Parting Storm Clouds (...И тучи расходятся)

— Эй. Земля вызывает Раф, — проговорил Николас, щелкая пальцами перед ее носом. — Перестань, — отмахнулась Рафаэлла, отводя взгляд от окна и отталкивая его назойливую руку. Она перевела на него взгляд, когда он устроился на единственном свободном месте на ее столе. — Ты пялишься в окно все время, сколько я на тебя ни смотрю. Что случилось? — Ничего. — Это неправда. — Ничего! — Раф… Мы знаем друг друга целую вечность. Выкладывай. Рафаэлла откинулась на спинку стула, вертясь на нем, уперевшись локтями в подлокотники и ковыряя ноготь большого пальца, который начинал ломаться. — Это просто Астрид. — О, — Николас сжал губы. — Да ладно тебе, Нико. — Что? Я просто сказал «о». — Дело в твоем лице… словно ты не одобряешь или осуждаешь. Мне казалось, что между тобой, мной и Астрид все в порядке. — Так и есть. У меня с ней нет никаких проблем! — Честно говоря, если ты будешь продолжать в том же духе, мы больше не сможем быть друзьями. — Раф, ты слишком остро реагируешь. Что здесь такого? Что случилось? Рафаэлла вздохнула. Да, она слишком остро реагировала, но она была чувствительна к любому пренебрежению в сторону Астрид. Она потрясающая женщина, но иногда казалось, что все, что видят люди — это ее аутизм. — Я просто отвезла Астрид домой прошлой ночью, и она la bise*. Никола нахмурился. — Ладно. — Меня. — Я так и подумал. — Я не ожилала этого. -… ладно… — Прекрати, Николас. Перестань так смотреть на меня. — Я в замешательстве. — Просто она выносит физических прикосновений, верно? А я безнадежна, я продолжаю прикасаться к ней, потому что… ну, ты знаешь, какая я, а потом она берет и делает это. — Я до сих пор не понимаю, в чем дело. — Я запуталась в ее правилах. Как только я думаю, что все поняла, оказывается, что я ничего не знаю. — La bise — это нормально между друзьями. — Да, между нейротипичными друзьями — конечно, но она не нейротипична. — Ну… очевидно, она считает тебя близким другом. Достаточно близким, чтобы не возражать против прикосновений. — Может и так, — ответила Раф, но, похоже, такой ответ его не удовлетворил. — Слушай, я не знаю, почему тебя это так беспокоит, но тебе явно нужно с этим разобраться. Это, и правда, ее беспокоило. — Я действительно не хочу отнестись неуважительно к ее границам, понимаешь? — Так почему бы тебе просто не поговорить с ней? Спросить у ее, каковы эти границы. — Да, конечно, ты прав, — сказала Рафаэль, собравшись с мыслями. — Ты прав. Мне нужно просто спросить ее об этом. И вот я просто расклеилась на пустом месте, а мне все еще надо закончить этот проклятый отчет. — Я только что отправил тебе на почту свою часть, — сказал Николас, вставая, чтобы уйти. — Quel joie*, — ответила она, разворачиваясь к компьютеру, и прикладывая героические усилия, чтобы сосредоточить свой разум на текущей задаче.

***

Наступил конец смены. Это был целый день административной скуки; написать свой отчет, чтобы затем сопоставить отчеты своей команды с уликами, а затем отправить его на рассмотрение комиссару Бахерту. Это был один из тех дней, когда ее письмо было странно структурировано и полно орфографических ошибок, потому что ее терпения не хватилоа на то, чтобы его вычитать. Она была уверена, что Астрид бы этот день понравился. Бахерт просмотрел ее отчет, пока она обедала, хотя это даже и обедом нельзя назвать, настолько поздним он был. В пять вечера, с пульсирующей в ее крови чашкой-другой кофе она пробралась в здание полицейского Архива. Она прошла сквозь ряды металлических полок, ее туфли царапали полированный бетонный пол. Здесь, как и всегда, было мрачно, неоновые лампы, свисающие с потолка, отбрасывали пугающие тени, за исключением двух луж желтого света, которые исходили от ламп на столе Астрид. Астрид сидела с открытой папкой, наклонившись вперед и подняв правую руку в воздух. Ее пальцы танцевали, а глаза быстро скользили по странице. Она подняла глаза на звук, вызванный Рафаэллы. — Bonjour, Астрид. — Bonjour, Рафаэлла. Рафаэлла улыбнулась. Казалось, Астрид приняла решение, и было приятно слышать, как она называет ее так. У нее был особый способ сворачивать язык, произнося букву «л», и ее имя звучало настолько отлично от того, как его произносили все остальные, словно его использует только Астрид. — У меня для вас отчет. — Merci. Рафаэлла положила папку в угол стола. Астрид переместила его так, чтобы он прилегал к краю стола, прежде чем вернуться к своей задаче. Через несколько мгновений она взглянула на Рафаэллу, которая все еще стояла там. — Я могу еще чем-то помочь, Рафаэлла? — Я… эээм, хотела кое-что с тобой обсудить. Взглянув на часы, Астрид ответила: — Я закончу через десять минут, вы можете подождать, если хотите. — Да, конечно, — произнесла Рафаэлла. Она села за стол позади Астрид и обнаружила, что она… нервничает? Она немного вспотела и чувствовала беспокойство. Она достала телефон, чтобы поговорить с Тео, хотя бы для того, чтобы чем-то занять руки. После этого она проверила свои сообщения, на несколько минут зашла на Facebook, но заметила, что даже не вчитывается в посты, потому что все время поглядывает на Астрид. Вздохнув, она отложила телефон, уперевшись локтями в колени и сцепив пальцы. — Что-то случилось, Рафаэлла? — Ммм? — Вы постоянно вздыхаете. — О, прошу прощения. Я перестану. Она вздыхает? Наверняка, так и есть. — Все в порядке, — добавила она, когда увидела, что Астрид ждет ответа. Еще несколько нескончаемых минут, и Астрид закрыла папку и встала. — Я закончила, — сказала она и повернула стул лицом к Рафаэлле. — О чем вы хотели со мной поговорить? — Точно, — кивнула Рафаэлла и откашлялся, чтобы начать, но затем остановился. Она осознала, что в тот момент ее напрягала тихая мрачность архивов, и она почувствовала сильное желание не делать этого здесь. — Может, мы могли бы куда-то пойти, чтобы поговорить? — предложила она. — Куда-то пойти? — Да. Ей следовало быть более точной. Астрид любит ясность. В ее голове было смутное представление о том, чтобы пойти в кафе или бар, но теперь, когда она действительно обдумала это, это было явно не очень хорошее решение. — Скамейка, на которой мы сидели вчера. Как насчет того, чтобы пойти туда? А потом я могу отвезти вас домой. — Очень хорошо, — ответила Астрид.

***

Центр Уголовного Архива распологался недалеко, и, спустя четверь часа на машине, они уже оказались сидящими на скамейке. — Bon. Alors? * Рафаэлла вздрогнула, когда Астрид выжидающе посмотрела на нее. Она внезапно почувствовала, что придает этому слишком много значения, и теперь ощущала себя глупо из-за того, что не обсудила все это за столом Астрид — и даже за то, что вообще об этом заговорила. — Я хотела поговорить о прошлом вечере, — начала она, — когда мы сделали la bise. — Когда мы сделали la bise, да. — Мне интересно… ну… я была удивлена, думаю, я не ожидала этого от вас, и мне интересно, что это значит — то есть, я хочу сказать, мне бы хотелось знать… почему вы сделали… это… Она затихла. Она вдруг осознала, что задерживает дыхание, и выдохнула. — Разве это было неуместно? — спросила Астрид, нахмурившись. — Я внимательно изучила этот обычай и, хотя он сбивает с толку и не совсем понятно, когда его использовать, я убедилась, что это считается подходящей ситуацией. — О нет, все абсолютно верно. Это была совершенно подходящая ситуация. — Я не понимаю. — Я была удивлена, потому что вам не нравится, когда вас трогают, и я хотела бы понять. — А, — ответила Астрид. — Верно, в основном я не люблю, когда ко мне прикасаются. — В основном? — Иногда я не против. — О, я этого не знала. Мне казалочь, аутичные люди не любят, когда к ним прикасаются. — Неверно. Аутичные люди не все одинаковы. Некоторым не нравится, когда их трогают, некоторые не возражают, а некоторым это нравится. — Верно, — Рафаэлла печально улыбнулась. — Конечно. Это научит меня не преполагать. — Лучше не предполагать. — Я учусь этому с тобой, — сказала она. Она посмотрела на Астрид. — Так… иногда вы не против прикосновений? — Все верно. — Как например? Астрид ненадолго помолчала, прежде чем ответить. — Мне не нравится, когда ко мне прикасаются люди, которых я не знаю. Мне не нравится, когда это слишком поспешно или неожиданно. Или когда я чувствую себя чрезмерно взволнованной. Я считаю, что лучше всего, когда люди сначала спрашивают меня. — Может, тогда мне следует написать вам письменный запрос, хммм? Астрид искоса взглянула на нее, и улыбка растянулась на ее губах. — Рафаэлла, ты меня дразнишь! — Да. — Вы имеете в виду наш первый случай, когда вы хотели, чтобы я отправилась с вами, чтобы проверить мою теорию о скополамине в теле Леонеля Ленуара. — Так и есть. — От вас не требуется письменного запроса, Рафаэлла. — Ха! — воскликнула Рафаэлла. — Осторожно, Астрид. Я очень тактильный человек. Если вы дадите мне карт-бланш, вы можете об этом пожалеть. — Я наблюдал это с вашим сыном. Иногда вы нападаете на него поцелуями. — Нападаю? — Да, это довольно жестоко. Рафаэлла сузила глаза. — Похоже, сейчас вы меня дразните, не так ли, Астрид? На лице Астрид возникло веселое выражение. — Да, — ответила она. — Хмммм, — проговорила Рафаэлла. — Похоже, вы были правы — я плохо на вас влияю. — Совсем нет, — искренне выпалила Астрид, — вы совсем не оказываете на меня плохого влияния. Вы оказываете на меня только хорошее влияние. Рафаэлла склонила голову. — А вы на меня, — сказала она и, на этот раз, решила не сдерживать свой порыв. Она протянула руку. — Могу ли я?.. — Можете ли вы что? — спросила Астрид, недоуменно сдвинув брови. — Могу ли я взять тебя за руку, Астрид? — спросила она, краснея. Она чувствовала себя глупо из-за того, что так явно просила разрешения. Когда приходилось спрашивать, у нее возникало ощущение, что то, что прежде было порывом проявить дружескую привязанность, стало чем-то гораздо более значимым. Астрид кивнула. Рафаэлла сунула пальцы под ладонь, лежащую на бедре Астрид. Она была холодной и маленькой, по сравнению с жаром ее собственной руки. Она обхватила ее, кожа была такой мягкой под ее пальцами. Это было приятно. Рафаэлла заметила, как Астрид смотрит на их руки. — Возможно, вам все-таки стоило направить мне письменный запрос, — сказала Астрид, но не отстранилась, а вместо этого перевела взгляд на реку, спокойно глядя на текущие воды перед ними. Ее пальцы, которые напряглись от прикосновения, расслабились и обвились вокруг руки Рафаэллы в ответ. — Уже слишком поздно, Астрид, — ответила Рафаэла, обрадовавшись движению.