Смерть улыбается не всем

«Мы должны отпустить жизнь, которую запланировали, чтобы принять ту, которая нас ждет.» (Джозеф Кэмпбелл)

***

             — Джулия, сюда! Скорее!       Я крепко хватаю свою сестру за руку и быстро веду её в заднюю часть магазина. Открыв дверь запасного выхода, я осторожно выглядываю наружу. Кажется, вокруг никого нет, но мы должны быть настороже. В любой момент мертвяки могут перестать ломиться в парадную дверь и начать расходиться в разные стороны. Нам нужно как можно скорее уйти отсюда, пока они нас не заметили. Тем более что Нилин, вероятно, уже ждёт нас в назначенном месте.       — Лисёнок, ты в порядке? Всё хорошо? — спрашиваю я.       — Да, — отвечает Джулия.       — Нам нужно уходить, поэтому крепко держись за мою руку и старайся не отставать. Хорошо?       — Хорошо, — поправив лямку рюкзака, она берёт меня за руку, и мы отправляемся в путь.       Солнце постепенно начинает заходить за горизонт, и я понимаю, что нам нужно как можно скорее добраться до места, где нас уже ждёт Нилин. Я так давно её не видела, что начинаю немного скучать. Было бы лучше, если бы мы пошли все вместе, но, конечно, это заняло бы ещё больше времени. Именно поэтому мы и разделились — нам с Джулией нужно было посетить дом родителей, а Нилин хотела забрать некоторые вещи из своего дома. Я планировала добраться примерно к середине дня, но из-за орды, встретившейся на пути, пришлось скорректировать свой маршрут.       — А мы скоро доберёмся? — внезапно спрашивает меня Джулия. Я настолько погружена в свои мысли, что не сразу соображаю, что ответить.       — Уже скоро, Лисёнок. Ещё пара кварталов, и мы будем на месте.       — Я устала.       — Потерпи немного. Ещё совсем чуть-чуть.       Конечно, для семилетней девочки идти целый день — это очень тяжело. Мы могли бы остановиться где-нибудь и отдохнуть, но гораздо важнее как можно быстрее добраться до безопасного места. Мы направлялись из нашего студенческого общежития на военную базу на окраине города. Судя по многочисленным объявлениям, там был развёрнут лагерь временного размещения граждан. Однако из-за того, что мы с Нилин решили разделиться, было принято решение сначала встретиться в доме моей бабушки, а уже потом направиться в сторону базы.       Вообще, когда всё это начиналось, мы втроём были на пикнике в пригородном лесу. Моим родителям нужно было уехать в другой город по работе на пару дней и, чтобы не тащить Джулию с собой, они решили отправить её ко мне в общежитие. Сидеть пару дней в четырёх стенах было не самой лучшей затеей, поэтому мы приняли решение выбраться из душного города на природу. Тогда я ещё не понимала, что этот день станет последним спокойным днём в моей жизни. Именно тот день я считаю пограничным, который разделил мою жизнь на «до» и «после». До пикника все мои заботы были связаны с учебой, а теперь мне приходится драться за свою жизнь в новом постапокалиптическом мире.       Никогда не забуду обратный путь до общежития, когда идёшь по улице и не понимаешь, что произошло в городе. Сначала я подумала, что началась война — улицы пустые, вокруг куча трупов, живых людей не видно, да и вообще город был похож на поле боя. Уже потом пришло понимание, что это не просто война — это апокалипсис. Наверно, все когда-то представляли себе, как будут вести себя во время восстания «ходячих мертвецов». Уж сколько про это было снято фильмов, сколько книг написано, сколько игр создано… Однако, когда ты сталкиваешься со своим первым заражённым в реальности, всё совсем не так, как в мечтах и фантазиях. Честно признаюсь — было страшно. Очень страшно! Мы втроём как раз зашли в общежитие, когда в коридоре из-за угла появился один такой. Грязный, в порванной одежде, полностью залитой кровью. Когда он стремительно рванул в нашу сторону, мы, не раздумывая, вломились в ближайшую комнату и забаррикадировали дверь. Как сейчас помню: Джулия, тихо плача, сидит в углу, прижав колени к груди, Нилин ходит из стороны в сторону, постоянно ругаясь, а я стою как вкопанная и просто смотрю на дверь. На тот момент у меня было столько мыслей, что кипящий чайник показался бы тихим и спокойным. У меня был настолько сильный эмоциональный шок, что я даже не помню, как нам удалось оттуда выбраться. Судя по всему, Нилин пришлось взять инициативу в свои руки. Именно она убила того заражённого и помогла нам выбраться. И только сейчас, спустя пару дней, я понимаю, что не будь её там в тот момент, я бы не смогла ничего сделать.       — Ура, мы пришли! — голос сестры приводит меня в чувство и заставляет осмотреться.       Впереди уже виднеется дом бабушки.       — Да. Наконец-то.       Когда мы подходим ближе, я замечаю, что входная дверь открыта.       — Это странно, — произношу я.       — Что странно?       — Дверь… — и тут меня охватывает паника — что что-то тут не так.       Я засовываю руку под майку и достаю из-за пояса пистолет.       — Джулия, держись максимально близко ко мне и не отставай ни на шаг. В случае опасности прячься за мной, поняла?       Джулия молча кивает в ответ. Я аккуратно подхожу к двери, держа пистолет наготове, и захожу внутрь. В доме царит полумрак. Я заглядываю на кухню и осторожно осматриваюсь. Пусто. Меня сильно переполняет желание прокричать имя своей подруги, но я сдерживаюсь. Следующая на очереди спальня. Я медленно захожу внутрь и вижу Нилин, совершенно голую, лежащую на полу. Я подбегаю к ней и сажусь рядом. Её лицо и живот в синяках, а из носа течет кровь.       — Нилин, что с тобой случилось? — спрашиваю я её.       — Эстер? Это ты? — тихим хриплым голосом спрашивает она.       — Да. Это я. Я здесь! — я помогаю Нилин сесть, беру с кровати простыню и укутываю её ей.       — Я так рада, что ты пришла, — медленно говорит она, после чего пару раз кашляет.       — Боже, что с тобой произошло?       Я гляжу в сторону дверного проёма и вижу Джулию, стоящую там. Она в шоке.       — Как видишь, я тут немного повеселилась, — Нилин издаёт сдавленный смешок, после чего снова кашляет.       — Тише. Давай шутки оставим на потом. Рассказывай.       — Ну, в общем, я пришла сюда, легла на кровать и стала ждать вас. Вдруг я услышала голоса и решила выйти из комнаты и проверить. Я подумала, что это вы, но я ошиблась. Я увидела двух парней. Они увидели меня и бросились в мою сторону. Я попыталась отбиться от них, но, как видишь, у меня не сильно получилось.       — А почему ты голая? — вдруг спросила Джулия.       — Ну, — тут она немного запнулась, явно понимая, что лучше не говорить лишнего при ребёнке. — Видимо, они захотели украсть мою одежду.       Нилин смотрит пристально на меня, явно намекая, что они хотели вовсе не одежду.       — Я пыталась вырываться, но мне не удалось, — продолжила она. — Потом я кому-то из них разбила нос и, видимо, ему это не понравилось — они начали избивать меня.       — И где они сейчас? — спрашиваю я.       — Ну, тут пришёл ещё один гость — не живой. Они испугались и выбежали наружу, а «мертвяк» поплёлся за ними.       — Это просто кошмар какой-то, — я пытаюсь нежно обнять Нилин, но она резко отталкивает меня.       — Прости. У меня всё сильно болит.       — Ничего страшного, не извиняйся. Это я должна извиниться за то, что задержалась. Если бы я была тут, может мы смогли бы…       — Тогда досталось бы всем, — резко обрывает меня Нилин.       В её голосе чувствуется явная злость, вот только я не понимаю, на кого она злится — на меня, на тех двух идиотов или на всех сразу. Спрашивать я боюсь.       — Ладно. Ты ложись на кровать, а я пока осмотрю дом и проверю, чтобы тут было безопасно.       Нилин ложится на кровать, и я укрываю её одеялом.       Осмотрев дом и убедившись, что всё в порядке, я располагаюсь вместе с сестрой на кухне. Нилин есть отказывается. А вот мы с Джулией точно ничего не ели с самого утра. Я беру рюкзак и достаю всю еду, что была у меня с собой: бутылка газировки, пара пачек печенья, три банки консервированной кукурузы и пакет с чипсами. К сожалению, это было всё, что я нашла в доме родителей. Они зачастую заказывали уже готовую продукцию, поэтому было неудивительно, что в доме почти не было еды. С другой стороны, сейчас я в доме бабушки, и у неё в погребе что-то должно быть. Вот только одна проблема — отсутствие электричества. При его наличии можно было бы просто включить свет, а так придётся лезть туда с фонариком. Данная идея мне не очень нравится, и я решаю пока что обойтись тем, что есть в наличии.       Перекусив, мы с Джулией идем в гостиную. Она занимает диван, а я располагаюсь в кресле. Спать сидя не особо комфортно, но всё лучше, чем на жёстком полу. Пойти в спальню и лечь на кровать рядом с Нилин я не решаюсь — учитывая, что с ней сегодня произошло, лучше лишний раз её не беспокоить. С другой стороны, мне не дает покоя вот это чувство, когда хочется быть рядом с человеком, которому плохо. С тех пор, как мы разделились, прошёл всего день, а у меня ощущение, что мы не виделись целую вечность. Хочется подойти, лечь рядом, обнять и тихо сказать: «Всё хорошо. Ты не одна. Я рядом.» Однако, на данный момент я не понимаю, что происходит в голове у Нилин, что она чувствует, нуждается ли в поддержке.       Вся эта ситуация напоминает мне момент, когда мы впервые встретились. Я только недавно заселилась в общежитие и толком никого не знала. Все мои подруги разъехались по разным городам, и лишь я одна осталась учиться в своём городе. Несколько дней после заселения пролетели почти незаметно. Однажды, когда я сильно задержалась дома у родителей, в общежитие я возвращалась поздней ночью. Путь мне перегородили двое старшекурсников. Они были изрядно выпившими. Видимо, этого им было мало и хотелось ещё женской любви и ласки. Ну а дальше прямо как по классике — они начали приставать ко мне. Попытки вырваться были безуспешны, и я попыталась закричать. Один из них сразу же закрыл мне рот своей ладонью. Я уже почти смирилась с мыслью, что сейчас стану жертвой изнасилования, но тут один из них резко толкнул меня. Я упала на бок, ударилась головой об асфальт и почувствовала боль. Придя в себя и обернувшись, я увидела интересную картину: два старшекурсника в панике куда-то убегают, а рядом со мной стоит кто-то ещё и глядит им вслед. Человек оборачивается ко мне и помогает встать. Я аккуратно встаю, стараясь не упасть снова от головокружения. К моему удивлению, перед собой я вижу молодую девушку, примерно моего возраста. У неё завязанные на затылке в огромный пучок дреды тёмного цвета, ярко-зелёные глаза и смуглая кожа. Девушка одета в классические джинсы цвета хаки и чёрную обтягивающую майку.       — Эй, ты в порядке? — спрашивает она.       От неё исходит резкий запах духов, и я понимаю, что моя голова начинает кружиться ещё сильнее. Я медленно подхожу к ступенькам и сажусь на них.       — Вроде бы в порядке, только голова кружится.       — Значит, ты сильно ударилась, — произносит девушка и садится рядом. Она берёт меня руками за голову и поворачивает к себе. — Посмотри на меня. Не тошнит? Голова болит? Как вообще себя чувствуешь?       — Нет, не тошнит. Голова болит и немного кружится.       — Ну, вроде как сотрясения нет, — говорит девушка, убирая руки с моей головы. — Но, на всякий случай, тебе стоит показаться врачу.       — Хорошо.       Я склоняю голову вниз и пытаюсь обдумать, что произошло в последние несколько минут.       — Спасибо тебе. Если бы не ты, неизвестно что произошло бы дальше.       — Да не за что. Только полный дурак не помог бы в такой ситуации.       — А вот сейчас было немного обидно. Я бы не помогла — сама побоялась бы подходить.       — Ага! Шутишь. Значит с тобой точно всё хорошо.       — Ну как хорошо. Если не считать, что меня чуть не изнасиловали, то да.       — Ха. Это точно, — после этих слов моя спасительница издаёт едва слышимый смешок. Она протягивает мне свою руку и произносит. — Кстати говоря, я — Нилин.       — Эстер, — отвечаю я, пожимая руку.       — Да уж, Эстер, никогда не знаешь, что готовит тебе судьба. Ты на первом курсе?       — Да. Только недавно заселилась. Только вот теперь сижу и думаю, хочу ли я тут оставаться, учитывая, что сейчас произошло. После такого как-то страшно.       — Ну, не волнуйся ты, всё будет хорошо. Обычно тут такого не случается, ну, по крайней мере, на моей памяти. Да и опять же, думаешь, в другом месте могло быть по-другому?       — Не знаю, — после этих слов я нервно вздыхаю.       — Слушай, раз уж мы заговорили о жилье — хочешь, переезжай ко мне в комнату. Моя соседка как раз выпустилась в прошлом году. Я думала, ко мне кого-нибудь подселят, но до сих пор почему-то нет.       — А разве так можно?       — А почему нет? Нужно только договориться с комендантом. Давай завтра вместе подойдём к нему и попросим переселить. Вместе-то жить веселее.       — Почему бы и нет.       — Только сначала сходим в травмпункт. Мало ли у тебя сотрясение. Ладно, давай я тебя провожу до комнаты, а то вдруг упадёшь по пути, — с этими словами она встает и протягивает мне руку.       Просыпаюсь я от того, что в глаза мне бьёт яркий луч света. Солнце уже давно встало, и я гляжу на часы — 09:25. Я потягиваюсь и встаю с кресла. Джулия всё ещё спит, и я решаю пойти на кухню. Там за столом уже сидит Нилин и медленно попивает остатки газировки. Я молча подхожу к столу и сажусь напротив неё.       — Привет. Ты как? — спрашиваю я.       — Ничего, жить буду, — отвечает Нилин и делает очередной глоток.       Сейчас, при дневном свете, я отчётливей вижу последствия вчерашней потасовки: под глазом и на щеке красуются яркие синяки, правая бровь у неё рассечена, и там, теперь уже начавший заживать, шрам.       — Что-то ты рано встала, я думала, будешь спать весь день.       — Да вот что-то не спалось, — говорит Нилин и делает ещё один глоток. — Я думала, что получится, но сон как рукой сняло.       — Нилин, мне так жаль, что… — я останавливаюсь, так как она перебивает меня.       — Эстер, не надо. Не думай, что это ты виновата. Ты не могла знать, что эти уроды залезут в дом. Ты не могла знать, что на вашем пути встретятся заражённые. Ты не могла знать, что всё так обернётся.       — Я просто хотела посочувствовать.       — Прости, если это прозвучит грубо, но сочувствие мне не нужно. Главное, что мы все живы, а остальное… ну было и было, что теперь. Теперь уже это всё не важно.       — Наверно, — еле слышно отвечаю я. — Ладно, пойду проверю погреб.       Я достаю из рюкзака фонарь и направляюсь к погребу. Спустившись вниз, я обнаруживаю, что он пустой. Что? Как это возможно? Со злости я пинаю ногой стену, и из меня вырывается вопль боли.       — Эй, там внизу! Ты жива? — раздаётся голос Нилин.       — Нормально. Но у нас есть маленькая проблема — тут пусто.       — Совсем?       — Совсем!       — Чёрт!       — Ага, — говорю я и направляюсь к лестнице. Выбравшись, я возвращаюсь на кухню.       — Видимо, кто-то добрался туда раньше нас, — повернувшись ко мне, произносит Нилин.       — Это плохо — у нас нет еды. Нужно что-то придумать.       — А что тут придумывать? Надо идти и искать.       — Это верно. Значит, я пойду, а ты оставайся тут, — я замечаю, как Нилин пытается мне возразить. — Нет! Ты оставайся тут! Тебе сейчас лучше отдыхать и восстанавливаться. Заодно присмотришь за Джулией. Тут неподалёку есть магазин, может, там ещё что-то осталось.       — Ладно, но возвращайся поскорее.       Взяв всё необходимое, я отправляюсь в путь. Хоть магазин и недалеко, примерно в пяти минутах, я решаю долго не задерживаться на улице. Я частенько гостила у бабушки, и в этом районе города всегда было тихо и спокойно, но сейчас, когда на улицах вообще нет людей — эта тишина пугает. Дискомфорт добавляет ещё и тот факт, что в любой момент из-за угла может появиться очередной заражённый. Увидев впереди заветный магазин, я ускоряю шаг. Подойдя ближе, замечаю, что входная дверь и окна закрыты рольставнями. Само собой, кто бы сомневался, что магазин будет закрыт. На что я только надеялась, думая, что всё будет так просто — приди и возьми.       Обойдя здание вокруг, я приближаюсь к служебному входу и замечаю, что дверь открыта. Я достаю пистолет и медленно захожу внутрь. Внутри темно и почти ничего не видно. Внезапно я слышу какое-то шуршание и приглушенные голоса. Хоть глаза начинают понемногу привыкать к темноте, всё равно ничего не видно, и я решаю достать фонарь. Направив пистолет в сторону шума, я включаю фонарь и свечу им в ту же сторону. В дальнем углу магазина я вижу, как двое парней складывают в сумку консервные банки. Они отвлекаются от своего дела и оборачиваются в мою сторону. С виду они не выглядят суровыми или агрессивными — худые, с испуганными глазами, один из них вообще в очках. Вряд ли это те, кто напал на Нилин, но осторожность не помешает.       — Ни с места! Поднимите свои руки, чтобы я их видела, или я буду стрелять! И без глупостей, а то в ваших головах появится новая дырка.       — Хорошо, хорошо, — они медленно встают и поднимают свои руки над головами.       На самом деле, как бы круто и угрожающе ни звучали мои слова, страх поглощает меня всё сильнее и сильнее. Никогда не знаешь, чего ожидать от незнакомцев, уж тем более, во время апокалипсиса. Я чувствую, как моё сердце начинает неистово биться в груди. Ещё никогда в своей жизни я не бывала в подобной ситуации и, уж тем более, не держала кого-то на мушке. Страх затуманивает рассудок, и я не понимаю, что делать дальше.       — Слушай, мы не хотим неприятностей, — говорит один из парней. — Мы просто искали здесь еду.       — Я тоже, — отвечаю я. Мой голос уже не звучит так же угрожающе.       — Тут совсем немного. Мы с братом уже сутки ничего не ели. Прости, если я тебя обижу, но нам совсем не хочется с кем-то делиться.       — Сейчас ты не в том положении, чтобы ставить условия, — и тут я понимаю, насколько цинично это звучит.       С одной стороны, ребята пришли сюда первыми, с другой, переполняет желание забрать всё себе. И тут меня осеняет мысль — а почему бы не пригласить их пойти с нами? В компании всегда веселее, да и на крайний случай будет помощь в пути до военной базы. Тем более, учитывая состояние Нилин, помощь бы нам точно не помешала.       — Слушайте, — спокойно начинаю я. — Мы с моей подругой и сестрой остановились тут неподалёку. Мы направлялись в лагерь на военной базе, но с нами случилась неприятность. Есть предложение присоединиться к нам. Как говорится — «вместе веселее».       — Ну… мы… я даже не знаю, — по голосу понятно, что моё предложение поставило его в тупик. — Мы тоже хотели туда пойти, но столкнулись с ордой заражённых и спрятались.       — Блин! Я же не жениться вам предлагаю. Чем больше нас будет, тем больше шансов выжить. Да и лишняя помощь никогда не помешает. Кстати, у меня есть оружие, а это весомый аргумент в общении с мертвецами, — я опускаю свой пистолет и протягиваю одному из них руку. — Ну что, согласны?       — А что мы теряем? — внезапно говорит другой и берет меня за руку. Его внезапность меня немного пугает. — Согласны.       — Ну что же, давайте тогда всё тут соберём и двинемся ко мне.       По пути обратно в бабушкин дом одного из парней прямо прорвало на разговор. Их зовут Генри и Сэм. Одному 17 лет, другому 16 соответственно. Они сироты — жили в местном городском приюте. Когда начался апокалипсис, им удалось убежать, и с тех пор они вместе прячутся по разным местам. Мысль пойти в лагерь на военной базе у них была, но они никак не решались. Генри, а именно он оказался болтливым, очень подробно рассказывал о том, чем они занимались последние несколько дней — где прятались, кого встречали. Честно, у меня возникло такое ощущение, что парнишка уже давно не общался с противоположным полом, а тут красивая девушка, да ещё и пригласившая их куда-то пойти — просто рай для такого как он. Может быть, это и прозвучит немного грубо, но первое впечатление именно такое. Что же с ним будет, когда он узнает страшную и горькую правду обо мне? Боюсь даже представить.       — Так, вот мы и пришли, — перебиваю я Генри, когда до дома остается всего несколько метров.       Мы заходим в дом и направляемся на кухню. Там за столом сидят и тихо общаются Нилин с Джулией.       — Я вернулась, — произношу я. — И привела нам компанию.       — Здрасьте! — почти хором говорят ребята.       — Эстер, кто это? — спрашивает Нилин.       — Знакомьтесь, это Генри и Сэм. Ребята, это моя подруга Нилин и моя сестра Джулия. В общем, я встретила их в том магазине и предложила присоединиться к нам. И сразу опережаю твой следующий вопрос: чем нас больше, тем лучше — лишние руки нам не помешают.       — Как скажешь, — по выражению лица сразу понятно, что Нилин не в настроении спорить.       — Кстати говоря, мы тут еды принесли: предлагаю всем поесть и заодно познакомиться поближе.       Плотно пообедав консервированной гречкой с мясом, мы пытаемся придумать себе занятие на остаток дня. К сожалению, придумать что-то вразумительное и интересное для всех у нас так и не получается. Внезапно Генри вскакивает со стула и направляется к своей сумке. Пошарив там несколько секунд, он со словами «глядите что у меня есть», достаёт бутылку вина.       — А это уже интересно, — с явным энтузиазмом произносит Нилин.       — Я раньше никогда не пробовал алкоголь и подумал взять бутылку с собой, — говорит Генри. В его глазах явно читается фраза «Наконец-то!»       — Ну вот, сейчас самый подходящий момент, чтобы попробовать, — Нилин берет кружки и ставит их на стол. — Дай-ка мне бутылку.       Нилин откупоривает её и разливает по кружкам.       — Давайте за встречу, — я делаю глоток и ощущаю приятный виноградный вкус.       Меня пробирает мелкая дрожь, тепло разносится по всему телу, и я чувствую огромное удовольствие. Вино не самое лучшее, но вкусное. Я поднимаю глаза на парней и наблюдаю за их реакцией. Первым сделать глоток осмеливается Сэм. На его лице почти сразу появляется гримаса отвращения. Нилин заливается громким смехом.       — Всегда любила наблюдать, как кто-то впервые пробует алкоголь. Да ты не бойся, это только сначала так противно, потом привыкнешь.       После её слов наши взгляды устремляются в сторону Генри.       — Давай, твоя очередь, — произносит Нилин.       Генри медленно подносит кружку ко рту и делает небольшой глоток. На моё удивление он всего лишь немного морщится, после чего на его лице появляется милая улыбка.       — Прикольно! — произносит он. — Напоминает виноградный сок, только немного горький.       — А ты молодец, — говорит Нилин. — Хотя вино — это ещё цветочки. Попробовал бы ты что покрепче, вот тут было бы веселее.       — Как вы вообще можете это пить? Это же невкусно! — внезапно спрашивает Джулия.       — А ты откуда знаешь? — её слова пронзают меня как стрелой. Моя маленькая семилетняя сестрёнка что-то знает о вкусе вина? Неожиданно.       — Я один раз выпила, — её щёки немного розовеют. — Я думала, это сок. Было горько и противно.       — Ах ты ж маленькая алкоголичка. Поэтому их и называют «напитки для взрослых».       Остаток дня мы проводим на кухне, допивая вино и мило беседуя друг с другом. В основном рассказываем интересные истории из своей жизни, как впервые столкнулись с заражёнными и всё в таком духе. Вечером было решено, что Джулия будет спать на диване, ребятам мы выделяем один из матрасов на полу в гостиной, а мы с Нилин переночуем в спальне. Наконец оказавшись в постели, я ложусь на спину и расслабляюсь. Как же хорошо. Во мне всё ещё плещется вино, и алкоголь медленно, но верно захватывает сознание. В комнату входит Нилин и ложится рядом со мной на кровать. Полежав в тишине где-то полминуты, я не выдерживаю — меня прямо распирает от желания узнать, что у неё творится сейчас внутри.       — Ну, ты как? — спрашиваю я.       — Да вроде нормально.       В комнате снова повисает тишина.       — Слушай, можно у тебя кое-что спросить? — наконец не выдерживаю я.       — О чём?       — С тех пор, как мы пришли сюда, я чувствую себя немного неловко. У меня такое чувство, будто я сказала тебе что-то не то или что-то сделала не так.       — Что ты имеешь в виду? — Нилин поворачивает голову в мою сторону, и я вижу у неё на лице недоумение.       — Я чувствую некоторое напряжение между нами. Как будто я в чём-то провинилась, но не понимаю в чём именно.       — Не поняла! Ты хочешь сказать, что я на тебя обиделась?       — Ну… типа того.       — С чего ты вообще это взяла?       — Ну…       — Подожди! — она немного повышает голос. — Эстер, меня вчера сначала чуть не изнасиловали, а потом избили до потери сознания. Напомни мне, а то я забыла — это ты сделала?       — Н-нет.       — Ну тогда скажи мне, откуда в твоей голове вообще взялась эта мысль?       — Я просто…       — Это был риторический вопрос. Эстер, я понимаю, что ты очень чуткая и нежная натура, но не смей забивать голову всякой ерундой.       — Прости, я не хотела тебя обидеть, — на моих глазах начинают проступать слёзы.       — Ну вот опять ты извиняешься. Так! — она резко принимает положение сидя. Я тоже сажусь. — А ну перестань! Посмотри на меня. Повторяю — хватит винить себя во всякой херне. Если с человеком происходит какая-то неприятность, не значит, что это из-за тебя. Я сама предложила нам разделиться, я сама не заметила этих придурков, я сама не смогла дать им отпор. Кажется, я тебе уже говорила это вчера. Если бы ты была рядом, было бы только хуже — они бы и тебя покалечили, а то и вовсе Джулию. Всё нормально.       Она крепко обнимает меня. Внутри меня всё неистово бурлит, и я начинаю плакать. Нилин поглаживает меня по спине, пытаясь хоть немного успокоить.       — Глупая дурочка, — шепчет она мне на ухо.       Она выпускает меня из своих объятий, после чего кладет руки мне на шею, притягивает голову ближе и целует. Её губы такие мягкие и нежные. Моё сердцебиение учащается. В этот момент я совершенно забываю обо всём, моя печаль улетучивается, на душе становится тепло. Я обнимаю её за плечи и прижимаюсь к ней всем своим телом. Страсть овладевает мной, а алкоголь только усиливает влечение. Не хочу, чтобы этот момент прекращался.       Внезапно Нилин издаёт короткое «Ай» и отстраняется от меня. Первые несколько секунд я сижу с закрытыми глазами и не понимаю, что произошло.       — Что-то случилось? — спрашиваю я.       — Ничего, просто почувствовала резкую боль в правом ребре. Надеюсь, оно не сломано.       — А, ну да. Как-то мы забыли об этом.       — К тому же в соседней комнате спят ребята и Джулия. Не думаю, что нам стоит сейчас «это» делать.       — Согласна.       Мы не были так близки с начала апокалипсиса. Наша минутная слабость была хоть и немного глупой, но очень долгожданной. Возникло ощущение, что мы не были наедине уже целую вечность. Я ещё долго не могу уснуть — в голове крутятся разные мысли. Я тихо, чтобы не разбудить Нилин, встаю с кровати и направляюсь на улицу. Я выхожу на крыльцо и присаживаюсь на ступени. На улице тихо и спокойно, легкий ночной ветерок нежно обдувает меня. Я делаю глубокий вдох и расслабляюсь. Кто знает, что нас ждёт впереди — возможно, это одна из последних спокойных ночей в моей жизни. Надо насладиться моментом. Внезапно я слышу тихий скрип двери у себя за спиной. Я оборачиваюсь и вижу на пороге Джулию. Её пламенно-рыжие волнистые волосы сильно взъерошены и теперь она похожа на лохматую лису. Кстати, именно из-за цвета волос я её и называю «лисёнок».       — Привет, Лисёнок, а ты чего не спишь? — спрашиваю я.       — Не знаю, — шепотом отвечает она, подходит ближе и садится рядом.       — Как здесь тихо, — произношу я и приобнимаю её.       — Да.       Джулия ложится на бок и кладёт свою голову мне на колени. Я нежно поглаживаю её по волосам.       — Как думаешь, мама с папой в порядке? — спрашивает меня сестра.       — Думаю, да. Надеюсь, мы с ними встретимся в лагере.       Я понимаю, что обманывать сестру не хорошо, но мне не хочется её расстраивать. На самом деле я понятия не имею, где сейчас наши родители и всё ли с ними хорошо. Где-то в глубине души я надеюсь, что мы с ними скоро встретимся, что они уже в военном лагере и ждут нас. С другой стороны, я немного злюсь, что их не было рядом, когда всё началось. Родители часто бывали в отъезде по работе. Они работают (ну, то есть работали), в крупной дизайнерской фирме. Их фирма имеет много филиалов по стране, а также кучу иностранных партнеров. Само собой, все встречи с иностранцами проходили в главном офисе фирмы, находящемся в другом городе. Вот так и сложилось — родители часто уезжали. А я на это время всегда оставалась у бабушки. Даже когда родилась Джулия, ничего толком не поменялось — разве что у бабушки появился новый частый гость. Когда мне исполнилось восемнадцать, родители и вовсе решили оставлять нас дома одних — бабушке очень не нравилось, что мы постоянно у неё гостим. Не подумайте неправильно, бабушка всегда была рада нам. Она нас очень любила. Ей не нравилось, что родители почти не уделяли нам внимания.       Пик напряжения был достигнут как раз в мой восемнадцатый день рождения, когда бабушка прямо заявила о своём недовольстве. Никогда не забуду эти слова: «Мама, мы стараемся обеспечить им лучшее будущее. Если тебе трудно за ними приглядывать, то так и скажи. Хотя теперь в этом нет необходимости — Эстер уже восемнадцать». После этого мама и бабушка ни разу не разговаривали. Целых два года я ни разу не видела или не слышала, как они общаются. Это очень тяжело для меня. Я понимаю, что мама не права, но перечить ей не решалась. Мы всё так же продолжали гостить у бабушки в отсутствие родителей. Помню, как-то она мне сказала: «Эстер, не переживай. Рано или поздно она одумается». По правде говоря, мама до сих пор не одумалась.       Когда я сейчас об этом вспоминаю, я понимаю, что родителям работа важнее семьи. От этой мысли все мои внутренности начинают сжиматься. Но всё же, как бы они к нам не относились — они родители, и именно сейчас я по ним скучаю, как никогда раньше. Прогнав прочь грустные воспоминания, я обращаю своё внимание на Джулию — она спит. Аккуратно взяв сестру на руки, я захожу в дом. Положив её на диван, я ещё полминуты просто стою и смотрю. Меня всегда умиляли спящие дети — они такие нежные, тихие и невинные. Хочется просто бесконечно стоять и смотреть. К сожалению, позволить себе я это не могу. Завтра важный день и нужно выспаться. Джулия немного дрожит и сворачивается в клубок. Да, в доме действительно прохладно. Я ложусь рядом с сестрой и прижимаюсь как можно ближе к ней. Обняв её, я накрываю нас одеялом. Джулия сразу же перестаёт дрожать и расслабляется. Я тоже расслабляюсь и медленно проваливаюсь в сон.       Просыпаюсь я от того, что кто-то легонько толкает меня в плечо.       — Сестрёнка! Проснись!       — Ох, — я невольно потягиваюсь и сажусь на диван. — Доброе утро, Лисёнок.       — Доброе утро.       Я встаю и направляюсь на кухню. На кухне за столом уже сидят Нилин и ребята. Они ведут ожесточённые дебаты о том, каким путём нам лучше пройти в лагерь.       — Нет, я говорю, что напрямик будет быстрее всего.       — Именно там мы и встретим орду.       — Ну и что тут у вас происходит? — спрашиваю я, подходя к чайнику.       — Мы тут думаем, как нам лучше добраться до лагеря, — говорит Нилин. — Я говорю, что лучше напрямик — так быстрее.       — А я говорю, что нам лучше пойти в обход и держаться мелких переулков — так безопаснее, — добавляет Генри.       — Что скажешь, Эстер? Как, по-твоему, будет лучше?       — По-моему, вообще без разницы. Но если серьёзно — почему бы и не напрямик? В любой момент, если встретим орду, мы сможем свернуть с маршрута и обойти их. Как-то так, — я насыпаю в кружку кофе и заливаю его водой.       — Вообще, это логично, — подмечает Генри, хотя по его лицу видно, что он не доволен моим выбором.       — Да ладно вам спорить, лучше давайте собираться в дорогу.       — Так мы уже всё собрали и готовы выдвигаться. Я даже твой рюкзак собрала, пока ты спала, — Нилин смотрит на меня и хмурится. Ещё немного и она взглядом просверлит во мне огромную дыру.       — Так это просто отлично, значит, в путь! Вот только кофе допью.       Сделав последний глоток, я ополаскиваю кружку остатками воды, вытираю её насухо и бросаю в рюкзак. Взвалив его на плечи, я выхожу на улицу. За мной следуют остальные и вот мы уже стоим перед входом в дом как походный отряд, готовый к долгому и утомительному пути.       — Ну, погнали!       С этими словами мы направляемся вперёд.       Как ни странно, до границы города мы добираемся без происшествий. Здесь почти резко заканчиваются дома и начинаются бескрайние поля, изредка перебиваемые небольшими лесочками. Впереди вдалеке виднеется столб дыма — там и находится военная база. Мы идём по широкой автомагистрали. Вокруг много брошенных машин, из-за чего возникает чувство, будто мы в центре города. Вообще интересно, почему люди в принципе бросали машины? Перед нами с Нилин почти в припрыжку идёт Джулия, а позади вяло плетутся Генри и Сэм. Солнце уже довольно высоко, и воздух не такой прохладный, как ночью. Впереди около одной из машин я замечаю чей-то силуэт. Я тихо окликаю Джулию, и мы все останавливаемся.       — Вот там, видите? — я показываю пальцем прямо в сторону силуэта.       — Да, — отвечает Нилин.       — Как думаете, кто это? — спрашивает Генри.       — Понятия не имею. Стойте тут и смотрите в оба.       Я достаю свой пистолет и медленно выдвигаюсь вперёд. Нилин берет из-за пояса нож и следует за мной. Мы подходим ближе, и теперь уже силуэт не такой загадочный — это заражённый.       — Как поступим? — спрашивает Нилин.       — Давай так, чтобы лишний раз не шуметь, ты иди и разберись с ним, а я на всякий случай прикрою тебя с пистолетом.       — Согласна.       Нилин на цыпочках подходит к заражённому и с размаху втыкает нож ему в голову. Он издаёт хрипящий звук и падает на асфальт.       — Молодец!       Я жестом подзываю остальных подойти ближе.       — Ух ты, никогда не видел их вблизи, — произносит Сэм. — Страшновато.       — Это они с виду такие страшные, — говорю ему я. — На самом деле, они неимоверно тупые и медлительные. Ну, по крайней мере, большая часть из них.       — Угу, — мычит Сэм и подходит ближе, чтобы разглядеть мертвяка.       Я поворачиваюсь в сторону Джулии и смотрю на неё. Она стоит неподвижно и смотрит прямо на заражённого. Что странно, она выглядит спокойной и собранной. Интересно, о чём она сейчас думает?       — Сестрёнка, ты как?       — Нормально, — спокойным голосом отвечает она. — А он точно мёртв?       — Точно, — я замечаю, что её взгляд становится пристальнее. Она не напугана — ей просто любопытно. — Если хочешь, можешь подойти посмотреть.       Она поднимает глаза на меня, и на её лице появляется отвращение.       — Не хочу.       Заставлять её я не собираюсь.       — Что ж, это всё, конечно, очень познавательно, но нам надо двигаться дальше, — почти командирским голосом говорит Нилин.       Остаток пути мы идём молча. К несчастью Генри, мы так и не встречаем по пути орду. Хотя почему к несчастью? На самом деле, это очень хорошо! Впереди уже виднеется большая бетонная ограда — лагерь близко.       Я инстинктивно ускоряю шаг. Остальные следуют за мной. Мы приближаемся к воротам. Я подхожу к дверям КПП и стучу. Тишина. Я стучу ещё, на этот раз громче. Снова тишина. Я берусь за ручку и открываю дверь. Зайдя внутрь, я обнаруживаю, что тут никого нет — это странно. Я иду дальше вглубь помещения и подхожу к другой двери. Остальные тоже заходят внутрь и встают позади меня.       Я немного приоткрываю дверь, просовываю голову, и мои глаза расширяются от увиденного. Я ожидала увидеть кучу народа, военных и всё тому подобное. То, что я вижу на самом деле, приводит меня в шок. Внутри огромная куча заражённых! Заражённых! Причём некоторые из них одеты в военную форму. По всем видимости, тут произошло что-то ужасное, и теперь заразились все. Другого объяснения у меня нет. Я закрываю дверь и поворачиваюсь к остальным. Они видят выражение моего лица и вопросительно смотрят.       — Ребята, — я делаю небольшую паузу. — Всё очень плохо. Лагеря тут нет.       — Как нет? Что ты имеешь в виду?       — Точнее он есть, но люди тут больше не живут!

***