Эксперимент

      Смех, звонкий как колокольчик, лёгкие каштановые кудри, веселая улыбка, губы чуть приоткрывают белые ровные зубки. Вся в своих любимых магловских штучках. Мобильник, беспроводные наушники… Как не любоваться ей, как не поддаться соблазну прикоснуться к её пушистым волосам? Когда он первый раз захотел её? Наверное тогда, когда она ела маршмеллоу, и разноцветные крошки забавно таяли на её губах. Внезапно он почуял практически непреодолимое желание подойти и яростно слизать их. И сам испугался этого порыва. А она, словно поняв эти его смешанные чувства, рассеянно подняла на него глаза и… Малфой пропал. Окончательно и бесповоротно. *** На лице Драко почти появилась улыбка. Но мгновенно исчезла — даже тайно нельзя улыбаться той, кого яростно презирал все эти годы. Допрезирался. Влюбился, как последний идиот. Невозможно делать суровую физиономию, когда весна в душе, когда хочется любви до зубовного скрежета, когда кусаешь губы, чтоб глупые слова не сорвались и не испортили твой имидж недоступного циника. Пересёк коридор, лениво, вразвалочку. Всё как мы любим — ебало на ноль. — Грейнджер… Отойдём на пару слов, — какой прекрасный повелительный тон, хвалю самого себя, молодец, — Профессор Снейп просил передать тебе важную информацию. — Малфой? — тревожно-настороженное выражение лица Грейнджер убедило его, что отыгрывает прекрасно, девушка не видит того, что бушует, как пожар, внутри. Вечно ждет от него подвоха. И не раз дожидалась. Отвел в сторону. Забавная такая. Еле до его груди достаёт, а смотрит дерзко. Видно, что в обиду себя не даст, приготовилась защищаться — рука нервно сжимает волшебную палочку, спрятанную в складках мантии. — Говори быстрей, я очень тороплюсь. — Куда тебе торопиться? Ботаны твои все здесь. Смотрят сюда, бдят. У Уизли глаза от напряжения скоро вывалятся. — Ты хочешь обсудить Рональда? Навряд ли у тебя есть приятные слова на его счёт. Давай к делу. — Давай… — Малфой замялся. — Что там профессор просил передать? — Это. Вложил ей в руку билет в кино. Магловское развлечение. Должно подойти. Не ожидал он согласия от подружки Поттера, не был готов морально. Спокойно, Малфой, сейчас она тебя жестко отошьёт, скажет, что ей надо учиться, как вообще ему пришли эти глупости в его блондинистую голову. В глубине души, он ждал этого и даже надеялся. Тогда можно будет опять ненавидеть, проходить мимо и больше не дёргаться, оборачиваясь на её голос, и не выискивать её глазами. Станет ясно — она — Грейнджер, он — Малфой. Непересекающиеся прямые. Посмотрела внимательно прямо в глаза, рассматривая то, что скрывается в глубине, что он задумал, пытаясь отыскать намёк на вечные подколы и грубые шуточки. Внезапно мило улыбнулась и еле заметно кивнула. Положила билет в карман мантии и побежала обратно к своим гриффиндорцам, оставив на его теле нежное прикосновение от кончиков длинных мягких волос. Вроде бы ерунда. Но жарко стало за секунду — аж кровь прилила к щекам. А ведь Драко всегда был достаточно избалован вниманием девушек. Спокойно смотрел на их попытки заинтересовать его, на все эти ужимки, флирт — иногда откровенный, чувственный, иногда наивный — и от этого более притягательный. Но никогда он не испытывал ощущение такого накала, бурлящего, вырывающегося наружу, заставляющего светиться радостью. *** Встретились в кинотеатре, молча прошли в зал, как двое чужих людей, не обменявшись даже парой банальных и вежливых фраз. Погас свет, понеслись первые кадры. Его это вообще не заинтересовало. Что там показывают и зачем… Он видит в темноте только ее профиль. Она рядом, но почти недосягаема. От близости пробивает дрожь, и сердце стучит быстрей и болезненней. Улыбается, глядя на экран, рука так естественно легла на подлокотник, нежные пальцы белеют на темном дереве старенького, видавшего виды кресла. Драко бросил взгляд на пустоту слева и справа от них. Это ведь так несложно. Просто взять и купить все билеты на последний ряд, позвав не кого-то, а именно её, Грейнджер. А сейчас Малфой тупит. Рядом с той, кого хочет так, как не хотел никого в своей грешной жизни. Решился. Положил свою руку поверх ее, провел нежно по запястью. Не повернула головы, упорно смотрит неинтересный для него фильм. Только пальцы вздрогнули в ответ на его ласку. Можно… Если бы взглядом можно было раздевать, она была бы давно голой. Хорошо, что не смотрит на него, умерла бы со стыда. Девочка. Такая наивная. Драко улыбнулся своим мыслям, в которых поимел Грейнджер в самых извращенных позах. Рука, между тем, гораздо смелей, чем Гермиона могла предположить. Уже на ее коленке, нетерпеливо мнет край юбки, трогает ее. Самое время сказать «нет». Но так сладко. Что ноги сами раздвигаются, впуская его внутрь. Не удержалась, посмотрела на его лицо. Прожег взглядом, испугал своей страстью. И, не дав опомниться, припал губами к ее шее. Целовал, до легкой боли вдавливая губы в ее тело. Но эта боль желанна, отдается ниже, стучит в висках, рождает ответ. Это не первый поцелуй Грейнджер. Но самый охуенный. Его пальцы коснулись клитора, прошлись по нему осторожно, нежно. Какая влажная и горячая. От его ласк, от него. Стояк заебал еще с того момента, как он дотронулся до ее руки. Сейчас помог себе сам, выпустив зверюгу на волю. Расстегнул ширинку, достав член. Только не оттолкни, не откажи! Как девственник готов молить её о благосклонности. Послушно позволила вложить в свою ручку возбужденный орган, начала подрачивать… *** Ебаный рот, Грейнджер! Какого хуя он орёт в ночи ее имя? И почему всё так реально? Стопудово сглазили ведьмы, которым не дал и которых не взял. Ночь, улица, фонарь…. И он с членом в руке. В теплой постельке. Здравствуйте, подростковые поллюции. Надеюсь, хоть прыщи мимо пройдут в этот раз. Недоёб, он такой. Суровый. Не, нормально? Хоть наколдовывай себе эту сучку срочно. Мог бы и немного подольше поспать, а не будить себя орами. Ну, что, радуй теперь самого себя, Малфой. Всё равно хрен уснешь. *** Днём он не может смотреть на снег. Слишком слепит глаза эта чистая, девственная белизна. Как её душа, мысли, поступки. Что он может дать ей? Из своей темноты. Он смотрит на тату. Змея зловеще струится темным пятном по руке. Это не просто рисунок. Это знак. Его суть. Глупо проводить жизнь, прячась от чувств и себя самого. Поэтому тоска и тяжесть переполняют, пугают, тянут на дно. Ничего не хочется делать, невозможно ни с кем общаться. Одно глухое раздражение на взволнованные взгляды матери и подозрительные — отца. Хочется послать всех так далеко… Одни домовики, тихо шуршащие вокруг, сочувствующие, прячущие от глаз Малфоя-старшего магловские гаджеты, которые он видел у Герми и именно поэтому решил обязательно иметь их у себя, не бесят и не выводят из равновесия. Снег сыпется мелкими, частыми крупинками, стучит в стёкла. Вьюга завывает, перекрывая тишину ночи. Февральская стужа в саду мэнора. И в сердце Драко. Всё предельно ясно. Люди ищут взаимности. Любое существо тянется к огню, страсти. А что может дать девушке тот, чьи глаза прожигают её душу презрением и даруют только боль и страдания? Малфой вгляделся в своё призрачное отражение. В стекле виден блеск его глаз, но не видны слёзы. Всё забывается и лечится. Любые раны. Но обидней всего понимать, что нельзя повернуть вспять время, подойти и сказать, сделать то, что надо. А не то, что ты уже сотворил. Сотни людей жалеют о своих тупых и ранящих любимых людей поступках. О словах, которые вырвались изо рта. Оттолкнули, предали, извратили чувства. Или о молчании. Которое было не ценней золота. А помогло разбить хрупкое, нежное, обманчиво крепкое… Какого. Блядь. Хера. Драко так саданул по оконной раме, что стекло жалобно задрожало, грозя высыпаться сверкающими осколками и впустить в тепло комнаты ледяной, обжигающий вихрь. Да похуй. Он уже внутри. В нём самом. Убивает, не даёт ничего делать ни днём, ни, тем более, ночью. Лишает его покоя. Самый маленький домовик бесшумно подходит, неся наушники, и смотрит с жалостью, всё его существо выражает доброту и заботу. — Возьмите, хозяин. Вы так любите музыку в это время суток. Я чувствую, как вам становится лучше… Вы такой красивый… И несчастный. Почему? Мы все вас очень любим, — сам испугался своей смелости, сжался, отошел в сторону. Малфой удивился, что такое крошечное существо способно на сострадание. Первый раз он не хочет никого послать, язвить и ненавидеть. — Кажется, ты Флип? Эльф утвердительно кивает лопоухой головой и доверчиво улыбается. Драко гладит его по голове, чувствуя под рукой дрожь. Флип просто не знает, что такое ласка, исходящая от человека. Но ему приятно, он зажмуривает глаза от удовольствия, как крупный домашний кот. Только что не мурлыкнул радостно. И первый раз в жизни Малфой дарит домовику свои наушники, а вместе с ними — свободу. — Пусть хоть ты будешь счастлив, — вымученно улыбается он. Эльф прижимает маленькими лапками бесценное сокровище к груди. Внезапно порывисто прижимается к Драко, обнимая его ноги. Маленькое тельце сотрясают рыдания. Это от счастья. К глазам Драко тоже подкатывают слёзы. Не может остаться безучастным к подобным эмоциям. Внезапно руку пронзает боль. Змея как будто жалит его, причиняя физические страдания. Стараясь сдерживаться, всё-таки стонет сквозь зубы. Домовик протягивает руку и дотрагивается до хвоста змеи, принимая часть боли на себя, излечивая древней магией. — Я не уйду. Пока ты не будешь радоваться. Ты мой друг, Драко Малфой. Навсегда.