Rumpit

      Яркое солнце слепит глаза. Голубое небо без единого облака отражает признаки идеальной погоды. Город встречает с распростёртыми объятиями, оттого выходные парни проведут отлично. Сомнений нет, впереди только незабываемые воспоминания. Тэхён дёргает Чимина за руку и заводит в незнакомый переулок, который превращается в длинную и широкую улицу. Полосатые и однотонные машины колесят вдоль архитектурных зданий, оставляя расплывчатое послевкусие в реке впечатлений. Настолько быстро юноши перемещаются, что не успевают разглядеть поток. — Пришли, — шепчет Ким, нацепив на себя чёрные солнцезащитные очки. — Моя самая любимая пекарня. Когда-то часто тусовался здесь, а меня знали все сменщики.       Ароматные булочки заставляют разыграться аппетит не на шутку. Чимин облизывает губы, стараясь рассмотреть витрину кондитерских изделий. Честно, некоторые названия блюд он видит впервые. Тэхён, кстати, времени не теряет, уже бежит к свободному столику с стаканом ароматного американо, зажав меж пальцев круассан с миндалем. — Время здесь летит незаметно. Железный факт, — подмечает черноволосый, отпивая горячий напиток. — Я никогда не был в настолько атмосферных местах, — обслуживание в горячей точке – быстрое, поэтому через минуты три Чимин уже сидит и, поглядывая в окно, пьёт ореховый раф. — Пора вылезать из зоны комфорта, чтобы увидеть мир, а я знаю, как это сделать более эффективно.       Казалось, вокруг все замерло, когда двое юношей увлечённо шептались о чем-то в самом дальнем углу заведения. Они хихикали и передразнивали друг друга с кривыми гримасами, открыв новую главу жизни, где смогут наверстать упущенное. Они открыли общую главу жизни, где оставят совместные отпечатки души и переплетут тёплое разливающееся чувство в груди в прочный узел.       Тэхён не шутил, когда упомянул показ всего мира эффективным способом. В снятой квартире он бросил чемодан в дальний угол, не разобрав его. Намерения были серьёзны. — Оставь тряпки в покое, дома хернёй займешься, — бурчит, оттаскивая от сумки Пака. — Я не дам тебе разобрать вещи, когда у нас остаётся мало времени!       Парни приехали в город во второй половине дня, так как застряли в пробках по пути к приключениям. У Тэхёна есть одна несбывшаяся мечта. — Я не успел в прошлый раз побывать на колесе обозрения, — парень мечется по комнате в поиске носка. — Хочу совершить это с тобой, — и подмечает, добивая, — на закате.       Невероятно красивое зрелище – закат солнца. Последние тёплые лучи светят красками. Запомнить закат хочется навсегда. Навсегда хочется запомнить, возможно, один из лучших моментов в жизни под присутствие космического мальчика, чтобы унести в память как его красоту, так и красоту неба на закате, одаривающее чарующей сказкой.       Чимин поправляет волосы и спускается по лестнице вниз, добегая до машины, в которую незамедлительно прыгает. Важное явление этого дня вот-вот случится, а они еще даже не находятся в главном парке. Чимин давит на педаль газа и несётся пулей по многочисленным трассам, заправляясь жаждой свободы. Этот вечер – глоток свежего воздуха. Этот вечер – начало удивительной и богатой на события жизни.       Колесо обозрения напоминает гигантскую машину для убийств. Оно слишком высокое, слишком большое для крохотных людей. К вечеру толпа разрастается, ведь желающих провести последние часы весеннего дня хоть отбавляй. К сожалению, парни долго возятся с парковочным местом, ведь центральный парк никогда не пустует. Ночью, под светом фонарей, прогуливаются любители тьмы, для которых это время суток кажется настоящим раем.       Отстояв длинную очередь за билетом, Тэхён спешит к калитке, чтобы поскорее урвать место, предназначенное только для двоих. Ему безумно хочется уединения, хочется разделить мечту и эмоции именно с красноволосым, посторонние объекты ни к чему. Ким пальцем манит Пака, затем рывком затаскивает в кабину и с диким предвкушением пялит в окно. Они успевают застать последние минуты волшебного явления. Оранжевое небо переплетается с оттенками розовых и сине-бордовых цветов. Может, умерший художник прикладывает руку, разрисовывая небо? В эту теорию Тэхён активно верит, ведь художники – талантливые личности, а их талант должен видеть весь мир.       Кабинка достигает верхушки колеса. Черноволосый замирает, дрожа изнутри. Горящие глаза устремлены на небо, где в некоторых местах уже сияют маленькие звёзды, еле заметные в мягких облаках. — Чимин, посмотри, какой вид. Я в восторге, — завороженно шепчет, прикладывая ладони к стеклу.       Вид, действительно, открывается потрясающий. Город расстилается на ладони, а закат добавляет картине недостающих красок. Где-то мелькают огни заведений, виднеются бесконечные цепочки машин. Ким желает запомнить каждую деталь, достаёт телефон и делает несколько фотографий. Жалко, что мобильное устройство не способно передать всю красоту природы, но подобные снимки ценятся выше всего. Снимки, в которых хранятся самые ценные мгновения.       Тэхён запечатлел свою мечту на камеру.       Чимин рад, что разделил чувства с новым другом. Разве часто можно увидеть, действительно, счастливого человека? Пак никогда прежде не видел города с высоты птичьего полета. Он ощущал себя свободным, в эти минуты он был готов отбросить все страхи. Красноволосый смотрел на прозрачный пол. Выше небоскрёбов, выше деревьев, выше проблем.       Чимин понимает, что живёт. Он живет рядом с Ким Тэхёном. — Невероятно, — выпаливает Пак, шумно выдыхая. — Видишь звёзды? — говорит черноволосый, не отворачиваясь от вида и указывая пальцем куда-то вверх. — Вижу, — подтверждает Чимин, прислоняясь к поручню и задирая голову. — Звёзды небо осыпают постепенно, — он делает короткую паузу, — а моя жизнь не скатилась в пропасть из-за одной звезды. — Звезды? — переспрашивает Чимин, как-то по-детски удивляясь. — Звезды. — Ты знаком с знаменитостями?       Тэхен тихо смеётся. — Глупыш, — широко улыбается, — эта звезда имеет твоё лицо.       Красноволосый стоит, как вкопанный. Его взгляд пересекается с взглядом юноши. Они ничего не говорят друг другу. Они молча сверлят друг друга этим пристальным взглядом, постепенно утопая в неком безумии. Колесо постепенно спускается вниз, делая последний виток. На улице быстро темнеет. Радужные огоньки загораются на аттракционе, озаряя вечернюю улицу.       Молчание прерывает Ким. — Бог любит троицу, — ухмыляясь, он открывает дверцу и, засунув ладони в карманы коричневых штанов, уверенной походкой куда-то шагает. — В третий ты наконец-то выпьешь со мной. Мы должны отметить исполнение моего давнего желания.       Чимин хочет возразить, но Тэхён моментально прикладывает палец к его губам. — Возражения не принимаются.       Шумное заведение располагается в километре от главного парка, добраться не составляет никакого труда. Громкая музыка слышна в пределах приличного расстояния, а радостные крики вперемешку с пьяными драками успешно доносятся до краёв ушей. Клуб заметно отличается от тех, что есть в привычном для Пака городе: здание не напоминает великий небоскрёб, гирлянды не сияют со всех сторон. Оно напоминает небольшую коробку в виде заброшенного гаража, что успешно отремонтировали на свой лад. Толпа не дёргает ручку двери каждые пять минут, наоборот, снаружи обстановка кажется достаточно тихой.       Тэхён поднимается по ступенькам и жестом призывает Пака к себе, пока толкает спиной центральный вход, ничем не отличающийся внешне от чёрного. Знакомый дурман будоражит, разогревая готовность хорошенько оторваться до предела. Чимина тут же не сбивают с ног и не уводят в простор всеобщей вечеринки. Музыка долбит по ушам, принуждая не обращать внимания на посторонних и наслаждаться моментом. Большинство тусовщиков крутятся на шахматном танцполе, который подсвечивает дискошар яркими огнями всех цветов радуги.       Ким по привычке сливается с толпой и растворяется в ней, оставляя за собой только тень, что флиртует с остальными силуэтами. Чимин не хочет думать. Он намерен отключить голову от наболевших проблем и навязчивых мыслей. Тело инстинктивно поддается мелодии в стиле рока, а текст, призывающий послать к черту боль, сильнее раззадоривает и призывает отбросить маски. Комната усыпана фиолетовыми оттенками, погружая в фантастическую атмосферу сказки. Красноволосый довольно прикрывает глаза и кричит что-то со всеми, поднимая руки к космическому потолку. Он активно скачет по площадке, водит хороводы под притоком бешеного адреналина в крови.       Третий стакан Кровавой Мэри сбивает парня заметно с ног, вынуждая плестись по кругу, но Чимин не намерен поддаваться опьянению, потому что только начинает веселиться и получать удовольствие от съедающей энергии. Несколько дополнительных коктейлей играют на руку, тепло перерастает в жар. Смешиваясь с разгаром вечеринки, Пак падает в центр, быстро поднимаясь в давке. Крепкая ладонь хватает его за шиворот и тянет на себя. Красноволосый, не обращая на это никакого внимания, уверенно отбивает ногами ритм, хотя мозг давно не соображает.       Тэхён по-хозяйски, как в первую встречу, обхватывает чужую талию и медленно жмёт пьяное тело к лиловой рубашке. Внезапно мелодия переходит на припев, оттого Ким расплывается в довольной ухмылке и поправляет красную прядь волос за ушко. — Fuck away the pain, — сладко поет, подпрыгивая над всеми. Они улыбаются, цепляются за запястья и кружатся, овладевая ритмичным танцем, забываются в толпе страсти.       Алкоголь делает нужное дело. — Come on baby, touch me, — поётся в ответ. Чимин поворачивается спиной к другу и плавно опускается вниз, приоткрывая рот и почти присаживаясь на шпагат. Возбуждение перехватывает лёгкие Кима. Он разворачивает Пака лицом к себе, поднимает голову за подбородок и мутно глядит в чарующие глаза.       В клубе моментально становится жарче на несколько градусов.       Жёлтые огни плавно сменяются зелеными, то освещая, то пряча в тени таинственную парочку. Тэхён ласково оглаживает чужие лопатки, незаметно сокращая расстояние между парнями. Он вот-вот хочет поддаться пьяному голосу из головы, хочет вкусить запретный плод, перешагнув черту легкого флирта. Настойчивые прикосновения заставляют мысли разбегаться по разным углам. Ким думает, что так будет продолжаться целую вечность, поэтому наклоняет голову в бок и вжимает в себя Пака.       Но тот неожиданно задыхается и, отталкивая черноволосого в сторону, бежит к выходу из клуба.       Чёрное небо усыпано звёздами, а на улицах подозрительно тихо. Конечно, в шумном городе, напоминающем Нью-Йорк, ночная жизнь кипит без остановки. Здесь же обитает гробовая тишина и полная пустота, оставляющая наедине с природой. За тёмными облаками кое-где сияют отблески луны. Парни плетутся по мокрому асфальту, обнимая друг друга за плечи, и кричат в пьяном угаре рандомные строчки из песни, подхватывая слова и горланя в унисон. Ноги едва держат, лишь бы в кусты не свалиться. — Когда-то я ел макароны руками, потому что мне было настолько больно внутри, — заявляет Тэхён, задирая указательный палец вверх, — больно внутри... Больной ублюдок! — Макароны? — переспрашивает Чимин. — Руками? Какие ещё макароны? — Бабочки... Когда-то я был помешан на макаронах, — довольно протягивает Ким, мурлыкая, — и помешан был на самом дорогом и любимом для мен... — он кашляет, нервно икая от нового удара спирта. — Что? — не расслышав, повышает тон красноволосый, хмурясь и наклоняясь поближе к собеседнику. — Что? — нагло передразнивает, похлопывая Пака по плечу. — Ты входил когда-нибудь в фазу «mental break down»? — английские слова произносит с особым акцентом, от которого оба впадают в дичайший смех. — Братишка, честно, — он кладет ладонь на сердце, — нихуя не понимаю, чё ты там бормочишь. — Ах ты! — театрально вскрикивает Тэхён, отстраняясь от друга и расставляя руки в боки с надутыми щеками. — Тогда продемонстрирую!       Ким цепляет Пака за запястье и ведёт в сторону маленького магазинчика с еле горящей вывеской. — Моё больное прошлое, мой Де... — ноет черноволосый, потирая брови пальцами. — Безумие... Безумие... Безумие... — повторяет, с каждым разом добавляя больше красок в это слово. — Насколько же боль от предательтс... Безунм...       Чимин думает, что это неразборчивый бред, и с лаской поглаживает затылок ведущего. Он сам не понимает, является ли всё происходящее галлюцинацией, или товарищ изливает давно мучащую боль?       Тэхён, как видит его поплывший разум, выбивает дверь с ноги (на самом деле, ударяется лбом о стекло и падает на землю в позе звезды под истерические визги Чимина на заднем плане, что закрывает лицо руками в попытках перестать, откровенно говоря, угарать над пьяным почти в говно аристократом). Красноволосый помогает войти в продуктовый и внимательно наблюдает, в какую сторону тот пойдет. Ким попадает в нужный отдел и хватает две первые попавшиеся банки краски. — Надоело все! — Тэхён трясет друга за плечи. — Хочу фиолетовые волосы.       Расплатившись кое-как за товар, они, как теперь кажется им двоим, уверенным шагом ползут в сторону съёмного жилья. В дороге парни несколько раз спотыкаются о собственные ноги, а Чимин почти падает с моста, подумав, что из него выйдет отличный мореплаватель.       К счастью, входную дверь квартиры получается открыть с первого раза. Чимин отпускает шутку в честь неуклюжести Тэхёна, ведь нетрезвый вид превращает его в более раскрепощенного человека. Не раздеваясь, Пак тащит первый попавшийся деревянный стул в середину гостиной. — Я никогда не красил никому волосы, — признается Пак, открывая пачку. — Не парься, — успокаивает Ким, вальяжно откидываясь на спинке мебельного предмета. — Смешивай оксид по инструкции.       Чимин берёт маленький листок с бесконечным текстом, внимательно читает несколько раз информацию и достает несколько пластмассовых мисок из ящика. Везёт, что кисточка идёт в комплекте. Тэхён умеет выбирать. — Не ёрничай, — приказывает Пак, аккуратно расчесывая чужие волосы. — Не хватало кожу тебе выжечь. — Оставишь шрам Гарри Поттера? Давно грежу этим. — Идиот, я же сказал! Не двигайся, — Чимин отвешивает смачный подзатыльник. — Привяжу к стулу. — Ай! — вопит черноволосый, шипя. — Тише ты! Я же издеваюсь.       Парень наносит белую массу на предварительно поделённые на несколько частей пряди, заворачивая их в маленькие кусочки фольги. Через двадцать минут он нанесёт остатки на смольные корни, чтобы избежать жжения и неравномерного осветления. — Ну, ты самый настоящий петух теперь, — подъёбывает Пак, усмехаясь. — Ахуел что ли, — Тэхён подскакивает со стула и толкает друга за плечо, — сейчас из твоих красных волос сделаю горшок для сборки клубники, — он шлёпает того по заднице. — Цыплёнок… Блять, сука! — Чимин скачет в ванную комнату и, открыв воду из раковины, пускает её в Кима, — Получай, полурыжая мразь!       Тэхён залезает в душевую кабину и пускает ответную струю в Чимина, полностью делая влажной его футболку.       Как маленькие дети, они дразнят друг друга и пляшут по жилью, одаряя её звонким и раскатистым смехом, переходящим в истерику. Чимин еле сдерживается от постоянной неуклюжести друга, когда сам спотыкается о тумбочку и с воплями строит из себя настоящего короля драмы. Юноши знакомы будто друг с другом всю жизнь. Им слишком весело, слишком хорошо друг с другом. Они делают друг друга счастливыми.       Смыв остатки осветлителя, взаимные подъёбы набирают стремительные обороты. Удивительно, но чёрная шевелюра отлично поддалась экспериментам, создав неплохую базу для фиолетового оттенка. Заваливаясь обратно уже мокрой задницей на стул, Чимин, забывая перчатки, открывает тюбик с заветной краской. — Ой, — красноволосый хмурится, — а ничего, что цвет какой-то... Не фиолетовый? — Мне фиолетово, крась, — Тэхён даже не поворачивается, чтобы посмотреть, он только сильнее растекается в немом крике и пьяном бреде.       Голыми ладонями Пак наносит салатовую массу по всей длине желтоватых волос, стараясь детально прокрасить каждый участок. Может, краска со временем потемнеет? Очередные полчаса ожидания не проходят в скучной обстановке. Парни играют в догонялки (хотя бег напоминает предобморочное состояние), набрасываясь друг на друга и выливая порцию взаимных оскорблений вперемешку с смешными приколами.       Они настоящие друг перед другом. Они заставляют друг друга заново ощутить вкус яркой жизни. Они дают друг другу надежду. — Что за капуста на моей голове! — восклицает Тэхён, открывая рот и начиная очередной театр одного актёра. — Не знаю... Не ту краску ты схватил.       Ким молчит несколько секунд, после чего смахивает в сторону. — А, похуй! Мне и так нравится, — он поправляет кислотные волосы назад и довольно любуется перед зеркалом, — отныне я – кислотная чика! — Кислотно-зелёная чика, — подмечает Чимин, приподнимая брови и кивая. — Кислотно-зелёная чика с горшком для клубники, — уточняет тот.       Они вместе улыбались и смотрели в отражение напротив. Мокрая одежда подчеркивала их изящные тела, вокруг расплескалось почти озеро воды, в комнатах были разбросаны вещи, стул валялся посреди коридора, как и приборы для окрашивания. Но им было плевать. Плевать на беспорядок, плевать на нормы морали и какого-либо поведения.       Этой ночью им было плевать на всё и всех.       А этой ночью сердце Тэхёна вновь горело, пока спиртное диктовало приоритетные желания. — Мы не закончили в клубе, — хриплый голос опускается на несколько тонов ниже.       В воздухе витает молчание. Пауза. Ким, как в замедленной съёмке, поворачивается к другу и полминуты не отрывается от зелёных глаз. Мутный рассудок окончательно теряет власть над ситуацией. Он плавно сокращает расстояние между ними и с осторожностью вжимает податливое тело в холодную стену. Силы окончательно покидают Пака, соблазн носит дьявольский градус. Что-то ёкает в грудной клетке. Желание? Страсть? Возбуждение? Игры алкоголя сыграют злую пакость?       Трезвые мысли не волнуют обоих.       Тэхён нависает над Чимином и еле себя сдерживает, глядя на столь пьяный и размазанный вид красноволосого. Последняя ниточка самообладания рвётся. Он вплетает свои длинные изящные пальцы в чужие волосы, накручивая локоны на фаланги, в одно движение тянет на себя парня и примыкает к его персиковым пухлым губам требовательным поцелуем, вводя того в лёгкое смятение. Крепкие ладони опускаются на тонкую талию, предельно нежно поглаживая. Чимин не понимает, как оказывается настолько близко. Робко проскальзывая языком внутрь, Пак ощущает, как пробегает табун мурашек.       Резко поцелуи приобретают более напористый характер. Они сходят друг по другу с ума, а безумие зашкаливает до предела. В одно мгновение красноволосый отстраняется от желанных губ, до одури сжимая мёртвой хваткой мокрые кислотные волосы. Наглым движением руки он скользит по влажному торсу и запускает ладонь под боксеры.       Но Тэхён друга одергивает. — Тошнит, — бурчит Ким, поворачивая голову в сторону. — Я перепил, еще и реакция на осветление пошла.       Он хочет, чтобы Чимин продолжил ласки, но организм рьяно протестует, оттого внутри парень ужасно злится. — Обкончался уже небось, — зеленоглазый смеется, берёт под руки друга и, сняв одежду и вытерев его полностью полотенцем, укладывает на кровать, чтобы тот не ударился о мебель.       Они засыпают вместе на одной кровати. Они засыпают в сплетении маленькой шалости, перерастающей в новую теплую, словно до боли родную, связь. Они кормят друг друга настоящей любовью.