Мученик
24 января 2021 г., 17:00
Смех доносящийся из подвала, внушал страх даже тем, кто стоял на стрёме у приоткрытой металлической двери. Вся комната была обделана крепкой сталью и камнем, чтобы пленный не смог выбраться сквозь эти крепкие стены. На протяжении нескольких часов нацистский вождь лично пытал одного из своих русских пленников, изначально, чтобы выбить из него немного дури и информации, но всё переросло в безумие и удовлетворение психических наклонностей. Звон чужого голоса так и раздавался в ушах, а за счёт отголосков казалось, что смеются сразу несколько личностей. Пленник был весь побитым, словно бродячая шавка. Он восседал на холодном металлическом стульчике, к которому его тело привязали крепким канатом, что пролегал практически на каждой царапание, ожоге и глубокой ране.
Когда смех начал стихать и чуть картавый голос спросил мужчину на ломаном русском о расположении танков и войсках, в лицо ему выплюнули кровь со слюной с ответом, что тот всё равно будет повержен, ведь дух русских солдат не сломлен, даже из-за взятых нацистами пленников.
— Думаешь ты крепкий орешек? А если. — главнокомандующий скинул с себя плащ и засучил рукава, рукой, одетой в чёрные перчаки, что облегали пальцы, взял железную трубку из горячей печи, на конце которой был сварен нацисткий знак солнца.— Ах, теперь то уж точно заговоришь после такой боли! — сладостно и безумно протянул он, вливаясь снова в смех.
Бархатным и нежным голосом нацист вызвал своих подчинённых, что стояли на стрёме, и попросил их придержать жертву. Извиваясь как мог, русский солдат оставшимися силами вырывался из «объятий» двух нацистов, стоявших по обе стороны от него. От чего и получил с ноги от рейхсканцлера по солнечному сплетению, только едва было разумно такое решение для опрятного предводителя. На его сапог попало немало чужой крови изо рта. Хотелось ещё больше наказать это ничтожество, что мозолило глаза спустя столько часов непрерывных пыток.
Одно движение рукой и на весь коридор от комнаты подвала до двери первого этажа пронёсся крик боли вперемешку с безумным звонким смехом.
Выжженная метка на чужих рёбрах не остановила желание навредить, и кровожадность лишь возросла в разы. Аккуратно положив приспособление своё, немец снова взялся за нож, которым ранее наносил порезы на теле жертвы, и позже поливал те горячим воском.
Нанесённые свежие шрамы обрадовали глаз врага, но только рука со свечой поднялась со стола, её запястье было взято крепкой хваткой. На «ой, кто это?» к горлу был подставлен армейский нож. Такой жест со стороны предводителя русской армии весьма рассмешил немецкого безумца, после чего же с диким оскалом повернул голову на бок, чтобы узреть довольно грозного ушанконосца, который, к слову, был в тот момент одного роста со своей целью. Веля своим солдатам продолжать издёвки над мучеником, юноша повернулся на носочках своих необычных высоких берц лицом к пришедшему лично врагу, а также припугнул огнём от свечи, поднеся к запястью. Таким образом, нацист забрал холодное оружие и, не прекращая ухмыляться, делал выступы в сторону уворачивающегося русского. Данная жуткая улыбка была своего рода одним из наклонностей, словно нацист уже ощущал себя властителем мира, или же просто ничего здравого в этом красивом теле не осталось.
Начинать беседу с упёртым бараном особо не хотелось уже под приглушённые крики, поэтому отпустил этих двоих, оставшись наедине с русскими, которые, на удивление, не стали трогать уходящих солдат.
— Охохоу~, вы только гляньте на этого одноглазого «жаворонка», соизволил своей медвежьей тушей порадовать мои глаза? — шутки в стиле чёрного юмора и затрагивающие больные темы для собеседника по-своему особо будоражили сердечко нациста. — Я ожидал от Вас большего, господин Союз. Например то же армейское дуло у головы, или же спины. Ну и как вы могли забыть о моей тяге к холодному оружию? Вы даже сами принесли мне такой подарочек. — с неким шипением на умилительно картавом русском проговаривал немец, словно кружась в танце, при котором неудачное приближение партнёра грозило тому смертью. В какой-то степени это привлекало, но последующее действие поразило пока ещё молчаливого Совета. Затрагивая тему про холодное оружие тот продемонстрировал свою «тягу»: облизав ловким язычком лезвие во всю длину с наточенной стороны, промедлив, для эстетичности момента, у самого конца оружия, при этом держа за рукоять над пастью из ряда острых пикообразных зубов с явно выделяющимися удлинённым клыками. В голове СССР промелькнула явная аналогия с волчьей или акульей пастью. Под такие зубки явно попасть не хотелось. Хотя и сам Союз грешил клыкастостью.
Посмеявшись с выражения лица коммунистического врага, умалишенный отодвинул ворот собственной рубашки и подставил метал к изящной длинной шейке, слегка пуская себе необыкновенного цвета кровь.
— Вот, смотри, мне не известна боль, в отличие от других. Думаешь, ты самый умный, раз в одиночку решил справиться со мной, ласточка? Ты же понимаешь, что кончишь свою жизнь, как мой папенька? А может тебе хочется повторить судьбу твоего? — наигранно, ариец похлопал кончиком ножа по пухлым губкам, следом вновь расплывшись в хищной улыбке.
— Хм..Не уверен, что тебе хочется на тот свет. — сладостно шепча угрозу у уха коммуниста, ариец резким движением острых клыков куснул мочку мужчины и слизал проступившую кровь.
Ухмылка тут же натянулась на лице нациста, когда он услышал некое шипение и хриплый голос, при этом холодное дуло примкнуло к его лбу.
— Больше ни капли, хитрая псина. — несмотря на уверенность выстрелить, в голосе коммуниста ощущалось сомнение на счёт данного решения.
— Ого! Мы играем в клички! Тогда… Я назову тебя змеем, которого пригрели к груди, как самого успешного предателя! Так больно мне ещё не делали никогда! — заигрывая с прежним нездоровым восторгом, Рейх, в шутливой форме, показал на миг кончик языка, ловким движением пальца убрав струйку крови на шее врага, после чего, тут же, получил магазином пистолета по голове. — Снова так подло…
В пустой камере эхом усилился тихий, чутка обиженный, голос и звон упавшего металла на пол, а затем и то, как упало чьё-то тело с грохотом.
— Снова ведёт себя как ребёнок. Будто это все игра. Псих…
***
Тяжёлая ноша была перенесена из рейхстага в совершенно другие земли, на которых не было так тепло как в Европе. Совершенно иная природа и климат. Очнувшись в темноте, пленный не сразу пришёл в рассудок, но толчки снизу и подпрыгивания озадачили и дали ясный ответ — его везут в логово врага. Поерзав итак на подпрыгивающем кузове, нацист изучал то, в каком он положении, в какой одежде и не раздет ли он вообще. Как и ожидалось, плотный канат сковывал движения рукам и ногам, на голове был обычный мешок из-под картофеля, об этом говорил запах, исходящий от ткани, а также его плащ уже не прикрывал плечи и где-то валялся. Заметив движение со стороны связанного, подопечный перебрался из водительской кабины к нему и рывком скинул мешок. Волосы на голове пленника разлохматились и, некоторые даже электролизовались. Это взбесило всегда опрятно выглядящего немца, но рот был закрыт подобием намордника, с металлической пластиной, которую невольно зажимали клыки арийца, что тот не смог ни возмутиться, ни накричать или пригрозить до боли знакомому русскому солдату. С неким подобием ухмылки Власик наблюдал за отлично выражающей все мысли мимикой врага, а затем, не отрываясь от данного зрелища, задал вопрос своему вождю. — Он очнулся, мне рассказать ему что мы собираемся делать с ним? — в ответ ничего сразу не ответили. Но позже, водитель освободил свои губы от трубки и глянул в зеркало над ним, присматриваясь к «гусенице» и телохранителю, с усталостью произнося своё «да». — Вот как... Тогда позвольте мне начать, наш арийский бывший союзник. Ваше тело примет пытки, а после вам стоит подписать надлежащие документы об окончании войны. Или же метка серпа и молота коснётся вашей кожи и вы отхватите ещё несколько ударов плетью. Если снова откажетесь подписать договор, умрёте на снегу без оружия от лап диких зверей, что здесь недалеко в лесу обитают. Хотя, в данном случае у вас будет шанс выжить, ибо данный опыт вам переживать не впервые. Выражение лица немца смягчилось и он было видно вздыхает, явно смиряясь с участью, но на последней фразе сведённые брови и утробное рычание, быстро сменили покояние на мнимые угрозы в широко улыбающуюся физиономию телохранителя советского вождя. — Мы все равно уже на ваших землях, так что наша победа очевидна. Сколько же невинных жизней вы погубили, рейхсканцлер. А ради чего? Не проронив ни слезинки немец притих. Это не было похоже на прежнего Рейха, будто это совершенно кто-то другой. Словно буквально сейчас к нему возвращалось некое осознание произошедшего за столько лет с 30-х годов. Все эти планы, карты, чертежи и договоры, настолько сдавили горло, что хотелось выть волком. А также где-то в мозгу плавала мысль, что не нужно сдаваться и стоит добиться цели несмотря на такие потери, а также практический конец этой войны. Из одного глаза вытекла все же незначительная слезинка, а затем машина остановилась у здания явно уже на советской земле, ибо нацист почувствовал явное особое давление воплощения хозяйствующего здесь. Над парнем нависла тень, пленившего его в верёвки, Союза, с удивлённым писком брыкающейся немецкой ноши, мужчина ловко поднял того и закинул на вполне удобное плечо, направляясь к сооружению, чтобы провести пытки. Даже не сняв металлический намордник, который промок насквозь от слюны, несколько солдат били кожаными плётками по всему телу рейхсканцлера, а Союз наблюдал за такой картиной, стоя по правую руку от него в дверном проёме. Несколько часов такой бойни, оставили на мученике много красных следов и рваных ран, на итак изуродованном подобным Германской Империей теле. Помимо только приобретённых имелись и старые: следы от пуль, что попадали в само тело или пролетали рядом, раня при этом; следы от укусов псов и зажившие ожоги, также синяки в разных местах. Под телом, подвешенном над холодным полом «тюрьмы», уже была хорошая такая лужица крови пока ещё голубовато-тёмного цвета. Отпустив солдат на воздух, чтобы покурить, их вождь лично подошёл к высокому немцу, оставаясь на расстоянии около метра. — Ты готов подписать контракт? — задавая в очередной раз вопрос, Союз раздраженным тяжёлым шагом приближался к парню. Не получив ответа, коммунист снял с лица пленника намордник, дав тому отдышаться полной грудью. После одышки, немец расслабил мышцы, уже так привыкая к все же появившейся ноющей боли. — Подписать? Хах, бери мою кровь как доказательство, что я сдался. Уверен, этот полосатый островник будет весьма рад этой весточке. — посмеявшись ещё немного, он поднял голову на собеседника, уже не улыбаясь так ярко и безумно. Скорее как-то грустно и с достоинством. И тогда-то мужчина заметил мокрые следы на щеках пленника, только хотелось сжалиться над ним, как опомнился и опустил руку, что тянулась к щеке врага. В этот момент-то коммуниста и пнули поддых ногой. Скрючившись и опустившись на пол, совет приложил руку к животу, терпя такую неожиданную боль по голодному желудку. — Ха! И снова ты попался в мои сладкие речи, «товарищ Союз». Неужели моё милое личико все ещё тебе по нраву? Ну-у-у, чего ты так скалишься, больно что-ли?— улыбаясь с нескрываемым наслаждением от выражения лица ушанконосца, безумный взгляд и смех вновь вернулись к арийцу. Только через считанные минуты шутник уже получил ответный удар по многу раз за жизнь переломанным рёбрам и нехилую такую пощёчину. По приказу СССР, Рейха за цепи отнесли в другую комнату и приковали к металлическому ледяному столу, готовя место под рёбрами с правой стороны для чего-то. Вождь коммунизма скинул со своих плеч шинель и засучил рукава, чтобы взять кочергу со сваренным на конце своим символом. Он попросил закрыть кляпом рот вопящего арийца и со вздохом приложил кочергу к подготовленному месту. Приглушённый крик он старался пропустить мимо ушей, а как шипение кожи прекратилось, отпустил орудие пыток, оставляя на теле рейхсканцлера свою метку. Тяжело дыша некоторое время, немец был шокирован и не мог уже морально согласиться с фактом о поражении. Державшие его солдаты были обеспокоены, ведь он вырывался и извивался, словно дикий зверь, а сейчас так спокойно лежит изредка вздрагивая словно при плаче. Как только Рейх отключился все же после данной процедуры, того отнесли в другую комнату, где дали отоспаться и просто отдохнуть. А союз пока улаживал некоторые дела и обсуждал всё время пребывания Власика в плену. Чтобы позже отомстить и поступить также с главным немцем, отказавшимся от подписания договора. Да и вообще повесить бы его труп на всеобщее обозрение, как некогда Христа! После выплеска наболевшего, СССР выдохнул и вспомнил о республиках, что сейчас ему как дети дороги и они не стоят того, чтобы видеть своего предводителя как монстра. С таким добрыми и милыми мыслями о детях коммунист перевел взгляд на окно, где стояла вся в снегу яблоня рядом с берёзой. Воистину прекрасна природа на русской земле, особенно в зимнее время прямо перед весной.
