На военном фронте 40-ых...

      Многочасовой густой снегопад скрывал тропинку к зданию, где располагались пленные и сторожевой пост, который менялся через каждые 10 часов, чтобы стоявшие ранее отсыпались и после несли свой пост в должной мере. Внутри же было теплее, не только из-за отопления, но и феромонов, что витали в воздухе, но одним минусом был — это плен единственного омеги, что висел в одних штанах, на цепи под потолком.       При отказе подписать документ, тот получал новую порцию хлыста по телу. С каждым новым днём уши коммуниста только и слышали от него «Nein!», «Я не стану!», «Я не сдамся каким-то сраным русским!». И такое продолжалось около месяца, пока поздним вечером 13 февраля, Рейха не оставили в покое и не сменили ему расписание кормления. Раньше к нему подходили солдаты в попытке кормить три раза в день, но из-за попыток нападения, и инцидента с искусанной в мясо рукой неопытного молодого солдата, Союз убавил кормление до двух раз, с большим промежутком времени между ними, даже подумывая первое время о наморднике для этого бешеного немецкого пса. Немного о расписании: это был завтрак в 8 утра, когда уже бодро шла работа у всего здания, а второй раз вечером, после ужина. Но вот с февраля его вызвался кормить Власик, у которого этот зверь вел себя с первого дня спокойно, пусть и рыча иногда. Вождь коммунизма всё равно был в безопасности и будучи альфой на своей территории он имел преимущество. Так что побег практически был не возможен, если только узник не умудрится как-то покончить с собой в свободное время. Казалось бы этот вечер будет таким же обычным как и прошедшие дни. Только в последние дня три не было порций с плетью и чем-то подобным. Уже засыпая после ужина, немец задышал глубже и чаще от того, что температура резко повысилась. Холодные цепи, окутавшие руки до локтей, создавали ещё более невыносимый контраст, соприкасаясь с кожей. А постепенно странное чувство окутало грудь и низ живота свело тянущим комом. За считанные минуты комната пленника была пропитана его же ароматом. Вы когда-нибудь пробовали что-то приятно сладковатое с вяжущей ноткой, что можете определить это по запаху? Лидер коммунистической партии же явно был уж очень ярым сладкоежкой, раз он из дальнего кабинета пришёл ради того, чтобы узреть омегу, от которого и веяло завораживающим ароматом фруктового сладкого вина. Благо военные были натренированные и не лезли на рожон в камеру заключённого, зная, кому принадлежит эта манящая игрушка. С хлопком открыв железную дверь, альфа с диким взглядом оглядел жертву течки. Правда не верилось до последнего, что такой, как лидер нацистов, пах сладко и выглядел, по его мнению, особенно мило и притягательно в такие минуты, хоть и по факту тот был довольно феминной внешности. Правда характером тут же отторгал от себя. Несколько секунд мужчина потратил на раздумье, чтобы уйти, но ноги повели к омеге, а руки сами потянулись к шинели с ушанкой, снимая и сбрасывая на пол одежду. Подойдя ближе к мученику, социалист резко опустил того на колени, не распутывая из цепей. — Усидеть на месте теперь не можешь, золотой мой противник? ~ — сладко растягивая слова, Советы смотрел с ухмылкой, как юный наци мучается ёрзая на месте, при этом обильно истекая сквозь промокшую ткань на пол. Ухмыляясь шире, Союз присел на колено и поднял его лицо на себя за подбородок, правда недолго мужчина разглядывал этого нытика, который одним видом умоляющего о помощи и грозящего убить за эту помощь. Такая интересная резкая градация эмоций даже казалось украшала фюрера.  — Ну-ну, я не обижу, а просто трахну хорошенечко, как и ты мои нервы после нарушения контракта. Словно насмехаясь одним взглядом над беспомощным, и уже прогибаемым врагом, русский погладил того по макушке, пальцами проникая между прядями волос. Наклонился и приблизился к немцу с явным желанием поцеловать, но глубокий поцелуй у него произошёл с достоинством! Хватка волос стала сильнее и грубее, из-за чего нацист нацист столь удобно приоткрыл ротик, как и движения бёдер мужчины, что проникал в этот грешный ротик. Особо сопротивлений не было, видимо из-за того, что разум парня затуманился и даже подсознание желало ощутить в себе горячую плоть альфы. К слову помимо сладости айсвайна в камере стоял аромат горькости кофе, но был мягким и нежным за счёт сахарного зефира. Если бы мимо проходил кто-то, то смог бы сойти с ума от такой консистенции феромонов и подумать, что эта парочка там распивает какой-то кофе с ликёром. Ротик немца раскрылся шире, из-за возрошего желания быть до беспамятства оттраханым. Оставив, ёрзающего на месте омегу, мужчина вынул агрегат, после того как его «вымыли» язычком. Совет обошёл буквально пылающее жаром вожделения тело вокруг с лицемерской улыбкой на лице, пытаясь подобрать в какой бы позе взять его, да пожеще. Вскоре, мысленно выбрав удобную для себя позу, большими ладонями подхватил тело и усадил на свою талию. Армейским ножом Советы разрезал единственные штаны Рейха, после чего на пол покапала гелеобразная жидкость из парня. Незамедлительно, даже не любуясь особо тушкой немца, русский произвёл проникновение во внутренний мирок омеги, сразу задевая с первого залёта простату. А кто-то думал что всё будет розовым и с цветочками? Да, конечно, делать из двух дикарей 20 века с противопоставленными характерами, то они злые, то нежные. Это не будет верным, ни в коем случае! Грубость, жестокость, дикая жажда беспощадно наносить удары. С такими чувствами и проникал в нутро вождь коммунизма в свою жертву. Будучи под влиянием обоих феромонов, он даже оставлял глубокие раны на теле немца, нанося их ножом. А глубоким укусам были предоставлены на растерзание тонкая шея с плечами, не переходя за пределы ключицы. Комната наполнялась различными стонами только омеги, ибо альфа сдерживался и смущался своих причиненных. Но начиная с резких толчков песня похоти становилась все слаще. (¬◡¬) — М-м-м~… М-мудиила-аа~. Хах. Хва-а-атит лапать. М-мен- Аах! — Советский уже не считал на какой минуте продолжались руганья от омеги, да и он даже не слушал их. — С-со-о-ов-Аах! Дерьма кусок! Рыча на порой нежные поцелуи, первое время ариец даже пинался и пытался вырваться, но от резкого проникновения во всю длину, при этом задевая простату, парень выгнул спину практически до хруста. — Со-… Мх! ~ хах. Аах! ~. Т-ты ж… Сукин сын! — зажмурил глаза и всё-таки сдался, застонав. — Аххх! … Да! …Мх, х-аах! … Да, о мой. Oh, allmächtiger Gott! … Ммм… — Охохоу~, какие выражения, грязный нацист! Может тебе показать, где твоё место должно быть изначально? — без какой-либо нежности, большевик довольно грубо и с гневом вбивался внутрь парня, сжимая до синяков бока, за которые держал его. — Давай, кричи, умоляй! Ты же ещё не забыл, что это такое? — Мхх, o heiliger Vater!.. Ааах! …Ммх, о мой! … Как же ты… Так и жаждешь показать, где моё место… (〃˘△˘〃)… — позднее осознав высказанное из своих уст, немец добавил.- Was zum Teufel ты-Ах! ~        И снова прогиб дугой, что можно было уже стены позади них увидеть от лица Рейха. Вдалбливания с таким диким инстинктом явно не приведут к хорошим последствиям их обоих.        Что-то щёлкнуло внутри коммуниста, заставляя его помочь тому излиться, и также появилось желание замедлиться. Такое остывание гнева было относительно странным для жуткого характера альфы. Феромон никуда не ушёл и оставался в воздухе с таким же процентом в составе воздуха, каким и был с момента выделения. Омега незамедлительно излился на себя от ласк, которых он не мог дождаться от своего советского врага не при каких-либо обстоятельствах. Также арийца уже стало выбивать из колеи то, что русский так долго вбивается в него. Такое звериное поведение даже настораживало.        На первый взгляд приятное ощущение заполненности было прекрасным ощущением, что овладело немцем, только его потом сознание просветлилось из пелены застилающих его гормонов. — Ах ты, Russisches Schwein! Живо вышел, пока не приципились к друг другу, как улитки! А не то я…мх! — дрогнув от шлепка по бедру, ариец глянул чётко тому в лицо, ибо этого и добивался Союз. — Если ты настолько дорожишь своим телом, то тогда услуга за услугу, паршивый пёс. Я лично прибью того кто будет в тебе, чтобы потом противно не было давать этой «помеси с ошибкой природы» жизнь, а ты мне доложишь все знания, которые хранятся в твоей не особо предусмотрительной головке. — серьёзность в словах русского всегда смешивалась с уверенностью, а это равнозначно тому, что так и будет. Каким-то образом всё же он «поможет» избавиться от зародыша. — О, кстати! Дорогой мой оккупант Ленинграда, мы уже в связке. — ехидно улыбнувшись, вождь коммунизма сильнее сжал талию парня, усаживая полностью на свою поясницу и агрегат. За что и получит после всего этого.        Последующие часы были проведены в тишине, как могло показаться, ибо они даже не говорили и не обменивались слюной, можно было услышать лишь тихое сердцебиение и тяжёлое дыхание их обоих. Феромоны утихомирились, выветревшись из комнаты и здания практически полностью. Рейх успел уже уснуть от огромной потери энергии и ослабел, что альфе пришлось до конца сцепки стоять на ногах, при этом держать высокую тушку пассива на себе. С первыми лучами розоватого рассвета телохранитель искал своего предводителя, пока не зашёл в камеру к пленному рейхканцлеру. Там-то и лежал на лавочке под шинелью, головой на ушанке этот зверь, что всю ночь вбивался во вновь висящего на цепях немца, до сих пор которому, кстати, не сменили одежду! С тёплой улыбкой позаботившись о комфорте комнаты и прибрав всё после грешных делишек своего начальства, Власик переодел «обесчестенного» в утеплённые одежды, аккуратно убрав липкие волосы с лица. А позже разбудил и отвёл главного коммуниста в кабинет, чтобы тот поел отдельно от солдат, аки подчинённые учуят аромат омеги от их вождя, пойдут нелицеприятные слухи про двух лидеров, да не самые лучшие мнения про управление страны.