Rumpit

      Холод. Сырая земля. На дворе бушует багровая осень. Мрак. Чимин плетётся по берегу моря, засовывая ладони в карманы широких чёрных джинсов. Сильный ветер ласкает шею, заставляя щёки леденеть от мороза.       Каждый день – игра на выживание.       Каждый миг – испытание.       И как же рвётся сердце в клочья, когда вдалеке рисуется кирпичный белый домик, заброшенный почти полгода с момента роковой ночи. Старые деревянные ступени скрипом режут уши, а хуже всего режет уши тишина, пронизывающая до нитки. Она иголками вонзается в миллиметры тела, приказывая вздрогнуть.       У порога валяется некий бумажный объект. Красноволосый с интересом подходит ближе и обнаруживает письмо, которое почтальон почему-то поленился засунуть в рядом висящий ящик. Пак не понимает, кому в голову может прийти идея слать послания умершему человеку. Наверное, тот надеется, что содержимое дойдёт до небесной канцелярии. Никто не интересовался жизнью Тэхёна.       Чимин похоронил его в одиночку.

***

      Поставив маленький фотоаппарат на подставку, созданную из стопок книг, красноволосый через маленькое зеркальце поправляет растрёпанные волосы и неуверенно нажимает на кнопку записи. Он задумчиво смотрит в объектив, однако волнение сбивает с толку. — Знаешь, — опуская голову и подбирая нужные слова, говорит Пак. — За прошедший год было слишком много попыток удержать что-то важное. Достаточно сто раз простить, чтобы один раз обжечься и сказать: «Никогда больше», – поджимает губы, кивая головой. — Обещания, данные самому себе, не должны быть напрасными. Я обещал жить, но жил ли я после твоей гибели?       Он поднимает голову вверх, смотрит куда-то в угол. Глаза блестят. — Я по-прежнему считаю дни до долгожданной встречи, хожу в кафе, где мы начали справлять твой день рождения. Только синее море напоминает, что дом твой с рокового дня пустует. Ты купил билет в один конец, когда сел в чёртову машину, — сглатывает, после чего пристально глядит в камеру и резко выдает больное до дрожи: — Чонгук оставил тебе письмо, — теребит край футболки, неуверенно разворачивая конверт и задыхаясь от предвкушения. — Я хочу тебе его прочитать, — не отступая назад, Чимин полностью разворачивает бумагу и внимательно зачитывает вслух.

От кого: Чон Чонгук

Кому: Ким Тэхён

22:05, суббота

Время не лечит. Глупые сказки, рассказанные нам в детстве для надежды в светлое будущее. А что же лечит? Люди? Человеку нужен человек, но не каждый способен стать тем самым. Стать нужным. Наши отношения никогда не были нормальными и адекватными. Я имел право халатно и бессовестно относиться к тебе и твоим чувствам, имел право трогать тебя в любом проявлении, имел право делать то, что запрещено совершать ни при каких обстоятельствах. Мерзость и грязь, но мы не должны были переходить черту. Я не должен. Не должен измываться над искренностью и твоей невинностью. Тебе не нужно было влюбляться в меня, потому что я того не стою. Я твоей любовью вытирал ноги, принимал за должное. Моё дело – посылать всех к чёрту. Во мне хаос. Тебе безумно больно. Тебе не нужно было влюбляться в меня, потому что я уверенно оттолкнул тебя и выбрал пропасть. Я выстроил вокруг себя стены, когда мои родители оставили меня одного в этом мире. Я не разрушил те стены ради тебя. Тебе не нужно было влюбляться в меня, потому что я не могу полюбить себя. Я ненавижу себя, а осознание этого заставляет меня покрываться ненавистью толстым слоем. Я наношу себе немалые увечья. Как думаешь, с каким размахом наносил тебе колотые раны? Я соткан из недостатков. Внутри моего тела течёт яд. Уныло. Скучно. Я разрисован чёрными линиями без концов и краёв. Во мне нет ничего святого. Тебе не нужно было влюбляться в меня, так как при появлении моей персоны твоя жизнь терпит крах, но я не могу забыть твои блядские глаза и невинную улыбку. Я обнаружил, что забыл отдать ценные вещи. Ради твоего же блага, позвони мне в любое время суток. С гнилой душой, Дейвон       Чимин смиренно молчит, потому что знает, что Тэхён больше никогда никому не позвонит. — Можно бесконечно носить в себе невысказанное человеку, но не до момента, когда всё исчезает безвозвратно. Люди уходят. А если они и уходят, то пусть не возвращаются, — злится, с сталью в голосе произносит, но моментом впадает в печаль. — Он не знает, что тебя давно уже нет в живых, а носить недосказанное... Оно имеет срок как и чье-то «навсегда». Таков итог.       Красноволосый искренне улыбается, издавая усмешку. — Теперь, когда я протягиваю руки в прошлое, всегда повторяю: «Никогда больше». Бар «Румпит» – место безумной боли. Он сломал нас. Под стать переводу с латинского. Чонгук с выбором названия постарался, — откидывается на спинку стула, почёсывая затылок. — Люди рассуждают, что расставание для одного человека будет этапом, а для другого – концом. Этот мир не заслужил тебя, когда ты заслуживал целую вселенную, — ком в горле, Пак потирает плечи от холода, виновато опуская веки и потирая ладони. — Я слышал в одном фильме, что на небе столько разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах, и еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине... — делает паузу, облизывая губы. — Тэхён, это правда? Как тебе эти виды? Наверное, твоя душа покоится в ярких красках, и ты, действительно, видишь огненный шар, волны... Катаешься на них.       Чимин не может сдерживаться, пускает слезы, закрывая лицо руками, еле шепчет: — Мне так жаль, пиздец. Мы свернули не на ту дорогу, но мне так была нужна эта дорога, мне хватило сил, чтобы пойти по ней и создать из негатива меч, что необходим на долгие годы, но оставаться рядом с Чонгуком было нельзя. Он меня сам от себя освободил, а ты не успел... Ты обрёл свободу в облаках. Надеюсь, мы скоро встретимся, моя удивительная весна, — слёзно поднимает уголки губ, расплываясь в тепле. — Каждый раз, когда я был несчастлив и умирал от боли, злой близнец говорил мне, что будет каждый день смотреть в чёртово зеркало и лицезреть мою ужасную натуру. Но он не знал, что в зеркалах видел я тебя, Тэхён.