Только потеряв...

      Лена проснулась от легкого движения, щекочущего ее ладонь. Женщина резко распахнула глаза и подалась вперед, внимательно вглядываясь в лицо Макса. Его веки задрожали и вскоре он чуть приоткрыл их, привыкая к ударившему по глазам свету ламп. Дыхание участилось, пульс чуть ускорил темп и Лена крепче сжала его ладонь в попытке успокоить. Макс слегка повернул голову и Лена улыбнулась, когда его затуманенный взгляд сфокусировался на ней. - Привет, - ласково протянула она. Ее большой палец с нежностью гладил костяшки его пальцев и Лена с облегчением заметила как теплеет ладонь. – Наконец-то ты проснулся. Максу не давала ответить маска для дыхания, поэтому он просто продолжал внимательно смотреть на нее, блуждая глазами по ее лицу, будто не верил в то, что Лена была здесь. Словно она была фантазией его больного воображения и стоит хоть немного расслабиться, то фантазия безжалостно развеется подобно дыму. Сердце Лены сжалось. Сколько же ударов она нанесла ему своим уходом к Леонидову… - Эй, - прошептала Лена, протянув руку, чтобы поправить краешек одеяла. – Я здесь, Макс. Я здесь с тобой…И я никуда больше не уйду. Макс проводил ее движение взглядом и с трудом поднял свободную от шнуров капельниц левую руку, приложив кончики пальцев к ее забинтованному запястью. Лена трогательно улыбнулась. - Все в порядке. Даже совсем не болит, видишь, - она поводила запястьем из стороны в сторону, насколько это позволяла повязка. Макс чуть заметно кивнул и между его бровей пролегла болезненная складка. Лена аккуратно приложила ладонь к его груди, туда, где место раны скрывали несколько слоев бинтов. Хотелось верить, что этим касанием она сможет забрать у него хотя бы толику ощущаемой им боли. Макс чуть расслабился и прикрыл глаза, видимо, не в силах больше бороться с накатывающей из-за наркоза усталости. Чувствуя как внутри поднимается новая волна эмоций, Лена поднесла ладонь Макса к своей щеке и прижалась к ней, закрыв глаза, отдаваясь приятному ощущению, ручьем разливающемуся по всему телу. - Какая же я дура, Максимов, - полушепотом промолвила она. – Я столько дерьма привнесла в твою жизнь. Сердце разбила, дружбу вашу с Лешей разрушила, девушек к тебе не подпускала, кидалась на них как собака бешенная, относилась к тебе, как последняя… Мысль Лены прервало легкое движение пальцев Макса и Лена открыла глаза, встречаясь с его полным любви и нежности взглядом. Его рука гладила ее разрумянившуюся щеку, подушечка большого пальца невесомым касанием смахнула покатившуюся слезинку. Лена с готовностью поддалась навстречу ласке, отвечая теплой, искренней улыбкой.

***

      Через неделю Макса перевели в обыкновенную палату. Задышать самостоятельно он смог уже через пару дней после того, как полностью пришел в себя и от мужчины, наконец, отсоединили все шнуры и провода приборов и капельниц. Пришедшая проведать Макса Лена в этот раз пришла не одна. За ней молчаливо шагали Леша и еще один четвероногий посетитель. Едва они успели войти в палату, как огромный, пушистый ураган, рьяно размахивая хвостом, словно пропеллером, подбежал к кровати хозяина и выжидательно замер. Нахмурившись, Макс принял полу сидячую позу, держась ладонью за грудь и улыбнулся, когда Пес поставил передние лапы на кровать и радостно тявкнул. - Привет, дядь, - почти проворковал Макс, потрепав собаку по холке. – Скучал по мне? Пес дважды тявкнул и Макс хмыкнул, легонько хлопнув Пса по мордочке. Мохнатый хвост все так же продолжал яростно маячить из стороны в сторону, ударяясь об дверку тумбочки, чем вызвал у Лены смешок. - Он так рвался сюда, - сказала она, садясь на кровать рядом с Максом. – Спать мне не давал, выл. Я еле уговорила его подождать несколько дней. А потом пришлось еще столько же дней уговаривать врачей пустить его сюда. - Вот, что значит настоящий, верный друг, - нараспев произнес Макс и Пес склонил голову набок. – Что? Скажи неправда. Лена усмехнулась и потянулась к стоявшей на тумбочке сумке, взглянув на все так же сохранявшего молчание Лешу. - Мы кое-что принесли. Макс обратил все свое внимание с Пса на Лену. Женщина тем временем достала из сумочки папку с документами и передала ее Максу. Тот тут же открыл ее. Едва он успел прочитать название, брови Макса удивленно поползли вверх. Он вопросительно взглянул на Лену и та лишь кивнула в ответ, давая понять, что он все правильно понял. - Дело о самоубийстве Валентьева? – вслух переспросил он. – Но когда..? Как..? - Пока ты лежал в реанимации после ранения, - ответил Леша, садясь на стул возле кровати. – Мы неделю убили на поиск не состыковок, следов насильственной смерти, провели сотню экспертиз. Но тот факт, что он покончил с собой доказан совершенно точно. Сделал веревку из простыни, повесил на решетку и был таков. Макс завороженно смотрел на фотографии мертвого Валентьева, с трудом осознавая, что все, что сейчас творится вокруг – не длительный, бредовый сон. Он столько раз представлял себе как лично выпустит в Валентьева весь «магазин», дабы отомстить за смерть Фроловых и похищение Лены. Как задушит его голыми руками, если под рукой вовремя не окажется пистолета. И вот сейчас, смотря на стеклянный, пустой взгляд темных глаз, неестественную позу тела, по позвоночнику пронеслись сотни мурашек, заставляя передернуть плечами. - Он хотел встретиться с женой, - пробормотал Макс, захлопывая папку. – Вот и встретился. Лена с любопытством на него взглянула. - Откуда ты знаешь, чего он хотел? - Мать Лизы сказала, - ответил за него Леша и Макс согласно кивнул. В душе нарастали сотни противоречивых эмоций. Смерть Валентьева казалась Максу правильным и одновременно самым глупым исходом событий. Несмотря на все, что Игорь успел натворить до и после десятилетнего заключения, Максиму было по человечески жаль мужчину: лишиться всей семьи в один день, совершить преступление, пытаясь отомстить за потерю, и несправедливо сесть в тюрьму, тогда как настоящих отморозков «отмазывают» богатые, влиятельные родители. В таких случаях оставалось только крепко сжать ладони в кулаки и действовать в рамках пусть и несправедливого, перечащего личным принципам, но закона. - Переживаешь из-за этого? Макс вздрогнул, выныривая из впадины мыслей и взглянул на Лену, аккуратно держащую его за предплечье. - Сказать честно, я понятия не имею, - он пожал плечами и Лена понимающе улыбнулась. Неожиданно дверь в палату распахнулась, впуская внутрь мужчину, которого Максу удалось узнать не сразу. Это был один из тех пятерых оперов, с которыми в последние годы работал Фролов. В левой руке он держал мягкий, черный дипломат для бумаг, а правой пожал руку Леонидову, одновременно здороваясь с Максом. - Здравствуйте, товарищ майор, - дружелюбно протянул тот. - Здрасте, - усмехнулся Максимов. – Какими судьбами пожаловали к моей скромной персоне, товарищ оперативник тридцать пятого убойного отдела. Опер засмеялся и плюхнулся на предложенный ему Лешей стул рядом с ним. - Я даже рад, что вы меня помните, - гоготнул он. – Меня, кстати, Вадим зовут. Мужчины обменялись рукопожатием. - И все же, какими судьбами? – напомнил Макс. - Я здесь по поводу той самой колонии заключения, откуда скоропостижно свалил ваш беглец, - он принялся открывать свой дипломат, сопровождаемый удивленным взглядом Макса. - Мы же тебе не сказали, Макс, - поспешил внести ясность в голову Макса Леша. – Сразу после гибели Валентьева мы связались с отделом, в котором работал Фролов, и поделились с ними наводкой на ту самую тюрьму. - Сами мы этим заниматься не могли, так как выясняли обстоятельства гибели Валентьева, - добавила Лена, кивнув на папку с делом последнего. - Нам понадобилась неделя, чтобы «накрыть» всю эту лавочку по производству выпускаемых раньше срока упырей, - Вадим достал из дипломата листок бумаги и продемонстрировал его присутствующим. – Это показания надзирателя Егора Тихомирова. В них он подробно рассказывает обо всем, что там происходило на протяжении восьми лет. Имена, адреса, должности и так далее. Имя «главнюка» их шайки он не знает. Вадим положил лист обратно и достал еще несколько, веером раскрывая их. - Это показания остальных надзирателей. Некоторые отмалчиваются, некоторые были покорны. Так вот, один из них…хм…Иванов, да. Рассказал, что главным у них был нихрена не начальник тюрьмы. Макс изогнул одну бровь, когда опер замолчал, видимо, пытаясь нагнать атмосферу страшной интриги. Тот положил листки обратно в общую кучу и захлопнул дипломат. - Главным у них был один из старших надзирателей по фамилии Захарченко. Парень с виду молодой, но скотина еще та. Оказывал сопротивление при задержании. Не удержавшись, Макс громко фыркнул и ткнул пальцем в Лешу. - Лешенька, уж не тот ли это суровый, горячий парень, который тогда сопровождал нас к своему боссу. Полковник еще постоянно так боязливо смотрел на дверь, словно трусил чего-то. - Или кого-то, - криво усмехнулся Леша. - Он умело смог сторожить заключенных и держать «под крылом» целую банду из врачей, водителей для перевоза сбежавших и киллеров на всякий случай. Макс присвистнул. - До чего дошел прогресс. Вадим на это лишь фыркнул, соглашаясь. Он громко вздохнул и хлопнул ладонями по дипломату, смотря на Макса каким-то странным взглядом. Опер явно хотел что-то сказать, но отчего-то не решался. Но потом в его глазах загорелась уверенность. - А ведь вы тот самый Максимов, - неопределенно произнес он. – Витька о вас очень много говорил, когда устроился к нам на службу. Макс опустил взгляд и его губы исказились в грустной улыбке. Кто-то взял его за руку и Макс заметил в своей ладони тонкие пальцы Лены. Она легонько сплела их пальцы и пожала, показывая свою поддержку. Оперативник почувствовал как в сердце окончательно тает многолетний ледник. - И что же он говорил? – хрипло поинтересовался Макс. - Говорил, что вы прекрасный друг, блестящий сыщик и опер, верный муж, - на последней фразе Вадим улыбнулся Лене. – Он был решительно настроен перевести вас в наш отдел, по сто раз на дню обсуждал это с нашим боссом, но что-то явно пошло не так, раз вы до сих пор работаете в прежнем убойном отделе. - А я был решительно настроен остаться там, где я хотел, - вздохнул Макс, подытожив тем самым нелегкий разговор. Мысли о Вите и Наташе все еще вскрывали незажившие в душе раны и от них хотелось как можно скорее избавиться. - Тем не менее, - Вадим встал со стула и протянул Максу руку, - был рад познакомиться. - Взаимно, - пожал в ответ руку Максим. Аппетитный запах свежей выпечки маняще распространялся по небольшому кабинету следователей, заставляя проходивших мимо сотрудников с интересом оглядываться на закрытую дверь. Внутри кабинета проходила настоящая вакханалия из поедания румяных пирогов, заботливо приготовленных одной добродушной хозяйкой и женой. Наташа с упоением смотрела на то, как два самых опытных и лучших сыщиков страны, яростно уминали пирожки с картошкой и капустой, которые женщина принесла в отдел где-то около получаса назад, дабы накормить эти суровые грозы преступного мира. Она сжимала в ладонях кружку с горячим чаем, греясь после нехитрой прогулки по зимним улицам Киева. Тут дверь в кабинет распахнулась и на пороге появилась Лена, держа в руках контейнер, в котором безошибочно угадывались бутерброды. - Здравствуй, Леночка, - улыбнулась Наташа. Она со смехом проследила за тем, как Макс виновато откладывает пирожок в сторону, вытирая руки и губы о салфетку. - Это не я, меня заставили, - выставив ладони вперед произнес Макс, указывая на сидящего рядом Витю. – Вот, он. Витя сделал «большие глаза» удивляясь подобной наглости в свою сторону. Лена выдохнула, сдаваясь. Она прошла к рабочему столу мужа и поставила контейнер на папку с каким-то делом, тыкнув в его крышку ноготком. - Не съешь до вечера – убью, - беззлобно пригрозила она и Макс театрально отдал честь, заставив Лену фыркнуть от смеха. Она прошла к столику с чайником и наполнила стакан водой, кинув в него пару ложек кофе. - Балуешь ты его, Наташ, - улыбнулась Лена, пристроившись на диване рядом с подругой. – Ладно Витя твой приученный к такой роскоши. А мой Максимов? Как начнет ультиматумы ставить взамен на сытный пирожок с картошкой. - Жить захочет, не начнет, - игриво подмигнув, ответила Наталья и взглянула на внезапно притихшего мужа. – Правда же, дорогой? Фролов закатил глаза и женщины рассмеялись, чокнувшись стаканами. Макс фыркнул за что получил легкий тычок в бок от друга. Макс безвинно развел руками. Дверь в кабинет вновь открылась, впуская за собой генерала Громова. Макс с Витей подпрыгнули на месте, резко выпрямляясь. Но с набухшими щеками, большими, напуганными глазами и по откусанному пирожку в руках, они мало стали походить на серьезных, профессиональных оперативников. Лена спрятала лицо в кружке, пытаясь сдержать хохот. И судя по трясущимся плечам ее соседки, Наташа сама с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. - Закончили трапезу, господа следователи? Тогда живо на выезд. У нас труп. Отчеканив каждое слово, Громов захлопнул за собой дверь. Раздавшийся дружный смех, заставил Макса и Витю удивленно обернуться. Наташа и Лена уже полулежали на диване, выпуская сдерживаемое веселье наружу. Не в силах говорить, Лена выпучила глаза и указала пальцем на все еще ничего не понимающих мужчин. - Макс, Громов наших женщин сломал, - в театральном ужасе промолвил Фролов. - Теперь всю ночь чинить придется, Вить, - подхватив тон друга, ответил Макс. - Зацени план действий: ты хватай свою, а я свою. И валим отсюда. - План одобрен. Все еще смеющиеся Лена и Наташа не сразу заметили, как их подняли в воздух. Первой опомнилась Лена. Она крепче обхватила шею Макса и удержалась от легкого взвизга. - Максимов, вы что сдурели? – по-доброму возмутилась Лена, улыбнувшись на смех Макса. - Клоуны, - фыркнула Наташа. - Мы на выезд, догоняй, - и как ни в чем не бывало, Фролов, все еще держа на руках супругу, направился к двери, ведущей в гараж. - Не мы, а ты, - услышала Лена отдаляющийся голос Наташи. Тишина кабинета внезапно накрыла их и Макс улыбнулся, когда Лена, вздохнув, прижалась виском к его виску. - Только попробуй мне обратно домой принести контейнер с бутербродами, - нежно пожурила она Макса. – Я ж для тебя старалась. Макс поставил Лену на ноги и мягко чмокнул в уголок губ, заглянув в глубину ее светлых глаз. - Милая, я ценю все, что ты делаешь для меня, поверь. Не переживай, я приеду с вызова и съем все вместе с контейнером. - Нет, с контейнером не надо. Он у нас один, а покупать новый я не стану. Макс счастливо рассмеялся.