Только потеряв...

- Максим! Ее крик слился с шумом бьющегося стекла. Послышались многочисленные голоса, все вокруг слилось в одну сплошную какофонию из звуков и выкриков. Валентьев дернулся бежать, но его тут же сбили с ног, повалив на пол, и пистолет вылетел из его правой руки. Подбежавший ОМОНовец пнул его носком ботинка в сторону, а остальные поспешили скрутить ему руки за спиной. Щелкнули наручники. - «Упакуйте» его и в машину! – услышала Лена голос Вахтанга. Кто-то подбежал к ней, тронул за плечо, видимо, пытаясь привлечь внимание и Лена подняла взгляд, узнав сидевшего перед ней Леонидова. Он уже развязывал веревки на ее ногах и руках, что-то громко говорил, но Лена не слушала. В голове все еще стоял отголосок выстрела и Лена завертела головой, пытаясь выглянуть из-за Леши, чтобы увидеть Максима. - Максим…Леша, там Макс…помоги Максу… - без остановки бормотала Лена, вырываясь из рук Леши, когда тот принялся ощупывать ее на наличие повреждений. - Лена, с ним Вахтанг, успокойся ради Бога, - Леша положил руки ей на плечи, попытавшись поймать взгляд. – Сейчас сюда прибудут врачи, все будет хорошо. - Дай мне…дай мне пройти к нему, - Лена на негнущихся ногах поднялась со стула, опираясь на Лешу, чтобы не рухнуть на пол из-за усталости. - Лена, ты ему сейчас ничем не поможешь, - пытался вразумить жену Леонидов, но женщина явно не обращала на его уговоры внимания, продолжая предпринимать попытки добраться до Макса и следователь сдался. Он обнял дрожащую Лену за плечи и позволил ей добрести самой, зная как сильно женщина не любила чувствовать себя слабой. Он растолкал окруживших Макса и Вахтанга оперативников, расчищая себе путь. Когда сил удерживать себя на ногах не осталось, Лена опустилась на колени рядом с Максом, опираясь ладонями в пыльный, бетонный пол. Мелкие осколки стекла и мусора тут же впились ей в кожу, но Лена даже не отреагировала. Вахтанг обеими руками сжимал кровоточащую на груди Макса рану. Он лежал полубоком и дышал неравномерно, словно с трудом вздыхал воздух. Она подползла еще ближе к Максу, сжав его запястье, чтобы чувствовать быстро бьющийся пульс и замерла на месте. Все звуки вокруг нее вновь отключились, словно кто-то нажал на кнопку регулировки громкости и теперь Лена слышала только тяжелые, свистящие вздохи Макса. - Вахтанг, помоги мне поднять его, - она осторожно обхватила напряженное плечо Макса ладонью. Вахтанг без лишних вопросов кивнул и так же осторожно просунул руку под шею Макса, аккуратно приподнимая его. Макс застонал от боли и у Лены словно остановилось сердце. - Тише-тише, родной, тише, - зашептала Лена, гладя его по руке. Макс мелко задрожал. - Прости, так было нужно. Его лицо заметно побледнело, а брови болезненно нахмурились. Лена дрожащими руками провела ладонью по его лбу, убирая образовавшиеся там бисеринки пота, чувствуя под пальцами разгоряченную кожу. Веки Макса вздрогнули и медленно распахнулись. В голубых глазах отражалась ощущаемая им боль, но едва он встретился взглядом с Леной, то боль сменилась облегчением и уголки его губ расползлись в болезненной улыбке. Слезы заструились по щекам с удвоенной силой и Лена сморгнула образовавшуюся пелену с глаз, чтобы четче видеть лицо Максима, заставив себя улыбнуться в ответ. Не удержавшись, она наклонилась вперед и прижалась своим лбом к его, зажмуриваясь. - Ты только держись, слышишь меня? – прошептала она, сглатывая тяжелый ком в горле. – Держись, милый мой. Она мягко поцеловала его в лоб и немного отодвинулась, сохраняя на губах натянутую улыбку. Губы Макса зашевелились, когда он попытался что-то сказать, но Лена энергично замотала головой, прикладывая кончики пальцев к его подбородку, нежно погладив. - Тс-с, тебе нельзя сейчас разговаривать. Береги силы и оставайся со мной, ладно? Он чуть заметно кивнул. Лена не спешила отстраняться, поэтому осторожно обняла его шею, легонько обхватив ладонями. Под правой рукой бешенно билась жилка пульса. Но вдруг чего-то стало не хватать. Словно чего-то очень важного и Лена напрягла слух. Сердце пропустило удар, когда она поняла, что почти перестала слышать надрывное, хриплое дыхание. Даже его закрытые веки перестали дрожать. Душу сковали кандалы паники. - Где эта гребанная «скорая»? – закричала она, оглянувшись назад. На первом этаже послышался шум от многочисленных шагов. К ним бежали врачи «скорой» и два санитара с носилками. Леша обхватил плечи Лены, попытавшись отвести в сторону, дабы не мешать докторам, но Лена запротестовала, сбрасывая с себя ладони мужа, и крепче вцепилась в окровавленную ладонь Макса. - Лен… - начал было Леша, но Вахтанг жестом остановил его, давая понять, что Лену сейчас лучше не трогать. Лена отпустила руку Максима, только для того, чтобы не мешать врачам оказывать ему полноценную помощь и грузить на носилки. Затем она тут же взяла его руку обратно в свою и поспешила вслед за врачами. Ей всем своим существом хотелось показать ему, что она рядом, поэтому без лишних разговоров взобралась в машину «скорой», даже не посмотрев вслед стоявшему в паре метров Леонидову. Едва машина тронулась с места, оставляя позади укутанное ночным мраком здание, Лена смогла выпустить рвущийся наружу беззвучный плач. Доктора не обращали на нее внимания, продолжая помогать Максу бороться за жизнь, и Лене оставалось только тихонько сидеть рядом, низко опустив голову, сжимать прохладную руку и мысленно молить Макса выиграть эту схватку.

***

      Боль. Мрак. Пустота. Это все, что сейчас окружало Максима, накрывая мужчину с головой, подобно толстому, противному одеялу, из которого почему-то не удавалось выбраться, чтобы вдохнуть желаемый свежий воздух. Как бы Макс не крутился, не переворачивался, не шарил руками сквозь непроглядную темноту, чтобы ухватиться за край поганого «одеяла» и дернуть его в сторону, дабы скинуть с себя, у него ничего не получалось. Попросту не хватало сил и желания. Хотелось свернуться в клубочек и поскорее заснуть. Отключить измученное сознание от реальности и перестать существовать. В груди пульсировала адская боль, окружавший мрак источал холод и равнодушие, и от этого негде было скрыться. Каждый вдох давался с трудом и Максим просто мечтал о том, чтобы необходимость дышать исчезла насовсем, лишь бы только перестать ощущать эту агонию, волной разливающейся по всему телу. Он лег на пол, прижал колени к груди и закрыл глаза, полностью отдаваясь тишине, в которой было слышно, как замедляются удары его сердца. - Остановка, все от стола! Громкий звук, сильный удар в грудь, выбивший последние остатки воздуха из легких. Стало невыносимо больно, хотелось громко завыть и забыться. Удар. Еще удар. Снова удар. Раздался отчаянный крик и Максим не сразу понял, что крик принадлежит ему. Он просил, умолял прекратить эту пытку и когда все наконец-то стихло, Макс свернулся калачиком, чувствуя как тело неистово лихорадит. - Максим… Мужчина поднял голову и осмотрелся. В горящей от боли груди екнуло сердце, когда слух уловил знакомый голос. Такой нежный, тихий голос, мог принадлежать только одной-единственной в мире женщине. - Макс… Мужчина медленно поднялся, готовый в любой момент броситься на поиски обладательницы голоса. - Лена? - прохрипел Максим и сделал пару шагов вперед. – Лена, где ты? В голове всплыл такой близкий, но одновременной такой далекий образ. Мягкость русых волос, шелком ощущалась под подушечками пальцев. Взгляд светлых глаз смотрел на него с особой заботой и нежностью, вдыхая в обессиленное тело новую жизнь. Теплота тонких ладоней, так ясно ощущающаяся в его собственных, одарила еще одним желанием продолжать бороться за самого себя, забирая из цепких лап облепляющей темноты. Хотелось выбраться отсюда, чтобы вновь ощутить на себе нежность любимой женщины. Где-то вдали стали виднеться всполохи света и Макс, спотыкаясь, побрел им навстречу, молясь, чтобы те не исчезли. Боль от дыхания отдавалась в ребра и Максим обхватил себя руками, слегка согнувшись. С каждой секундой, казавшиеся Максиму целой вечностью, свет становился все ярче и ярче. - Максим… Голос Лены теперь звучал отчетливо и во много раз громче, чем изначально. На фоне приглушенно раздавался ритмичный писк и голоса. Макс глубоко вздохнул, игнорируя новую волну боли, и сделал уверенный шаг вперед, ныряя в спасительный источник света.

***

- Ну что там, доктор? Едва заметив выходящего из операционной доктора, Лена вскочила с кушетки, на которой провела несколько часов своей жизни, и подбежала к врачу. Доктор устало снял с головы чепчик и глубоко вздохнул, переводя дыхание. - Не волнуйтесь, ваш друг жив. Операция прошла успешно, - он сжал пальцами краешек своего головного убора. – Пуля задела кости грудной клетки, краешек одной из них слегка воткнулся в легкое, поэтому некоторое время Максим будет дышать от аппарата ИВЛ*. Лена громко выдохнула и устало провела ладонями по лицу и впервые за несколько часов на ее губах появилась искренняя улыбка. - Можно мне к нему? Я знаю, что он в реанимации и туда нельзя, но... - Лена собиралась осыпать врача аргументами и просьбами, но потом заметила, что тот благосклонно улыбался. - Я видел, как долго вы пробыли здесь, даже несмотря на то, что сами ранены и явно очень устали, - он кивнул на руки Лены, где запястья были скрыты толстым слоем бинтов. - Я разрешу вам пройти к нему, но не надолго. Он будет спать как минимум до завтра. Лена остановилась возле белоснежной двери в палату, не осмеливаясь надавить на ручку, чтобы открыть. Вся решительность, горевшая таким ярким пламенем в том больничном коридоре возле операционной, испарилась подобно дыму, стоило ей оказаться возле намеченной цели. Проскочила мысль развернуться и уйти, но отступать было бы просто трусливо. Вздохнув, женщина закрыла глаза и, боясь передумать, быстро распахнула дверь. В палате пахло лекарствами, антисептиками и чем-то еще, что Лена не смогла распознать. Стояла тишина, лишь писк мониторов и шелест аппарата ИВЛ нарушал ее мирное царствование. Поправив съехавший с плеча халат, Лена вошла внутрь, осторожно закрывая за собой дверь, и присела на стоявший рядом с кроватью стул. Цвет лица Максима сливался с цветом больничных покрывал. Он лежал неподвижно, словно кукла, и лишь медленное вздымание груди говорило о том, что перед ней лежит живой человек. Лена шмыгнула носом, смаргивая слезы, и аккуратно взяла Макса за руку, прижимая ее к своей щеке. Горячую щеку обожгла прохлада его кожи и Лена спрятала в его ладони свои губы, понимая, что ее накрывают все те чувства, которые, как ей казалось, она зарыла в себе уже давным-давно. Много лет назад, еще будучи его женой, Лена каждый день боялась подобного исхода и вздрагивала от каждого телефонного звонка, боясь, что с той стороны трубки ей сообщат, что Максимова ранили или убили при задержании очередного ублюдка с оружием. Разговоры не помогали – неугомонный Макс все так же продолжал бросаться в самую гущу событий, не задумываясь о том, что этот «бросок» может стать последним. Но Лена терпела. Боялась, нервничала, кричала, но терпела, потому что любила. Но потом все начало накатываться друг на друга, как снежный ком. Макса уволили из полиции, он запил, забросил заботу об их отношениях и не хотел исправлять то, что творил. Но и тогда она не отчаялась, пыталась помочь. Но не увидев реакции с его стороны, Лену с головой накрыла обида за то, что Макс не хотел идти навстречу и в порыве злости и желания проучить, она ушла к его лучшему другу, надеясь ударить Максима так же больно, как и он в свое время ударил ее. А когда осознала ошибку, то попросту побоялась ее признать. Отзеркалив тем самым поступки Макса, от которых так рьяно сбежала. Поэтому отказываясь слушать тоскливый вой собственного сердца, она забетонировала путь назад и, стиснув зубы, шла вперед. Прошло уже много лет. А сердце все также продолжает рваться туда. За забетонированную стену. От того и вся эта ревность к любой крутящейся вокруг девице, а в минуту опасности звать именно Максимова, а не законного мужа. - Помнишь, Валентьев как-то сказал, что только потеряв мы начинаем ценить, - тихо произнесла Лена, не осмеливаясь почему-то смотреть Максу в лицо. – Так вот теперь я, кажется, понимаю истинный смысл этой фразы. По щекам вновь потекли слезы, но Лена уже не предпринимала попыток убрать их. Она повернула голову и вперила невидящий взгляд в окно. - Он наверняка сотню раз прокручивал в голове все их ссоры, поступки, когда Лиза погибла. Думал об общих мечтах, надеждах, воспоминаниях, не родившейся дочке. И с каждым разом жалел, понимая, что должным образом не ценил то счастье, что у него было...Только потеряв тебя, я поняла, как сильно в тебе нуждаюсь. Как я вновь хочу ощутить на себе надежность твоих рук, как хочу каждый вечер слушать твои рассказы о работе, хотя меня это жутко раздражало, ведь ты знал, как сильно я за тебя переживала. Я хочу вновь открыто смеяться с твоих идиотских шуток. Я хочу, чтобы после очередного мордобоя с преступником, ты нагло заваливался ко мне в лабораторию и просил обработать тебе боевые раны, а я бы лечила тебя без мысли, что сейчас зайдет Леша и все испортит. Говоря это, Лена не заметила вошедшего в палату Леонидова. Он незаметной тенью остался стоять в дверном проеме, слушая тихий голос Лены. С каждой сказанной фразой он принимал то, что тяжелым грузом лежало на его плечах долгие годы. Он не мог не замечать этих взглядов со стороны Лены, которые она дарила Максу, едва стоило тому появиться в лаборатории. Какой нежной улыбкой она поощряла его дурные, безобидные поступки. Как принимала его сторону почти в каждом споре и сравнивала их семейную жизнь. Макс был для нее примером защитника, главы семьи, хозяина обстановки и ответственности за каждое действие. И Леша не мог винить ее за это, хоть и злился, ревновал и психовал подобно обиженному ребенку. Да даже отец Лены, будучи уверенным, что в их с Леной разводе был виноват Максимов, назвал свою собаку в честь бывшего зятя. А Леша не мог отделаться от чувства, что он поселился в чужой монастырь, проповедуя свою религию. - Лен? – не выдержав, окликнул ее Леша. Лена вздрогнула и развернулась. Она смотрела на него уставшими, покрасневшими от слез глазами. - Тебя пустили? – спросила она, отводя взгляд в сторону. - Медсестра позволила проведать друга, - ответил Леша, кивнув на Макса. - Ты все слышал, да? – ровным голосом спросила она. - Да. Лена не ответила. Леша обошел кровать и присел на ее краешек. Он больше не чувствовал злости, ревности или предательства, ведь на чужом горе счастья не построить. А Лена никогда не была по-настоящему счастлива рядом с ним. Ее слова только что подтвердили все жившие в его сердце опасения. Он взглянул на кривую линию пульса Макса, искренне радуясь, что другу удалось вырвать победу за жизнь. Образ едва дышащего, бледного Макса, лежащего в крови на этом пыльном, холодном полу, теперь надолго отпечатается в голове Леонидова. - Прости меня, Леш, - прошептала Лена, врываясь в мысли Леши. – Я все эти годы пыталась научиться любить тебя, а вместо этого только мучила. - Ты мучила не меня, ты мучила себя. Лена удивленно посмотрела на него. Видимо, она ожидала, что он будет кричать на нее, ругать всякими плохими словами и твердить, что сломала жизнь. Но вместо этого прочитала на его лице смирение и понимание. - Ты не такая эгоистка, какой хочешь себе казаться, - чуть улыбнулся Леша. – Ты не ушла от меня не потому, что тебе было со мной комфортно. А потому что думала, что это сломает меня. Соглашусь, приятного мало, - беззлобно усмехнулся он. – Но и я не эгоист, и удерживать тебя рядом просто не имею права. Ты ведь его любишь и всегда любила. Это очевидно. - Леш… - Не надо, Ленусь, - прервал ее мужчина, улыбаясь. – Просто признай это здесь и сейчас, и нам обоим станет легче. Лена перевела взгляд на Максима, все так же продолжая сжимать его ладонь. Он видел всю ту неуверенность, что мелькала на ее лице. Она боялась сказать это вслух и Леша не смел торопить, потому что никогда особо не нуждался в каких-то подтверждениях. Это нужно было признать не ему. Это нужно было признать Лене самой себе. - Я люблю его, Леш. Я люблю его, - выдохнула Лена, пряча лицо в ладони. Она всхлипнула и опустила голову вниз. Воцарилось напряженное молчание. Леша продолжал смотреть на монитор, завороженно следя за скачущей зигзагом полоске. Трель мобильного телефона заставила их вздрогнуть. Леша достал телефон из нагрудного кармана и нажал кнопку ответа. - Да, Вахтанг. Что? Понял, спасибо. Лена вопросительно на него посмотрела. Леонидов засунул телефон обратно в карман. На его лице читалась озадаченность. - Что случилось, Леш? - Звонил Леонов. Валентьев повесился в своей камере час назад.