Сказочный

«Да святится имя Твое»

Здесь только я, я и мои мысли. Где-то вдалеке шумит морской прибой, и в этом постоянном тихом шелесте я слышу что-то иное, будто кто-то шепчет и зовёт меня по имени. Вспомнить бы кто. Память моя стала ситом. Однако я до сих пор помню глубокий цвет его глаз, то излучавших мягкий, ласковый свет, то застывших и опустевших. Быть может, я и запомнила только потому, что каждый день небо окрашивается всеми оттенками лазури. Когда я ловлю солнечные блики на своих дряблых щеках, то вспоминаю теплоту его улыбки и взгляд, говоривший мне, что когда-то давно я была частью его сердца. Одной четвертой, если быть точной. У нас ведь было одно сердце на четверых. Я сижу у окна. В мою вену вколот катетер, тонкой трубочкой присоединенный к капельнице. Живительное лекарство поддерживает мои силы, но я знаю, что это ненадолго. Болезнь поселилась у меня меж рёбер. Я не жалею об этом, ведь прожила долгую жизнь, и в ней было достаточно счастья. Ошибок тоже было много, и каждая из них вела меня сюда. Сейчас, на пороге смерти, я оглядываюсь назад. Я становлюсь пленницей своих обрывочных грёз и воспоминаний, в каждом из которых — моя семья. А жизнь так же хрупка, как и эта трубка, которую легко оборвать. Дверь открывается с жалобным скрипом, к которому я так и не привыкла за месяцы, проведенные в доме престарелых. Этот звук тревожит моя, нарастая и заполняя собой всё сущее, и я дрожу. Я слышу крики, и железячный вой, и рев воды, заполняющей трюм. Но на пороге моей комнаты появляется девочка, и я отвлекаюсь. Мое слабое сердце вздрагивает от радости — я узнаю в ней свою внучку. На самом деле она уже вовсе не девочка — Лиззи почти тридцать, — но я позволяю себе думать так, ведь для меня она навсегда останется ребёнком. Когда-то она спросила, листая выцветший семейный альбом: — Бабушка, как ты думаешь, я похожа на твою сестру? Как её звали? Кажется, Люси? Как бы я хотела с ней познакомиться! Лиззи и вправду была на неё похожа. Тот же неугасающий огонек в глазах, та же шаловливая улыбка и упрямо вздернутый носик… Но Люси умерла прежде, чем стала такой же очаровательной женщиной, какую я вижу сейчас в своей внучке. — К тебе гости, — вот и сейчас она лукаво улыбается, приоткрывая дверь шире. В мою одинокую келью будто вносится ураган, разгоняя тоску и мрак. Я совсем забыла сказать: у Лиззи четверо прекрасных детей — их зовут Энн, Мартин, Роз и Питер. Они обожают сказки. — Как же тебе удалось привести их? Я не видела правнуков с тех пор, как здоровье подвело меня и я оказалась здесь. В этом гибельном месте детский смех под запретом. Дети не забыли меня, хотя кажется, что мы не виделись целую вечность. Питер, самый младший из них, пухлощекий и белокурый, как ангел, обвивает ручонками мою шею. — Бабушка, расскажи нам про сказочный кораблик, — старшие дети поддерживают его одобрительными возгласами. Питер — уже сейчас заводила и лидер. — Ты слышал эту историю не раз, мой маленький принц, — я усмехаюсь, когда мальчик вспыхивает от удовольствия. — Но я расскажу. Я забыла многое, но время, проведенное на «Титанике», помню, как будто это было вчера. Да-да, дети, это был сказочный корабль, так о нем говорили, но в то время я не верила в сказки и не замечала этого. — Где сейчас этот корабль, бабушка Сьюзен? — встревает старшая девочка, Энн. У неё пытливый ум, она жаждет подробностей. Я напеваю им отрывок колыбельной, услышанной мною будто во сне:

Где сливаются небо и моря волна, Где вода морская не солона…

Воспоминания оживают и кружатся в моей голове под звуки прощальной скрипки, пока я с веселой улыбкой рассказываю правнукам недетскую историю о выборе и связанных с ним последствиях; о потере; о девочке, которая очень хотела стать свободной.