В стенах...

       — Эй, Мира, ты уже уходишь? А как же танцы? Все только начинается! — кричали девчонки-одногрупницы.        — Нет, девочки, спасибо. У меня дела. Была рада учится с вами, — пролепетала девушка.        Сегодня выпускной вечер в железнодорожном техникуме. Закончилась очередная глава жизни — четыре ужасных и одновременно прекрасных года. Все празднуют, веселятся, танцуют, но ей сегодня не до этого. Сегодня она увидит человека, по которому скучала все эти три года. Сегодня Мира наконец-то встретится с Онегиной. После той роковой ночи прошло три года и не было ни одного дня, чтобы Залесская не вспоминала подругу. На днях она связалась с Кирой Есениной, давней подругой Жени, чтобы узнать, как она, но в ответ сначала получила молчание, а потом просьбу о встрече. Чтобы убить двух зайцев одним выстрелом, Залесская назначила встречу на вечер выпускного. Она сегодня выглядит просто сногсшибательно: короткие волосы завиты в кудри, платье цвета ультрамарин очень выгодно подчеркивает фигуру и голубизну глаз, пухлые губы покрывает персиковая помада, черные лодочки идеально сочетаются со стройными ножками. Недалеко от главных ворот техникума стояла черная LADAVesta, в которой сидела Есенина.        — Привет, — Мира заняла пассажирское сидение спереди. Она сама мечтала водить машину, но предки не разрешали до восемнадцати даже поднимать вопрос о правах.        — Привет. Поздравляю тебя с окончанием колледжа. Ну что, готова? — печально улыбнулась Кира. Девушка почти не изменилась за это время, волосы отросли до плеч, на руках появилось несколько татуировок, только глаза остались такими же грустными. Сейчас на ней были черные джинсы и черная футболка, но Мира не придала этому значения.        — Спасибо. Да, конечно, — улыбнулась девушка.        Ехали они около получаса в тишине. Вечерние городские пейзажи воодушевляли перед долгожданной встречей. В голове куча мыслей, глаза светятся от счастья. Залесская много раз пыталась связаться с Онегиной, но все безуспешно. Родители девушки молчали, врачи ничего толком не говорили, а сама Женя, как сквозь землю провалилась, ни на звонки, ни на сообщения не отвечала. Ее страничку в социальных сетях кто-то удалил около недели назад. Поэтому Мира решила добиться правды и узнать все через Киру.        Машина притормозила около цветочного магазина. Есенина вышла и вернулась с букетом белых хризантем. Спустя минут пятнадцать машина остановилась около высокого резного забора. «Городское кладбище» было написано на табличке.        — Зачем мы здесь? Кира, это неудачная шутка! — с тревогой в голосе сказала Мира.        Но ответа не последовало. Сколько бы вопросов она на не задавала в ответ только тишина. Они подошли к свежей могиле. Внутри что-то оборвалось, Мира впала в ступор, она не могла поверить в увиденное, сознание всячески отрицает это. На надгробии высечено «Евгения Онегина», фото не было, вокруг лежало несколько завядших букетов.        — Она умерла неделю назад, — тихо начала Кира, доставая из кармана вейп, — После того случая Женя попала в психиатрическую клинику. Два года она была там, к ней пускали очень редко, раз в два — три месяца. Это самое страшное место, там людей калечат, если ты не угодил кому-то из персонала или большой шишке, считай труп. Очень много запрещенных методов лечения, электрошок несколько раз в неделю, сильнейшие психотропные и транквилизаторы — родственница того парня постаралась. Этим-то какая разница, когда в карте написано невменяемый, тут только руководство слушаешь, а им денежку в карман положи и они тебе любую песню споют. Из нее сделали овощ. Родители ее вытащили, мы с Виталиком помогли с реабилитацией. Женя снова начала разговаривать и ходить понемногу, но больше на коляске передвигалась. Нашли ей нового врача, Снова больница, процедуры, таблетки, но было уже поздно. Последний месяц был самым сложным, боли и приступы могли не прекращаться часами. Медики только руками разводили и предлагали обезболивающие. Я взяла академический отпуск и все это время была с ней, ее родители постоянно работали, чтобы покупать эти чертовы таблетки. Она умерла утром, я готовила завтрак, когда услышала кашель. Женя попросила полежать с ней, а перед смертью она попросила отдать тебе этот конверт. Я не знаю, что там, но видимо это важно, — Кира отдала конверт и положила цветы на могилу, — Я жду тебя в машине, — и Есенина ушла в сторону выхода, оставляя за собой небольшие облака сладкого пара.       Как только девушка скрылась за поворотом, Мира вскрыла конверт и достала оттуда листок, на котором таким родным почерком были выведены строки. Она начала читать, но вскоре опустилась на колени рядом с холмиком и зарыдала, сжимая в руках бумагу. Слезы градом сыпались из глаз, а из груди вырывался хрип, похожий на вой подбитого зверя.       «Здравствуй, Мира, если ты читаешь это письмо, значит меня больше нет на этом свете. Я не знаю помнишь ли ты кто я, может ты забыла все, как страшный сон, но я помню. Сколько бы меня ни били током, ни травили таблетками, не забыла. Я отлично помню все веселые, грустные, нежные и страшные события. Я уверена, что ты сейчас такая же красивая, как и раньше, а может даже еще краше.       Тогда, первого сентября на лавочке во мне что-то ёкнуло. Я сначала не обратила на это внимания, но с каждым днем я влюблялась все больше. Ты была для меня лучиком солнца в пасмурный день. Ты не отвернулась от меня, когда узнала о болезни, о том, что я псих. Приняла и терпела несносный характер и срывы, всегда была рядом в нужный момент, оберегала от глупостей. Благодаря тебе в моем животе снова начали порхать бабочки, я снова увидела смысл жить и лечится.        Может быть сейчас в какой-нибудь альтернативной вселенной мы с тобой сидим на берегу моря, где-то далеко золотом горит город, а над нами кружат стай чаек. Ты снова рисуешь, а рядом наигрываю на гитаре наши любимые песни. Ветер колышет твои волосы, а ты тихо ругаешься и убираешь их за ухо. Я не знаю, чем заслужила такую подругу, как ты. Возможно ты сейчас сидишь и плачешь, читая это письмо, но у меня к тебе будет маленькая просьба. Только не грусти вспоминая о нас, я всегда буду рядом. Я люблю тебя!

С любовью,Евгения Онегина».