У Минхо кинк

Поздним утром в воскресенье мама Хана звонит сама. Минхо сидит в гостиной и перебирает волосы парня, чья голова покоится на его коленках. Они смотрели какой-то детский, легкий фильм, который нашли по телевизору, когда телефон Сони зазвонил. Он поднял трубку. — Мама, привет, — парень улыбнулся, смотря на взволнованного Минхо. — У нас всё хорошо, мамочка. Я покушал, Минхо-хён накормил меня. Да. Дать хёну? Сейчас, мам. Парень протягивает свой телефон, говоря, что мамочка хочет с ним поговорить. У Минхо дрожат руки, но он берет смартфон в руки и аккуратно перекладывает чужую голову на диван, а сам уходит на кухню. — Алло, тётушка. — Как ты, золотой? Как вы поживаете? У него сейчас приступ, да? — посыпались вопросы от беспокоящейся женщины. — Я прекрасно. Да, у него приступ, но… Понимаете… — Что-то случилось? Он натворил что-то? — Я должен был позвонить вам еще давно, я знаю… — Минхо судорожно бегал взглядом по кухне, сжимая чужой телефон, — у него это началось с обеда пятницы еще. — С пятницы? И он все время оставался ребенком? — на удивление Минхо, голос мамы звучал менее удивленно, чем он ожидал. Быть может, она знала о чем-то таком или такое уже случалось раньше? — Да. У него бывало такое раньше? — спрашивает студент. — Никогда. Но нас предупреждали, что у людей с таким расстройством бывают подобные случаи. Минхо, солнышко, я позвоню его тете, она завтра заберет его и отведет к врачу, которого мы нашли в Сеуле для него по приезде. Прости, что тебе пришлось столько возиться. — Да нет же, мне не в тягость. Вы можете мне дать номер этого врача, я схожу с ним сам, не переживайте. — А как же учеба? — Я схожу. Ничего страшного. — Спасибо, малыш, ты так много для нас делаешь. Я не должна была его оставлять на тебя… — госпожа корила себя и тяжело вздыхала. — Вы не виноваты, пожалуйста, не говорите так, всё решится наилучшим образом. Я буду с ним в любом случае. Минхо получил по мессенджеру номер врача и записал в контакты. Если ничего не произойдет, завтра они пойдут к доктору. Минхо сделает всё возможное для своего Хани. Оставшийся конец дня проходил довольно спокойно, Джисон тихо вел себя и смотрел телевизор, кушал стряпню Минхо и вместе с хёном принял ванну. Тот сделал побольше пенки, запустил пару резиновых уточек на воду, чему Джисон был рад. Ли бережно мыл чадо, намочил волосы и намылил шампунем, массируя кожу головы. Теперь Джисон сидел между его ног, а не наоборот. Хо предупредил Феликса, что его не будет завтра, как и Джисона, потому что его болезнь дала осложнения. Друг тут же запереживал, спрашивая, что будет дальше, но Минхо и сам не знал ответа на этот вопрос. Перед сном они снова поиграли в телефоне Джисона, а после Минхо уложил его у себя под боком, засыпая вместе. Шатен много ворочался. Было непонятное состояние — вроде спишь, но и не погрузился в глубокий сон. Ужасно. Ближе к полуночи Минхо почувствовал, как Джисон развернулся в его руках и прижал к себе за талию. Вместе с этим сон поглотил старшего мгновенно. Утро встретило старшего противной трелью будильника. Тот протянул руку к прикроватной тумбе, чтобы взять телефон. Минхо тут же подорвался, принимая сидячее положение, отключив телефон, ведь рядом не было Джисона. Это очень плохо. Почему младший проснулся раньше и пропал? Можно много чего допустить. Сони мог даже уйти с квартиры. Господи, почему это происходит? Парень тут же подорвался, не обратив внимание на сладкий запах, заполнивший комнату, когда тот распахнул дверь в спальню, чтобы пойти на поиски Хани. Но младший был в квартире. Более того, Джисон стоял на кухне и спокойно жарил оладья. На столе ждал завтрак, любезно приготовленный Ханом. Он встретил испуганного парня улыбкой, обнажая свои зубки. — Доброе утро, малыш, — поприветствовал он Минхо. — Сони… Джисон? — Ли смотрел во все глаза на него, не понимая, кто из них перед ним. Хотя, это ведь один и тот же человек. — Почему ты так напуган? — поинтересовался Хан и выключил плиту, чтобы подойти к Минхо и обнять поперек талии. — Как мне не пугаться, когда я не обнаружил тебя утром рядом с собой, как обычно? — парень немного расслабился под нежным взглядом младшего, позволяя и своим рукам обвить его за шею. — Спасибо тебе за эти выходные. Прости, что так произошло, — внезапно говорит Хани. Минхо застыл, пытаясь переварить сказанное. Он никогда не благодарил после своих приступов. Без надобности, конечно. — В каком смысле? Я всегда нахожусь рядом… Всегда. — Я знаю, что все три дня у меня был приступ. Я чувствовал. Никогда раньше такого не было, но за этим разом… — Хан замолчал не надолго и ткнулся губами в щеку Минхо легким поцелуем, чтобы немного привести его в себя. — Ты можешь сходить умыться, а после позавтракаем, время идет. Минхо несколько раз кивает и отстраняется от младшего, уходя в ванную комнату, чтобы сделать утренние процедуры. Минут через десять он был готов, как штык, дабы расспросить Хана о последних днях. — Что значит, чувствовал? — во время завтрака спрашивает Мин. — Ну… Обычно, когда на моё место приходил маленький я, то я этого не чувствовал. Тот я словно выключался, понимаешь? — Джисон дождался кивка от хёна и продолжил, — а в этот раз… я чувствовал всё, словно взрослый я наблюдал, как вместо меня всё воспринимает и делает маленький я. Но если я хотел сделать что-то или отреагировать как-то, сказать, например, то ничего не выходило. — Твоя мама дала номер вашего доктора. Мы должны сходить к нему?.. — Минхо не понимал, в этом случае им идти или уже не нужно. — Да нет, — отмахнулся Джисон. — В следующий раз. Я не хочу пропускать пары, у нас скоро экзамены. И Минхо согласился. Его не оставляло чувство, что, так как этот случай необычный, то нужно было бы показать врачу, но Джисон настаивал на том, чтобы Хо забил на это. Джисон позвонил матери и сообщил, что все в порядке, ничего страшного не произошло. И жизнь правда продолжилась своим чередом. Время ужасно быстро близилось к экзаменам, Минхо наконец погрузился в учебу. Хотя, не сказать, что он раньше не учился. Нет, просто сейчас нужно было вспомнить всё, что учили и не учили, а особенно запомнить и то, и другое. Потрясающая задача. Но столько усидчивости на заднице ровно у Минхо не было, как у Джисона. Тот последние пару дней вообще вылазил только на пары вместе с Минхо, который шел даже на первую с ним, хоть у него была вторая или даже третья. Он беспокоился. И так было всегда. Один раз, когда он его оставил в универе одного, тот умудрился разбить лицо Джемину. И вот одного вечера Минхо вспоминает о своей покупке, сюрпризе для Джисона. Быть может, пора. Пора немного расслабиться им обоим.

***

Джисон слышит, как в его комнату открывает дверь, и он видит идущего к нему Хо. Первый с теплой улыбкой тянется к нему рукой, чтобы обнять. — Малыш, — Джисон откидывается на спинку своего кресла и улыбается. Тепло улыбается, как и всегда, смотрит на родное лицо и понимает, что пора действительно немного отвлечься. Минхо ни разу его не корил за то, что он не уделяет времени ему или чего-то такого, и Джисон думает, что он не заслужил такого понимающего парня. — Иди ко мне. Сони немного отодвигается, чем пользуется Минхо и перебрасывает свою ногу через бедра Хана. Под его футболкой и домашними штанами — чертова портупея, а внутри уже ждет купленная пробка, и Минхо не уверен, не почувствовал ли Джисон эти ремешки даже через ткань, когда Хо сел сверху. Джисон гладит бока ладонями и наконец нащупывает что-то, чего обычно там не было. Он на секунду подвисает, а затем в раздумьях хмурит брови. Минхо закусывает губу, позволяя Джисону самому посмотреть. Берет его руку и сует под футболку. — Угадай, что это? — заманчивым тоном говорит Ли, немного выгибаясь, когда Джисон начинает гладить от низа живота до груди пальцами по телу, перетянутом кожаными ремнями. — Я уже представляю, котенок, — Джисон не скрывает довольной улыбки, а после перемещает обе руки на бока и бедра, чувствуя под чужими штанами и там ремни. — Ууу, я в предвкушении. — Я старался, — улыбается Минхо, наклоняясь к губам, чтобы получить долгожданный поцелуй. Целует его сразу жадно, буквально сразу углубляя, вжимая Джисона в мягкую спинку кресла. Хан тут же собственнически сжимает упругую задницу руками, позволяя старшему вести в поцелуе по его правилам. Тот кусает, вылизывает, посасывает, взамен позволяя мять свои ягодицы, которые так обожает Джисон. Младшему не терпится снять мешающую одежду, чтобы узреть свой сюрприз. Увидеть бедра, увидеть крепкое тело в этих ремнях, поцеловать каждый миллиметр и оставить свои метки. У Минхо последние засосы на внутренней стороне бедра сходили около месяца — так Хан постарался. И ему никогда не надоест трогать их и целовать. — Вставай, малыш, — говорит Джисон, разорвав поцелуй, и Минхо слезает с ног, прижимаясь к письменному столу Хана. Он цепляет его футболку и начинает снимать, кусая губу, когда видит черные ремни на родном теле. — Я увидел только немного, но готов умереть, — нервно хихикает Джисон и убирает верхнюю одежду старшего на то кресло, где они только что сидели. — Думаю, дальше тебе понравится еще больше, — обещает Минхо и развязывает завязку на своих штанах. «Он еще и без трусов». Джисон отходит от него, чтобы посмотреть на всего, Ли в мгновение ока выбирается из последней одежды. Немного краснеет под восхищенным взглядом и опускает взгляд, ведь он стоит абсолютно голый перед Джисоном. — Ты такой вос… восхитительный, — чуть ли не давится Хан, совсем без наигранности, и приближается снова, теперь касаясь. Касается боков, ведя вниз к ляжкам, задевает пальцами ремешки, оттягивает металлическое кольцо, которое красуется на ноге Минхо. Старший немного прикрывает себя рукой, и Джисон не против, пока что наслаждаясь видом. Ведет вверх к груди, которая открыта для его взора и трогает соски, от чего Хо немного дергается. Если Минхо думал, что Джи поиграется немного и двинется дальше, то он ошибался. Видя, как сильно реагирует на ласки Минхо (Джисон это знал и раньше, но его страсть каждый раз разжигает то, каким чувствительным становится Минхо в возбужденном состоянии), Хан отодвигает рукой все свои тетради и листы, чтобы усадить туда Минхо и припасть губами к вставшим соскам, лаская уже языком. — Хании… — высоко стонет старший, зарываясь одной рукой в его волосы, а второй цепляясь за плечо. Хочется прижаться всем телом, но разряды тока, посылающиеся по всему телу из-за горячего языка, не дают усидеть на попе ровно. — Ты просто божественный, хён, понимаешь? — восхваляет его вид он, крепко поддерживая за поясницу, понимая, что Минхо постепенно превращается в желе. Он вылизывает его соски, пройдясь широкими следами своего немного шершавого языка, от чего Минхо скулит и ластится ближе, обнимая ногами за бедра. Но… Пробка. Было бы не так неудобно, если бы не она, но ведь говорить о ней так сразу Минхо не планировал. И теперь сидит в неудобной позе, чтобы не сесть прямо на нее и не кончить от всего сразу. Ремешки рыпят, где-то сильнее передавливая кожу. Джисон принялся осыпать поцелуями шею и плечи, блуждая руками по всему телу своего любимого. Невыносимо терпеть. Минхо снова высоко стонет, когда свежий засос занимает своё место в нижней части шеи (Джисон старается как можно ниже, чтобы Минхо потом смог скрыть за воротником), и тут младший отстраняется. Минхо раскрывает глаза и смотрит на него. Джисон раздевается в нетерпении — Минхо видит, как чужие штаны топорщатся. — Малыш, повернешься для меня? — просит Хан, и Минхо медленно сползает со стола, наконец поворачиваясь. За ягодицами еще не видно пробки, но очень таки видно красные следы от того, что Минхо сидел на столешнице. Кожу покалывает немного, Минхо опирается руками на стол, чувствуя, как Джисон приблизился сзади, опустив руки на округлые ягодицы. — Такой красивый, слышишь? Ты очень красивый, — Джисон целует лопатки, между поцелуями шепча комплименты. Раздвигает половинки пальцами, чтобы пройтись ими по ложбинке, но тут он замечает второй сюрприз. — Оо, какая прелесть, — воркует он. Джисон опускается позади на колени, и Минхо готов провалиться со стыда, ведь его парень сейчас рассматривает его в таком интимном месте, раскрывая ягодицы, сильно сжимая их пальцами. Россыпь поцелуев приходится на левую ягодицу, пока Джисон давит пальцем на пробку внутри Минхо и двигает немного ею. Ли дергается и чуть ли не пританцовывает на месте от таких разных ощущений. Член бодренько стоит, напоминая о себе, но у Минхо перед глазами звездочки, и вообще он старается не растечься. Джисон нарочно дразнит, снова раздвигает половинки и лижет между ягодиц возле пробки, от чего Мин скулит и тяжело дышит. Джисон крутит пробку внутри по кругу, и Минхо открыто стонет, падая грудью на стол, на кучку учебников. Наконец Хан осторожно вытаскивает её и большим пальцем водит по колечку мышц, которые всем видом показывают, что готовы принять что-то внутрь, судя по тому, как сфинктер сжимается и разжимается. Джисон целует между ягодиц и немного лижет, придерживая постанывающего парня за бедра, не позволяя увильнуть. У него в столе находится смазка, Джисон встает с колен и прижимается пахом между ягодиц. Минхо раздвигает немного ноги, когда его смазывают, вводят два пальца на пробу, и вскоре приставляют головку ко входу. Джисон входит не спеша, терпеливо, поглаживая напряженную спину Хо, пытаясь помочь расслабиться. — Хороший малыш, самый хороший, ты у меня такой умница, — он приподнимает его к себе, перехватывая поперек талии. Снова целует, мягко, но влажно, и делает первые толчки, получая судорожные выдохи в рот. В размеренном темпе Джисон выжидает, когда станет возможно двигаться легко, скользя, и когда в конце концов Минхо расслабляется, Хан цепляет пальцами ремень на правом бедре и увеличивает темп. Минхо стонет громко, тонким голосом, таким, каким он вытягивает ноты, купаясь в душе сам, член сочится смазкой и стекает по головке и дальше вниз, но Минхо ничего не может с этим поделать, потому что его руки заломлены сзади и прижаты к спине. Хани перемещает их на кровать, убирая и там разбросанные конспекты, укладывает на спину и, войдя, сразу принимается вдалбливаться в аппетитную попку старшего, у которого ноги дрожат еще с того момента, как стоял у стола. Минхо, получив свободные руки, цепляется одной за кровать, а второй тянется к телу Джисона, желая потрогать или уцепиться. Мысли совсем спутанные, за ними не угнаться, старший и сам не понимает, чего он желает в то или иное мгновение. Одно знает — его хорошо трахают. Даже отлично. Джисон немного поворачивает его, входя под другим углом, и Минхо думает, что невозможно вознестись раньше второго пришествия, однако Джисон может показать как это делается и благодаря чему. Тянется рукой к своему твердому члену, чтобы подрочить, чувствуя, что еще немного и его накроет волной, за которой он скучал. Джисон видит это и ускоряется, нависая сверху. Смотрит в блаженное лицо под собой, толкается глубоко и резко и доводит до края Минхо, который с чередой громких стонов кончает в свою руку, прикрыв глаза от удовольствия. Хан быстро выходит и двигает рукой по члену, кончая на живот старшего, туда же, куда попала и чужая сперма минутой ранее. Потребовалась минутка, чтобы отдышаться, Джисон заботливо вытирает живот Минхо и помогает стянуть его портупею. Минхо бросает её на кресло Джисона и прижимается к развалившемуся на кровати парню, обнимая его и шепча слова любви. Джисон целует его снова и снова, пока силы полностью не иссякнут, но оба остаются довольными, удовлетворенными и счастливыми, пускай и без малейшей капли сил идти в душ.

***

Начавшаяся сессия захватывает всех с головой. Феликс и Хенджин иногда показываются в коридорах университета, здороваясь и обнимаясь, но тут же идут дальше, понимая, что нет времени ни у тех, ни у тех на поболтать. Минхо успевает сдать уже два экзамена и получить один зачет прежде, чем начинается сессия у Джисона. Но всё движется довольно спокойно и плавно. Хан рассказывает, как преподаватель в открытую позволял пользоваться шпорами на математике, а он их даже не делал, из-за чего от досады выл и жаловался целый вечер на их кухне. Они делали покупки раз в два дня после пар, чтобы потом не идти вечером. Готовить старались или вместе, или по очереди, мама звонила каждый день, часто по видеосвязи, болтали недолго, ведь нужно было идти и готовиться к следующим экзаменам. То есть, всё было совершенно обычно. За исключением того, что за последние три недели у Джисона не было ни единого приступа. Сначала ни Минхо, ни сам Джисон не обратили на это внимание, но спустя дня три поняли, что за это время раньше Джисона переключало раза два минимум. Но сейчас — абсолютно ничего… Никто не знает, быть может, ночью что-то происходит, но этого не дано было узнать.

***

Мама с сестрой Хана прилетели, когда на дворе стояло жаркое лето. Сестра не хотела в этот раз сидеть в Малайзии, а побывать в Корее и посетить достопримечательности. Поэтому её так мало бывало дома, приходила под вечер. У Джисона не было приступов уже полтора месяца. Мама знала об этом и она хотела вместе с ним пойти к доктору на регулярное обследование. Минхо решает, что тоже обязан туда пойти. Хоть посидеть на стуле возле двери, но должен быть там. Госпожа Хан даже не запрещает. Они добираются туда все вместе, дожидаются своей очереди, и Минхо сжимает плечо Хана и кивает, мол «я буду тут, всё будет хорошо». — Здравствуйте, — приветствует их доктор — молодой мужчина с очками на переносице. — Здравствуйте, — кивают и мама, и сын. — Присаживайтесь, Хан Джисон, Вы, госпожа Хан, можете присесть позади, — приглашает он и поворачивается к Хану. — Ну что, парниша, рассказывай, как проходит жизнь? Закончил первый курс? — Ага… Быстро прошел год. — Полностью согласен. Ты подрос как-то за это время, — врач по-доброму улыбается и щелкает мышкой, переводя взгляд в монитор. — Как проходят приступы? Были ли какие изменения за последние пол года? И Джисон рассказывает. Рассказывает о последнем приступе, о своих ощущениях, рассказывает, что он был немного не такой, как прежде. И после того — ничего. Ни намека. — Ты с кем-то живешь в Сеуле? В общежитии, наверное? — спрашивает доктор, заходя издалека. Джисон мотает головой: — Квартиру снимаю с… с парнем одним. — Вы хорошо ладите с ним? От одного до ста, насколько хороши ваши отношения? — Сто, — без раздумий отвечает Джисон, что является абсолютной правдой. Они даже не ругались ни разу. Доктор кивает головой, молчит некоторое время, прежде чем рассказывать дальше: — Когда у человека, страдающего такой болезнью, появляется сильная привязанность к другому, будь то отец, брат, сестра, девушка, парень, и этот человек приносит очень яркие и позитивные моменты в повседневной жизни, у пациентов наблюдаются кардинальные улучшения со временем, — врач смотрел то в экран, то на госпожу Хан. — Нету определенной гарантии, что Джисон навсегда избавился от психологического частичного инфантилизма, — продолжал он, — однако… Это уже радостные новости. Ни один врач в мире не может спрогнозировать, что будет после расставания с этим человеком, но пока в жизни Джисона будет он, то Вашему сыну будет намного легче справляться с приступами или даже вовсе их победить. — То есть, Вы хотите сказать, что Джисон может вылечиться? Это возможно? — пораженно охнула мама, прикрыв маленькой ручкой рот. — Как видите. У него был последний к этому времени приступ, в котором начались изменения. Он уже тогда мог контролировать себя ребенка, который вышел на передний план. Но теперь, вполне возможно, Вы сможете не наблюдать приступы, и надеемся, что навсегда. — Господи, — у мамы Сона бежали по щекам слезы, а губы то улыбались, то снова возвращались в прежнее положение. — Мам, не плачь, — Хан встал и подошел к маме, обнимая её. — Я обязательно приму вас снова, если будут какие-то тревожные изменения, но позвольте мне сказать одно: я надеюсь,что Хан Джисон больше не будет иметь надобности посещать больницу по этому поводу. Врач тепло улыбнулся и также встал из-за своего стола, чтобы протянуть руку Джисону. Тот неловко пожал её, всё еще тоже не веря всему этому. — С-спасибо доктор, — говорит Джисон. — Спасибо! — восклицает его мама. — Да что вы, почему мне спасибо? Вы знаете кому нужно это говорить, — врач подмигнул и попрощался с госпожой Хан и Джисоном, когда те направились к двери. Стоило им ступить в коридор, как Минхо тут же подорвался с места. За ними следом вошли другие люди, но Джисон стеклянными глазами смотрел на Минхо с легкой улыбкой. — Ч-что там? Почему Вы плачете? — Ли боялся того, что может услышать, хотя, повода не было для паники, если состояние Хана уже долгое время было стабильно. Женщина смотрела на Минхо долгих десять секунд, а после подошла и крепко обняла его. Он был выше неё, поэтому ему пришлось немного нагнуться, но его так крепко сжали в объятиях, что парень чуть не охнул. — Спасибо, дорогой. Спасибо… — проговорила мама, улыбаясь. — З-за что, тётушка? — удивлялся Минхо и взглядом искал ответа у Джисона, но тот лишь молча улыбался, смотря на них. — За то, что моему Джисони с тобой хорошо. За то, что ты исцелил его. Семья Хан пробыла еще пару дней в Корее, навестила всех родственников, а после Джисон с Минхо провели их в аэропорт на самолет. Мама Джисона расцеловывала дома Минхо так, что Джисон чуть не приревновал их друг к другу. Женщина заявила, что с этого момента у нее появился второй сын, и она ничего не может с этим поделать, и " вообще, Джисон, дай порадоваться больному женскому сердцу». Кажется, они получили благословение. Вернувшись домой после проводов, Минхо наконец решается признаться Джисону в кое-чем. — Знаешь, у меня с тобой были тоже психические расстройства. — Чего? Какие? — ужаснулся Джисон от слов «психический» и «расстройство». — Меня жутко плющило, когда ты был маленьким Сони. Сильно. Я чувствовал, что меня… ну… быть может, это даже заводило. Ты представляешь? Ты сидишь у меня на коленках, просишь поиграть, а у меня в голове играет похоронный марш моему здравому смыслу, — Минхо нервно смеется и отводит взгляд, смущаясь. — Не переживай, я могу хоть каждый день быть твоим малышом, чтобы ты воплотил в реальность всё, что хотелось, — заманчиво предлагает Хани. Минхо немного думает, подходит к предложению со всех сторон, а потом: -… пошли сейчас, малыш?