Волк и лисёнок

      «It is so hard… Where are you?»       Выпускной вечер не вселял ничего, кроме раздирающей на куски тоски. Пока другие веселились в приукрашенном спортзале, Сенку прохлаждался за двором школы в полном одиночестве, выкуривая сигарету за сигаретой. Рядом, на лавочке, покоилась недопитая бутылка баварского пива, что на удивление оказалась вполне себе хорошим дополнением к его отрешению ото всех. Через запотевшие окна, откуда доносилась приглушенная музыка прошлого века, виднелись силуэты танцующих выпускников, и среди них Сенку заприметил откровенно скучающего Асагири. Окруженный своими друзьями, что верещали ему о всякой бесполезной чепухе, парень явно хотел сбежать. Но его намерениям тотчас помешали: девчушка с параллельных классов выволокла его на танцплощадку и закружила так, что мама не горюй. Видать, ей многовато налили. Шнайдер незавидно хмыкнул, глотнув из горлышка потеплевшее пойло.       Миновало два месяца, а ему так и не удалось нормально поговорить со Стэнли.       Каждый раз, звоня ему, с той стороны до него доносились несуразные голоса с двух фронтов, звуки обстрела и бомбёжки. То, что он слышал не сулило ничего хорошего, и ему как никогда было за страшно за брата. Дрожащие руки едва держали телефон в те мгновения, а он сам забивался в угол, до крови кусая губы. Стэнли пытался успокоить его, однако звонки всё чаще прерывались и до Сенку не доходило ровным счётом ничего. Только одну фразу он хранил в памяти, и она была единственной, что дарила надежду: «Я вернусь».       Стэнли никогда не лжёт.       Сенку всегда верил ему — должен и сейчас. Но боль в груди слишком высока, чтобы вытерпеть весь тот ад, что переживал Шнайдер. Кошмаров и бессонных ночей становилось всё больше. Ему приходилось употреблять снотворное, предложенное Уингфилдом: они мало-мальски помогали. Хорошо, что ему позволили раньше сдать все итоговые экзамены, иначе бы не выдержал павшую на его плечи нагрузку.       Не сказать, что ему не нравилось быть ассистентом доктора Ксено. Его научные проекты воистину были великолепными и захватывающими дух — тут он не мог жаловаться. Но он по сей день находился в подвешенном состоянии, плюс, расстался с тем, кто хоть на короткое время способен был отвлечь от жестокой действительности. По сути, они могли бы и дальше продолжить глупую игру… однако Сенку слишком устал от лжи.       Причинил ли он боль Асагири? Да. И эта боль была бы куда большей, останься они «влюблённой парочкой». С другой стороны непохоже, чтобы Гену было хоть как-то одиноко. Он, как и прежде, разгуливал по клубам, ища приключений на свою голову, будто ничего и не было между ними… Наверное, оно и к лучшему. Сенку не раз ловил себя на мысли, что ему бы не помешало его общество. Хотя бы до того, как Стэнли вернётся. Хотя бы немного.       Глупо, конечно, возвращаться к тому, что уже прошло. Но что-то неумолимо тянуло его туда, и Сенку попросту не знал, что делать. Он снова и снова впадал в замешательство, не имея возможности избавиться от него. Должно же быть что-то, позволившее бы ему наконец освободиться от собственных оков. Жаль, он понятия не имел, что это могло быть. Сенку нашёптывал себе, что ему всего-то нужно дождаться Стэнли, и тогда, вероятно, всё наладится. Ведь так? Стэнли всегда спасал его… старшие братья всегда так поступают…       — Привет, — послышалось позади, и Сенку медленно обернулся, удивившись. — Давно тут?       — С тех пор, как вы решили вальс танцевать. Считай, час точно.       — И не наскучило? — Асагири, вынув из кармана собственную пачку дешёвых сигарет, присел рядом и закурил. — Хотя, ты же не любитель вечеринок.       — Напиться я и дома могу, — слабо хихикнул Сенку, не смея смотреть на бывшего.       Они просидели в тишине немного–немало, около десяти минут. Шнайдеру больше не хотелось курить, к тому же и пиво закончилось, поэтому он поспешил оставить Гена одного. Однако, не успев и шагу сделать, как его схватили за локоть и потянули на себя. Горький знакомый вкус поцелуя сию же секунду ударил в голову, и Шнайдер не смог оторваться. Асагири целовал так же, как целовал раньше: глубоко и страстно, так, чтобы он помнил о нём всегда. Лаская блондина в рот, проходя языком по ровным рядам зубов, Ген стиснул в своих объятиях Сенку, заставив того чуть усесться на его колени. Сенку не уступал ему, целуя жадно и требовательно, сжимая в кулаках тёмную шевелюру своего партнёра.       — Он так и не вернулся? — оторвавшись от Сенку, тихо спросил Асагири, с любовью глядя на того. Шнайдер помотал головой. — Созванивались? — слабый кивок, намекавший, что их общение всегда прерывалось. — Ты же знаешь, я никогда не оставлю тебя. Если бы только…       Сенку поднялся с колен и горько усмехнулся, продолжив за него:       — Ты — здесь, — показал пальцем на висок, — а он — тут, — на сердце.       Это был абсолютный проигрыш Асагири Гена. Впервые в его недолгой жизни, и оттого отчаяние ощущалось острее и больнее. И, возможно, самый первый проигрыш, ради которого он не осмелится взять реванша. К тому же Сенку сам ясно дал понять, что это бессмысленно. Его последняя надежда выгорела, так и не зажёгшись.       И он мог только наблюдать за удаляющейся спиной Сенку, сдерживая в себе желание плакать.       Любовь — штука довольно болезненная, но по-своему прекрасная. Однако ему она не принесла ничего, кроме едкого послевкусия. Видимо, он проиграл ещё тогда, когда в жизни Сенку появился чёртов Шнайдер.              Сенку был рад за то, что в его выпускной день народу было меньше. Изредка машины сновали по полосам, но их водители всё равно бы не заметили плачущего юношу, что медленно добирался до дома. Схватив себя за плечи, Сенку пытался немного согреться, — мало выручало. Свою куртку он оставил небрежно валяться где-то на скамье в спортзале, хотя она могла бы быть очень кстати. Как назло, именно ночью должен был подняться ветер несмотря на то, что днём стояла жара. Похоже, погода не на его стороне.       Мысли хаотично вываливались наружу, одна печальней другой, что вызывало ещё больший поток ненужных слёз. Внутри он осознавал, что слёзы успокоят, дадут некое озарение, но он не хотел плакать. Разве недостаточно того, что наплакал ещё в детстве, когда его бросили выживать в ненавистном приюте? Да даже когда его избивали, он не плакал столько, сколько сейчас.       Шаг за шагом Сенку добирался до квартиры, но так и не дошёл, остановившись у кондитерского магазина, продающего его любимые пирожные. Те самые, которые Стэнли купил для него в тот день. Да, тогда они официально стали «старшим и младшим». Не зная, сколько у него осталось в кармане джинсов денег, Сенку вошёл в заведение и ослепительный белый свет ударил по глазам, из-за которого сильно зажмурился. Блеск, наверное, продавщица заметит видимые дорожки слёз на его бледном лице.                     «I'm here... for you»       Два долгих месяца… На войне время текло иначе — Стэнли знал не понаслышке.       Стараясь поддерживать своих товарищей из другого корпуса, его команда снайперов практически лишилась сна и еды. Но у него хватало опыта сдерживать свои природные позывы. Враг был не из робкого десятка: почти три дня снайперы выслеживали группу противников и смогли одолеть её, дав пехоте шанс пробраться вперёд. На этом его работа не завершилась. Последующие две недели они держали под мушкой затаившихся террористов, которые вообще не знали слова «проигрыша», и это только злило Шнайдера. Освободив большую часть плененных гражданских и сопроводив до безопасного места, Стэнли надеялся на недолгий отдых. Хотя бы пару часов дрёмы. Эти заслуженные часы он использовал только для того, чтобы дозвониться до Сенку. Связь была просто ужасной, и он не услышал и половины их краткого разговора. Но даже так он мог прочувствовать тревогу своего младшенького, и хотел успокоить его. Не знал, дошли ли до Сенку его слова, — ему оставалось только надеяться.       Стэнли не был тем, кто верил надежде. Но лишь она была его спутницей всё это время.       Планы резко сменились, когда у террористов из ниоткуда появилось подкрепление, да ещё с полной комплектацией взрывоопасного оружия. У снайперов стояла новая задача: не только поддержка товарищей, но и полная ликвидация тех, кто возил оружие на территорию бывшей поликлиники. Для Стэнли это было сущим пустяком. В стрельбе из винтовки ему не было равных.       Вот только опять же попутали со временем. В итоге он просидел там, где не нужно было, ещё около месяца, и до конца самой операции ещё пару–тройку недель. Как раз до того времени, когда Сенку должен был сдать все свои экзамены.       Ах, да, выпускной.       Сенку не единожды звал его на этот вечер. Насколько он помнил, братишка не очень-то хотел праздновать его, ибо не находил смысла, однако согласился при условии, что Стэнли будет рядом. И он, дурак, сказал, что пойдёт, даже не подумав о том, что ждало его в будущем. Конечно, Стэнли предполагал, после спада снежной корки его будет ждать миссия где-нибудь на Востоке, но он рассчитывал на лето. И как минимум две недели. Однако, как и всегда, всё пошло не так, как им бы того хотелось.       В памяти до сих пор вырисовывалось испуганное лицо Сенку, и его дрожащий шёпот, чтобы брат никуда не уходил. Как бы Стэнли не хотел остаться, он не мог бросить своих. В конце концов он давал присягу, и все рассчитывали на него. Порой, плохо быть козырной картой в руках головного штаба.       Благо, после удачно завершённой миссии, он наконец вернулся в родные Штаты. Рана на лице всё ещё жгла, однако морпех не обращал внимание на неё. Прежде он получал раны и похуже жалкой царапины.       Воздух здесь был совершенно другим. Дышалось гораздо легче, нежели в отравленной войной пустыне. Будь он чувствительнее, не побрезговал бы поплакать и посмеяться. Стэнли был подобен серой мышке: ненавидел, когда его одаряли пристальным вниманием. С красивым личиком, конечно, он был в проигрыше.       Медленно шагая по родным улицам, что сковала ночь, Шнайдер дошёл до ворот школы Сенку. Слабая музыка и весёлые возгласы доносились аж до охранной будки, и он не сдержался, чтобы посмотреть. По всей вероятности, там мог бы быть и Сенку. Окрылённой мыслью тем, что смог сдержать хоть одно данное обещание, Стэнли обошёл школу и вошёл в учебное заведение. У выпускников гулянки по старой традиции проходили в спортзале, потому он туда и отправился.       Ни одного взрослого, разве что несколько молодых и неопытных учителей, что не прочь были составить компанию опьяневшей школоте. Проходя мимо танцующих подростков, Стэнли пытался найти знакомую и столь родную бело–зелёную шевелюру. Разумеется, были сомнения, что Сенку умел танцевать, но всё же мало ли. Люди толкались, старались прильнуть друг к другу, кто-то даже целоваться лез, будто находились в настоящем ночном клубе. Стэнли бесстрастно оттолкнул от себя вызывающе одетую девчушку, что явно хотела сегодня словить золотую рыбку. Однако немного не рассчитал силы, и громко пискнувшая девушка упала на другую, которой это, ой как, не понравилось и навязалась очевидная драка. Пытаясь отгородиться от взбунтовавшихся красоток, Стэнли не заметил, как снова кого-то оттолкнул.       Каково же было удивление, когда встретился взглядами с наглой крысиной мордашкой. Но раз Ген здесь, то значит и Сенку тоже.       — Какие люди, — съязвил Асагири, поднимаясь на пошатывающихся ногах. — Это же наш… ик… любимый старший братишка!       Ген был бухим до чёртиков, как и его компашка. Но Стэнли всё никак не мог найти среди них своего брата.       — Где он? — холодно спросил Стэнли, сжимая руки в кулаки. У него было очень плохое предчувствие.       — Откуда я знаю? Я с бывшими дел не имею, — гордо выпятив подбородок, произнёс Ген.       Бывшими? Неужто?..       Он так и знал!       Не сдерживая сил, Стэнли ударил парня, что тот без сознания распластался на полу. Едва отойдя от шока, его друзья хотели были дать отпор «психованному», но Шнайдер даже не старался, чтобы отправить и их в нокаут. Лишь позже он осознал, что музыка была отключена и все взгляды молодых были направлены на него. По всему залу раздались шёпотки, в коих было и презрение, и одобрение.       Ему было абсолютно плевать на всё, потому и ушёл из школы без угрызений совести. Этот подонок, Асагири, заслужил своё. А его друзья оказались под горячей рукой. Его вины в этом нет.       Теперь он безостановочно бежал до дома, надеясь именно там обнаружить братишку. Наверняка, он плакал из-за Гена и придумал в своей голове несвязные глупости.              Сенку не оказалось даже дома. Это заставило Шнайдера сильно занервничать, а его телефон до сих пор не был заряжен. Он понятия не имел, где искать брата. Да и сидеть, ничего не делая, тоже не было вариантом. Как только Стэнли хотел покинуть родную обитель, его путь преградил во всю дрожащий от холода юноша с коробкой пирожных в руках.       Подняв заплаканные карминовые глаза, Сенку сначала не поверил. Он подумал, что он настолько замёрз, аж ему мерещился собственный брат. Однако эти думы тут же улетучились, стоило Стэнли заключить парнишку в своих волчьих объятиях. Сам того не замечая Сенку заплакал навзрыд, наверное, даже пуще прежнего. Оставив коробку валяться под ногами, Сенку обвил руками шею Стэнли и крепко прижался к нему.       — Я знал, этому ублюдку нельзя доверять, но всё равно подпустил, — прошептал Стэнли, чувствуя перед братом вину.       — Он не виноват — только я.       — Не оправдывай его. Такие крысы не заслуживают…       — Сказал же, я виноват! — сквозь слёзы рявкнул Сенку, пряча лицо в груди Шнайдера. От громко сказанных слов у Стэнли съежилось сердце, и он не на шутку перепугался. — Я с самого начала знал, это был жалкий спор, и сам стал подыгрывать ему. Я думал… я думал…       — Тише-тише, — гладя Сенку по голове, морпех пытался его успокоить.       Видеть Сенку таким было выше его сил. В груди всё неистово сжималось, причиняя худшую на свете боль.       Сенку продолжил свой прерывистый монолог, захлёбываясь в слезах и дрожа всем телом. Он чувствовал то самое разливающееся по всему телу тепло, что всегда его согревало. С той самой минуты…       — Я думал, что смогу разлюбить тебя. Но я не смог. Я не смог.       Слова Сенку поразили Стэнли словно молнии. Схватив парня за плечи и чуть отодвинувшись от него, Стэнли ошеломлённо посмотрел в опухшие от слёз глаза. Он не ослышался? Сенку хотел разлюбить его?       Но… почему?       — Что ты сейчас сказал?       — Я люблю тебя, идиот! Неужели так сложно понять?! Для тебя я всегда был лишь братом и… ммм…       Стэнли не хотел дальше слышать нелепицу, затыкая Сенку пылким поцелуем, прижав к стене в прихожей. Через этот далеко не братский поцелуй он хотел передать все чувства, что испытывал прежде и что испытывал сейчас. Танцуя губами дикий танец и сплетая языки воедино, Шнайдер сцепил их пальцы в замок, чуть поднимая над головой Сенку. Ему было больно видеть его красное от слёз лицо, но ещё больнее было осознавать, что именно он был их причиной. Всё это время.       Потому, наверное, он не сдерживался в ту волшебную ночь, что навсегда запечатлеется в памяти его… брата?.. возлюбленного.       «Loving you is a magic»       Впервые за долгое время они спали спокойно. Солнце давно поднялось в зенит и нещадно палило в глаза, коих Шнайдеры не хотели открывать после бурной ночки. Впрочем, им было лень даже встать и прикрыть окно спальни Стэна. Когда обоим было уже невмоготу, Сенку, раздраженно буркнув, сполз с кровати, накинул на себя рубашку и прикрыл окно занавесками.       — У тебя сегодня никаких планов? — спросил юноша, вернувшись обратно. Снайпер помотал головой, растрепав и без того неряшливое гнездо на голове, и слабо улыбаясь перевернулся на спину. — Чудно. Значит, можем спать хоть до утра.       — Твоё «спать» слишком двусмысленно.       — Как будто меня это волнует? — хитро осклабился Сенку, и потянулся за сигаретой. Однако, не успев сделать первую затяжку, Стэнли ловко отобрал её и сам закурил, усердно игнорируя осуждающий взгляд Шнайдера. Его это чертовски веселило. — Дурак.       — Какой есть, — не мог не согласиться Стэнли.       Только дураки могли бы слишком легко что-то потерять. И лишь дуракам всегда везло, когда они обретали для себя нечто невероятно ценное. Для него это всегда был Сенку, им и останется.       Прищурено поглядывая на скрестившего руки на груди парнишку рядом, Стэнли ухмыльнулся и повалил его к себе на колени. Недоумевающий Сенку смотрел на него широко распахнутыми глазами, и от Стэнли не ускользнул ярко полыхающий румянец на щеках, что выглядел довольно мило. Приблизив фильтр ко рту, Стэнли дал парню сделать глубокую затяжку. Голубоватый дым обдавал жаром и сквозь него Стэнли увидал сверкающие алые глаза Сенку, каких раньше не видел такими.       Возможно, лишь у влюблённых людей они такие? И его голубые глаза такие же, да?       Долго думать ему не пришлось. Сенку обвив его шею руками, впился в него губами и вовлёк в головокружительный поцелуй.       Их первый поцелуй, подобному весенней росе.