Rumpit

      Обеденное время плавно подходит к концу. Сквозь сероватые шторы проникает свет. Парням, честно, по барабану от того, что происходит вокруг. Чиминова ладонь с особым трепетом ласкает тэхенову, пока оба сладко спят. Лёгкие касания вынуждают тепло разливаться по телу. Ночная пьянка дарит последствия в виде резко стреляющей головной боли. Но кто-то думает о последствиях?       Алкоголь убрал неловкость. Под высоким градусом дурманящий поцелуй отмечался в памяти обрывками, а послевкусие ощущалось на губах до сих пор. Оба знали, что разговаривать о произошедшем не желали, потому что в тот момент туманный разум выдал то, что сверкало в самых тёмных уголках души.       Они мечтали познать тот самый момент, что заставлял лёгкие раскрываться заново.       Когда в комнате окончательно стемнело, Чимин наконец-то нашёл силы разомкнуть глаза и встать с удобного матраса. Получилось у него, откровенно говоря, убого. Он запутался в одеяле и упал на пол, завернувшись в некое подобие сосиски.       Пак замечает, что Тэхёна в комнате нет, как и в квартире. Теория о походе покупок продуктов имеет вес до того момента, как стрелка часов переваливает за восемь. Парни живут на последнем этаже многоэтажного здания. В попытках нацепить обувь после похмелья, красноволосый крутит ключ в дверном отверстии, желая самостоятельно доползти до блядского магазина, потому что ждать Кима больше не может. Стоит сделать шаг в сторону лестницы, Чимин замечает, как железная дверца, больше напоминающая люк, подозрительно прикрыта. Паника накрывает оглушительным ударом, заставляя параноидальное сердце колотиться в бешеном темпе. Не в силах мучить любопытством, Пак решается проверить надёжность замка, но, к уже маленькому удивлению, он висит на соплях.       Открывая железное нечто, красноволосый нагибается вниз и смело шагает. Перед ним открывается впечатляющая картина: тусклые фонари вдалеке поглощают съедающую темноту, а та, в свою очередь, порождает пустоту, но не ту, от которой хочется бежать. Спальный тихий район успокаивает душу. В вечере, граничащим с ночью, таится таинственный шарм. Где-то внизу суетятся маленькие группы людей, а жёлтый оттенок в окнах остальных панельных домов конструирует уют и преддверие отдыха. Зелёные веточки деревьев путаются в блеске ламп. В весенние вечера так и вожделеешь начать жизнь с чистого листа.       А ночью всегда думается легче, ведь во тьме можно найти тот самый покой.       От простого, казалось бы, вида, но отчаянно манящего, жаждешь выкурить, как минимум, пачку сигарет. Как только эти мысли посещают Пака, он замечает юношу, сидящего на низкой кирпичной возвышенности и лениво свесившего ноги.       Кислотные волосы развеваются на ветру, а черная косуха подчеркивает очертания мужской фигуры. Поджигая сигарету зажигалкой, парень закуривает и делает очередную тягу, вскоре выдыхая дым и развеивая его ладонью. — Проспали до вечера, — выпаливает Тэхён, замечая краем глаза красноволосого. — Меня будто о стол били головой пятьдесят раз. — Тошнота мучает? — допытывает Пак, подходя к малой крыше, на которой тот сидит. — Уезжать не хочу. Веселье давно перестало быть частью моей жизни, но не меня, — Ким стряхивает пепел с сигареты, делая глубокий и томный выдох. — Садись, места хватит, — хлопает по поверхности рядом с собой.       Чимин удобно устраивается возле друга. Они смотрят в безграничное небо, на котором отсутствуют малейшие свечения. — Луны что-то сегодня не видно, — наблюдает красноволосый, задирая голову вверх. — Облака закрыли, — кислотноволосый вбирает в себя дым, поднося табак к губам очередной раз, — но я считаю, что оно всё равно прекрасно. — Что именно? — Небо. Смотри внимательнее. — Разве звёзды не украшают его? — Украшают, — обнаруживает Тэхён, на секунду задумываясь. — В черноте облака выглядят затягивающе, как дыра в космосе, а дыра такая есть в каждом человеке. И кого-то мы способны в эту дыру засасывать. — Неужто в каждом человеке не спрятана маленькая вселенная? — Чимин удивлённо вскидывает брови. — Спрятана. Но любая вселенная имеет чёрную дыру, а в этой же дыре мы можем растворять людей в себе. — А как же слить вселенные воедино, создавая с кем-то галактику?       Короткая пауза витает в воздухе. Тэхён делает затяжку и протяжно выдыхает, приятно улыбаясь. — В чужой вселенной можно утонуть, — он достаёт пачку из кармана и протягивает сигарету другу. — Будешь?       Пак выпадает из реальности, глядя куда-то в сторону, после неохотно кивает, берёт её, поджигает и совершает первую затяжку, однако тут же кашляет, фукая себе в плечо. — М-м-м? — удивлённо интересуется, кладя ладонь на чужое плечо. — Никогда не курил, — хрипит тот, продолжая откашливаться. — Ты бы хоть сказал, — Ким хлопает друга по плечу и отбирает окурок, делая вторую затяжку за него. — Тогда не втягивайся. — Не втягиваться? — Найдёшь другое успокоение после алкоголя. — Кстати, об алкоголе, — вспоминает красноволосый, чувствуя лёгкое волнение. — Помнишь, ты сказал в пьянстве о прошлом..?       Молчание царит в ночной атмосфере. Тэхён расфокусированно косится на бледную сигарету, раскручивая неприятные мысли до предела, стоит табаку вновь попасть в лёгкие, когда он вдыхает дым. — Я тебе расскажу об этом позже, клубничный, — шепчет, всматриваясь, как табак окончательно тлеет вместе с его колющим сердцем.       Поздний вечер окутывает в объятиях. Фонарные столбы едва помогают разглядеть машину на бесконечной парковке около дома. Возле игровой площадки доносятся детские голоса. Под пышным вековым деревом красуется недорогая машина, на которой парни собираются уезжать в родной город.       Чимин выходит из подъезда, пиная входную дверь ногой, и тащит в одной руке свой маленький чемодан, в другой — походный рюкзак Тэхёна оранжевого оттенка. Докуривая последнюю сигарету из пачки, Ким закидывает в багажник вещи и наглухо закрывает его в сопровождении шумного хлопка. — Шмоток у нас, на самом деле, скудное количество, — подмечает Тэхён, опираясь об автомобиль. — Жаль, что ты не согласился ехать на моей белой BMW, — Пак досадно засовывает ладони в карманы черных свободных штанов. — Брось, это почти спорткар, если мне не изменяет память. У меня так-то есть Феррари... — его глаза резко округляются, а тело впадает в резкий ступор. — Ой, точнее… Был когда-то у меня Феррари, еще и на Ламборгини катался... Приглашали поучаствовать в гонках. — Тэхён заметно заикается, стараясь найти оправдание, но взгляд мгновенно становится более серьёзным. — Надо думать головой. Не поедем же мы с вещами на спорткаре. Не дурачки какие-то. — На спорткарах катаются вне гонок. — Конечно, это же, в первую очередь, автомобиль, — Ким наклоняется к другу чуть ближе, — но наш маршрут длится больше трёх часов. Комфорт превыше всего, а в низком кресле гоночной тачки я быстро согнусь пополам. — Ты прав, — красноволосый отводит взор в сторону клумбы разноцветных цветов. — А откуда у тебя такая машина? Взял в прокат? Подарили? — Нет, я приметил Феррари на том развлекательном мероприятии, эта малышка... Она есть у меня, но находится в гараже, что располагается далеко от района моего проживания. Я давно там не был. — Твой домик маленький, а покупка похожего имущества требует огромных денег, — Пак чувствует, будто затрагивает ненужную тему, оттого неловкость и жар вспыхивает в груди.       Кислотноволосый тушит кроссовком бычок и, приглядываясь в упор, кидает окурок в недалеко стоящую урну. Глубоко вдыхая, парень достаёт ключи и дёргает ручку машины. — Нудная история, — он садится на водительское сидение и поправляет белую футболку. — Когда-нибудь обязательно расскажу.       По чёрному небесному полотну хаотично рассыпаются в медленном темпе звёзды. Полная луна бежевого оттенка висит средь белых точек, освещая пространство вокруг с темными путями. Слышен лишь шелест обнимающих друг друга ветвей где-то в глубине леса, вдоль которого мчится автомобиль. Играет приятная мелодия, поднимающая настроение на максимум, а прохладный ветер ласково обдувает щёки. Шум дороги переплетается с ночной мглой, рисуя атмосферу волшебства и загадочности.       Тэхён ловко держит руль, следит за путём движения, расплываясь в довольной улыбке. Чимин смотрит в спущенное окно, иногда высовывая голову для прилива адреналина. Кожа настолько бледна на фоне мрака многочисленных дубов и елей, что парню становится страшно, оттого навязчивые мысли проедают голову. — М-да, мы не рассчитали силы, — бубнит Ким, не отводя взгляд от длинной трассы. — Засыпаю. — Тогда опасно водить, — Пак хмурится, с опаской вглядывается в друга. — Мы можем остановиться? Где ближайший отель? — Где-то через час. Кругом сплошняком лес. Полагаю, не доедем. — Можем поменяться местами. Ты ляжешь на заднее сидение, чтобы поспать. — Есть идея получше.       Через пять километров виднелась маленькая заправка, на которой практически не было скопления людей. Солнце давно покинуло горизонт, поэтому стоящая парковка почти не освещалась, разве что одним побитым фонарём на краю. — Нам нужно заправиться? — любопытничает Чимин, засматриваясь на вывеску. — Бензина достаточно, — говорит Тэхён, хлопая дверью и вылетая из машины. Он подходит к месту Пака и кладет локти на образовавшееся окошко. — Предпочитаешь карамельные пончики или ванильные? — Чё? — всё, что может выдавить из себя красноволосый, когда слышит заданный вопрос. — Со вкусом ванили очень даже ничего, — парень смотрит в упор на друга, затем резко приподнимается и толкает того в плечо. — А к чему ты спрашиваешь?       Но Тэхён ничего не отвечает, а только просит выполнить просьбу. — Открой багажник и достань оттуда матрас. Ночевать будем здесь. Я скоро подойду.       Чимин ничего не успевает возразить, как кислотная макушка исчезает из поля зрения. Ворча, он вылезает из железной берлоги и плетётся к задней части автомобиля, пытаясь найти нужную вещь сквозь тряпки. Кто-то бьет его пакетом по голове. — Ты идиот? Признайся честно, — кричит красноволосый, недовольно замыкая. — Напугал меня. — Прежде, чем оскорблять меня, загляни в пакет, — довольно улыбается Ким, отдавая подарок. — Ванильный пончик? — Чимин радуется, как маленький ребёнок, ощущает прилив радости от такой, кажется, мелочи, но она мигом растапливает сердце. — Я взял себе карамельный. — Звучит так вкусно. Спасибо тебе, — Пак тянется к другу, заключает его в крепкий капкан объятий и сильно сжимает в писке, похожего на визг поросёнка. — Как мы ляжем спать? Никакую палатку же не брали. — Стели подкладку на задние сидения, а под низ положим наши вещи, чтобы не провалиться. Для удобства откинем кресла к стеклу. — Будет ли удобно. — Удобно в нынешних условиях.       Они проворачивают нужные действия и укладываются на маленькую поверхность. Доедая сладость, Чимин облизывает пальцы и наслаждается природой, окружающей их вокруг. Стоит пойти дальше заправки, тьма поглотит любого человека. Закрыв все окна и двери, юноши ложатся спать, синхронно охватывая друг друга, отчего оба чувствуют связь соулмейтов, искавших друг друга всю жизнь. — Под покровом ночи ты дышишь по-другому, — шепчет Пак, разглядывая товарища сквозь темноту. — Под покровом ночи моя боль растворяется в пепел, что развеется по лесу, забрав мою душу на упокой.

***

      Стук по окну заставляет подпрыгнуть с кровати и оставить сон на самом последнем плане. Несколько звуков повторяются друг за другом, вынуждая с начала пробуждения ощущать только нарастающую агрессию. Пак открывает глаза и видит в окне Тэхена, что корчит смешные рожицы и жестом просит опустить окно. — Придурок! — ругается красноволосый, выпаливая оскорбление в лицо напротив. — Что случилось? — Вставай. Я нашел красивое место, которое тебе точно понравится, — Ким уверен, что произведёт отличное впечатление. Он отходит на несколько метров от машины и смотрит в глубину леса, кладя ладони на бока. За верхушками деревьев поднимается солнце, раскрашивая рассвет розовыми, оранжевыми и красными наслаивающимися оттенками, что рисуют мягкий свет. — Что за место? — Пак вылезает из транспорта и лениво потягивается, держа в руках остатки его порции завтрака. Авантюра парня представляется далеко не увлекательной и заманчивой. — Опасаюсь, что пропущу работу, если мы надолго задержимся здесь. — За холмом, — Тэхён всё еще стоит к нему спиной, будто зачарован красотой природы, что пьянит его лучше алкоголя. Вокруг нет ни одной единой души, как и шума. Зелёная цветовая гамма окутывает в тайны убранства. Остаться бы навсегда. — Я нашёл озеро. — Если мы сделаем хоть один шаг в сторону от цивилизации, то заблудимся и в последствии умрем где-то... — издает нервный смешок. — Там, где нас не найдут. — Ну, — отмахивается, поворачиваясь на сорок пять градусов. — Ходил туда, пока ты спал. Вытоптал тропинку для ссыкуна. — Как ты меня назвал? — возмущается Чимин, слегка постукивая второго по голове. — Ладно, не будем тянуть! Закрой тачку, а то времени, действительно, у нас мало.       Пак идёт в сторону и задирает подбородок, оглядывая верхушки величественных дубов. — Знаешь, что чувствую? — Ким прикрывает глаза и вдыхает свежий аромат. — Что хочешь поскорее в туалет? — Идиот! — кислотноволосый демонстративно злится, бросает грозный взгляд, так как тот портит момент. — Я чувствую, что живу... Что могу забыть ту ноющую в груди боль, что принуждает сбиваться дыхание.       Чимин ничего не понимает, только пристально наблюдает, вслушиваясь в слова собеседника. — Рад, если так, бесспорно, происходит. Уметь быть в настоящем без оглядки в прошлое – определённый навык.       Но Ким лишь довольно ухмыляется, осознавая, что впервые за долгие годы его мысли были приняты во внимание. — Пойдём, — хватает товарища за руку и ведёт в нужном направлении.       Чем дальше они идут, тем сильнее холод пронизывает кожу. Чимин хмурится, отпуская чужое запястье, неуверенно топает по тропинке и мятой траве, иногда оборачивается назад и наблюдает за мелькающими тенями, что танцуют хоровод вдали. Словно магией Пака так и манит свернуть в иную степь, оторваться от тёплой ладони и сорваться с диким желанием попытать приключения. В глуши проблемы покидают его. Тэхён прав, что сейчас жаждет жить, что боли нет, а если она и существует, то в каких-то отдалённых уголках заблудшей души. Пронизывающая тишина действует, как обезболивающее. Они идут. Долго, бесконечно, нудно. Тэхён хоть уверен в знании направления?       Тропинка обрывается, когда Ким восклицает заветное «пришли», и глаза ослепляет объемная доза ярких лучей. Водоём средних размеров напоминает сначала лужу, что обрастает мхом и покрывается множеством водорослей, изобретающих настоящие джунгли под водой. Золотистая лягушка квакает, перепрыгивая островки в поисках укрытия. Хоть бы под ногами сырая земля под воду не ныряет. — Видишь, местности вокруг меньше, — Тэхён усаживается на когда-то упавший ствол сосны. — Я ощущаю долгожданный вкус свободы.       Ким часто бормочет о каких-то переживаниях, что красноволосый не в силах разобрать из-за отсутствия дополнительных, но важных деталей. Попытки разузнать, что же такое случилось с его другом, постоянно игнорируются, а Чимин не из тех, кто будет насильно выворачивать чужие переживания наизнанку. Он терпеливо слушает речи, отдавая знак уважения.       Чимин знал, что Тэхён этих дней и возможностей ждал целую вечность. — А какой этот... Вкус свободы? — Пак разглядывает пейзаж, садится рядом, чуть не промахиваясь пятой точкой мимо сидения. — Свобода равна безграничности. У свободы нет границ, либо границы слишком размыты. Взгляни на лес, — он очерчивает кистью руки всё вокруг. — Свобода подобна лесу. Он напоминает бесконечность. В лесу запросто заблудиться. Так же легко впасть в одержимость свободой, возомнить себя творцом мира и погрязнуть в ощущении безнаказанности. А лесу можно умереть, а в свободе – утонуть. — Лес рано или поздно заканчивается. Где-то на границе стоят ели, что служат забором. — Ты прав, но вся планета является одним большим лесом с разной степенью растительности. Люди строят сооружения, вырубая величие природы и уничтожая то самое безграничное пространство. Граница леса условна. — Значит, свобода имеет условные границы?       Тэхён желает что-то ответить, но вместо этого с задумчивым видом смотрит на ангельское личико. Сердце ёкает, предательски наращивая ритм биений. Чимин видит, как в голове Кима назревает цель, что он прокручивает внутри по сотому кругу. Эти мысли совсем не связаны с темой свободы, когда Тэхён наклоняется и вот-вот подцепляет чиминовы губы, но Пак хватает его за плечи и отталкивает назад, громко ахая от неожиданности. Красноволосый хочет этого поцелуя, хочет поддаться вперёд и запечатлеть в памяти прекрасную картину, но разрушительные воспоминания о Чонгуке дают о себе знать, как и глубокие защитные реакции, что появляются после любовной истории.       Чимин не мог. Он не мог больше быть настолько наивным. Он не мог послать всё к черту и дать волю зарождающейся симпатии. Он детально помнил, как Чонгук воспользовался им, его доверием, как заставил пройти круг ада, после которого его блядское тело тащилось по улице города, истекая кровью. Чимину страшно. Ему до ужаса страшно. — Тэхён, я... — выдаёт красноволосый, вылезая из водоворота засасывающей киноленты. — Я не могу, Тэхён. Я боюсь повтора. — Повтора? — переспрашивает кислотноволосый, пытаясь прийти в сознание. — Какого повтора?       Пак выпытывает длительную паузу, но наконец-то находит силы, чтобы ответить. — Неприятная история из прошлого. Отношения развивались с поразительной скоростью. Я боюсь... — Обжечься? — обрезает Ким, будто слышит не в первый раз.       Чимин кивает, понимая, как ноги немеют от того, насколько душно от неловкости, но Тэхён обвивает заботливо плечи и помогает встать. — Всё в порядке, не переживай. Не будем. Я понимаю, о чем ты говоришь. — Ты тоже имеешь такой опыт? — хрипит Пак, смотря вниз, и в какой-то момент его озаряет. — Тэхён... — Идём, — просит кислотноволосый, немного перетаскивая друга на себя. — Ты-то явно не в порядке. — Тэхён, подожди, — Чимин выпрямляется и не отводит взор от карих глаз. — Ты хотел поцелуем заглушить боль? — Опоздаешь на работу, если мы не поторопимся. — Нет, Тэхён. Ответь мне.       Ким отворачивается, но ком к горлу плавно подступает. Вынуждают сказать правду, от которой деться некуда. — Боль нельзя заглушить, когда ты из неё соткан.

***

      Попытка отоспаться после безудержного веселья оборвалась звонком телефона на диване, до которого Чимин дополз по приезде в родной город. Сладкий сон тянет в страну сновидений, но один гудок испортил отдых. Какого чёрта он забыл поставить гаджет на беззвучный режим?       Как только Пак включает экран, то видит несколько пропущенных вызовов. Заходя в мессенджер, хмурит брови, ведь последнее сообщение гласит взглянуть в окно немедленно. Глупая шутка? Красноволосый ворчит, недовольно поднимается с кровати и волочится лениво, абсолютно не ожидая узреть что-то приятное. За окном машет едва знакомый силуэт... Или уж очень знакомый?       Новое послание появляется на экране. Тэхён: Впусти меня, блять! Это я!       Стоп. Тэхён? Чимин проверяет имя отправителя и тут же приходит в себя. То есть, под ночь Тэхён приходит к нему под окна (спасибо, что не под дверь) и машет руками, думая, что друг точно так его заметит. Необычная клоунада. Что же ещё ожидать от путешественника? Чимин: Поднимайся. Жду тебя.       Силуэт исчезает в мраке, а спустя пару минут раздаётся стук. Пак открывает дверь и впритык смотрит на Кима, мечтая вылить весь спектр негативных эмоций за то, что тот тревожит долгожданный сон. — Что случилось? Чего припёрся? — спрашивает, скрестив руки на груди. — Однажды тебя прибью, ей богу.       Чимин испытывает сильную тревогу от выходки друга. Его пугает чужое поведение, потому что отсылки к прошлому всплывают в разуме мгновенно. Подсознание думает, что история повторяется, что в какой-то момент Тэхён исчезнет и вместо него на пороге будет стоять Чонгук с тем самым пистолетом. Ему дурно, гадко, что он мешает, на самом деле, ни в чём не виноватого друга с чудовищем. Пак понимает, что вешать образ нельзя, но бессилен. — Пожалуйста, — умоляет кислотноволосый, пока голос заметнее становится мягче, — можно я переночую у тебя? Навязчивые идеи после случившегося в лесу не дают мне покоя. Я привык справляться с одиночеством лично, но Чимин... Чимин, я не могу справляться с ним настолько хорошо, когда наконец-то чувствую себя не одиноким, — он жалостно смотрит в чужие глаза, надеясь найти в них каплю понимания. — Рана ноет сильнее. Я думал, она зажила, но как же ошибался.       И что-то внутри чиминовой груди разбилось насмерть. Он никогда не видел товарища отчаянным. Ким за время знакомства всегда держал голову прямо. Неужели титановый корсет дал трещину? — Конечно, проходи, — что же ещё может ответить, когда перед ним стоит уставший, до одури истерзанный страданиями Тэхён? Иные ответы исключены.       Красноволосый не медлит, когда видит, как тот обессиленно вваливается в квартиру. Он берёт свой плед и накрывает им плечи Кима. Дойти до спальни не предоставляется возможным, потому что скопившаяся тяжесть давит камнем. Заваливаясь на мягкую мебель, Чимин прижимает Тэ к себе и впервые согревает за долгие годы. — Спасибо, Чимин-и... — еле разборчиво бурчит кислотноволосый, проваливаясь в бездну бессознательного. — За что? — Пак располагает одеяло выше, чтобы яркая макушка исчезла. — Что не оставил меня.       Поздняя ночь близится к пику. Витающая тишина изредка нарушается отдалённым шумом трассы. Чимин всматривается в лицо Тэхёна, а оно выглядит детским, несколько невинным, а мальчик – беззащитным. Ким – олицетворение загадки, соразмерной с космической галактикой. Он часто обращает внимание на детали. Тэхён живёт здесь и сейчас, не думая о будущем, когда внутренний ребёнок в выстроенном иллюзорном мире тихо плачет, веря в получение шанса на заполнение пустоты с глубочайшими шрамами, перекрывающими кислород. Они отобрали билет в счастливый конец.       Чимин искренне хочет узнать, что происходит с товарищем, чтобы тот однажды впустил его в выдуманный мир, где висел миллиард замков на ледяных цепях.       На рассвете шерстяной плед валяется на паркете, вынуждая сжиматься от дующего ветра. Открыт балкон. В сонном помутнении красноволосый падает с кровати, но сквозь пелену замечает силуэт. Тэ тяжело выдыхает, облокачиваясь локтями о подоконник. Парень, стоя без верха в одних штанах цвета шоколада, зажимает сигарету между указательным и средним пальцем, перехватывает её губами и делает глубокую затяжку, пуская серый дым. — Шорох с этого расстояния услышать нетрудно, — стряхивает пепел в воздух и поворачивает голову в бок, продолжая разглядывать раскрашивающийся небосвод.       Этим утром Ким другой. Пронзительное лицезрение, не оставляющее ни одной надежды на ласку. Неужели ночь кардинально меняет людей и оголяет их? Чимин замечает, как он заметно напрягается, а в глазах невыносимая боль куда-то улетучивается. Тэхён надевает маску, что умело приросла к лицу, уже опирается ладонями об ограждение и практически в полный оборот поворачивается к Паку. Взор, без сомнений, пропитан холодом с привкусом стали, от которого без труда получить обморожение последней степени. — Спасибо, — благодарит полуголый красавец, засовывая руку в карман. — Возьми, — протягивает свёрток купюр. — Совсем ошалел? — глаза вот-вот вылетят из орбит. — Моя помощь не исчисляется в денежном эквиваленте, — неужели Тэхён думает, что его заботу можно купить? — Пока дают, бери, — Ким настойчиво пихает бумажки, хотя руку тот одёргивает, — Ты помог мне, разделил ноющую боль из долголетней раны на двоих. Я тебе благодарен. Сделай мне одолжение. — Точно дурак! — Чимин вскипает не на шутку. — Ни за что! Убери это и больше не предлагай.       Кислотноволосый пытается найти успокоение в последних затяжках, потому возразить никак не желает, ибо заходит в быстром темпе в общую комнату, подходит к столу и оставляет сумму на нём, обозначая: — Мне нужно работать. Встретимся вечером. Я тебе покажу наш город с другой стороны, раз подарок не до конца устраивает.

***

      Вечер после трудового дня парень разрешает провести в компании с самим собой. Он вновь садится на любимые качели в парке, что служат пристанищем больных переживаний, взлётов и падений, кладбище упущенных событий, разнообразных эмоций, включая сожаление. Красноволосый отталкивается от земли и раскачивается, касается родных небесных просторов. В ушах играет давно забытая песня, что раздавалась детстве, когда отец брал маленького Пака за покупками. Качели помогают обрести баланс. Качели помогают не сойти с ума.       Композиция прерывается, когда короткий звук уведомления посещает телефон. Тэхён: Скинь геолокацию. Я же обещал устроить запоминающееся свидание.       Без каких-либо раздумий отправляет нужную метку и продолжает наслаждаться чудесным вечером. Крепко держится за железные цепи, с ног до головы погружается в размышления о космосе, о смысле жизни. Хорошее настроение отдает приятным послевкусием. Наконец-то наступает время, когда можно расслабиться.       Парень не замечает, как дорогущий спорткар проносится напротив. Огненные фары захватывают улицу, убирая таинственную тень. Чимин ловким движением спрыгивает с качелей. — Тэхён? — удивлённо спрашивает, подходя ближе к автомобилю и выключая музыку. — Запрыгивай, клубничный, — кислотноволосый явно флиртует, облизывая губы, с диким желанием вот-вот тронется с места.       Чимин оглядывает машину, открывая рот в изумлении. — Та самая тачка? — красноволосый проводит ладонью по кузову, будто трогает самый роскошный бриллиант. — И цвет редкий... Никогда не видал такую модель, — явно восхищен. — Ой, заткнись, — цокает Ким, заводясь от предвкушения. — Сел добровольно, — чеканит последнее слово по слогам, чтобы точно понял, — пока сам не запихнул.       Видит, как детская натура просвечивается в взгляде. Тэхён сияет. Сияет так, что затмевает звёзды, как тот созерцает на площадке. Главная звезда сияет рядом с Паком.       Феррари разворачивается на главную проезжую часть города и мчит вперед, набирая бешеную скорость. Красноволосый вжимается в кожаное кресло и глядит в переднее стекло. Ощущение, будто Тэхён жмёт на газ изо всех сил и выкручивает полностью руль, идеально вписываясь в поворот. Парень проворачивает данный трюк, победно ликуя и ловя крышесносную дозу адреналина. Вены на руках заметно набухают, ведь водитель буквально вцепляется в руль мёртвой хваткой, берёт контроль над своей же деткой и только жаждет оседлать её.       Прекрасная ночь, чтобы отпустить прошлое и начать жить с чистого листа. В считанные секунды Феррари с оглушительным визгом тормозит около пустого стадиона, освещаемого гигантскими прожекторами. — Бежим, — шепчет Ким, вылетая из тачки и двигаясь в сторону багажника. Открывая его, он достаёт футбольный мяч и ловко суёт между рукой и талией. — Нехило развлечёмся.       Не успевая опомниться от происходящего, Пак только выползает из автомобиля, как его подхватывает кислотноволосый под мышку и волочит на просторное поле. Среди темноты стадион светится, как один сплошной фонарь, будто единственный рай на земле. Свежая трава отдаёт приятным запахом. Никаких очертаний нет. Место давно не служит популярным пристанищем для развлечений, оттого и презентабельный вид такой, будто парни застревают в клетке, когда с скрипом закрывается решетка, и дёргается замок. — Продолжительное время любил тут лазить. Когда-то мне очень нравился футбол, баскетбол... Жаль, что забросил, — признаётся, ставя мяч на землю. — Почему забросил? — спрашивает Чимин, подходя ближе. — Не мог уделять должного внимания, чтобы стать лучшим, — Ким щурится и ставит ногу назад. — Играл когда-нибудь? — Нет, — отрицает, покачивая головой. — Уверен, у меня не получится пнуть мяч с достойной силой. — Даже так? — Тэхён легонько толкает носочком мяч, оттого он слегка катится вперед. Тот смеется. — Так могу, — красноволосый замахивается, бьёт с такой силой, что предмет оказывается ровно в центре стадиона. — А ты пиздел, — язвит, подбегая к золотой середине. — Принимай ответочку.       Ким замирает и со всей силой, что у него есть, пинает так, что мяч пролетает над головами обоих и чуть не оказывается за пределами. — Не перестарайся. Верю тебе на слово, — выкрикивает Чимин с улыбкой на лице.

Маленькие мальчики в безграничном пространстве чувствуют свободу, позволяющую выдохнуть полной грудью. Маленькие мальчики пинают футбольный мяч, снимают оковы и будут собой один вечер. Маленькие мальчики бегают по стадиону, что освещён ярчайшим светом не только от электричества, но и лучезарными юношами. Они друг другом заполняют пустоту.