В стенах...

       Время неумолимо летит вперед, прошло уже три недели обучения. Ребята оказались очень дружными и дружелюбными. Саша через несколько дней извинился перед Женей за свои слова, но разбитый нос еще долго напоминал хозяину о себе. Леша начал проявлять знаки внимания к Мире: то шоколадку купит, то в кино пригласит, то с домашкой поможет, но девушка не воспринимала это всерьез, тогда парень решил действовать через Онегину. В субботу вечером он позвонил девушке:       — Привет, сильно занята?       — Не особо, что-то случилось?       — Нет, ничего страшного, но этот разговор должен остаться между нами, — он отлично понимал, что Онегина языком трепать не станет, но должен был удостовериться.       — Хорошо, так что случилось?       — В общем, я даже не знаю, как сказать…       — Тебе нравится Мира Залесская, — перебила девушка.       — СТОП, ЧТО?! Но как ты… Как ты узнала?! — У парня даже слов не было. Если бы они разговаривали в живую, можно было увидеть, как упала его челюсть. Леша никому не рассказывал о своей симпатии, а тут такое.       — Друг мой, во-первых, по тебе и твоим поступкам видно, что ты к ней неровно дышишь, а во-вторых, зачем еще ты мог позвонить мне в субботу вечером и попросить не распространяться о предмете разговора, и, в-третьих, несколько томов психологии человека и люди читаются, как открытые книги.       — Ты права, она мне нравится, но как ей об этом сказать. Может, ты знаешь, как она ко мне относится или что-то в этом роде? — с неким разочарованием в голосе говорил парень.       — Как к другу, но не тешь себя ложными надеждами, у нее есть вторая половинка, — на противоположном конце телефона повисла тишина, — Эй, ты как там? Прости, уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь.       — Чего ты-то извиняешься. Я сам виноват, убедил себя, что такая девушка может увидеть во мне что-то, — с нотками грусти в голосе ответил Леша.       — Дурак, ты отличный парень, умный, добрый, красивый, просто она не твоя. Посмотри вокруг, тебя окружают много девушек помимо неё…       — На себя намекаешь? — горькая усмешка сигнализировала, что парень нуждается в срочной поддержке.       — Нет, солнце моё, мы по характеру и темпераменту слишком разные, будем часто ругаться и не понимать друг друга.       — С чего ты взяла? — уже позитивнее усмехнулся парень.       — Просто знаю, — конечно знает, ведь прежде чем близко подпустить к себе людей, Онегина наблюдает за ними и делает для себя некоторые выводы.       — Ладно, я тебя услышал, спасибо, что глаза открыла. Спокойной ночи.       — Не унывай, все будет хорошо, доброй ночи, — послышались гудки, девушка завершила вызов.       После этого разговора Леша еще долго не мог понять где он прокололся, но отчаявшись что-либо понять, сделал вывод, что Женя не так проста, как кажется на первый взгляд.

***

      Середина октября. Подходит время первых практических работ. Практические работы по информатике выполнялись в парах, и к огромному счастью Женя, Леша и Мира оказались за соседними компьютерами. У Миры в напарниках оказался тихий, стеснительный парень, Артем. Ребята разговаривали, шутили, но всю работу делали до конца и сдавали вовремя. Очередная практика была закончена, а преподаватель попросила сохранить у себя.       — Леша, достань флешку из моей сумки, она в большом кармане на цветном шнурке, — Женя доделывала отчеты по практике за двоих.       — Ты либо кирпичи там носишь, вроде всего три тетради нужно, а такое ощущение, что внутри целый дом, — возмутился парень, но перечить не стал.       В сумке и правда было полно вещей на все случаи жизни, но взгляд зацепила белая баночка с неким номером, фамилией и инициалами девушки. Леша хорошо знал такие баночки, ведь его тетушка работает в психиатрической клинике, и таких баночек там было полно. Он потихоньку записал номер на листочек. Флешку он, конечно, достал, но эта находка не давала ему покоя. Напрямую спрашивать он побоялся, а у тетки решил все узнать, ведь та должна была приехать на выходные.       — Что ты так долго? — возмущенно выдала девушка.       — В твоей сумочке, извините, сумище, черт голову сломит, — съехидничал парень и протянул флешку.       Вечером в субботу приехала тетка Локтионова, и пока матери и брата не было дома, Леша решил расспросить об одногруппнице. Светлана, так звали тетушку, была женщиной средних лет, высокой, стройной блондинкой, не замужем и детей не было, поэтому всю любовь она отдавала племянникам.       — Послушай, а у вас на учете, случайно, не стоит девушка с фамилией Онегина? — спросил парень, сидя за кухонным столом, пока тетя готовила ужин.       — Во-первых, это врачебная тайна, а, во-вторых, почему ты спросил?       — У меня в группе девушка с такой фамилией, а у нее я видел баночку с номером и фамилией, как у тебя в кабинете. Её Женя зовут, — парень иногда бывал там, когда хотел подработать, доставляя какие-нибудь бумаги. В комнате повисла гробовая тишина, только сковорода скворчала на плите.       Женщина медленно повернулась, в его глазах читалась тревога, преодолев дрожь в голосе, сказала:       — Ради всего святого, держись от нее подальше. Это опасный и жестокий человек. Она только с виду белая и пушистая, на самом деле это очень хитрая, расчетливая и безжалостная девушка.       — Откуда тебе это известно?       — Она года два назад попала к нам в тяжелом состоянии. У неё редкое наследственное заболевание, её мозг постепенно умирает. Наши врачи её откачали, но остановить процесс отмирания было уже невозможно. Её психическое и психологическое состояние добили проблемы в семье, я не очень хорошо знаю, её вела моя коллега. Пока шла реабилитация, Женя перечитала все книги по психологии человека, что были у нас в отделении, так пытаясь забыться. Уже через месяц она свободно разговаривала на «одном языке» с врачами, по поведению спокойно могла определить врёт ли человек, волнуется и тому подобное. Во время выписки она была веселой, и казалось, что её состояние стабилизировалось, но это только казалось. Через год на плановом обследовании выяснилось, что её состояние ухудшилось, это её совсем подкосило. Женя стала очень жестокой и агрессивной, нам пришлось посадить на сильные седативные. Этих слов ты не слышал, я, итак, пошла на преступление, рассказав тебе все это, — женщина отвернулась.       — Да я уже понял, что она не так проста, как кажется.       — Если она узнает, о том, что ее секрет раскрыт, дружеской беседой ты не отделаешься.

***

      В это время на другом конце города Женя сидела дома у своей подруги. Кира училась с девушкой в одном классе, а потом поступила в техникум связи. Она была невысокого роста, можно сказать маленькая, стройная, с огненно-рыжими волосами и приятными чертами лица, только глаза были очень грустные, цвета янтаря на солнце. Девушки сблизились в восьмом классе на юнармейском кружке, а дальше понеслась, также поводом к сближению можно считать очень литературные фамилии: Онегина и Есенина, такое редко можно повстречать. Кира одна из первых узнала о недуге подруги, помогала бороться с депрессией, только она могла смирить вспышки гнева, которые участились в девятом классе. Они были, почти, как сестры.       — Ты не пожалела, что ушла со школы? — Кира стояла у окна и парила.       — Нет, я ни капельки не жалею, я нашла подругу. Но понимаешь, там все сложно. За эти полтора месяца я перестала себя понимать. Мира очень хорошая, веселая, общительная, у нас с ней много общего, но у меня к ней какие-то странные чувства, внутри все трепещет, когда она рядом, хочется прикоснуться, обнять, закрыть, защитить и никому не отдавать. Наверное, новый криз начинается, поэтому я себя так веду и чувствую.       — Мать, ты просто влюбилась, — с улыбкой и чертинкой в глазах сказала Есенина.       — Быть того не может, хотя чему я удивляюсь, я псих, со мной все может быть.       — Дура ты, — протягивая вейп, констатировала факт рыжая, — это твои чувства, твоя душа, а не мозг требуют ее, — Женя затянулась, но неумело и тут же закашлялась, ведь пар в легкие не пропускала, да и занималась этим редко.       — Я не знаю, а как же ребята…       — Что ребята, их больше нет, ты живешь дальше. Ты типичный подросток и тебе свойственно влюбляться…       — Но не в девушку, — чуть повысив голос, возразила Женя.       — Просто ты бисексуал и тебя одинаково тянет как к девушкам, как и к парням. С этим можно только смириться.       — Может ты и права… — конечно, Кира была права, и Женя это отлично понимала. — Твою мать, достань таблетки, опять «стреляет».       — Тебе воды принести? — протягивая баночку с капсулами, спросила девушка. Она прекрасно знала про эти головные боли. Они преследовали Онегину с середины девятого класса, сначала почти незаметные, но чем дальше, тем сильнее они становились. Боли были резкие с затылка в лоб. — Что дало последнее обследование, есть динамика?       — Нет, мне дают сорок пять максимум, — отходя от приступа, с легкой хрипотцой говорила Женя.       — Вот блядство, говорили же шестьдесят.       — Произошел регресс, последний криз все испортил, могут назначить электростимуляции.       — Отказывайся, это совсем тебя до психушки доведет.       — У этого метода такая же степень пользы, как и вреда. Это единственный шанс жить нормально. Раз в неделю по минимуму, что позволит стимулировать работу поврежденных участков. Так ладно, мне пора, у меня в шесть капельница.       — Я тебя провожу, а то еще свалишься по дороге, а кто мне потом сочинения писать будет, — смеясь и собирая вещи, говорила Есенина.       — Спасибо, солнце, куда же я без тебя.