Эксперимент

Люциус Малфой орал целый день. До звона в ушах домочадцев. Летал по комнате, как огромный сыч, белоснежные длинные волосы еле успевали за ним, перестав идеально струиться по спине, а яростно топорщились, растрепавшись от быстрой ходьбы и нервов. Но его сыну было как-то похуй. Фирменным равнодушно-презрительным взглядом он провожал каждое движение отца. И старался абстрагироваться от неприятной ситуации. Наконец, Малфой-старший исчерпал весь запас ругательств, которые с гордостью сохранял и передавал друг другу по наследству их род. Драко делал вид, что это не для него, не о нем. А ведь он посмел ослушаться отца. Поступил в медицинский. Магловский. Туда, где ему реально было интересно. — Да как ты будешь учиться? Ты понимаешь, что невозможно совмещать магическое обучение с этой…. — Он тщательно пытался подобрать наиболее подходящее к ситуации слово. — Мерзопакостью. — Маховик времени мне в помощь, отец. Я говорил с Дамблдором, он его и дал. Одобрил. Хоть тоже является не самым прогрессивным человеком в обозримой Вселенной. — Ну на хрена тебе это надо? Я не понимаю Что это и зачем? Ты хоть примерно представляешь, что тебя ждет? — Мне всё равно. Пойми. Я устал. Ты выпил из меня всю кровь, лишил детства, части юности. Будь добр… Оставь мне тот отрезок жизни, который есть. И дай мне пройти его самому. Без твоей опеки. Новая порция гнева и оскорблений полилась на голову непутёвого сына. — Что я скажу родственникам??? Ты представляешь реакцию Беллатрисы? Она отавадит тебя, меня и всех, кто принимал в этом участие. Нет, это невозможно даже представить. Хотя, почему бы и нет. Потомок древнего рода Малфоев копошится в гениталиях грязнокровок. Я сам тебя заавадю, честное слово. Нарцисса, почему ты родила такое бестолковое животное?! Блядь. Как раствориться в пространстве за пять минут? Чтобы не настигла новая волна гнева отца. Чтобы не слышать эти обвинения в неблагодарности, в тупости и эксцентричности. Да, возможно, он и ёбнулся. Не отрицает. Но и слушать всю эту херь он не намерен. Ушли те времена, когда отец мог повлиять на его решения, и одним взглядом запретить дружбу с теми, кто ему нравился.

***

Друг тоже поддержал. От души, со знанием дела. Как только он один мог и умел. — У тебя бешенство хуя, Дрейко! Признайся. Ты просто хочешь трахать не только наших ведьмочек, но и магловских сучек. Иначе зачеееем. Зачем эта ерунда? Так его только Забини называет — Дрейко. И пусть. Пусть думает, что Драко не в себе. Никто не поймет его. Не поддержит. Как объяснить? Да и нужно ли… Ещё со второго курса. Когда его стал притягивать мир людей. Обычных, неинтересных волшебникам, отвратительных для его родственников. Но ОНА пришла оттуда. И принесла с собой цвет осенней листвы, вкус дождя на губах, яркость летнего утра, нежность его душе. Непонятная, странная и манящая девочка, имя которой потом так часто слетало с его губ. Особенно, когда он понял, что гораздо интересней по ночам заниматься мастурбацией, чем просто разглядывать в бессоннице потолок и представлять истории с участием теней на стене от заклятия Люмос. Первый раз почувствовав эту тянующую, сжимающую тело истому, удивился. Он изучал себя, думая о ней. Проводил рукой по члену, сначала несмело, неуверенно, потом активней, жестче, проходясь от основания к такой чувствительной головке, оттягивая крайнюю плоть. Учащенное дыхание, рваный ритм сердца, закушенная губа. С выстрелом семени в воздух — выкрик её блядского, сладкого, охуенно красивого имени — ГЕРМИОНААА! Капли спермы размазаны по телу, одежде, простыням… Его грудь вздымается и опадает, он улыбается и думает, какой он идиот и еще не знает, сколько раз он будет выкрикивать это слово и, закрывая глаза, представлять как она нежными губами прикасается то к уголку его рта, то жадно выпивает до капли белую тягучую жидкость… Эти фантазии стали основой его ночной жизни, успокоением. И он захотел понять. Как устроены эти загадочные девушки, что ими движет, как удовлетворить не только себя, но и их. Прочитаны десятки книг, просмотрены гигабайты порнухи. Стало ясно одно. Техника без практики — ничто. Первый секс лучше не вспоминать. Смех и грех. Выбирал недолго. Кто даст? Та, кто постарше, поопытней, кто смотрит на него давно и откровенно. Слизеринка. Роскошная и распутная девка, о ней не сплетничали только ленивые и наивные. За такой не надо долго ухаживать и не стоит стесняться. Дождался момента, когда она будет одна, притёр к стенке, неумело тыкаясь в область шеи губами, а вставшим членом — в район её бёдер. — Ты нужна мне, сучка. Хочу тебя пиздецки. Так жарко сказал, что в эту ночь она забыла обо всех. Неопытность сгладилась похотью и самоуверенностью Малфоя. И совсем чуть-чуть размерами его волшебной палочки. Ну, как чуть-чуть. Сантиметров на 21. Смех же заключался в том, что Драко также упорно заорал имя Грейнджер. Хорошо, что заткнулся на полпути, а девица, у которой от его напора глаза закатились и слюна текла по подбородку, было похрену, как её называет самый лучший самец Хогвартса. Что он лучший, Малфой узнал уже на следующее утро. С этого момента, он уже сам никогда и ни к кому не подходил. Просто не было необходимости. Очереди выстраивались. Изучив анатомию членом, руками и языком, захотел понять и другие механизмы, скрытые пока от него. Каким бы он ни был популярным, рядом с Грейнджер он становился тем же девственником, который первый раз смотрит на понравившуюся ему девочку, не смея сказать комплимент. Вот дерьма он мог много сказать. Не рефлексируя. Радостно портя возможные отношения и делая их призрачными и невозможными. Прекрасное время. Днём — попытки найти её, увидеть, подойти, вдохнуть её запах. Как только заметит — послать нахуй и радостно пойти туда самому. Чтобы ночью, трахая других или самоудовлетворяясь, думать только о ней. Когда она уезжала на каникулы, возвращаясь в свой магловский мир, всё становилось ужасно. Как-то раз не выдержал, свалил в Лондон. Знал её адрес, решил найти и просто понаблюдать издали. Этот мир сразу поразил, захватил, расколол его сознание на две части. Он бродил по улицам, всматривался в ночные, горящие неоном витрины огромных магазинов, забыв, зачем он здесь. Всматривался в лица разноязыкой толпы у пабов, заходил в них, пробовал напитки и еду. Обнимал и целовал девчонок. Развлекся по полной программе и понял, что её мир близок ему, он хотел бы родиться и жить здесь, проводить время в простых удовольствиях и забыть чопорность и лёд магических аристократов, к которым принадлежал. До Грейнджер он так и не доехал. Но стал частым посетителем The Red Lion. Легендарного паба с викторианским интерьером, закрытыми вип-залами и посещающими его журналистами, с которыми он быстро перезнакомился, увидя во многих из них родственные души — они также любили бухать, рассуждать обо всем на свете и заниматься любовью. Особую извращенную радость ему доставляло осознание того, что Красный Лев хоть как-то, но относился к Гриффиндору. Там же он столкнулся и с не очень красивой стороной жизни. Залетный французик притащил свою подружку — совсем молоденькую и милую девчонку с глазами цвета апрельского неба — голубыми и прекрасными. Через какое-то время она исчезла, Драко даже не обратил бы на это внимания, но выпитое пиво настойчиво позвало его прогуляться и, проходя мимо двери с надписью Woman, он услышал тихий, но какой-то надрывный стон. Не задумываясь, распахнул дверь — девчонка сидела на корточках, сжавшись, под ней натекла приличная лужа крови. На бледном лице страдания и ужас. — Что с тобой? — Мне кажется, это…. моя беременность…. Помоги! Прошу! Кинулся в зал за придурком, который её привел. Как только он услышал о том, что происходит, слился. Всё ясно — женат, публичный человек. Ни новые дети, ни проблемы ему не нужны. Заклятия произносить Драко воздержался, кто посмотрит с пониманием на человека, размахивающего волшебной палочкой в центре Лондона? Вызвал скорую. Из-за пробок ехала час. Девочка истекала кровью. Единственный, кто хотел помочь, был он. В итоге в её крови было всё — пол, их одежда, он сам. Поехал вместе с ней в госпиталь. Потому что не смог расцепить её пальцы, сжавшие до боли его руку и бросить её умирать. Благодаря его решительности и активности, дело закончилось нормально. Пока сидел перед больничной палатой, думал. О том, что если Гермиона будет рожать, то только от него. И он будет рядом. А если это случится здесь, где нет волшебства? Вспомнил свою беспомощность и растерянность. Нужно знать, как помочь и уметь это делать.