Секретарша Каркассы

Если у Беллы когда-то и был страх оказаться абсолютно бесполезным человеком, то за какие-то полтора года Каркасса успела его не только обнаружить и выкорчевать, но и сжечь. С песнями и плясками в лучшем стиле язычества, разумеется, потому что одних даже латиноамериканцев для этого хватило. А ещё потому что Джакомо повадился с ней выпивать, обсуждая христианскую этику и проблемы мировосприятия разных наций посредством религии. И тот факт, что он был геем, абсолютно его не смущал. — Милая моя, коэффициент полезности общества придумали протестанты, — вворачивал он в дискуссию каждый раз, когда Белла начинала переживать, что её для позиции может оказаться недостаточно. И каждый раз вид у него был по-отечески укоризненный, мол, надо было и самой догадаться, деточка-девочка. — Ты работаешь уже полгода. Неужели не поняла, что от тебя нужно? — Поняла, — насупилась Белла, не отрывая взгляда от своего бокала. — Сделал дело — гуляй смело. — Во-о-от, — назидательно протянул Джакомо. На этот раз они пили, потому что через какие-то два дня Белле предстояло поехать на конференцию, представляя «голос» Каркассы. Обычно на подобные мероприятия посылали Джакомо, но в данном случае участвовали исключительно секретари. И ладно бы из таких же «нейтральных» Семей, но в этот раз собирались все «северные». Повестка предстоящего дня, по словам Скалл, была довольно невинной, пусть и очень серьёзной, вот только Белла считала, что ей точно следовало бы ожидать палок в колёса. Или конфликта. «Северные» собирались обсудить запрет распространения героина на своих территориях. Каркасса и так держала Лигурию в строгости касательно губительного и сомнительного удовольствия. Имелись также сведения, что крыло Вонголы собиралось повести себя строго, но вот что касалось малых Семей… Белла предвидела проблемы. Точнее, задачи, которые стоило разрешить желательно ненасильственным путём. Юг в переговорах не участвовал — и на том спасибо. Но «северные» малые Семьи… они вполне могли бы пойти на крайние меры, чтобы не оказаться в плачевном положении. Евросоюз как институт власти старался придерживаться «левой» политики. Культурный обмен, помощь беженцам, и так далее, и тому подобное. Вот только их курс на сравнительно коммунистические цели уже какое-то время давал сбой — чрезмерная свобода, как известно, ведёт к анархии. Слишком большое количество иностранцев, да, обогащает культуру, но и позволяет многим из них привозить с собой родные проблемы, предпочтения, травмы, способы эскапизма и нелегального заработка денег. Италия, будучи глубоко католической страной, пользовалась своим глубоким культурным влиянием, чтобы иностранцы не только мечтали ассимилироваться, но и действительно приживались на новом месте. Однако этого было недостаточно. И дело было даже не в деньгах, которых у правительства никогда не хватало — та же Франция загибалась, потому что страна упорно работала на то, чтобы беженцам даже не приходилось напрягаться из-за больших пособий, а «cancel culture» христианской культуры и дореволюционной истории после отставки Голля делал ассимиляцию маловероятной. В Италии же проблема была в том, что приезжие, особенно глубоко взрослые, особенно бедные, зачастую выбирали полулегальную или нелегальную работу, потому что им так было проще, и их сердца слишком очерствели, чтобы жалеть своих клиентов. На больших Семьях запрет на героин не должен был сказаться экономически. Да, в случае подписания новое правило означало чуть более плотное сотрудничество с полицией; на первых порах, по крайней мере, пока не закончится первая волна «зачистки». Но если какая-нибудь из малых Семей решила через губительный страшный наркотик выйти из долгов, разбогатеть или просто разрастись, то, конечно, вряд ли можно было ожидать от неё клятвы под Пламенем. И, конечно, Беллу волновал тот факт, что участвовать в конференции должны были только секретари. Боссы Семей могли бы, будь место конфликту, разобраться на месте. С кровопролитием и пожаром, разумеется. И хотя было бы неправдой сказать, что секретарь — это должность для глупых, о нет, никто не ожидал, тем не менее, от специалистов по бумажной волоките и организационной деятельности сверхподготовки для поножовщины или перестрелки. Всё это Белла и изложила Джакомо, угрюмо уставившись на свой бокал с вином. — Моя дорогая, — после короткой паузы начал Гроза, — переговоры в мафии, как правило, являются делом довольно опасным, потому что каждый раз оказывается хотя бы одна Семья, которой новые требования неудобны по тем или иным причинам. Однако, — он назидательно поднял палец вверх, — тебя это не должно ни удручать, ни беспокоить. — Но если их сорвут в этот раз, это плохо скажется на Каркассе! — воскликнула Белла. — Не скажется, — отмахнулся Джакомо. — Раз ты переживаешь больше за нашу Семью, а не за свою жизнь, значит, велик шанс, что всё пройдёт успешно. — Почему? — Потому что переговоры в Мафии — это игра «в рулетку». Выбывших, безусловно, по-человечески жаль, но козыри в рукаве всегда оказываются у выживших. Так что, в твоём случае, тебе банально нужно этот день пережить. От секретарей действительно обычно не ожидают каких-то талантов в искусстве самообороны и нападения. Кто-то и вовсе их считает пушечным мясом, пусть и умным. Но мы-то тебя подготовили ко всему, а не только к твоей должности. Так что… беспокоиться не о чем. Белла проглотила комок тёплых чувств, так внезапно вставший в горле. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что в неё искренне верят. — Можно ли рассчитывать, что другие секретари в такой же позиции? — только и оставалось спросить, чтобы не потерять внимательности. — Я бы не стал, — Джакомо осуждающе поджал губы. — Католики пусть и живут в своё удовольствие, отказываясь от протестантского синдрома «ломовой лошади» и бессмысленной «американской мечты», они, тем не менее, также не любят отказываться от своих традиций. Папство работает над смягчением и переработкой строгих норм прошлого, но, как ты знаешь, изменениям требуется время. Особенно когда дело касается народного сознания. А Боссы, моя дорогая, очень упрямы. И им свойственно упиваться своим авторитетом в существующей вертикали власти. — Погоди, а Вонгола? — встрепенулась Белла. — Десятому бы сначала понять, как что работает, — покачал головой Джакомо. — У него же и Хранители одни японцы. Могу пока сказать только одно, базируясь на собственных наблюдениях — они ещё не ассимилировались. Вот мой вердикт. Гокудера Хаято неплох, только он-то не центр Солнечной системы. Про остальных даже и говорить нечего. Вообще, если тебе интересно моё мнение, лучше всего к западноевропейской культуре привыкают славяне разных мастей и латиноамериканцы. У первых, вне зависимости от образования и религии, как минимум, глубокое уважение к старой Европе. Вторые — дети пост-колониальных стран, у них довольно богатая на национальности кровь. Азиатам же, любым, за счёт вопиющего центристского менталитета своих родин, свойственно поколениями отказываться от ассимиляции. Японцы, южные корейцы и филиппинцы могут адаптироваться быстрее, если они изначально были про-западными. У первых всё-таки было какое-никакое христианское влияние, вторые смотрят на США, а третьим были привиты некоторые привычки и манеры англичан. Те же китайцы никогда не перестают быть китайцами. — Тогда на переговорах придётся полагаться только на себя, — со вздохом резюмировала Белла. — На себя и на нас, — улыбнулся Джакомо. — И не только сейчас, а вообще.

***

Переговоры были недолгими. Успело выступить по теме ровно два человека, а потом представитель города Удине лёгким взмахом руки зарядил воздух Пламенем Грозы. Зима выдалась тёплой и влажной, окна были распахнуты во время собрания, так что нужного эффекта провинция Фриули-Венеция-Джулия в какой-то мере достигла — секретари семей из Пьемонта слегли, как один. Белла, впрочем, к тому моменту, незаметно используя Пламя Дождя, успела отфильтровать яд, добавленный в кофе. Она сидела, не шелохнувшись. У неё всегда отлично получалось сливаться с мебелью. — Подонки! — вдруг взревел Джанкарло Пеллегрино, секретарь солидного возраста от Южного Тироля, вскакивая на ноги. — Французские выродки! Белла успела подумать, что Фриули-Венецию-Джулию логичнее было бы обозвать словаками или хорватами, поскольку там всё-таки проходила граница, но Джанкарло Пеллегрино, еле договорив, гибкой кошкой перемахнул через стол и, несмотря на возраст, сцепился с пареньком от ди Вальсаваранш из Валле-д’Аоста. «Какие-то альпийские разборки» — только и подумала Белла. — «Но Джанкарло однозначно прав в том плане, что пограничному с Францией региону, конечно, не захочется сотрудничать с полицией касательно каких-либо наркотиков. Надо будет потом выпить с Пеллегрино кофе. Быстрые делает выводы, может, и я у него чему-нибудь новому научусь». Японка от Вонголы тоже сидела, не шелохнувшись. Её узкие глаза были до комичного распахнуты с искренней эмоцией испуга и абсолютного непонимания происходящего. Белла флегматично размяла шею. — Синьор Спарвиеро, — почти лениво обратилась она к секретарю от Семьи и города Удине, который всё продолжал воздействовать на воздух своей Грозой в явной надежде, что остальные участники конференции сами слягут, — мало того, что вы испортили кофе… кофе! — она сложила ладонь правой руки в негодующий итальянский жест и потрясла ей так, будто он не оскорбил национальную гордость полуострова, а попытался продать ей покрывшиеся плесенью апельсины на рынке, — так вы ещё и абсолютно бесталанны в использовании Пламени! — Смелое заявление, синьора Свон, — осклабился он с типичной гримасой шовинистического скотины. Его ответ был недостаточно громким, чтобы заглушить «альпийские разборки», но Белла всё равно сардонически хмыкнула, постукивая пальцами по столу. — Да ниспошлёт Господь засуху на твои земли и твоего чёртового Наполеона! — весь красный от гнева почти прорычал Джанкарло Пеллегрино. — Дьявола нет на вашу проклятую Австро-Венгрию! — выплюнул ди Вальсаваранш, пытаясь схватить своего противника за волосы. Секретарь от Семьи Каваллоне, представитель Ломбардии, прикурил сигару со спичек ровно в тот момент, когда зачинщик беспредела, Спарвиеро от Удине, внезапно слёг. Белла, которой даже не пришлось вставать, чтобы его свалить, на всякий случай сковала тело льдом. Высокая влажность помещения это, конечно, очень удобно. «Альпийские разборки» катались по полу, осыпая друг друга и горные земли самыми страшными проклятиями и выражениями. — Ну, — Белла обернулась к представителю Каваллоне, — не знаю, как вы, а Каркасса так и предполагала. — Мы не предполагали, — ответил мужчина. — Мы и так знали. Границы, видите ли. Была надежда обойтись без этого, — он кивнул в сторону бессознательных тел и продолжающейся драки, — в конце концов, собирались ведь поставить на учёт только героин, а не всё остальное. Выждав паузу, он протянул ей, не вставая с места, свободную руку: — Ромарио Альбанелла. Я немного опоздал, и нас не представили. — Белла Свон, — она ответила на рукопожатие. И тут японка всё-таки очнулась от ступора. — Ха-хи! — встрепенулась она. — Так это что, ничего подписано не будет? Потерянность её лица могла вызвать очарование где угодно, но только не на таком собрании. От девушки отдавало непрофессиональной слабостью. — Будет, — отмахнулась Белла, стараясь скрыть в себе неприязнь и даже презрение к человеку, который очевидно своей должности не заслужил. Вонгола не могла разве послать кого-то от ЦЕДЕФ или Варии? Или это Десятому подсунули идею начать таким образом интегрировать свою азиатскую свиту в дела сильных мира сего? Девчонка однозначно не скинула с себя эффект яда, её покачивало из стороны в сторону как кого-то на грани обморока. Сопротивлялась она хорошо. Но её могли бы обучить. Белла тоже была иностранкой, но даже до начала заварушки на неё всё-таки смотрели с уважением, и дело было точно не в образе от Armani. В конце концов, японку бренд Moschino от осуждения не спас. Одежда только подчёркивает личные качества человека, а не перекрывает. Белла выудила из грудного кармана портсигар и закурила. Спешить теперь было некуда. Едва она почувствовала лёгкий, почти незаметный, вкус вещества в своём эспрессо, сигнал Каркассе был подан. Значит, основные разборки происходили где-то в пяти километрах от нейтрального особняка, и люди госпожи Скалл уже скручивали бойцов Удине и ди Вальсаваранш. Она только надеялась, что Южный Тироль не полез на рожон — границы границами, а принципы принципами; Пеллегрино показали себя с более адекватной стороны. Ей было даже жаль, что дело не дошло до настоящей бойни. Она хотела показать себя во всей красе, сковать льдом слабых противников, выйти один-на-один с кем-то по-настоящему сильным, выпрямить в броске лебединую шею, расправить холодные крылья… Чтобы страх первой самостоятельной конференции перерос в кровожадную решимость. А на деле получился почти детский сад, только со взрослыми. Банально и скучно. У неё обычная бумажная волокита была интереснее, за столом своего кабинета хотя бы периодически приходилось играть в детектива. Лёгким кивком, без лишних слов, она предложила Ромарио покинуть помещение и докурить на улице. Они вышли, переступая через бессознательные тела остальных секретарей. В коридорах невзрачного особняка, где проводилось собрание, им встретилось всего несколько бойцов, и Белле не составило труда использовать влажность воздуха и против них — безболезненно, быстро и без летального исхода. Она никого не убивала просто так, если кто-то вставал у неё на пути. Японка, увязавшаяся за ними, так дрожала, что у неё стучали не только каблуки, но и зубы. На улице никого не было, так что секретари расположились на длинной лестнице крыльца. Белла и Ромарио почти синхронно надели солнечные очки. У японки их не было — её не научили необходимости этого аксессуара на участии в любых переговорах. — Ваша первая конференция такого типа, синьора Свон? — заговорил наконец Ромарио. — Да, — щелчком пальцев она отбросила от себя тлеющий фильтр и, щёлкнув портсигаром, выуженным из кармана элегантного пиджака, закурила новую сигарету. — Моё почтение, — в его тоне было искреннее и профессиональное уважение. — Джакомо вырастил достойную преемницу. Белла не стала спрашивать, откуда Ромарио его знал. — Каркасса любит своих детей, — ответила она ровным голосом, подавив в себе желание пожать плечами. Японка не заслужила «шпильки» в сторону Вонголы, девочка и сама уже понимала, в каком положении оказалась. Но раз она не отключилась от яда, значит, не всё было потеряно. Видимо, Солнце Аркобалено предпочитал, чтобы его подопечные учились исключительно на ошибках, чтобы стыд и позор служили мотивацией достигать самых высоких вершин. — Можем ли мы надеяться на ваше присутствие на празднике Пасхи? — спустя небольшую паузу спросил Ромарио. «Ага, Каваллоне от лица сектора Вонголы и союзников намекает на возможность сблизиться. Значит, Ромарио всё-таки курирует японку, и девочка не была в таком уж отчаянном положении, и он оценил моё невмешательство». — Если нам придёт приглашение, будет невежливо отказываться, — обворожительно улыбнулась ему Белла. — Каркасса пунктуальна. Особенно, если учитывать, что до Пасхи оставалось добрых полтора месяца. Вот только вставал любопытный вопрос: это Ромарио, воспитавший своего Босса, решил за Каваллоне, что стоит сблизиться с Семьёй Облака Аркобалено, или Реборн через своего старшего ученика дал бывалому секретарю задание посмотреть на прогресс госпожи Скалл? — Официальные письма будут доставлены, — едва заметно кивнул Ромарио. — Ха-хи, мы увидимся с вами скоро, в таком случае? — вдруг снова подала голос японка. Бедняжка щурилась от прямых лучей солнца, чтобы слезящиеся глаза не испортили её макияж. — Возможно, синьора, — лаконично ответила Белла. — Извините мою бестактность, но ваше имя?.. — Миура Хару! Ой, простите, то есть, Хару Миура! — и она, не вставая со ступенек, поклонилась. Белла еле сдержала вздох. — И вы?.. — А! Хару Миура от Семьи Вонгола. — Рада знакомству. Белла Свон, секретарша Каркассы, — лёгкий кивок. Японка так залилась краской, что даже макияж этого не скрыл, осознав, что абсолютно неправильно себя представила. — Тоже первый раз? — Белла смягчила тон. — Д-да, я… Я ещё никогда… Понимаете. Мне сказали, что будет презентация… А я неплохо их делаю, вот и… «Боже милосердный, заткнись, пока ты ещё сильнее Вонголу не опозорила» — но ничем эти мысли не выдала. Виноват в некомпетентности Хару был Реборн. О чём он только думал? Она могла бы стать пушечным мясом. Или настоящим посмешищем, если бы большее количество секретарей осталось в сознании. Странно было осознавать, что, в сравнении с ней, Белла находилась в привилегированном положении. И ведь сколько, до сих пор, ходило слухов о величии Вонголы, а как их уважали и боялись… Белла не позволила себе нахмуриться, но лоб её всё равно еле заметно напрягся. По секретарям нередко судят непосредственных начальников. Цунаёши Савада уже перенял бразды власти… так в чём же было дело? Почему Аркобалено Солнца не озаботился поддержкой имиджа Вонголы? Или ему, как итальянцу, всё-таки претил тот факт, что властвовавшую Семью полуострова представляли на данный момент иностранцы? — Хару Миура, — медленно проговорила она, скосив взгляд на японку. — Тебя не подготовили к твоей позиции должным образом. Девушка, встрепенувшись, вытаращилась на Беллу. — Тебя вполне могли бы убить, — констатировала Свон. — Это моя вина! — Отнюдь, — Белла осторожно стряхнула пепел с кончика сигареты, стараясь сохранить холодность своего образа. — Меня предварительно обучили, причём всесторонне, как иностранку. Возможно, — она выдержала короткую паузу, — кто-то желает твоей смерти. Или, как минимум, — Белла задумчиво качнула головой, — тотальной неудачи или позора, что… тоже неприятно. Она прекрасно знала, что безмолвный Ромарио собирался потом донести чужие наблюдения до Дино Каваллоне, но на данный момент ей было всё равно. И потом, даже первый ученик Реборна не мог пойти против госпожи Скалл и Каркассы, если бы захотел. А Белла… сочувствовала японке. Хару Миура обладала определённым талантами, это было видно; вот только от необработанного алмаза, в отличие от бриллианта, в десятки раз меньше пользы. — Предоставление образования — обязанность наставника, — припечатала Белла, заметив, что Хару собиралась было открыть рот, чтобы возразить. — И я не критикую тебя, не волнуйся. Но… в следующий раз удача может оказаться не на твоей стороне. Значит, потребуется подготовка. — Какая? — растерялась Хару. — Я ведь не боец… и… и мне сказали, что… — История, — хладнокровно перебила её Белла. — Культура. Социальная психология… Философия. Литература, кинематограф, местная кулинария… Холодное оружие, огнестрельное, рукопашный бой… Логистика… Менеджмент. Основы бизнеса. — И добавила, — в качестве базы. — Но… разве не… боссы должны это знать? — очень робко спросила Хару. — Секретари — их тень, — лаконично объяснила Белла. — Хранители служат своему Небу, но в этой службе есть элемент сотрудничества. Им позволена определённая автономия. Секретарь, как тень своего босса, продолжение его воли. И если с главой Семьи что-то случается… болезнь, например, операция с долгим периодом восстановления, декрет, и так далее… Именно секретарь временно управляет делами Семьи. Когда происходит смена главы, секретарь же занимается переходом власти из рук в руки. Соответственно, мы должны быть теми, на кого можно положиться… если не во всём, то во многом. Хару опустила взгляд. — Меня подставили, да? — спросила очень тихо. И вдруг невесело, влажно усмехнулась. — Всё потому что в окружении Цуны слишком много японцев, да? Его ведь уговаривали послать кого-то другого… не из своих. Но потом они вдруг согласились… А я думала… что моё усердие увидели… Какая глупость. — Тебе лучше знать, какие внутренние распри переживает Вонгола, — осторожно отреагировала Белла. — Тем не менее, стоит подумать о том, чему, как и, самое главное, у кого обучиться, чтобы не пришлось в будущем расплачиваться собственной жизнью за чужую наивность. — Не слишком ли деловые советы? — вдруг лёгким тоном поинтересовался Ромарио. Белла с удовлетворением заметила, что Хару недоверчиво взглянула на него. — Несмотря на культ матери, Петрарку и Данте, итальянцам свойственно некоторое женоненавистничество, — сухо парировала Свон. — Сам Аркобалено Солнца тому пример, как бы он ни уважал Даниэлу ди Вонгола, своё Небо и её потомков. Каркасса всё помнит. Лёгкая улыбка на лице Ромарио была, как ни странно, почти одобрительной. — Сбежать от мафии ты не сможешь, — обернулась Белла на Хару. — Перейти в другую Семью тоже. Остаётся только пустить корни и выжить, вне зависимости от того, кто тебе желает зла и почему. — Но разве у меня получится стать, — Хару почти беспомощно махнула в сторону собеседницы. — Вполне. Если я смогла… с моим американским бэкграундом, — Белла позволила себе усмешку, — то и ты сможешь. Если очень и очень захочешь. И если наставник будет хорошим. — Кто вас обучил? — будто не смог не поинтересоваться Ромарио, уже догадавшись, что не один только Джакомо давал ей уроки. — Ваш знакомый в том числе, — легко ответила Белла. И плотоядно осклабилась, — но, в первую очередь, разумеется, госпожа Скалл. Ромарио снял тёмные очки. — Занятно, — произнёс тихо. И усмехнулся. — Тогда с меня вам, выходит, прозвище, раз вы ученица Аркобалено. — И добавил, — неожиданная честь. Никогда не думал, что окажусь в подобной ситуации. — И каков ваш вердикт? — равнодушно спросила Белла. Её интересовало лишь мнение своей Семьи. — Ледяной Лебедь Каркассы, — миролюбиво улыбнулся Ромарио. — Не слишком же приторно, синьора Изабелла Свон? — И добавил очень серьёзно. — Каваллоне будут с вами сотрудничать в будущем. И на Пасху приходите. От лица господина Дино смею заявить, — Ромарио чуть поклонился, — что мы будем вас и вашу госпожу очень ждать.