Колесо надежды

Волдеморт очень медленно встал с кровати, нетвердой рукой опираясь на держатели балдахина. Посмотрел на свою кисть, пошевелил пальцами. Размял шею, слегка прикрыв глаза. Медленно прошел несколько шагов по комнате, оглядывая обстановку. Для Северуса это была все та же комната, что и зимой. Легкий запах пыли старого дома. Кровать в ядерных гриффиндорских цветах. Связанный Молли из обрезков пряжи коврик, неровно лежащий в середине. Кресло в углу, обтянутое вытертой неухоженной кожей. В окно бил все тот же лунный свет, как тогда, когда совершилась ночь их первой близости с Гарри. Профессор даже предположить не мог, что когда-нибудь ученик сможет завоевать его сердце. Да и не просто ученик — Поттер! Самый ненавистный. Самый желанный. Как свысока Снейп смотрел на, казалось, бесталанного мальчишку на первом уроке зельеделия! Теперь же стоял на коленях перед ним. Нет, не перед ним. Перед бледной тенью воспоминания о нем. — Ты всегда был одним из самых разумных моих слуг, Северус. Столько лет верности… — Волдеморт говорил тихо, глядя через окно на ночной весенний пейзаж. — И так глупо все потерять. — Мой Лорд, уверяю вас… — Уволь меня от этого. Повелитель резко развернулся, буквально впившись взглядом в лицо раба. Голова взорвалась. Боль перетекала импульсами по венам от черной метки прямо в мозг, а потом разливалась по всему телу. Это не было похоже на Круциатус. При непростительном будто выворачивало внутренности, а здесь… Словно эти самые внутренности решили взорваться один за другим и теперь умирали в агонии. Северус, не выдержав, упал сначала на локти в попытках удержать равновесие, а потом завалился на бок и рухнул на пыльный ковер. — Любовь — ужасный недостаток. Еще несколько месяцев — и Британия ляжет к моим ногам. Мои верные слуги будут вознаграждены за годы лишений, которые они приняли добровольно, выбрав служение мне, — боль отпустила, и Северус обессиленно слушал тихий голос, такой знакомый и такой чужой. — Ты всегда отличался консервативностью суждений и бесшабашным непостоянством ума. Мне даже интересно, почему ты предпочел мне мальчишку. Отвечай! — Он… — Северус медленно встал и выпрямился — сильный и все еще не сломленный. — Он лучшее, что случалось в моей чертовой жизни. — Ради него ты готов отдать свою жизнь? Ради него, не ради своего Лорда? — Да. Лорд усмехнулся и вдруг схватил Снейпа за подбородок, притянув к себе. Пальцы впились в кожу нещадно, а светящиеся красные глаза смотрели остро, с холодным интересом. Как на объект для препарирования. — Он мертв. Я хочу, чтобы ты понял это. Я выиграл! Я проживу еще одну длинную жизнь в его молодом теле, которое — я даже сейчас это ощущаю — все еще так страстно стремится к тебе. Но это пройдет быстро. Примерно со мгновением твоей смерти. Столько месяцев Гарри Поттер отравлен ядом проклятия, которое медленно, кусочек за кусочком, отрывало его душу от тела, чтобы предоставить его мне. И ты, чтец аур, даже не смог понять источник. А ведь он чудовищно близко! Жаль, что талант такого уникального магического рода будет утрачен, еще и столь бездарно, — Волдеморт, наконец, отпустил Снейпа и, скользнув рукой по шершавой черной мантии, вытащил палочку из его крепления на запястье; Северус вздрогнул от прохладного касания и последовавшего за ним издевательского вопроса. — Последнее желание перед смертью для моего неверного слуги? Только недолго, а то игра перестанет быть интересной. — Трахни меня, — твердо сказал Снейп. — Что?! — Лорд усмехнулся, его змеиная усмешка так не шла губам Поттера. — Это мое желание. Быть с Гарри в последний раз. Пусть даже я буду знать, что это не он. Волдеморт на мгновение отшатнулся назад, но потом рассмеялся — хрипло, с извечными шипящими нотками. Его самый гордый и рассудительный слуга — какая глупость! Но интерес подогревался бушующими гормонами в теле Поттера, а определенные части требовали внимания. Как много лет Том Риддл не ощущал этого! Кровь бежала по венам быстрее, а молодой организм предвкушал удовольствие. — Раздевайся. Голые, они упали на жалобно скрипнувшую кровать, терзая друг друга укусами, оставляя царапины на коже до крови. Лорд был жесток в своей сексуальности, предпочитая брать сразу все, не церемонясь. Его четкие движения причиняли боль неподготовленному телу Северуса. Волдеморт смотрел на лицо вынужденного любовника не отрываясь, улавливая каждую морщинку, каждое мгновение этой боли. Наслаждаясь ей сполна так, как не мог насладиться уже много-много лет. Несмотря на выступившие из глаз капли, Снейп все равно гладил своего мученика по груди, почти невесомо, но не отрываясь. Лорд ускорил движения. Его недвижимое, внимательное лицо на секунду дрогнуло в порыве оргазма. И в этот момент Снейп призвал свою валяющуюся в груде поспешно сброшенной одежды палочку. — Гарри! — словно заклинание, крикнул легиллимент, на секунду проникая сквозь пошатнувшиеся от удовольствия ментальные блоки Волдеморта. — Инкарцеро! — Северус! — кричал Поттер, накрепко примотанный веревками к решетке кровати. — Борись! Ты сможешь! Мне нужно еще немного времени! — Снейп прижал руку к груди юноши, снова проникнув в чудовищное переплетение аур двух волшебников, существующих в одном теле. Ответ на вопрос был где-то на поверхности. Ну же, Северус, думай! Ауры двух волшебников вспыхивали, перетекали друг в друга, но не смешивались окончательно. Как черное масло и кристально прозрачная вода. Обладали разными плотностями, с невозможностью ни объединиться, ни разойтись. Что? Что же могло так много месяцев находиться рядом с ним, отравляя душу, обрывая ее связь с телом? Давая возможность Волдеморту заполучить желанное без соприкосновения с душой Гарри. Что ограничивало, заключало в клетку?! Думай, Северус! Поттер сейчас абсолютно голый. У него никаких украшений, артефактов, татуировок — ничего! Тем временем внутри сознания Мальчика-Который-Выжил происходила битва не на жизнь, а на смерть. — Отдайся мне, Гарри! Больше не будет боли, страха, бессилия… — голос Волдеморта звучал почти ласково, словно для любовника. — Ты врешь! Уходи! — Для мертвого ты слишком активно брыкаешься, — хохотал Лорд. — Ради чего тебе эта жизнь? Она полна несправедливостей! Разве должна такая чистая душа, как у тебя, страдать за весь мир, получая лишь презрение в ответ? Обидные статьи в желтых газетенках. Смерть родителей от руки мерзавца. Непонимание друзей, которым ты даже не можешь рассказать о своей великой ЛЮБВИ! — Северус! — Гарри чувствовал, что силы на исходе, и звал, отчаянно звал. — А вот он правда меня удивил. Обвел вокруг пальца, да еще как — прямо в постели! Притащил твое тело, вытащив из клетки душу. Она не успела восстановиться после стольких месяцев проклятия. Ты слаб. Осталось немного… Твоя жизнь уже ничего не значит. Юноша часто-часто задышал. Сердце стремилось выпрыгнуть из груди от перегрузки организма. Глаза попеременно то загорались красным, то потухали зеленым. От взрыва где-то внутри Гарри запрокинул голову назад и крепко сжал зубы, пытаясь пережить порыв. И в этот момент Северус все понял. От тиранического господства мир спасет… обычное антисклеивающее заклинание, которое знает каждый ребенок с детства. Особенно в семьях со старшими братьями-непоседами, вроде умников Уизли, любившими подшутить над младшими с помощью «Вечного клея» собственного изготовления. Снейп направил палочку прямо в рот Поттеру и твердо произнес формулу. Брекеты отклеились от зубов и прыгнули в руку зельевара. Темномагические руны, выбитые с обратной стороны железяк, вспыхнули в поисках непосредственного объекта проклятия. Но тот больше не был доступен. Одно Эванеско — и артефакт стек горячим пеплом через пальцы. Черная душа Волдеморта, не защищенная больше барьером, мгновенно смешалась с ярким светом, исходящим от Гарри, и вспыхнула. Прогорела дотла, не оставив ни искорки. — Ты победил, малыш, — прошептал Снейп. — Мы, — сказал юноша, обессиленно повиснув на веревках. Его запястья, крепко примотанные к разным концам прикроватной решетки, казались такими тонкими, слабыми. Голова склонилась к одному плечу. Он лежал абсолютно нагой, такой беззащитный перед этим жестоким миром — победитель Темного Лорда. Напоминал другого мученика, добровольно пошедшего на смерть ради спасения людей. Снейп потянулся вперед, чтобы разрезать путы. А после Гарри, освобожденный, замотанный в одеяло, трясся от недавнего ужаса и долго плакал. Северус, только что переживший самую жуткую ночь в своей жизни, гладил его по голове. В доселе черных, как вороново крыло, волосах зельевара появилось несколько серебряных нитей. И скрыть их уже не получится никакими маскирующими заклинаниями — это память от магии. За окном занимался рассвет, принося с собой новый день и мир в Магическую Британию. «К черту Британию! Я выбираю вас», — сказал когда-то Поттер, и был абсолютно прав. Северусу подумалось, что сейчас он бы ответил, что тоже выбирает его. Его одного, взамен целого мира. Мужчина закрыл глаза и, подтянув к себе успокоившийся, молчаливый кокон из одеяла и любимого мальчишки, погрузился в сон.