Сквозь кровь, пот и слёзы

Я уже три года нахожусь в приюте, где нет ни одного человека, который меня не презирает. Тяжелее всего было именно в первый год. Я не могла толком шевелиться и ходить, не говоря уже о еде. Каждый врач смотрел на мою тушу с нескрываемой ненавистью. Первые полгода даже с яростью, ибо смириться с потерей близкого человека — нелегко. Потом, конечно, всё улеглось, а я перестала чувствовать слишком явную агрессию и страх за свою жизнь. В это же время я боролась с горечью того, что умерла. Да, я нашла силы жить в этом мире, но надолго ли их хватит? А может тело до сих пор не готово к таким эмоциональным нагрузкам, вот и нужно ждать откат, в лет так шесть-семь. Когда я научилась ходить, а это произошло к одиннадцати месяцам, то смогла понять, что я всё-таки девочка! Назревал другой вопрос: а почему тогда Наруто? В каноне назвали по книге Джирайи, в честь героя. Но тот Наруто был мальчиком, а я девочка. Не могли хотя бы Наруко назвать, м? Что ж, я оставила этот вопрос на потом. Внешность вообще не менялась. Я была блондинкой с голубыми глазами. В два года меня выпнули в приют, где стало ещё хуже. Дети могут быть жестокими и изобретательными, а когда нет никаких ограничений в действиях со стороны взрослых...В общем я предпочитаю не вспоминать те дни. Но когда я освоилась, то всех заткнула. Сначала нашла все входы и выходы, а потом и уголки, куда никто не придёт. Перед каждой крупной выходкой я прятала в свои секретные места поесть и попить, чтобы лишний раз не высовываться. Конечно, не всегда удавалось прятаться. Меня избивали всем, что было. Руками, ногами, битой, хлыстами. На мне всё быстро заживало, но места, где были удары, всё равно ныли неделями, хоть и не так сильно. Я начала вспоминать свою юность и отрывалась по полной. Подменить шампунь на краску? Легко, но маловато. Обрызгать каждого воспитателя монтажной пеной? Вообще без проблем, да и воспитатели потом с лысой головой ходили. Запустить в приют крыс и тараканов? Пф, на раз-два. Зато потом всему составу доставалось от Хокаге, а Кланы хотели закрыть этот "загон", как они выразились. Каждый знал, что все проделки — моих рук дело, но не каждый мог меня поймать. После каждой выходки, я всё меньше слышала "демон" в свою сторону, чем была довольна. Я изучила иероглифы, алфавит и научилась читать слова. Всё-таки я не так безнадёжна, как считала в родном мире. И вот мне три года. Момент, когда я решила взяться за ум. Серое вещество было, но никто не хотел меня развивать. Самые примитивные свитки мне даже не давали, так что пришлось делать вылазку, стараясь спрятаться как можно лучше. Я без проблем проникла в библиотеку и прошла мимо библиотекаря, а потом нашла самые нужные свитки. "Что такое чакра" и "История мира шиноби" — это те свитки, с которых я решила начать. Переписав быстро все основные моменты, я так же тихо удалилась, не привлекая лишнего внимания. Придя на какой-то заброшенный полигон, я начала делать стандартную разминку. Бег, отжимания, приседания, пресс, прыжки и растяжка. На самом деле у меня не было чётко распланированного режима, я делала столько раз, сколько тело посчитает нужным. Сегодня вышло четыре круга бега, одиннадцать отжиманий, тринадцать пресса и столько же приседаний, и по пятнадцать разных прыжков. В принципе, для ребёнка шиноби, такое количество вполне достаточно. Я в свои семь в родном мире спокойно могла делать по сто правильных отжиманий. Всё же тренер умел найти к нам подход. Изучение свитков заняло гораздо больше времени, потому что я два раза умудрилась уснуть. Зато почерк радует. Я специально училась писать красиво, чтобы в будущем освоить фуиндзюцу. Ну или попробовать. В итоге я села в позу лотоса, стараясь почувствовать очаг чакры. Через десять минут уснула, проснувшись от порыва ветра. Я зябко поёжилась, но решила закончить начатое. Через два дня безуспешных попыток я смогла ощутить небольшое жжение в центре живота, и даже абстрагировалась от мира. А радости-то сколько было. Если честно, то контролировать это я не могла, что говорило о плохом контроле. Но через месяц продвижения были, хоть все попытки проникнуть в подсознание провалились. Потом, как выяснилось, я ещё и эмпат. Вот только это мне не очень нравится, так как кроме отвращения и лютой ненависти я ничего не чувствовала. Я и раньше могла понимать, что ко мне испытывают люди, но с использованием чакры я могу ощутить эмоции шиноби, а они их очень старательно прячут. Поэтому однажды, когда я старательно медитировала, то почувствовала чей-то интерес, направленный на меня. Прислушавшись ко внутренним ощущениям, стало понятно, что этот шиноби относится ко мне нейтрально, а такое отношение многого стоит. Только спустя неделю до моей головы дошло, что это был АНБУшник, которого приставили следить за мной. С тех пор я старалась выследить по эмоциям, какой из АНБУ следит за мной на этот раз. Иногда их было по несколько. Помню как однажды я пришла на полигон с самостоятельно сделанной рогаткой. Кунаи и сюрикены мне пока не достать, а меткость уже стоит тренировать. Поэтому я соорудила рогатку, несколько деревянных кунаев и сюрикенов, и даже походила по полигонам и нашла пару незаточенных, но вполне дееспособных металлических орудий. Я самостоятельно сделала мишень и повесила её на ближайшее дерево, отметив центр. Сначала я стреляла из рогатки, потихоньку пристреливаясь, чтобы научиться попадать в цель, а когда стало проще, то я взялась за деревянные кунаи и сюрикены, оставив настоящие на потом. Неделю я старалась понять принцип работы, а потом уже начала кидать металлические. Вот тут и стала понятна моя большая ошибка. Вес деревянных кунаев отличался от веса железных, поэтому долго пришлось переучиваться, а из-за тупых концов я всё никак не могла попасть. После двух недель мучений я пришла всё на тот же полигон, где постоянно прятала своё оружие, и все они были заточены! Ребёнок бы даже не заметил этого, а я сразу оценила плюсы и мысленно благодарила своих АНБУ, а это наверняка были именно они. Я встала в правильную стойку, которую вычитала в свитках, и начала метать оружие. Попала, конечно, по разу из десяти, но начало положено, а значит унывать некогда, даттебайо! Да-да, я решила прибрать словечко Наруто себе, но ведь ничего страшного? Четыре года наступили поразительно быстро. Десятого октября, а именно в мой день рождения, люди становились ещё злее, чем в обычные дни. Даже мои розыгрыши никого не останавливали, когда наступал этот день. Я понимаю, что сегодня очень много синяков получу, поэтому сейчас выхожу из приюта максимально тихо. Я наступаю только на те доски, которые не скрипят, чтобы меня не услышали, а потом ловко обхожу комнаты воспитателей. Ох, свежий воздух, как же ты прекрасен! Сейчас четыре часа утра, а я иду по улицам Конохи в поиске места, где лучше всего будет видно людей. Скала Хокаге? Нет, не то. Если спрятаться между домов, то меня могут найти. А если отойти в тень деревьев? В принципе неплохо. А Скала Хокаге не подойдёт, потому что мне нужно быть поближе к народу, чтобы чувствовать степень их злости. Всё-таки в этом году я переезжаю в отдельную квартиру, где будет хоть какая-то крепость, поэтому жители вряд ли упустят возможность поиздеваться надо мной. Я всё-таки никогда не прячусь, да и в этот раз не собираюсь, мне просто нужно узнать насколько сильно я огребу. Сосредотачиваюсь на ощущениях и понимаю, что АНБУ уже следит за мной. Он испытывает...Сонливость и интерес. Всё ясно, тяжёлое задание было, да? Через три часа проснулся народ, а я поняла, что очень сильно попала. Их ярость была видна даже невооружённым глазом. Каждый горожанин выискивал меня глазами, сжимая кулаки в бессильной злости. —Пизда котёнку, — прошептала я себе под нос, стараясь успокоиться. Я начала выходить, потихоньку привыкая к слепящему свету. АНБУ насторожился. Все люди повернулись ко мне одновременно, начав закидывать камнями. Один даже разбил мне лоб, а моя кровь начала стекать на пол. Я продолжала идти с улыбкой на лице и поднятой головой, чем ещё больше выводила из себя жителей. Вскоре пошли более крупные камни, кто-то даже бил меня руками, пока я не видела. Кровь начала стекать по подбородку и попадать на одежду с обувью. Сзади прилетело довольно крупное нечто, а кровь потела ещё и с головы, после чего начала пропитывать волосы. Я буквально ощущала, как каждая рана заживала, но внутренне всё ещё болела. Безумно хотелось схватиться за голову, но я с завидным упорством по-глупому улыбалась и шла, шла, шла...Не помню, как я очутилась около речки, но она стала моим единственным спасением. Оглянувшись, я поняла, что уже вечер. Около восьми...Нет, девяти. Если честно, то путь до реки я помню размыто, потому что забыть про боль было довольно тяжело. Особенно когда болело всё тело. Кто-то скажет, что это глупо, а я скажу, что так надо. Знаем, проходили. Лучше пусть они сегодня выпустят злость, чем копят её надолго. Я взглянула в своё отражение и мысленно ужаснулась. Одежда была полностью пропитана кровью, как и волосы, уже достигающие лопаток. Глаза стали тусклыми, с отголосками боли, которую я тщательно скрывала. Тело было настолько худым, что смотреть тошно, а окровавленная одежда висела, как мешок картошки. Было больно. И физически, и морально. Раньше у меня была Катя, которая всегда была рядом, которая знала, как меня успокаивать. Она единственная понимала, что просыпаться каждый день с улыбкой — это тяжело. На тебя давят, а ты назло всем продолжаешь широко улыбаться. И плевать, что всё вокруг рушится, а скулы сводит от идиотской улыбки, насквозь пропитанной фальшью. Ты должна. Потому что так проще для остальных, потому что ты сама уже настолько вжилась в роль, что без неё было бы труднее. А тут мне не к кому придти, не к кому обратиться. Я одна, против всего мира. Постоянно борюсь со страхом за свою жизнь, потому что в каждом человеке чувствую скрытую угрозу. Моим призрачным ощущением безопасности стали те АНБУ, что следят за мною. Но мозгом я понимаю, что никто из них не придёт мне на помощь, как бы сильно этого не хотелось. Слежка за мной — это просто их задание, которого они не могут ослушаться. Из-за них я даже пореветь не могу, потому что слежка за мной двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Я бы, наверное, позорно разрыдалась, ибо так долго копила эмоции, но меня грубо подняли за шкирку. Ксо, я подпустила врагов слишком близко! В нос ударил резкий запах алкоголя, а моя тушка была откинута в дерево. Спину сильно зацепило, а из горла вырвался хрип. Подняв голову, стало понятно, что это чуунины. Выпившие чуунины. Вот именно таких я боюсь больше всего. Чуйка взвыла волком, призывая бежать, но спина твердила о том, что рано ещё подниматься. Я не могла пошевелиться, а два молодых чуунина уже подошли вплотную. Где грёбанная регенерация, когда она так нужна? —Как думаешь, может её убить? — меня придирчиво осмотрели с ног до головы. —Нельзя, — заплетающимся языком ответил второй. — А жаль. —Что ж, тогда мы сможем развлечься, — это опять был первый. Я прислушалась к их эмоциям, хотя у пьяных людей их довольно трудно различить. Но если сильно сосредоточиться, то можно выделить...Ненависть, в чём я не сомневалась, немного боли и...Похоть. Ксо, надо бежать. Резко подорвавшись, я так же резко присела, потому что боль в спине была невыносимая, а из-за того, что включила эмпатию, все силы окончательно покинули меня. Оба чуунина подошли к моему сжавшемуся в комочек телу и грубо подняли за подбородок. Они были так сильно пьяны, что совершенно не задумывались о последствиях. А ненависть и желание навредить, давали коктейль дикого безумия. Чтобы сохранить маленькую надежду на спасение, ибо шансы были нулевые, я осмотрелась, в поисках кунаев и сюрикенов. Рядом была только чистейшая река, а за спиной дерево. Итак, четырёхлетний ребёнок с палкой в руке и не рабочей спиной, против двух чуунинов лет семнадцати. Какие шансы? Я прислушалась эмпатией к своему АНБУшнику и почувствовала внутренние метания. Он что, ещё думает над тем, стоит ли мне помогать? Так, там также была жалость...Стоп, жалость?! Я с яростью взглянула в ту сторону, где сидел мой "охранник", а он, как я поняла, слегка обалдел. "Кинь мне кунай, я сама справлюсь" — одними губами прошептала я куда-то в листья. Терпеть не могу просить о помощи, но сейчас это было необходимо, так что ни о какой задетой гордости даже речи не шло. По эмоциям он на что-то решился, а вот на что я так и не выяснила, ибо была вырублена точным ударом в сонную артерию. Проснувшись, я смогла понять, что находилась в больнице. Белые стены, белый потолок и цветы. Э, а цветы-то откуда? Это, по-моему, хризантемы. А в японской культуре, насколько я помню, хризантемы — это символ долголетия и крепкого здоровья. Что ж, не знаю, кто это был, но тем не менее, спасибо ему. Итак, что я помню? На меня напали, а потом вырубили. Вырубили точно не те чуунины, так как эмпатия подсказала, что они сами были в шоке от случившегося. Значит, это был АНБУ? На самом деле, это вполне вероятно, ведь он был настроен решительно. Но я ведь попросила дать мне кунай, да и стал бы он драться ради "демона"? Что ж, об этом стоит подумать. В палату зашёл Сарутоби Хирузен. С ним я виделась всего пару раз, и те разы он приносил мне вещи. Должен же кто-то меня одевать, раз воспитатели отказываются. Смотрел Сандайме с напускным добродушием, на что я не повелась, но всё равно ярко улыбнулась, ведь пока портить образ милого ребёнка, который обожает дедушку-Хокаге, я не собиралась. Слишком подозрительно. —Дедушка! — начнём спектакль. — А почему я здесь? — я сделала наивные глаза и миленько улыбнулась. —Наруто, — старик подошёл ко мне поближе, приобняв. — Ты сегодня переезжаешь в квартиру, — вау, как красиво он обходит вопросы. —Ура, ура! — я запрыгала на кровати. — Дедуль, а куда? —Пойдём, покажу. Квартира оказалась весьма неплохой. Кухня, комнатка и туалет. На кухне стоял стол и стул, а на окнах висели занавески. Ещё стоял холодильник и плита со всем необходимым: чайник, ложки, вилки, кастрюля, сковородки и так далее. В комнате стояла кровать с одеялом, подушкой и простынёй, один шкаф под вещи и ещё один шкаф. На окнах были унылые шторы, а над кроватью был огромный знак Конохи. Мне что, с детства прививают любовь к деревне? Это они зря. Пособие было в десять тысяч, если в рублях. Это довольно мало, но пособие одно на все возраста. То есть всё это время я буду жить на десять тысяч. Да я ем на такую сумму! А как же одежда и снаряжение? Эх, придётся копить. Я взяла свои заслуженные деньги, накинула единственный плащ с капюшоном, который у меня был, а потом пошла на улицу, молясь, лишь бы никто не понял, что это я. Слежка стала менее ощутимей, а сосредотачиваться на эмпатии мне было лень. Я спокойно купила продукты и поваренную книгу, выторговав всё втридешево. Теперь понятно, почему Наруто так ценил рамен быстрого приготовления. Готовку я решила начать с кари и удона. В принципе, если не учитывать полностью грязную кухню, то вышло классно, а главное вкусно. Я поставила все приготовленные блюда в холодильник, даже приготовила печенье по старой памяти, а потом подписала на листочке, что каждый желающий АНБУшник, может съесть моё творение. Когда я проснулась, то с удовольствием отметила, что печенье пропала, а кари стало меньше. Надеюсь, что Хокаге об этом не узнает. Так я и прожила два года. Накопив денег, я накупила всяких женских штучек, по типу растений, фоторамок, новых обоев, самоклеющейся бумаги (которой потом обклеила шкафы), светильников (свет очень тёплый, всем советую), гирлянд, пледов, нового постельного белья, милых фигурок, плюшевых игрушек, маленьких подушечек, кресел и так далее. В общем дом стал очень уютный. Я так и кормила АНБУ, даже не боясь за то, что меня спалят. Во-первых, они ели, причём с каждым разом всё больше и больше, а во-вторых, им бы самим стало стрёмно в отчётах за то, что их кормит малявка. Всё же они лучшие в своём деле, но не бесчувственные машины для убийств. Я надела чёрные шорты, поверх которых была оранжевая юбка и чёрная майка со знаком Водоворота на спине. На талии была повязана лёгкая оранжевая кофта, которую надевала я крайне редко. Волосы, отросшие до талии, были завязаны в высокий хвост. Я надела обычные сандалии шиноби, прихватила подсумок с кунаями и рюкзак с писчими принадлежностями, после чего двинулась по направлению к академии. На самом деле в рюкзаке ещё лежал запечатывающий свиток с едой. Этот самый примитивный свиток я освоила спустя год тренировок и проб, а взрыв-печать я до сих пор не смогла понять. Придя к академии я поняла, что вот и начинается довольно ответственная жизнь. Эти уроки могут помочь мне выжить, поэтому я буду стараться выучить многое, даттебайо! Речь про Волю Огня я не слушала, пропустив мимо ушей. Зато весь этот час, что базарил Сандайме, я смогла рассмотреть своих одноклассников. В основном все бесклановые, но дети из Кланов всё равно выглядят более внушительно, пусть их и меньше. На самом деле, в академию поступает множество детей, но они все отсеиваются за плохую учёбу и пренебрежительное отношение к ремеслу шиноби. Это клановым очень многое прощают, потому что они с большей вероятностью станут хорошими ниндзя. Да и исходят из общих черт Клана. Например, никого из Нара не отчислят за плохую учёбу и проваленные тесты, потому что все понимают, что они сами по себе такие. —Здравствуйте, класс. Моё имя Умино Ирука, и вы первые мои ученики, так что давайте помогать друг другу, — Ирука был вполне дружелюбным. — Давайте я назову фамилии, а вы расскажете немного о себе. Итак, начнём с... — Дальше я погрузилась в медитацию, стараясь не пропустить свою фамилию и имя. Это своеобразная тренировка, когда я должна начать медитировать в любое время и в любом месте. — ...Узумаки Наруто. Я поднялась с места под еле слышные шепотки, поправила свою кофту и пробежалась эмпатией по эмоциям окружающих. Не найдя ничего нового я начала говорить: —Моё имя Узумаки Наруто. Я люблю готовить новую еду, а потом кормить ею... — я усмехнулась, почувствовав напряжение, исходившее от ближайшего дерева. — Себя. Не люблю мыть посуду, — я слегка поморщилась, ведь действительно не люблю мыть посуду после ночного жора у АНБУ. — А мечтаю я о поездке в кафе "Сюрикен жизни", — я села на место под удивление других. Об этом кафе я узнала недавно, но оно признано лучшим среди шиноби. А находится оно в Суне. Однажды я туда схожу, не смотря на заоблачные цены! В общем нам показали план здания, выдали расписание и рассказали, что ожидает нас в ближайшие года. Остаётся только ждать и учиться. Придя домой, я наконец смогла расслабиться и почувствовать кого-то в своей комнате. Я подошла к двери и увидела АНБУ. Да офигеть можно, они же обычно так не рискуют, даттебайо. —Дяденька в маске, а что ты тут делаешь? — я наклонила голову на бок и улыбнулась. Поведётся или нет? Он немного насторожился и решал, уйти или нет. Всё-таки не просто же так, он забрался, а если я решу выяснить, кто ко мне пришёл, то не перед чем не остановлюсь. Думаю, АНБУ и сам об этом догадывается. — Кушать будешь, дядь? Кажется, я поставила точку в его внутреннем конфликте, и человек в маске птицы медленно кивнул, но по эмпатии остался доволен. Это что, начало дружбы с АНБУ Конохи? Кто знает, кто знает...