У Минхо кинк

Близился период тестов по всем предметам. Оставалось уже меньше месяца до окончания первого курса, как всех студентов накроет волна сессии и нервов. А может быть, и не всех. Смотря, кто как готовится. Минхо знает, что еще немного и Джисона нельзя будет оттащить от учебников, но он никогда не посмеет отвлекать его от учебы. Даже даст пинка, если не будет учиться. Минхо знает чего стоило и маме Хана, и самому Джи это поступление и обучение в сеульском университете. Совсем немного и у всех них не станет времени и передохнУть, а будет хотеться лишь передОхнуть. Первая сессия показала всем сколько сил и времени она способна вытащить из них, выжимая, словно лимон. Но, опять-таки, не каждого. — Хён, нужно выбраться куда-то перед началом подготовки к экзаменам, иначе потом… — как-то говорит Хенджин, когда увидел Минхо после пар. — Э… Да, я тоже не против. А когда? — Ли похлопал подошедшего к ним Ликса по плечу. — Мы свободны хоть сейчас, — говорит последний. — У Джисона еще одна пара. Я думал его подождать… — Давайте посидим в кафешке внизу и подождем, а потом пойдем… да хоть в парк, пройдемся, хоть воздухом подышим, — предлагает Хенджин, и Минхо кивает в согласии. Он пишет Хани, что они его подождут, а потом все вместе пойдут гулять после пары. — Минхо-хён, — тянет загадочным голосом Ликс, когда они заняли место в самом дальнем уголке кафетерия, поставив стаканчики с напитками на столик. — Чего тебе, морда? — бросает тот, чувствуя засаду. — Нам Джисон говорил, что вы давно того… мы даже не подозревали, — у Ликса улыбка, словно у Чеширского кота, и глазенки горят. — Вот же ж… это личное. Что личное, то не публичное, знал? — не сдается Минхо. Это его смущает. — Ну хён, — хлопает своими ресничками Хенджин, — ну расскажи, нам интересно. — Ну попробовали бы сами и не лезли к чужим в постель! — Минхо-хён! — пришла очередь Феликса смущаться, а Хенджин неловко покашливает. — Ладно-ладно… — Так какой он? Ты ведь… ты ведь сверху? — веснушчатый никак не унимался, строя милую моську. Минхо замолчал. Он перевел взгляд на стаканчик с латте и решил заполнить тишину своими звонкими сёрбаниями ещё горячего кофе. — То есть ты хочешь сказать, что ты не сверху? — удивился Хенджин, тут же замолкая, ведь он воскликнул это слишком громко. Минхо посмотрел в окно, которое выходило во двор университета. Смотрел на студентов, которые опаздывали на занятие, смотрел на рабочих, которые ходили туда-сюда по саду. Смотрел на всё, лишь бы не на друзей. — Вот почему ты всегда такой… И он такой… Когда не ребенок, — пораженно выдохнул Ликс. — Ой, слушайте, вот оно вам нужно? — изумился Минхо, чувствуя, как горят его уши. — Конечно, ты же наш лучший друг! — поддакнул Хенджин, а Феликс закивал. — А как он… у него не бывает приступов во время секса? А он нежный или грубый? А вы часто этим занимаетесь? А какие позы он любит? А как вы решили, что ты будешь снизу? — Еще один вопрос и я уйду, — предупредил Минхо. — Прости, — пискнул Ликс. — Ты весь красный, хён, это просто для нас в новинку, — Хенджин всё еще выглядит удивленным, но менее взволнованным, нежели Феликс. — Это смущает. Не то, что мне пришлось быть пассивом, нет, мне всё нравится, просто меня смущает то, что вы об этом узнали. — Мы просто привыкли, что ты с ним возишься, вот и подумали… Да мы вообще думали, что вы никогда не, — говорит Хенджин, отпивая апельсиновый сок. — Он на самом деле мужественный и серьезный пацан, вы вообще с ним знакомы, блин, или нет? — изумился Минхо. Кое-как отсидев пару с двумя совсем немного повернутыми друзьями, Минхо загуглил, какой из органов человека самый дорогой на всякий случай, предупреждая, что просто так они салфетками не отделаются в следующий раз. — И как его Джисон укротил? Самое настоящее укрощение строптивого, ей богу, — шепчет Феликс Хенджину, из-за чего Минхо мечет огнем из полыхающих глаз. — Я зауважал Джисона. Когда Хан наконец спускается, Минхо выдыхает с облегчением. Он приобнимает Минхо за талию, немного сжимая её в приветственном жесте, ведь они не виделись целых два часа!!! Две «любопытных Варвары» стреляют глазками на них, теперь со всей информацией, которую смогли выудить от Минхо, отмечая, насколько сильно меняется тот рядом с Ханом — мягче, больше и ласковее улыбается, словно пушистый котенок. Чудеса. — Привет. Мы идем? И куда мы идем? — спрашивает Джисон, сёрбая недопитый кофе Минхо, остывший, чем он нравится ему больше. — Пойдемте в парк, просто хоть пройдемся, поболтаем, — предлагает Феликс и встает из-за столика. Они прогулочным шагом идут по парку, слушая, как Феликс воодушевленно рассказывает, что, наконец, поедет к родителям в Австралию, когда закончатся экзамены. Минхо смотрит на немного расстроенного Хенджина, который, на удивление, молчит больше обычного. Он уже грустит за Феликсом, и это видно невооруженным глазом. Милый.Влюбленный. Джисон посмеивается из-за заразительной улыбки и смеха Ликса, шагая нога в ногу с Минхо. На улице тепло. В джинсовках и кофтах становится жарко под солнцем, но тащить в руках очень лень, поэтому они болтаются где-то на плечах, норовя соскользнуть вниз, но им мешают лямки рюкзаков. Это те деньки, когда семейные пары или группы друзей выходят на пикник или просто посидеть на пледе на зеленой траве. Деревья цветут, заливая сладким ароматом всю территорию парка и даже за его пределы. — Минхо-хён, пошли на карусель, пожааалуйста, — Хо чувствует, как его уже тянут за руку, и ничего не остаётся, как с улыбкой пойти вслед за своим дитём. — Карусель для маленьких, — фыркает Хенджин, не горя желанием кататься на детских лошадках. — У меня в рюкзаке есть салфетки, будешь есть? — метает грозные взгляды Минхо, когда они все подошли к карусели. Одна из самых крупных в их городе с красивыми, лакированными лошадками, которые крепко закреплены, видимо, как раз таки не только для детей. — Расчехляйте свои кошельки, не часто такое бывает в жизни, ну же, Хенджин, не будь скупердяем, — Минхо ворчит, пока Джисон держит его под руку. Парень заплатил за них двоих рабочему, и их пропустили внутрь. Хенджин и Феликс последовали их примеру и уже за минуту выбирали себе лошадок, в то время, как Минхо убедился, что Джисон сидит удобно и безопасно. Карусель двинулась на месте, а позади Хо послышался довольный визг Хенджина, громче, чем даже у Джисона. Старший лишь закатил глаза, про себя думая: «а я же говорил». Лошадки двигались по кругу, а еще и вверх-вниз, заставляя всех четверых ухватиться покрепче. Джисону нравилось. И Минхо был счастлив. После отведенного времени, за которое они заплатили, все дружно выплыли из деревянной площадки с фигурками, а выплыли потому, что в голове еще кружилось всё, земля продолжала вращаться. Хотя, она и так вращается в природе, но теперь это можно было ощущать. — Было здорово, спасибо, хён! — восклицает Джисон и скачет на месте, совсем как малыш. Его счастливая улыбка заставляет так же улыбаться старшего, особенно, когда его так искренне благодарят. — Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе, — тянет Хенджин, хватаясь за плечи впереди идущего Феликса. — Ликс, понеси меня, м? — Ты умом тронулся? — фыркает тот, но не пытается сбросить с себя конечности Хвана. — Ты большой. — А знаешь, где я еще большой? — шепчет как-то слишком громко Хенджин, и ему тут же прилетает волшебный пендель от Минхо и подзатыльник от Феликса за такое. — Ээй, не бейте Джинни-хёна, — Сони глядит серьезно, немного надув губки. — Он плохо себя ведет, малыш, — оправдывается Феликс. — Я, может, первый и последний раз предлагал, а ты… просрал шанс… прокатиться на лошадке, — вздыхает Хенджин, но стоило ему посмотреть на красного, как рак, Феликса, он тут же понял, что нужно бежать, ведь младший уже двинулся в его сторону. — Смотри, Сони, такие взрослые дяди, а ведут себя совсем по-детски, — усмехается Минхо, переплетая пальцы с чужими. Те два болвана бегали друг за другом по всему парку, иногда мешая прохожим и отдыхающим, перепугали всех уток и белок у пруда, но никак не останавливались. Догнать Хенджина с его длиннющими ногами — задача чисто ради спортивного интереса. — Пошли купим хлеба и покормим уточек? — предлагает Минхо младшему. — А как же хёны? — глазки загорелись, но невинная и искренняя душа давала о себе знать. — Они нас догонят, вот увидишь. В маленьком магазинчике, когда Джисон увидел холодильник с мороженым, ткнул пальцем в него, указывая на тот, что со вкусом лесных ягод. — Хён, давай я тебе куплю вкусняшку? Будешь? — Джисон стреляет глазками на Ли, улыбаясь. — Мм, ты меня угощаешь? — игриво спрашивает тот. — Даа, какой будешь? — показывает свои белоснежные зубки бельчонок. — Какой ты хочешь, такой и я буду. Они покупают два рожка мороженого со вкусом ягод с карамельным топпингом и идут к пруду с утками. Птицы тут же быстро перебирают своими лапками, гребя в сторону свежей еды, словно это не их кормили минутами ранее другие люди. — Хён, там что, крысы? — изумляется Джисон, тыкая пальцем под мост, где видно, как мельтешат бурого цвета крысята. — Им тоже жить хочется, а рядом с утками всегда еда есть, — размышляет старший. — Ааа… тогда и им нужно бросить хлеб, — решает Сони и бросает оторванный кусок куда-то под мост, чтобы крысы его нашли. Вскоре к ним прибегают два жутко уставших атлета, промотав, наверное, несколько километров по территории. — На вас смотреть тошно, такие счастливые, не могу, — язвит Минхо, смотря, как Феликс, хоть и упал от бессилия на каменную скамейку, глядит с широкой улыбкой на Хенджина, который поправляет свою челку и смотрит на него из-под лба. — Мы же о вас молчим всегда… — Когда это вы пропускали возможность не сообщить о том, какие мы тошные? — Минхо. — Ладно, теперь мы на одном уровне, — выдает Хван. — Теперь? — Феликс не понимающе смотрит на Хенджина, который смущенно улыбается. — Феликс, будешь моим парнем? — тот берет его руку в свою, словно Ликс — принцесса, и становится перед ним на одно колено. — Ликси-хён, соглашайся, Хенджин-хён такой хороший, — Джисон счастливо пищит и хлопает в ладоши, не скрывая радости, а Минхо удивленно смотрит на него и думает, не надолго ли ребенок захватил разум взрослого Джисона. Но тут Хани перемыкает, словно он услышал мысли своего парня. Возвращение Джисона заметно по тому, как его взгляд приобретает нотки сарказма и усмешки. — Вы просто созданы друг для друга, как Биба и Боба. — Джисон! — Минхо смеется и обнимает Джисона, чтобы тот не мешал такой сопливой романтике их друзей, а Феликс, кажется, и ухом не повел. — Б-буду… Буду! — смущенно улыбается австралиец и вешается на шею уже поднявшегося с колен Хвана. — О боже, действительно? — восклицает последний. — Меня сейчас вырвет, — откровенно делится Минхо своими эмоциями с Джисоном, когда они уже отвернулись и продолжали бросать хлеб уткам, чтобы не мешать новоиспеченной парочке убеждаться в происшедшем. Джисон лишь смеется на это, прижимаясь к боку своего хёна.

***

Следующие две недели выдались легкими. Затишье перед бурей. Минутки релакса перед мозготрепкой. Как жвачка по акции, когда у тебя тележка на сотни тысяч вон. Херня короче. В конце дня, в четверг Минхо выпало ждать окно в библиотеке. Он достал учебник по английскому, но так и не открыл его, а вместо этого — ткнул наушники в уши и листал ленту. Тут рядом с ним плюхнулось тело, тыкая в плечо. Феликс. — Привет, — тихо шепнул он старшему, когда он вытащил гарнитуру из ушей. — Привет. Чо такой радостный, аж в глаза слепит твоя улыбка? — подмечает Минхо. — Обычный я, — изумляется Ликс, но красные уши выдают его. Минхо смотрит на чужие губы, которые и без его наблюдательности можно заметить — такие краснючие и припухшие. — Всё понятно, сосался с Хваном, — бросает Минхо и ехидно улыбается, когда его пихают в бок. — Пошли в столовку, нужно поболтать, — серьезно сказал Феликс и потянул друга за собой, едва позволив собрать свои шмотки в рюкзак. На вечно ветренного Феликса не похоже. — Ну, что случилось? Я, конечно, догадываюсь, но всё же, — говорит Минхо, раскинувшись на стуле. — Когда вы с Джисоном… ну… ты как-то же готовился, да? — с огромным смущением и запинками спросил Ликс, утыкаясь в свой сок. — Вот в чем дело, — улыбнулся Хо. — Просто… я гуглил, я смотрел, но там столько всего, что я не понимаю, что же мне делать в итоге. Боже, это так смущает. Просто я сам понял, что буду снизу, ведь Хван такой… как ты говорил о Джисоне. — Сначала ты… — начал Минхо, но, как оказалось, выдавить из себя оказалось тяжелее, чем представлялось. — В общем, нужно почиститься. Об этом можно почитать. И в принципе самому тебе больше ничего не нужно. Растяжкой может и он сам заняться, процесс будет менее неприятен, если это будет делать он, — Минхо подмигнул младшему. Феликс краснел и редко поднимал глаза. — У вас что-то было уже? — снова спросил Хо. — Ну… Блин, я теперь понимаю тебя, когда мы устраивали тебе допрос. Капец… Минхо звонко рассмеялся, потешаясь над Феликсом. — Давай, давай, колись. — Ну мы целовались дома. И… возбудились. Ну и… просто потрогали друг друга и этого хватило, но я понял, что скоро, наверное, зайдем дальше. И мне страшно немного… — Всё будет хорошо, твою жопу не разорвут, — хихикает Минхо, получая вмиг скомканным чеком в лицо. — Ну, я серьезно. Хван хоть и сорвиголова, но, думаю, мозжечок хоть какой-то должен быть. Купи спринцовку на тот случай, жменю презиков обязательно, не меньше. Знаю я вас, кроликов. — Хён! — Цыц. Слушай мамку, плохого не посоветует. — Понял… Они немного помолчали, каждый думая о своём, прежде чем Феликс поднял взгляд на друга и снова спросил: — А у вас… что-то случилось? Джисон такой серьезный всю неделю. И ты не очень… веселый. — Ничего, — удивился от такого вопроса старший. — Совсем?.. — Да. Он уже начал готовиться. Мало проводим времени вместе просто, даже живя под одной крышей. — А ты… Отвлеки его. Купи что-то красивое в качестве сюрприза и… — сделал кивок головой, мол «сам поймешь». — Ля какой, кто тут только что стеснялся, а теперь мне советует всякие штучки? — Ну, а что?! Знаешь… тебе бы пошли портупеи. Да… Определенно. Мы заметили, что Джисон чуть ли не облизывается, когда смотрит на твои бедра в обтягивающих джинсах. — Да я и сам… замечал. — Ну и дурак, если не воспользовался информацией! — удивился Ликс, смотря во все глаза на сидящего напротив друга. — Да как ты разговариваешь со старшими, айщ! — не сердито возмутился Минхо, но над словами задумался. Над идеей.

***

Тем же вечером под предлогом, что у них закончились яйца, Минхо оставляет занимающегося Джисона дома и направляется в секс-шоп. Глаза при виде всего того, что оказалось там, разбегаются, но жуткий стыд накатывает волной, хоть Минхо и умеет делать непроницательное выражение лица. Портупею можно купить и не здесь. Минхо вообще сомневался, что она тут будет, но вау, вот она. Множество женских, самые разные, открывающие пикантные участки, но всё не то. Минхо прошел дальше и нашел мужские. То, что нужно. Выбрал с крепкими ремешками, заканчивающуюся на бедрах. Ему самому уже хотелось это примерить. Тут взгляд пал на милую анальную пробку с кристалликом. Да их тут дюжина. Неплохо. Минхо решает, что такая маленькая безделушка им не помешает. Вернувшись, Минхо видит жутко уставшего и замучавшегося Джисона на кухне, который заваривал себе кофе. На ночь. Н-да. Эта идея явно будет ждать своего времени в шкафу в комнате Минхо. — Сони, — с легкой улыбкой, сняв обувь и верхнюю одежду, Минхо проходит на кухню. — Устал мой Сони. — Да нет… нормально, — говорит младший, но головой охотно прижимается к чужой груди, когда Хо тянет к себе, обнимая. — Ты уверен, что хочешь сегодня продолжать зубрежку? — целует его в макушку. Такой теплый, ласковый, словно котенок. Зацеловать бы его. И такой старательный. Минхо даже немного стыдно за то, что он уделяет внимания учебе меньше, нежели младший. — Мне нужно… Я лягу не поздно, обещаю, — говорит он и дарит целомудренный и долгий поцелуй, поставив чашку на стол. После, вдоволь нанежившись в родных объятиях, идет в комнату и зарывается с головой в распечатки, таблицы и статьи. Снова. Минхо решает хотя бы ознакомиться с тем, что ждет и его впереди. Поэтому, закинув рис в кашеварку, идет за свой стол, неохотно доставая учебные материалы.

***

Но внезапные вещи на то и есть внезапные, чтобы происходить внезапно. И дело даже не в том, что у Джисона после пар в пятницу случается приступ. Нет, это даже больше, чем нормально и предсказуемо. Абсолютно не о чем волноваться. Дело в том, что вот уже как больше пяти часов прошло, но по дому носится Сони, совершенно наплевав на учебу. Он там ничего не смыслит, ему пять, какие учебники? Минхо готовит ужин, как прилежный нянь, старается сделать как можно вкуснее, чтобы Джисон не капризничал и не ворочал своим милым носиком, который Минхо, не удержавшись, зацеловывает, и Джисони весело смеется, обнимая старшего за шею. Ли не замечает того момента, как Джисон проливает на себя свой сок и испуганно смотрит, как с футболки и штанов капает на пол жидкость. — Блин, Сони, — позволяет себе нахмуриться Минхо и быстро поднимает младшего из стула. — Раздевайся и иди в комнату надеть чистую одежду, хорошо? — Хорошо, хён, прости, — Джисон виновато глядит и принимается стягивать свою одежду. Минхо забирает её и бросает в стиралку, а Сони шлепает в домашних тапках в комнату, чтобы переодеться. Шатен забирает грязную посуду в раковину, перемывая её. Нужно еще убрать за и под столом. Но это вовсе мелочи. Прошел год с их встречи, но Минхо никогда не видел, чтобы Джисон был ребенком больше получаса. Часто это происходило лишь минут пять, но сегодня всю вторую половину дня он ухаживал за младшим, не понимая, что происходит. Первый час было вовсе всё нормально. Минхо, как обычно, сюсюкался с ним, брал на коленки, когда Сони просился, играл с ним или просто разговаривал обо всем. Ему это всё доставляло жуткое удовольствие. Джисон не появляется на кухне уже минут пять и Минхо переживает, что же случилось. Быстро вытирает руки и идет к нему в комнату, видя умиляющую картину. Хани одежду-то нашел себе. Только вовсе не то, что подходило для дома. Видимо, напяливал водолазку, но та решила застрять на шее. Он её бросил висеть там — потом разберется с ней по-мужски. Напяливает узкие джинсы, хоть ноги худые, как палки, но всё равно не натягиваются нормально. — Не получается, Сони? — Минхо усмехается и тянет его водолазку назад, раздевая, — нужно просто футболочку найти было. Какая тебе нравится? Какую мы наденем? — С железным человеком хочу, — отвечает Сони и сидит в одних трусах, ведь Минхо забрал и штаны. Минхо находит предмет гардероба, достает чистые домашние штаны и присаживается на корточках перед парнем. Тот послушно дает ему поочередно ногу, пихая в штанину. После его одевают в футболку. С Минхо-хёном всё так легко. Минхо-хён самый лучший. Вечером Джисон придумал поиграть с Минхо, доставая ящик со своими игрушками. Говорит, мол «я буду мужем, а ты будешь женой. Я буду работать, а ты будешь меня дома ждать, ужин приготовишь». Минхо смеется и соглашается без раздумий, умиляясь всему, что Сони делает и предлагает. Он давно себе признался, что Хенджин и Феликс были правы в том, что у него нездоровое отношение к такому Хану. Всё очень смахивает на кинк. Минхо нравится, когда младший тянется своими ручонками к нему, словно к папочке. Нравится, когда Хани играет с ним в игрушки, бегает вокруг, чтобы старшему угодить и тот подольше посидел с ним, а не ушел на кухню. Нравится, когда тот зовет «Минхо-хён». Нравится возиться с ним, переодевать, ведь тогда Хани кажется самым послушным ребенком на свете. Быть может, потому, что в нем на самом деле глубоко внутри ожидает своего времени взрослый и серьезный Хан, который всегда учил самого себя быть умным и спокойным. А к вечеру субботы, спустя почти два дня, у Минхо у самого уже клинит немного в голове. Всё это очень нехорошо, что у Джисона появились осложнения, нужно сказать его маме об этом. Почему он раньше не позвонил? Думал, что всё пройдет само. Но вот он здесь — в ванной перед зеркалом опирается руками на раковину и смотрит в отражение своих глаз, не понимает, что у него в голове творится. Он уложил только что спать Сони, зацеловав его личико, едва отодрав себя от младшего, чтобы уйти. У Минхо колотится сердце, мысли в голове путаются, как и эмоции, а внутри всё бурлит и кипит, ведь сам Ли понимает, что возбуждаться от парня, который ведет себя, как ребенок, совсем нездорОво. Ему пора лечиться. — Завтра нужно позвонить госпоже Хан, — решает Минхо, стоя под прохладным душем, дабы успокоиться хоть немного.