юнги коронуют в двенадцать, что делает его самым молодым правителем в истории. Чиновники, не желавшие подчиняться мальчишке, один за другим строили интриги, в итоге покидая дворец. Королева Мин долгое время тщательно подбирает сыну детей его возраста, чтобы те верой и правдой служили императору после его совершеннолетия. Но полноправным императором молодой принц становится гораздо раньше. — Вы слышали? Советник Ким убит! — пожилой мужичок, поправляя полы пхо, хитро щурил глаза, всматриваясь в собеседника. — Никак Его Величество опять показал свой нрав? — собеседник цыкнул, возводя взор к небу. — Никак не уймётся. — А то! Слышал, Его Величество собрался отвоёвывать город у северных границ, что отдал император Коджон! Где это слыхано, — старик нагнулся к уху собеседника, озираясь по сторонам, — чтоб зелёный мальчишка воевал… — Кто знает, — загадочно проговорил юноша, поправляя кат и изгибая губы в усмешке, — вдруг этот «юнец» и впрямь новый Золотой Дракон? А ты его не чтишь… — Юноша покачал головой, выставляя указательный палец перед чужим лицом. — Осторожнее, советник Ли, кто знает, как далеко зайдёт наш император.       Старший принц Мин повторно провозглашается императором в шестнадцать лет, после возвращения с полугодового сражения за Янгу, вновь ставшим частью империи. Королева-мать, не смотря за страх перед ожесточенными методами сына, отходит от регентства, отдавая себя дворцу. Она практически не вмешивается в жизнь сына, усиленно занявшегося военной политикой, набиравшего и лично проверявшего новых солдат. Не изменяя законам, к восемнадцати годам королева приводит во дворец трёх наложниц, начиная подготовку к поиску жены императору. Однако вечно сбегающего на войну Юнги мало интересует женитьба — он каждый раз заторможенно кивает и обещает любимой матушке обязательно преподнести наследника. Правда, не уточняет, когда.       К двадцати трём годам юный император успешно возвращает утраченные города, восстанавливая границы, обозначенные до правления отца. Больше никто не решается упомянуть прошлого императора, а многие люди из высших сословий тянутся к трону, желая войти в состав чиновников при дальновидном и сильном правителе. Осев в Кёнбоке, Юнги, под советом матери, активно занимается внутренней политикой, старательно улучшая условия жизни населения. Забота о низшем сословии сваливается на голову императора по просьбе брата — младший принц души не чаял в простом народе и часто сбегал из дворца, проводя жизнь бок о бок с рабочим классом. Юнги и не против — вроде, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не было проблем. Два года император потратил на создание благоприятных условий для жизни общества, как высшего, так и низшего сословия. И пусть знатные семьи не полностью были довольны появившимся вольностям, но их было не так уж и много, так что в целом, в Чосоне воцарился порядок, а рабочий класс перестал пытаться бунтовать или выказывать недовольство.       А счастью, как известно, не суждено длится долго. На девятом году правления императора Юнги, королева-мать и младший принц Сэчжон погибают при направлении в Кэсон. Захватчики, возжелавшие трон, решили надавить на императора силой, но исход был печален не только для династии Пак, посягнувшей на трон, но и для всего Чосона — император впал в ярость, ослепнув от горя. К двадцати семи Юнги уже знали, как кровавого императора. Он карал за малейшую провинность, ожесточив правила и порядки, регламентируя даже поведение и способ разговора. Главной чертой людей для правителя теперь была покорность. Мин омывал руки в крови, но каждый раз выходил из боя победителем. От его руки пали все те, кто пытался оспорить действующие порядки или примыкал к врагам. Однако страх со временем сменился на уважение. Император Мин поутих, позволив трём советникам объяснить, чем именно важны законы. Раны на сердце Юнги начали затягиваться, а верные ему люди медленно и верно вернули ему жизнь. Правила начали чтить, а императору поклонялись, как сильнейшему Сыну Неба из всех когда-либо живущих.

***

      Очередная победа. Очередной триумф. — Прикажите подготовить всё для сегодняшнего вечера. — Из окошка показалась бледная рука, длинные пальцы которой указали на девушку из толпы. — Как прикажете, Ваше Величество. — Юноша, ехавший справа от императорского паланкина, жестом указал солдатам на тёмноволосую красавицу, одетую в светло-зелёный ханбок. Та, быстро сообразив, в чём причина внимания, тут же склонила голову и вышла из толпы, поправляя длинную тугую косу. За её спиной понеслись перешёптывания — кто ж не позавидует девушке, которую выбрал себе император? Во дворце жить — в роскоши купаться, да императора ублажать. А тот, судя по многочисленным слухам, весьма и весьма не плох. — Как зовут? — Юноша, просканировав девушку взглядом, указал ей на появившийся пустой паланкин. — Ким Тэ, генерал Ким. Моё имя — Ким Тэ. — Девушка улыбнулась, заправляя за ухо волнистые волосы, выбившиеся из косы. — Кто твои родители? — Генерал следил за всё дальше уходящим паланкином Его Величества, желая скорее вернуться к нему. — Мой отец — учитель писания при дворцовой школе, а мать работает швеёй, господин Ким. — Девушка склонила голову, пока генерал хмурился и что-то прикидывал у себя в голове. Когда паланкин поравнялся с его лошадью, он кивнул девице и попрощался, нагоняя императора. — Опять допрос? — Император ухмыльнулся, завидев нахмуренного генерала. — Опять наобум тыкаешь в девиц? — вернул ему Ким, мягко улыбаясь, отчего на щеках появились ямочки. — Так и хочется отрубить тебе язык, — буркнул Юнги, с громким хлопком задвигая деревянную створку. Император отчётливо услышал смешок, на что сам ухмыльнулся и прикрыл глаза. Он устал. Хотелось лечь уже бревном и пролежать им до конца жизни. Но уж больно его заинтересовала девица. Так что лежание бревном чуть откладывается до поздних времён.

***

      Победу каждый раз празднуют с размахом. В Кынджонджоне, тронном зале дворца, места достаточно лишь для скудных отчётов и речей, так что, как уже завелось, чиновники и генералы, после обязательных докладов, быстро переходили во двор, давно оборудованный под празднования во дворце. Император Мин и генерал Ким оставались на балконе, в то время как все остальные наслаждались песнями и танцами внизу. Но слово «наслаждение» в этот вечер Его Величеству как-то не светило. — Ну что? — буркнул Юнги и покосился на верного друга и товарища, выбранного ещё матерью почти двадцать лет назад. — Я же вижу, как ты красноречиво смотришь. Говори уже. — Юнги, — Намджун вздохнул, походя ближе к перилам и всматриваясь в танцующих девиц. — Тебе пора завести наследника. — Как лошадь? — Что? — Намджун развернулся, вопросительно изгибая бровь. — Какая лошадь, Юнги? — То есть? — Император изумлённо расширил глаза, давя из себя серьёзность. — Как это, «какая лошадь»? Ты сказал: «Завести». А завести можно лошадь. Ну или ещё какую животинку. — Намджун открыл рот, не скрывая негодование. — Кстати, о животинках. Как там Джин? — Юнги еле успевает увернуться, как в его трон врезается кинжал. — Договоришься, — низко рычит Намджун, сводя брови на переносице. — Понял, принял. Не дурак. — Юнги поднимает руки, ухмыляясь с поведения друга и изумлённо посматривая на кинжал, вошедший в деревянную спинку по рукоять. — Какая женитьба, Джун? Чон готова глотки грызть младшим наложницам и служанкам, а ты мне про наследника. — Ну так пусть Чон тебе и родит, — Ким пожимает плечами, склоняя голову вбок и всматриваясь в приближающуюся фигуру. — Вот уж нет, — Юнги дёргается, как от холода, поворачиваясь на звук шагов. — Ваше Величество, — раздался мелодичный голос. Вообще, если судить только по голосу, то в голове сразу бы рисовалась картина утончённой и прекрасной девицы, которая целыми днями шьёт, танцует и цветёт, подобно самым экзотическим цветам. Но стоит эту девицу узнать, как такой образ больше не посещает голову. Именно такой была старшая императорская наложница Чон Чонги, выбранная первой ещё королевой-матерью. Сейчас ей было доверено ведение дворца, ей служило большее количество придворных дам и служанок, а так же именно она готовила других наложниц для правителя. Правда, доходили до него, увы, не все. Куда пропадали и те, что хоть раз побывали в постели Юнги — тоже та ещё загадка. Чонги отсеивала неугодных с такой скоростью, с которой Юнги не успевал набирать себе положенных правилами наложниц. Но и отослать девицу не было возможности — её отец и оба брата находились при дворе. При чём все трое находились на высоких должностях, что мешало избавиться от строптивой девицы без скандалов. — Ким Тэ ждёт Вашего приказа. — Чон поклонилась императору, чуть заметно дёргая уголки губ в подобие улыбки. Ей не было смысла кривить душой — все во дворце знали, что она первая претендентка на роль жены, так что любезничать и нацеплять маски смысла не было. Если она была чем-то недовольна — она этого не скрывала. — Чонги, ну что за лицо? — Намджун цыкнул, качая головой. — Ну подумаешь, Его Величество решил поразвлечься с другой. — Ким развёл руки в сторону, победно ухмыляясь. — Язык бы тебе отрезать, — шипит Чон, широко улыбаясь. И как ни в чём не бывало: — Ваше Величество? — Я всё ещё тут, — бурчит Юнги и поднимается, поправляя одежду и потягиваясь. — Не подеритесь. Хоронить за свой счёт не собираюсь. — Намджун и Чонги склонили головы, наблюдая, как Мин покидает тронный зал. — Хрен тебе, а не трон, — ядовито подмечает Намджун, деловито поправляя очки. — Да что ты? — Чон поравнялась с генералом, касаясь тонкими пальчиками деревянных перил. — А мне вот кажется, что нашему императору пора завести детей. Он постоянно отбывает из столицы вместе с войском, вечно оставляя всё на моего брата. Так отчего же не мне носить будущего правителя Чосона? Я дольше всех живу в этом дворце и лучше других знаю, что ему нужно. — Чонги пожала плечами, поворачивая голову в сторону задумавшегося Намджуна. — Тогда советую поговорить с отцом и братьями. — Намджун развернулся, впиваясь глазами в главный трон. — Чиновники планируют обсудить это через три дня на общем собрании. Кто знает, как именно будет выбираться жена. К тому же, — Намджун чуть повернул голову, наблюдая за чужой реакцией, — наложница ещё никогда не становилась главной женой. Даже твоя мать не смогла этого добиться. — Намджун направился к выходу, вполне отчётливо слыша, как на балконе разбилось что-то хрупкое. Кажется, это была ваза, подаренная императору одной из благородных девиц.

***

      Юнги медленно направлялся к своим покоям, немного озадаченно размышляя о словах друга. Ещё мать убеждала сына скорее жениться, но после её смерти он и думать забыл о семье. Он своей лишился, а новую заводить уже не хотелось. Хотя девушка на примете у матери тогда была. Мысли вылетели из головы лишь после того, как за ним задвинулись двери. Девушка, облачённая в полупрозрачный светло-голубой турумаги, перебирала длинные волнистые волосы, покорно склонив голову и чуть наклонившись в знак приветствия. Одна мысль тут же сменилась другой. — Раздевайся.

***

      День совета не задался с самого утра. Во-первых, Юнги не мог найти Сокджина, который отвечал за обучение девушек. Император хотел лично передать Тэ в его руки, а то та могла до учителя так и не дойти. Тэ оказалась хороша в постели, даже не смотря на то, что была девственницей. Она легко подстроилась под нужный темп и даже оседала Его Величество в порыве страсти. А такое удавалось далеко не многим. Только Чон, если уж быть точным. Во-вторых, Ким заранее оповестил о «повестке дня», омрачая весь настрой одним-единственным словом. Ну и в-третьих, одна из его наложниц каким-то чудом, ну ей-богу, прям от святого духа, забеременела. Причин для удивления было две: Юнги её ещё не касался и только вернулся из похода. А спать с его наложницами было строго-настрого запрещено и каралось казнью. Искать виновного настроения не было. Да и с коридора уже был слышен бубнёж чиновников. — Я могу не ходить? — Юнги замер перед дверью, не желая её открывать. Кстати, впервые. — Тебе что, пять? — Ким открыл дверь, легонько толкая императора в спину и проходя следом. В Кынджонджоне воцарилась тишина, все в поклоне ожидали, когда император Мин сядет на трон. Намджун встал по правую сторону на небольшую площадь, ступенью ниже от трона. Намджун прямо видел, как менялось лицо Юнги. Это происходило каждый раз. Юнги превращался в отстранённого и холодного, до недосягаемости превосходившего в силе человека. Юнги из человека превращался в Золотого Дракона.       После приветствия началось обсуждение политики, учения и налогов. Особое внимание на совете уделили оплате награждения солдатам и выдаче отличительных знаков тем, кто сыграл важную роль в походе. И когда совет подходил к концу и Мин уже выдохнул, старший государственный советник Ли Ху Хонг вышел вперёд, заставляя всех погрузить тронный зал в гробовую тишину. Юнги сквозь зубы прошипел: «Ну начинается» и закатил глаза, готовясь в очередной раз выслушать лекцию о том, почему ему уже давно пора найти жену. Юнги уже расселся поудобнее, однако хитрец-старик зашёл с другой стороны, заставив императора напрячь мышцы во всём теле. — Ваше Величество, — начал он, низко поклонившись, — разрешите доложить, ходит слух, будто Вы не ищете жену, потому что предпочитаете… — Ли поднял голову, выжидая паузу. Юнги вопросительно качнул головой. -… мужчин. — Император прыснул в кулак, стараясь удержать расплывавшиеся в усмешке губы. — Боюсь, с таким слухом не ко мне, — Юнги красноречиво одарил друга взглядом, подёргивая бровями. Намджун лишь вздохнул, растягивая губы в улыбке и произнеся одними губами: «Убью». — Но я вас понял. Правда, ни одна из имеющихся женщин не годится в жёны. — В зале поднялся шум, ведь здесь были отцы наложниц и королевских служанок, так что каждый был готов продвинуть свою кровинушку из благих побуждений. — В таком случае, — Намджун кашлянул в кулак, привлекая внимание, — мы соберём девиц из благородных семей высших сословий. Выберите ту, что больше приглянётся. Может, есть предпочтения? — В тронном зале воцарилась тишина, все с интересом смотрели на императора. — Танцы, — вдруг разрезал тишину Мин, подаваясь вперёд. Его мать, королева Мёнсон, танцевала так прекрасно, что Юнги невольно поставил себе цель — его должна танцевать так, чтобы сердце замирало. — Прекрасный талант, — поддержал генерал Су, поворачиваясь к чиновникам. — Не каждая девушка сможет красиво преподать себя. — Мужчины, по началу неуверенно, согласно закивали, принимаясь за обсуждение приказа на созыв благородных незамужних девиц.

***

      Приказ разносится по стране через четыре месяца. Чиновниками были проверены все высокосословные семьи на наличие незамужних девушек до восемнадцати лет, после чего каждой отослано приглашение во дворец. Приглашение официально не было обязательным, однако при дворце настаивали на присутствии каждой кандидатки.       Спустя полгода начался отбор. Девицы охотно бежали во дворец — кто ж не захочет стать императрицей при таком правителе? Слухи о его силе, как физической, так и мужской, разносились даже по мелким провинциям. Так что собрать претенденток не составило труда. Каждой из тридцати семи предполагаемых «невест» были выделены покои. Мин назначает смотрины на второй день от прибытия.       Юнги в тот вечер долго сидит на балконе, предаваясь воспоминаниям о матери. Сердце, хоть и прошло уже несколько лет, всё ещё ныло, однако все эти разговоры насточертели уже настолько, что хотелось решить это вопрос раз и навсегда. От размышлений императора отвлёк голос вошедшего. — Ваше Величество? — «Гость» учтиво поклонился, вежливо улыбнувшись. — Чем обязан в столь поздний час? — Юнги встал со своего места, подходя к вечернему посетителю. — Мой император, в лице представителя семьи Чон, я подготовил для вас кое-что. — Парень склонил голову, многозначно улыбаясь. — Хосок, ты не должен… — Юнги вздохнул, хлопая правового госсоветника по плечу. — Вам понравится, — всё же настаивал Хосок, проходя вслед за Мином. — Вы же любите танцы, так? А я нашёл одного очень интересного человека, который танцует так, что оторваться невозможно. По крайней мере, так говорят последние несколько лет. — Юнги слушает вполуха, но всё же не скрывает наклёвывающуюся заинтересованность. Ему всегда нравились танцы, и дело было даже не в когда-то танцующей матери. Юнги находил в этом собственное успокоение, он любил наблюдать за красивыми движениями под приятную музыку. — Хорошо, приведи его во дворец на пятый день. Станцует последним. — Как пожелает Его Величество. — Хосок поклонился на прощание и бесшумно покинул зал. — Глаз не оторвать, значит? — Юнги ухмыляется, цепляя взгляд да меч, покоящийся в ножнах у трона. — Это мы ещё увидим.       Слова Хосока по какой-то причине оседают внутри. Кажется, это называется «предвкушение».