Black Moon

Чимин прикрывает глаза и полной грудью вдыхает свежий утренний воздух. Легкий ветерок скользит по лицу, а первые солнечные лучи согревают кожу. Этот день должен стать особенным. Днем, который изменит всю его жизнь. Лошадь нетерпеливо бьет по земле копытом, чувствуя возбуждение своего наездника, и вытряхивает его из мечтаний. - Идете вы прямиком в ловушку, - ворчит Хосок. Чимин открывает глаза и снова обращает взгляд на внушительный замок на скалистом возвышении. Они пришли в эти земли несколько недель назад, набег начался как раз с этого берега, и с тех пор стычки с местными не прекращаются. Кочевой северный народ давно посматривал в сторону зажиточного южного соседа с богатыми селениями и плодородными угодьями, да вот только объединить потенциал и мощь множества своевольных племен не так-то просто. Чимин с детства впитывал в себя рассказы отца об этих краях и бредил походом сюда - если б все зависело только от него, эта война началась бы давно. Он оборачивается на своих спутников: Юнги и Намджун о чем-то тихо переговариваются, Хосок сверлит тяжелым взглядом близлежащие скалы, а Дэмин, вождь крупнейшего племени в их краях вечной мерзлоты и номинальный король Севера, выглядит особенно настороженным и полным подозрений. Вероятно, не беспочвенно. Когда они готовились к битве накануне, никто не ждал, что дозорные перехватят перед лагерем посланника из вражеского стана. Гонец нервно переминался с ноги на ногу, а когда среди толпы воинов один за другим появились вожди, вытащил из-за пазухи свиток пергамента и принялся зачитывать послание своего господина. И это стало своего рода событием: до сей поры ни от кого из местных не доводилось слышать северного наречия, и Дэмин любил говаривать, что такова воля богов. Чимин же увидел в этом шаге южан им навстречу добрый знак. Посланник говорит о предложении перемирия. Если они согласятся на обмен заложниками и встречу с королем в замке, то станет возможным заключение мира и прекращение сражений. Довольно неплохие условия. Они пытались поговорить с гонцом после оглашения послания, но он задержался среди чужаков буквально на минуту, складывая пергамент, а затем беспрепятственно ушел. На обсуждение среди вождей и убеждение Дэмина ушло несколько часов. Чимин традиционно придерживался точки зрения, противоположной королевской, и они по своему обыкновению схлестнулись. Грезящий битвами вождь племени Пак на сей раз, казалось бы, проникся благодатностью этого края и выступал за переговоры и возможность без потерь перенять часть земель и королевские дары. Не любящий пыл сражения король Севера призывал не верить в возможность союза с ненавистными южанами, уверял, что их ждет западня, и стоял на продолжении осады и битве. Кровожадный, несмотря на свою омежью сущность, вождь племени Мин поддержал Чимина, вероятно, памятуя об их многолетней связи, и мир. Обычно солнечный и добросердечный вождь племени Чон встал на сторону Дэмина и предпочел продолжение войны. Как часто оно бывало, решение осталось за рассудительным вождем племени Ким – Намджун пожал плечами и объявил, что следующим днем они отправятся на встречу с южным королем. И теперь они стоят перед неприступными стенами и назад пути нет. Чимин не допустит, чтобы они пошли на попятную так близко от цели. Пусть его, а не короля, но тем не менее. Пронзительный скрип особо привлекает внимание Чимина к замку. Тяжелые ворота поднимаются, и взгляду являются несколько всадников, что срываются им навстречу во весь опор. Впереди несется юный парень, чьи одежды и манеры выдают в нем кого-то из близкого окружения короля, сопровождает его троица воинов. Хосок хмыкает и не спеша выдвигается к ним. - Постарайтесь, чтобы вам там не перерезали глотки, - напутствует он товарищей, а затем ведет заложника и его вооруженную свиту в лагерь. Северяне въезжают во внутренний двор, и даже Дэмин не может скрыть своего удивления от грандиозности сооружения. Сам замок поражает толщиной стен, а большой зал с высокими потолками, куда их провожают, охраняется как минимум двумя дюжинами воинов. Возле круглого стола их дожидаются двое в богатых одеяниях. Чимин улавливает сладкий аромат в тот самый миг, как делает шаг в их сторону. Тонкий и нежный – тот, что может принадлежать только совсем юному омеге. Стоит еще приблизиться, и к нему примешивается запах куда более сильный и терпкий. Альфа. Чимин хмурится, улавливая в духе альфы нотки угрозы, и стоящий бок о бок с ним Дэмин тоже сводит брови. Собственно, без оглядки на возраст определить принадлежности королевской пары, не так-то просто – оба рослые. Такого не встретить на севере, где омеги словно подчеркнуто щуплые, чтобы подогреть в альфах тягу оберегать их и лелеять в суровых условиях. Чимин оборачивается на Юнги, чтобы лишний раз в этом убедиться. Но стоит только обратить внимание на квадратные плечи одного из встречающих и руку, по-хозяйски обвивающую ключицы второго, как все становится ясно. Чимин с трудом отводит взгляд от этих ключиц цвета слоновой кости и замирает. Этот точно омега. От его лица так же захватывает дух, как и от запаха. Темные шелковистые кудри резко контрастируют с бледной кожей, а медовые глаза смотрят настороженно, но мягко. Чимина тянет к нему сразу, и это мало походит на простое физическое желание. Это не поддается объяснению. Он только знает, что хочет его, знает, что эта красота принадлежит кому-то другому, но все равно хочет. Остается только постараться успокоиться и не вдыхать цветочный аромат глубоко. Они здесь ради дани и хлипкого мира. Еще утром он хотел лишь этого, теперь же хочет забрать этого омегу у чужого короля. - Добро пожаловать, я король Ёнбэ, - криво улыбается альфа. - Чонгук, - и его рука притягивает омегу ближе, - научил меня немного вашему говору. Надеюсь, сегодня мы сможем найти общий язык. Итак, омега, Чонгук, говорит на северном наречии. Откуда он его знает? Контакты между народами давно оборвались, взаимодействия, кроме как на поле боя, нет, а Чимин совершенно уверен, что нежный юноша и близко не бывал к сражениям, чтобы нахвататься чужеземных слов. Хотя это могло бы быть блестящей стратегией, чтобы воины противника утратили способность биться и лишь любовались прелестной мордашкой. Северные вожди устраиваются за столом, но южная королевская пара еще остается на ногах. Король слабо улыбается своему омеге, занимая трон во главе, и кивает, очевидно, побуждая его заговорить. Чонгук прокашливается и мимолетно скользит взглядом от одного чужака к другому, чаще всего возвращаясь к лицу Чимина. - Мы рады, что вы согласились сесть за стол переговоров, - начинает он и широко и дружелюбно разводит чуть подрагивающие руки. - Вражда не сулит ничего хорошего, а у его величества есть для вас щедрое предложение. - Ты? - хмыкает Чимин, посматривая на его раскинутые руки. Дэмин пинает его под столом. Он всегда выступает против флирта во время переговоров, а Чимин считает, что зачастую такая тактика удачно разбавляет атмосферу. По этому поводу они тоже частенько спорят. Чонгук приоткрывает рот и растерянно смотрит на своего альфу, как будто тот может понять сказанное. Что бы там ни подумал король, он спокойно кивает, поддерживая своего юного супруга. Чимина тянет рассмеяться, но это было бы слишком грубо. Он слышит только короткий смешок от Намджуна, но судя по тому, как быстро тот стихает, его друг тоже получает пинок от Дэмина. Или Юнги. - Боюсь, я не понимаю, - тихо отвечает Чонгук, и его акцент только подчеркивает нерешительность тона. - У нас на севере мир часто закрепляется подношением омеги. Если твой король предлагает именно это, я согласен, - широко улыбается Чимин. - Мы не согласны, - только что не стонет Дэмин. По щекам омеги расползается предательский румянец. Он цепляется пальцами за руку своего альфы, и – какого черта вообще этот жест будит в Чимине ревность? – терпеливо качает головой, словно ведет беседу с неразумным ребенком. - Думаю, мой супруг тоже такую идею не поддержит, - говорит Чонгук. - Однако он готов предложить иной взаимовыгодный союз. Вы получите обширные плодородные земли, если свое оружие обратите не на нас, а на наших врагов. Дэмина, очевидно, тянет возмутиться и сказать, что все южное королевство до последнего клочка земли они могут захватить, но приходит черед уже Чимина толкать его под столом. - Мы не наемники, - коротко бросает Юнги. - И зачем вашему королю враги в качестве союзников? Гук глубоко вздыхает, кажется, успокаиваясь, и поворачивается к нему. Румянец с его щек быстро сходит. - Как я уже говорил, в кровопролитии нет никому выгоды. Северяне – отличные воины, южане – надежные и щедрые товарищи. Оставьте в покое наши селения, обещайте нам поддержку и защиту от других врагов, и вы будете награждены куда больше. Если нет нужды в землях, король Ёнбэ может предложить золото. - Честное предложение, - неожиданно признает Дэмин. - Я согласен. Чимин поглядывает на него с легким сомнением, но кивает. Намджун следует его примеру, а с некоторой отсрочкой – и Юнги. - С нетерпением жду нашего тесного сотрудничества, - не может удержаться Чимин, и краска снова заливает щеки королевского омеги. Он спешно поворачивается к своему королю и что-то быстро тараторит на южном наречии. Их пальцы все еще переплетены, и альфа медленно водит большим по мягкой коже омеги. Он делал так все время переговоров, и Чимину не стоит задерживаться на таких моментах взглядом, но он ничего не может с собой поделать. Гук наконец замолкает, и Ёнбэ коротко напутствует его. - Раз вы согласны, - переводит Чонгук, - для вашего лагеря может быть найдено более подходящее место. И мы приглашаем вас на пир в замке вечером, чтобы закрепить соглашение. Король Юга продолжает говорить, кивая на северян. Чимину в принципе не нужны познания в их языке, чтобы понять, что Чонгук ему отвечает что-то вроде: «‎Серьезно?»‎ И единственное его слово наталкивается на недовольный взгляд. Теплая улыбка Ёнбэ развеивается, и он перестает поглаживать руку своей пары, сжимая ее крепкой хваткой. Бросает еще пару фраз подчеркнуто спокойным, холодным тоном. Юнги осторожно косится на Чимина, и на лице его отражается беспокойство. Когда южный государь заканчивает с указаниями, его омега покорно кивает и вновь обращается к гостям с севера. - Вам также будут предоставлены покои в замке, если вы пожелаете, - тихо говорит он. - И это все, что сказал твой король? - насмешливо уточняет Чимин, потому как монолог Ёнбэ был куда длиннее предоставленного перевода. - Да. До встречи вечером, господа. Ответ Чонгука на удивление краток. На том переговоры и заканчиваются. Последнее, что северяне видят перед уходом, это вновь потеплевшая улыбка короля в сторону его супруга. - Пожалуйста, предупреждай, если в следующий раз вздумаешь сорвать переговоры! - восклицает Юнги, едва они выходят из замка, и возмущенно тычет в грудь Чимина. - Это надо же, флиртовать перед носом короля с его омегой! Как тебе такое пришло в голову? Чимин только закатывает глаза. Чем старше он становится, тем все больше убеждается в правоте родителей и здравости всех данных ими советов. Отец любил приговаривать «‎не давай волю омеге, коль он не твой» и «‎оставляй прошлое в прошлом». Все как никогда актуально. - Король не понимает наш говор. - Почему ты так решил? Потому что за него говорил омега? Может, этот Ёнбэ специально провел нас на тот случай, если один идиот вздумает заигрывать с его мужем? Чимин вскакивает на коня и тяжко вздыхает, глядя на Намджуна в поисках поддержки. Друг ухмыляется и отъезжает вперед к Дэмину. Конечно, никто из этих предателей не встанет на его сторону. - В этом все дело, - тихо отвечает Чимин. - Я флиртовал с омегой, а король не реагировал. Никакой альфа такого не потерпит. Отсюда вывод: он не понимает нашего языка, можно не сомневаться. - Ах, так это была хитроумная стратегия? - спрашивает Юнги с нахальной улыбкой. - Отчасти. * * * Чонгуку становится легче, как только за северянами опускаются ворота. Немного, на самом деле, потому что теперь он остается с мужем один на один, а тот недоволен. Омеге слишком хорошо известно, что сладкая улыбка его альфы предназначалась не ему. Это лишь видимость. Иллюзия заботы и привязанности. И от того больно вдвойне. Спустя секунду зал покидает и стража, и стоит только дверям сомкнуться за их спинами, как Ёнбэ поворачивается к нему и теснит к столу. Порыв настолько внезапный, что Гук едва не теряет равновесие. Он хватается за край стола и наполовину усаживается на деревянную поверхность. Челюсти короля крепко сжаты, благородные черты лица застыли в холодной маске, и у его молодого супруга перехватывает дыхание. И подбирающаяся к его горлу рука даже не при чем. - С каких пор ты подвергаешь сомнению мои решения? - Ваше величество, я всего лишь удивился. Я никогда не сомневаюсь в ваших действиях. Простите меня, я просто не ожидал, что вы пригласите сюда северян, и только поэтому... - Достаточно. Никогда, слышишь, никогда не смей выставлять меня дураком! - Прошу прощения, мой король... Чонгук опускает глаза. Он давно понял, что его покорность приводит Ёнбэ в неописуемый восторг, но на сей раз этот фокус не проходит – король с силой сжимает его подбородок и поднимает, заставляя смотреть на него. Снова улыбается, обманчиво ласково, но Гук знает, что опасность еще не миновала. - Чонгуки, милый мой мальчик, - качает головой альфа и так давит на его челюсть пальцами, что вот-вот свернет, - зачем ты так себя ведешь, м? Неужто ты не знаешь, как я ненавижу тебя ругать. Хочется возразить – очевидно, что муж его просто ненавидит. Хочется закричать – понятно же, что северяне даже не поняли, о чем они говорили. Но омега знает, что все это бесполезно. Он молчком кивает, и король разжимает пальцы и тянет их к острой скуле, поглаживает. Затем его рука опускается на живот Чонгука, и тот изо всех сил старается не скривиться. Разговор принимает совсем уж плохой оборот. - Когда твоя следующая течка? - Наступит в течение недели. - Хорошо. Надеюсь, на сей раз ты подаришь мне сына. Мне нужен наследник, Чонгук, а каждая твоя очередная неудача с зачатием только сильнее ранит мое сердце. - Прошу прощения, ваше величество. Чонгук сомневается, что отсутствие у них малыша так уж разбивает сердце его супругу. Да нет у него никакого сердца. Но в чем он точно не сомневается, так это в том, что его неспособность забеременеть приводит Ёнбэ к раздражению и гневу. Но сейчас король поглаживает его живот через тунику. Тонкая шелковая материя шелестит, и этот звук наполняет зал, мешаясь с мелодичными чувственными вздохами омеги. Ладони альфы скользят по его бедрам, тянутся к витым лентам пояса. Гук окончательно усаживается на столе, а Ёнбэ сжимает его бока и прикусывает нижнюю губку. В последнее время они почти не занимаются любовью, и отчасти Чонгук даже сожалеет об этом. Когда-то ему нравилось, и осознание этого потрясло все его существо. С детства ему внушали, что секс – это акт греховный, но каким же приятным этот грех оказался. И физически, и эмоционально – ну, это в то время, когда Ёнбэ его еще любил, когда не держал во всех концах громадного замка по любовнику. Иногда Чонгук думает, что сам повинен в нынешней неприязни и жестокости мужа. Он так часто его подводил. Король устраивается меж разведенных бедер и задирает тунику на нем еще выше. Но двери распахиваются, прежде чем он успевает приступить к более решительным действиям. - Отец! - восклицает Тэхен и расцветает в восторженной улыбке. - Кхм, я вернулся. Надеюсь, и у вас все прошло хорошо. Ёнбэ хмурится и оправляет на Чонгуке одежду, со вздохом отходя от стола. - Северяне станут нашими союзниками, сын. Они хорошо обращались с тобой? Тэхен отвечает ему еще более широкой улыбкой, и Чонгук тоже не может сдержаться, улыбаясь ему из-за спины его отца. - Очень хорошо, отец. Забыл поблагодарить тебя за то, что без лишних сомнений определил меня во временные заложники. Это весьма полезный опыт. Король игнорирует сарказм в тоне отпрыска и похлопывает его по плечу, проходя мимо. - И ты сможешь еще больше насладиться компанией северян, поскольку они пируют в замке этим вечером. Что ж, мне пора вернуться к действительно важным делам. Чонгук, не забудь, что тебе нужно скопировать свиток с моими указами за прошлый год. - Да, ваше величество. Как только государь уходит, улыбка Тэхена исчезает без следа и сменяется беспокойной морщинкой на лбу. Он быстро пересекает зал, подходит к Чонгуку и осторожно разжимает его пальцы. Гук только сейчас понимает, что все это время судорожно цеплялся ими на столешницу. - С тобой все нормально? - тихо спрашивает молоденький альфа. - Да, мы... Немного повздорили после встречи с северянами. Ничего серьезного. Я как обычно допустил оплошность, разумеется, твой отец расстроился, раз такое произошло на глазах потенциальных союзников и... Тэхен поднимает руку, чтобы прервать его. - Дыши, Чонгуки. Я уверен, что ничего дурного ты не сделал. Эй, послушай меня, - он обхватывает мордашку омеги обеими руками, - ты ведешь себя идеально. Таких омег больше не сыскать. И ты не виноват в том, что не можешь родить детей этому стареющему кобелю. Никто бы не смог. Уж поверь моим словам, я живу с ним всю жизнь. - Вот именно. Ты же есть. У него могут быть дети, просто... я не могу. - Мой отец – такой гнилой человек, что бог наградил его лишь бастардом, - хихикает Тэ без всякого сочувствия к трагедии собственного родителя. - Ладно, что бы я там ни говорил, ты все равно будешь себя корить, бестолковый. Конечно, Чонгук будет себя корить: он сам виноват. Но у него нет времени на этот их привычный спор, который может длиться часами, его ожидает свиток с выцветшими письменами. * * * Чимин не может дождаться ужина. Его мысли то и дело возвращаются к омеге короля, и даже обсуждения условий союза с остальными вождями племен нисколько не отвлекают. Наконец сумерки сгущаются, и они возвращаются в замок, разве что расширенным составом – на этот раз к ним присоединяется и Хосок. Воины на королевском дворе все еще посматривают на них настороженно, но, по крайней мере, мечи не обнажают. Тронный зал полон людей, и большинство провожает северян любопытными взглядами, но уже без страха или опаски. Король восседает во главе стола, заложник на время переговоров – очевидно, его сын – сидит по левую руку от него. Кресло по правую руку пустует, и, вероятно, предназначено оно для омеги. - Прошу, присаживайтесь здесь, - снова коверкает чужеземный говор Ёнбэ и широким жестом приглашает гостей. Похоже, Чонгук учил его новым словам. Северяне устраиваются за королевским столом, уставленным диковинными для их местности блюдами. В воздухе клубятся запахи мясных деликатесов и душистых трав, но ничто из них не сравнится с ароматом, что доносится с появлением на пороге зала Чонгука. Юный омега торопится занять свое место и едва слышно что-то бормочет, вероятно, извиняется за опоздание перед мужем. Вечер идет своим чередом, за длинным богатым столом царят мир и покой, пока все увлечены трапезой. К яствам не притрагивается только Гук, посвящая все время переводу разговора между союзниками с севера и своим королем. В основном – между сидящим рядом с ним Чимином и своим королем. Ёнбэ часто поглаживает его руку, демонстрирует все жесты привязанности, и со стороны они выглядят идеальной парой. Но иллюзия растворяет без следа, когда заботливые слуги ставят перед королевским омегой, так и не съевшим ничего за весь вечер, какое-то замысловатое блюдо, а король не позволяет ему даже попробовать. Он что-то шепчет Чонгуку на ухо, и тот заливается краской. Стремительно отодвигает блюдо от себя и вызывает этим смех своего альфы, который, отсмеявшись, выдает какой-то громогласный комментарий. Что бы он ни сказал, все южане внезапно придирчиво осматривают содержимое своих тарелок, а его сын бледнеет и шипит что-то раздраженное в сторону родителя. Ёнбэ только отмахивается от него и делает внушительный глоток из кубка, выжидательно поглядывая на своего молодого супруга. - Король советует вам не потчевать своих омег этим блюдом, если планируете детей, - шепчет Чонгук бесцветным голосом и еще гуще краснеет. - Иначе рискуете застрять в бесплодной кобыле... - он нерешительно оглядывается на короля, но тот выглядит непреклонно. Омега вздыхает и все-таки поднимает глаза на северян, прежде чем выдать. - Вроде меня... Сидящий рядом Чимин теряет дар речи и, кажется, даже большой ценитель грубоватых шуточек – король Дэмин впадает в недоумение. - Да этот старый дьявол никак с вином переусердствовал? - выдает опешивший Юнги и крепче сжимает десертный нож, несмотря на относительно спокойный тон. - Или хочет тебя унизить? - уточняет пришедший в себя Чимин. - Я не буду это переводить, - отвечает Гук, обжигая его взглядом. Он говорит что-то Ёнбэ, прежде чем снова повернуться к северянину. - Что ты сказал ему? - тут же спрашивает Чимин. - Что вы признаете его замечание остроумным. Будет кстати, если вы посмеетесь прямо сейчас. Иначе его величество мне не поверит. Чимин давит из себя кривую улыбку и салютует южному королю кубком. Боги, да королевская чета – и впрямь идеальная пара. Оставшаяся часть ужина проходит спокойно, но Чонгук не улыбается ни разу за вечер и первым покидает стол, едва его супруг раскланивается с гостями. Принц следует за ним ровно две секунды спустя. Чимин многое бы отдал, чтобы тоже пойти за омегой и утешить. * * * - Чонгук! Чонгук, подожди! Тэхен нагоняет его уже на пороге покоев, которые он делит с королем. - Тэ, я очень устал, - тихо говорит Гук, приваливаясь к дверям. - Отец ужасно вел себя с тобой сегодня вечером. Не оставайся с ним, иди в свою спальню. - Все хорошо, он просто слишком много выпил. Чувствует, что у меня со дня на день наступит течка, и становится раздражительнее. - Это не раздражительность, это жестокость! Оба парня вздрагивают, когда Тэхен непроизвольно бьет кулаком по толстой деревянной двери. - День был долгий. Нам всем нужен отдых, - тихо говорит Чонгук. - Спокойной ночи, Тэ. Он проскальзывает в комнату и закрывает дверь, не дожидаясь ответа друга. Стягивает шелковую тунику, но не решается переодеться в ночной наряд. Возможно, его альфе понравится ощущение его обнаженной кожи? Гук скользит под меха и сворачивается под ними. Вскоре к нему присоединяется Ёнбэ, плюхаясь на перину прямо в одежде. - Прости, Чонгук. Я не хотел тебя огорчать. Чонгук собирается сказать, что все в порядке, что это не имеет значения, но это будет слишком очевидной ложью. Он просто поворачивается к мужу и опускает голову на его плечо. - Не пей так много, - шепчет омега ему в шею. Ёнбэ чуть подтягивает меха на его голое плечико и гладит по шелковистым темным локонам. - Пожалуйста, прости меня. Я не должен был говорить с тобой в таком тоне. Прощения, пусть и не совсем искренние, всегда достаются ему просто, мягкосердечный Гук не может не поддаться уговорам. - Я хочу, чтобы между нами царил мир. Он прикусывает мочку короля и принимается расстегивать его мантию. Губы пробегают чередой поцелуев по шее и тянутся к губам. - Что ты делаешь? - удивляется альфа, пытаясь отстранить его. - Хочу заняться с тобой любовью. - Уже поздно, Чонгук. Омега все же целует его в уголок губ. Ёнбэ яростно рычит, но все же не двигается. - Ты едва касаешься меня все эти дни, - шепчет Гук. - А что же насчет прошлого месяца? Я часами не отходил от тебя. - Это разные вещи. Ты выполнял свой долг. Чонгук говорит это в шутку, но это правда. Он чувствует себя обузой и обязанностью. Король успокаивающе гладит его по щеке, как ребенка, и поворачивается на бок, чтобы прижать к себе. - Ты мой любимый долг, Чонгуки. Хотел бы я проводить больше времени вместе, но у меня еще есть целое королевство и заботы о нем. Парень отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. - Но ты мне нужен. Он кажется себе таким жалким. И все равно ждет ответа, хоть дыхание мужа уже замедляется. Целует его слегка приоткрытые губы и откидывает голову на пуховую подушку. Честно пытается уснуть под оглушительный храп, но предательские мысли все продолжают будоражить его последними событиями. Северяне. Холодные и бесчувственные варвары. И среди них красивый как бог альфа с серебристыми волосами. Чимин. Гук на разные лады перекладывает в голове его имя, и как ни крути ему нравится. Теперь, оставшись наедине со своими чувствами, он может признаться себе, что был бы совсем не прочь пофлиртовать с ним на переговорах, но боялся до безумия того, что супруг поймает его за этим. А еще Чимин не издевался над ним во время ужина. А многие альфы стали бы. Омега, неспособный иметь детей, – позор, и вряд ли на севере нравы мягче. Суровее, вероятно. И все же Чимин другой. Конечно, он бросал на него голодные взгляды, когда Ёнбэ этого не видел, но, кажется, искренне сочувствовал этим вечером. И это была не жалость, скорее, беспокойство. И немного гнева. И его аромат. Чонгук почувствовал его в тот самый момент, едва Чимин ступил в зал переговоров утром. Сильный, будоражащий запах хвои. На удивление, привлекающий куда больше запаха собственного альфы. Парень качает головой и утыкается в подушку. Лучше не пересекаться с северянином больше необходимого, это наверняка только создаст лишние хлопоты. А Чонгуку и своих хватает.