Rumpit

      Белая лампа ослепляет и обезоруживает. Боль съедает каждую клетку, а сердце кровоточит во всех смыслах. Специальная маска мгновенно умертвляет, как думается Паку, но врачи ловят последний билет на выживание. Чимину спасают жизнь. Перевязки ран всегда сопровождаются воплями, но тот терпит. Терпит, в том числе, вопросы о произошедшем. Бездыханное тело больше на труп походило, когда неравнодушные люди нашли плоть на чистых улицах города. Чимин использует универсальную отмазку: увлекся дракой, несчастный случай.       Счастливый случай, перерезавший горло пьянящей любви.       Полгода летят быстрее скоростных поездов. Швы успешно заживают, а бесконечные метания по больницам утомляют. Алый рубец имеет шансы стать менее заметным, как раз вопросов сократится втрое. Чимин у зеркала времени проводит больше, чем обычно. А швы жутко ноют. В голове царит пустота.       Мысли о произошедшем проскакивают изредка. Мозг отказывается воспринимать реальность, желание превратить действительное в сон съедает. Воли не хватает, чтобы описать страданий, разрывающих на нитки. Чимин думать о разбившейся любви не может. Хочет плакать, кричать хочет, хочет посмотреть в паршивые глаза, получить заветный ответ, но с кровати встать никаких сил нет, только пелена, затуманившая разум в день, когда сам чёрт велел оказаться в проклятом баре известного Деймона.       Квартира была пронизана холодом. Пусто. В кармане джинсов, пропахнувших до тошноты стиральным порошком, одно печенье, которым щедро поделилась медсестра. Пак настолько жалко выглядел в вымытых до дыр тряпках, что сливался с стилем бомжа. Душ не спасает, ведь шум воды способен задушить крепче верёвки. «Пошёл на хуй тот день, когда я тебя встретил. Ты виноват, что я заметил тебя в баре. Это ты виноват, что завалился ко мне в алкогольном опьянении в пентхаус.»       Слова Чона звенели в ушах. Чимин допустил серьёзную ошибку, когда остался наедине с собой. Целых полгода мысли перемешивались в кашу, не вылезали наружу, но контроль потерять – элементарно. Голоса плодились с каждым потоком кипятка активнее. «Это ты виноват, что мы переспали. Ты склонил меня к сексу! Ты виноват во всем! Ты меня к тебе привязал! Во всём ты виноват!»       Красноволосый задыхается, ловит наступление панической атаки. Он садится на пол кабины, лёгкими хватается за воздух, делая глубокие вдохи и выдохи. Нельзя душить себя, когда творят не твои руки. Нельзя позволить эмоциям овладеть разумом.       Сердце дарит контрольный. «А я, если честно, сам использовал тебя. Я использовал тебя, как дырку для удовлетворения плотских утех.»       Чимин подпрыгивает. Кричит. Отчаянно кричит, замахивается кулаком по стеклу, но в последний момент останавливается. Полотенцем лупит по лицу, добавляя ледяную воду, просит себя очнуться. Парень смотрит в отражение, мягкими пальцами аккуратно проводит по свежей ране. Зажёванная кинолента крутится в бесконечном потоке воспоминаний. Спуск курка. Выстрел. Травма прикована к жизни, изменившейся на «до» и «после».       Роковая любовь играла в карты со смертью.

***

      Крутить бот знакомств после аттракциона в виде абьюзивных отношений – опасная идея. Повторить опыт Чимин не горит желанием. Однако одиночество рвёт душу похуже любых зависимостей. Оставаться наедине с ней красноволосый точно не намерен.       Кнопка «старт» горит зелёным цветом. Анонимные собеседники летают со скоростью света по экрану. Несколько часов проскакивают и вместе с ними, как зря убитое время. Удача в руки не плывёт, ни с кем диалог завязать не получается. Однотипные ответы никак не утоляют потребность в общении. Воспоминания о знакомстве с Чонгуком назло проскальзывают в голове. Пак совсем не заинтересован в повторной вероятности встречи с подобием убийцы, но чаша весов переполнена.       Чимин никогда не был мальчиком, что сидел в тени, поддавался страхам и закапывал себя ниже литосферной плиты. В эту ночь он дал себе обещание: поймать удачу хотя бы с минимальным процентом. Первый вариант не оказался выигрышным. Несколько минут красноволосый прокручивал историю разбитой любви и последний подарок Чона в виде шрама. Азарт взял лидирующую позицию.       Новый клуб ждёт с распростёртыми объятиями.       Пальто кремового оттенка Чимин избегает. Натыкается на леопардовые шелка. В голове щелчок. Тормоза сдают назад. Он, потеряв рассудок, лезет в ящик комода и хватает первый попавшийся острый предмет. Ножницы. Везёт, что не нож, иначе под приступом агрессии можно устроить второе кровавое мессиво, где неравнодушные люди уже не спасут. Пак безжалостно разрезает когда-то горячо любимые вещи на лоскутки. Мечтает стереть память, забыть тот роковой день.       Лучше умереть, чем каждый день бороться с каруселью когда-то пламенящих воспоминаний.       В этот раз Чимин не наряжается. Черная мешковатая футболка, заправленная под серые штаны, отлично сочетается с лёгкими кроссовками. Непринуждённым жестом юноша зачёсывет шелковистые пряди назад, но лак совсем не добавляет. Напялив первый попавшийся в руки бомбер, красноволосый неторопливой походкой направляется к выходу из квартиры.       Дежавю. На парковке вновь красуется BMW i8 белого цвета, но не в центре города. Отдалённая местность походит на рай для ценителей беспонтовых тусовок. Безлюдная улица, как кажется Паку, необычно сочетается с светящейся и завлекающей вывеской клуба.       Пак дёргает ручку. Жилистые руки широким жестом распахивают двустворчатые двери заведения, позволяя пьяному дурману охватить разум полностью и без остатка. Чимина тут же сбивают с ног, уводя вглубь всеобщей вечеринки. Кто-то здоровается, как с давним знакомым, кто-то предлагает присоединиться к какой-то сомнительной авантюре, но парень лишь натянуто улыбается, пытаясь скрыться от назойливых предложений. Ненавязчивый запах флирта, долбящая по ушам музыка и общая атмосфера располагает и позволяет выкинуть все тревожащие мысли из головы. — В самый раз, — бормочет Пак, пока усаживается за барной стойкой. — Триста грамм чистого виски, — твёрдо произносит Пак, ведь он настроен серьёзно. Нужен разогрев. Из уст хочет вырваться ебучее «секс на пляже», но разум берет контроль в эту ночь последний раз над чувствами. На одно мгновенье забыть пакостные напоминания – победа. Светло-янтарная жидкость острой иглой обжигает горло, оставляя горький привкус на кончике языка. Помутнение мозга принесёт больше пользы и везения, ведь удачу обязательно нужно ловить за хвост.       И правда, в самый раз.       Чимин расплывается в расслабленной улыбке, позволяя себе откинуть голову назад и потеряться в какофонии из музыки и чужих голосов. Он поворачивает голову в бок. Пьяная толпа активно скачет под ремикс популярной песни, что бит отдаёт по стенам. Разноцветные огни ослепляют и заставляют окунуться в обстановку праздника. Здесь намного спокойнее, удивительно, чем в баре Чонгука. Флешбеки атакуют, когда музыка орёт на всё заведение, даже думать невозможно, ведь она перекрикивает мысли.       Чимин отворачивается с предвкушением вечеринки и запрокидывает ещё раз триста грамм чистого виски. Разгорячённое тело требует шоу. Что, как не танцы под пьяным угаром помогут утолить эту потребность? Здесь и сейчас. Никаких больных фантазий и желаний прошлого. Бешеный такт мелодии сменяется плавными нотами. Игривое настроение берёт вверх.       Перебор. Это слово жужжит в голове, как внезапное уведомление на телефоне.       Пошатываясь, у Чимина получается преодолеть короткое расстояние от барной стойки до центра танцпола. Он немного вяло раскачивается в такт танцующей толпе. Внезапно одна мелодия сменяется другой, более энергичной и весь клуб взрывается новой, ещё более подвижной волной. Пак выставляет левую ногу, оборачивается кругом и, стоя на одном месте, ныряет в середину круга. Плывёт по водовороту, смешиваясь с разгаром тусовки, несётся в дальний угол, хватая чужие ладони. Его ноги отбивают уже охвативший всех присутствующих ритм.       Возбуждение перехватывает агонию и бьёт по лёгким. Хочется овладеть танцем и забыться в толпе страсти, смешивающейся в коктейль безумия. Не соображая, Чимин поднимает голову и в помутнении замечает яркое пятно. Забытая агрессия порождает любопытство. Пак тянется к свету, пока рука крепко, как ему кажется, цапает добычу. Долго находиться одному не приходится. Где-то, то ли сбоку, то ли сзади (не разобрать из-за жуткой давки) к чиминовой талии собственнически пристраиваются чужие пальцы. Моментально отреагировав на прикосновение, Пак крутит головой в надежде увидеть того, кто позволяет себе нарушить его пьяное пространство. Непрошеный гость решает объявиться сам, и перед глазами красной макушки мелькает, до одури царапающая глаза, кислотная рубашка. Взгляд тут же привлекает грудь, намеренно оголённая тремя расстёгнутыми пуговицами. — Чего щуришься, совсем перебрал, да? — низкий бас звучит где-то рядом с левым ухом. Чимин выгибает бровь, пытаясь лучше уловить то, что ему пытаются сказать сквозь весь шум. — А ты чего пялишь? — возмущается Пак, замечая, как незнакомец пристально наблюдает за пассией и прикусывает губу. — Привычка, — загадочность и некая аура властвования будоражит. — Ты бы застегнул хотя бы одну пуговицу. Боюсь, скоро это цветастое месиво будет валяться под чьими-то ногами, — губы напротив него изгибаются в улыбке, внимательный взгляд превращается в прищур.       Ничего не ответив, загадочный крепче хватается за талию напротив, двигая их тела вместе с музыкой. В помещении сразу становится жарче на несколько градусов. Пак неосознанно сглатывает скопившуюся слюну, но принимает решение ни о чём не думать, хочет просто поддаться сладкому моменту. Голову всё ещё жёстко дурманит, а настойчивые прикосновения заставляют мысли разбегаться по разным углам, словно таракашки. Теперь всё вокруг становится совсем неважным. Чимину уже кажется, что так будет продолжаться вечность, но неожиданно спутник снова нагибается вперёд. — Я сейчас вернусь, жди меня здесь, — парень пытается перекричать громкие голоса. Он подмигивает и быстро растворяется в толпе.       Лёгкое недоумение сменяется любопытством и большим азартом. Чимин нагло следует за ним. Его выплёвывает всё к тому же бару, где стоит знакомая ему яркая рубашка, зачем-то склонившаяся над стойкой. Парень не ожидает застать своего внезапного партнёра по танцам прямо за спиной, так что они моментально сталкиваются лбами. — Я тебе так понравился, что ты решил последовать за мной, даже не зная, куда я иду? — звучит издевательское напротив.       Маленький листочек бумаги падает из рук черноволосого, и тот охает от неожиданности. Чимин не выдерживает, звонко смеётся, поджав живот от удара хохота. Злорадствует отныне он. Пак вопросительно смотрит, как парень медленно, слово гипнотизируя, приближается к нему и кладёт руку на крепкую грудь. Взгляд из-под полуопущенных ресниц приближается совсем близко, что заставляет пульс бешено скакать. — От тебя воняет шоколадом, — шепчет тот и нагло что-то суёт в карман чиминовых штанов. — и теплом, — добавляет. Почему-то, красноволосому хочется улыбнуться на наглое замечание. — Очень наблюдательно с твоей стороны, — самообладанию Пака лишь позавидовать. Несмотря на жутко кружащуюся голову и слабость в ногах, говорит он вполне отчётливо.       Чимин не успевает опомниться, как с одним морганием смельчака уже нет рядом. Ещё раз озадаченно взглянув на оставленную салфетку, он разворачивает бумажку. Он совсем не ожидает увидеть там быстро начерканные цифры, складывающиеся в номер телефона. Незнакомец носом припадает к покрасневшей от алкоголя и духоты шее, и Чимин чувствует, как неожиданное действие его щекочет. — Ким Тэхён, — довольно заявляет, сверкнув тёмными глазами. — Закентимся, — одаривает своей пленительной улыбкой и, ничего больше не добавив, скрывается в толпе.