В стенах...

      Музыка — спасение от тяжелых мыслей. Мыслей, который мучают по ночам, не давая уснуть, выжигающих тебя изнутри. Залесская, хоть и послушала совет подруги, отпустила свою половинку и не терроризировала себя этими мыслями, но все равно скучала. Два с половиной года вместе не маленький срок, такая привязанность не уходит в один момент. Спасала музыка, девушка не расставалась с наушниками, когда была одна. Наизусть выученные строки помогают расслабится, действуют, как анестезия, пока рана на сердце заживает.       За тихим мурлыканьем и громкой музыкой в наушниках, она не услышала как дверь в номер открылась и закрылась на один оборот замка. Девушка стояла лицом к балкону, любуясь вечерней Москвой, поэтому не видела гостя. Внезапно крепкая мужская хватка развернула хрупкое тело на сто восемьдесят градусов. Сердце пропустило удар, а потом начало разбиваться о клетку ребер. Перед ней стоял Локтионов, он жадно окидывал девушку взглядом, как бы поедая глазами столь сладкий фрукт. Резкий запах пряного алкоголя ударил в нос. Взгляд мутный, похотливый, злой, полный жажды отомстить.        — Что ты творишь, Леша? — голос Миры задрожал, попытка высвободится не увенчалась успехом, рука на плече только усилила хватку, оставляя красный след.        — «Сердца я разбить не дам» - твои слова. Свое разбить не дашь, а чужие тебя не волнуют. Я полгода за тобой ходил, читал тот бред, что ты пишешь и читаешь, смотрел ту ересь, которую ты смотришь, стихи сам писать начал, а ты так издевательски ответила на мое признание. Я хочу, чтобы ты стала моей, ты станешь моей! — в голосе парня угроза и обида.        — Я, я, буду кричать! — паника охватила все тело.        — Не сможешь, — парень ехидно улыбнулся, резким движением сорвал футболку и заткнул рот девушке, грубо впихнув ткань плотным комком. Мира попыталась оттолкнуть его, но руки перехватили и завели за голову. Резким толчком Леша повалил девушку на свою кровать, но Мира не оставляла попытки вырваться и продолжала всячески извиваться на скользкой ткани покрывала, что еще больше раззадоривало парня, — Не волнуйся, я не сделаю тебе больно, только приятно. Как же ты прекрасна. Я люблю тебя, — горячее дыхание опалило ухо.        Он сильнее прижал Мирославу к кровати и начал целовать шею, постепенно переходя к ключицам и груди и оставляя темные следы от засосов, свободная рука начала гулять про стройным бокам и животу девушки. Предприняв еще несколько безуспешных попыток вырваться, Мира смирилась со своей участью и теперь лежала неподвижно лишь тихо всхлипывая. Резкая боль в районе ключицы заставила содрогнуться все тело, этот урод укусил, оставляя кровавый след на молочной коже.        — Как же ты прекрасна, — выдал он полушепотом, любуясь своей работой.

***

      Онегина летела по лестнице, как ошпаренная, Саша едва поспевал за ней.        — Ты можешь внятно объяснить, что случилось и куда ты так несешься? — уже изрядно запыхавшись, бурчал парень где-то сзади.       — Говорю же, я не знаю, но сердцем чую, что добром это не кончится.       Вот она, заветная дверь. Подергав за ручку, оказалось, что та заперта изнутри.        — Черт, Сорокин, где ключ? — за дверью раздалась глухой полу крик — полу стон, — Ну что ты там копаешься?!       Наконец маленький металлический ключик оказался в руках Жени. Резким движением открыв дверь, она ворвалась в глубь номера и застыла. Локтионов нависал над полуголой Мирой, ее Мирой. По щекам младшей катятся слезы, взгляд обреченный, во рту тряпка. Ярость и ревность воспылали в груди Жени. Подлетев к своей тумбочке, Онегина достала небольшой кейс, в котором лежали три шприца с белесой жидкостью. Взяв один из них, освободив иголку, спустив поршнем воздух, девушка также быстро подбежала и ввела раствор в шею Локтионова. Через несколько мгновений тот упал на кровать без сознания. Залесская вскочила и бросилась в объятья подруги. Тело младшей била крупная дрожь, слезы градом катились из глаз, руки мертвой хваткой обвили шею и даже не собирались отпускать, дыхание сбивчивое, частое с хрипами от рыдания.        — Что ты ему вколола? — очнулся Саша, который все еще стоял в дверях.        — Это сильное снотворное, — сказала Женя, подняла Залесскую на руки и пошла к своей койке, чтобы посадить бедняжку, но та лишь сильнее прижалась при попытке ее положить, — Срочно запри двери и дай стакан воды, — со сталью в голосе обратилась Женя к, все еще отходившего от увиденного, парню. Получив ёмкость с прохладной жидкостью, она достала из косметички бластер с успокоительным, которое ей уже не помогало, но на всякий случай лежало, — Мира, выпей, станет легче, — по получив в ответ лишь отрицательное мотание головой, Женя силой открыла рот, впихнула капсулу и заставила запить, — Глотай, глотай, я сказала! Ты в безопасности, я с тобой, — она укутала Миру в плед, который взяла с ее кровати и начала нашептывать что-то успокаивающее.       Внезапно телефон Онегиной завибрировал на тумбочке. Звонили из больницы. Кейс, в котором лежали шприцы, был оборудован специальным датчиком, который сигнализировал лечащему врачу об использовании лекарства. Там было далеко не снотворное, а очень сильный транквилизатор на самый крайний случай, чтобы при приступе мозг просто впал в ступор и отключил организм, вводя пациента в кому. Было три разные дозировки и Женя, чтобы не убить Алексея, хотя очень хотелось, ввела наименьшую дозировку и то не полностью, а всего четвертину. Парень проспит около суток.        — Черт, только вас мне сейчас не хватало! — прошипела Онегина сквозь зубы.        — А кто это, — Саша сел напротив на стул.       — Потом объясню. Ты сейчас берешь трубку и повторяешь за мной слово в слово, — парень кивнул и ответил на вызов.        — Слушаю.        — Здравствуйте, вас беспокоят из клиники. Вы использовали шприц с транквилизатором из кейса. С какой целью вы это сделали? Что произошло? — девушка на том конце телефона говорила абсолютно спокойно, будто такое происходит каждый день. Такие коробочки с уколами выдают пациентам на руки крайне редко. Чаще всего их получает врач или медперсонал, который находится при пациенте, но в них нет датчиков о сигнализации использования, а в этот вставили потому что Онегина ехала одна и чтобы могла сообщить о своем самочувствии в тяжелом состоянии.        — Код пациента 140904. Женя с утра жаловалась на головокружения, а после ужина стала задыхаться, из ушей и носа пошла кровь, она указала на коробочку и шприц. Я сделал инъекцию и сейчас она спит. Состояние пришло в норму. Медицинская помощь не нужна. Как только она придет в себя я вам сообщу. Меня зовут Александр Сорокин, я ее одногруппник, — с точностью до интонации повторил парень и завершил вызов, — А с ним что будет? — он кивком указал в сторону спящего друга.        — Ничего, поспит, успокоится, потом поговорим. Он же был пьяный в стельку, переборщил с глинтвейном. Не умеешь пить не берись. Ну ничего, проснется, я ему устрою, мало не покажется, — внутри все кипело от ярости. Мира на ее руках все еще дрожала и при любой попытке отстраниться только усиливала хватку, — Поправь этого придурка, чтобы лежал нормально, а шприц положи назад в коробку, — немного усмирив внутреннего дракона, сказала Женя.        Прошло около получаса, все это время в комнате стояла гробовая тишина. Мира ослабила хватку, таблетка подействовала, и она начала засыпать. Девушка, сидя на коленях подруги, чувствовала себя в безопасности, но открыть глаза и отстраниться не могла. В голове какая-то каша, сложно что-то понять и осмыслить. Женя поглаживала по спине, нашептывала что-то успокаивающие, обнимала, поправляла спадающий плед, который выступал сейчас в роли стены, ограждавшей от всего зла внешнего мира. Терпкий аромат исходил от старшей девушки. Кофе, цитрусы, выпечка и больница — очень странный микс. Последнее не выводилось никакими способами, запах въелся в кожу, хоть щеткой по металлу скреби, ни одни духи не могли его перебить. Казалось, если откроешь глаза, снова очутишься в этом кошмаре.       Тишину нарушил Саша спустя еще минут двадцать. Он все это время сидел неподвижно, периодически поглядывая то на Лешу, то на Миру, то на Женю. Можно было услышать, как крутятся шестеренки в его голове, в шоколадных глазах читалось удивление, непонимание и страх. Он знал, что Онегина может морально покалечить человека поговорив с ним пять минут на абсолютно отстраненную тему, но чтобы физически.        — Я все еще жду объяснений, — спокойно произнес он, после того как расставил все по полочкам у себя в голове.        — А что тут рассказывать… — Онегина поведала ему свою историю, со значительными издержками, так чтобы он не задавал лишних вопросов. Саша внимательно слушал, изредка уточняя медицинские термины, которые в речи девушки стали уже нормой, — Учти, круг людей, знающих это, очень узок, и если он расширится без моего ведома, я лично приготовлю из болтуна чудесный ужин, — закончила свой рассказ Женя.        — Я уже понял, что если я кому-то проболтаюсь, из моего языка сделают заливное, — усмехнулся парень и отправился на свою кровать.       Время давно перевалило за полночь. Спина и ноги затекли, переложить Мирославу на ее кровать не представлялось возможным, ведь при любом телодвижении она вздрагивала и прижималась сильнее, да и отпускать совсем не хотелось. Кое-как приняв горизонтальное положение, Онегина укрыла их одеялом, спать не хотелось совсем. Она давно хотела так полежать вместе, в обнимку, рассматривая черты лица, перебирая пряди волос, пропуская их сквозь пальцы, нежно массируя кожу головы.       «Не бойся, солнышко, этот урод ответит за каждое пятнышко на твоем теле. Он будет молить о пощаде, жизнь медом ему точно не покажется. Он к тебе на расстояние пушечного выстрела не подойдет, я тебе обещаю. Ты мое сокровище, мой смысл жить, моя любовь. Пусть хоть одна тварь попробует причинить тебе боль, убью!»

***

       Сегодня последний день в Москве, перенесенная экскурсия в Сколково. Завтра студенты возвращаются в свой маленький город. Женя задремала только под утро. Пробуждение было не самым приятным. Кто-то очень сильным ударом в нижнюю часть тела столкнул ее с кровати.       Мира, проснувшись, сначала не поняла кто лежит рядом и, решив защитить себя, ударила ногами в живот противника. Тело упало, очень громко чертыхаясь. Это была Онегина, которая стукнулась затылком об тумбочку при падении. Тут и Сорокин проснулся. Приведя себя в порядок, он пошел за кофе для себя и Жени и зеленым чаем для Залесской.       Вспомнив про мероприятие, девушки начали собираться. Спустя двадцать минут вернулся Саша с горячими напитками.        — Нам нужно решить кто останется с этим придурком, а кто поедет с ней? — говорила Женя, застегивая рукава рубашки, — Потому что проснется он ближе к вечеру, а если вся комната не появится на экскурсии, к нам пришлют проверку, этого нам уж точно не нужно. От него за километр несет алкоголем.        — В любом случае остаюсь я, — протягивая стакан с ароматным напитком, говорил парень, — И не спорь. Ты же его убьешь, как только придет в себя, да и Мире в моей компании будет неуютно, потому что она сейчас чувствует угрозу от любого объекта мужского пола. Классной скажем, что Леша чем-то отравился вчера в городе и всю ночь промучился с желудком, — он передал стакан с чаем младшей.        — Конечно, я ему устрою, мало не покажется, такое просто так с рук не сходит. Мы смело можем идти в полицию и писать заявление на него, — вспылила девушка, но тут же схватилась за голову и осела на кровати. Резкая головная боль пронизывает черепную коробку, она забыла принять свои таблетки вчера вечером и сегодня тоже.        — Женя, успокойся, не надо никакой полиции. Его можно понять, он был сильно влюблен и получил отказ, напился от отчаянья и не думал что творит, решил выпустить пар, а я попала под горячую руку, — все еще дрожащим, но уверенным голосом говорила Залесская. Мира не хотела говорить про то, что этой девушкой, которая отказала, была она. Младшая уже была полностью собрана: белый свитер с высоким горлом, скрывал пятна на теле от лишних глаз, и темно-синие джинсы прекрасно смотрелись на хрупком теле.        — Можно понять!!! Его можно понять!!! Он тебя изнасиловать пытался, потому что ты просто оказалась под рукой! Ты себя слышишь вообще! Он слабак и тряпка, раз отказ от девушки принять не может! — переходя на крик, возмущалась девушка.        Может Мирослава и простит его, но Онегина не сможет. Обидели близкого ей человека, это не может остаться безнаказанным. Девушку ничто не остановит.        Экскурсия оказалась очень интересной, много сложных приборов и конструкций, студентам даже удалось запрограммировать робота на простые бытовые действия. Вернулись в отель они поздно, поэтому проведя быструю перекличку и мини собрание по поводу отъезда, руководство отпустило ребят отдыхать и собирать вещи. По негласному соглашению Онегиной и Сорокина было решено не оставлять Лешу, который ко времени приезда группы пришел в себя, и Миру наедине, а также не допускать стычек Жени и парня. На втором настоял Саша, он волновался о здоровье друга, ведь девушка могла устроить ему темную так, чтобы это выглядело как несчастный случай.        Тем временем Женя уже во всю продумывала план мести Локтионову. Ей совесть не позволит оставить все как есть, а действовать исподтишка не дает гордость, она будет бить в открытую, желательно со свидетелями. Онегина отлично понимала к чему приведет эта месть, но отступать не планировала.

***

       Прошло два месяца. В начале февраля Алексей начал предпринимать попытки вернуть расположение Залесской и к концу месяца он увидел результат. Они остались одни в кабинете, когда Онегину вызвали к декану по вопросам стипендии, и парень попытался извиниться, ведь когда старшая рядом ему подойти было невозможно, один взгляд показывал, что добром это не кончится, но внятного ответа в этот раз не получил. Мира сначала опасалась оставаться наедине с кем-либо из мальчиков или мужчин, но, как говорится, время лечит. Вы можете спросить, как же родители отнеслись к этой ситуации? А я отвечу, никак, они не узнали об этом, потому что Мира не хотела ломать парню жизнь тюремным сроком. Отметины прятала под одеждой и слоем тонального крема, тревожность и плохое настроение списывала на расставание с Дианой.        Сегодня седьмое марта, в учебном заведении царит праздничная атмосфера. У каждой девушки в руках была белая роза — подарок от руководства колледжа. Так как девушек в коллективе обучающихся было немного, около двухсот пятидесяти человек, при том, что парней в два с половиной раза больше, бюджет позволял. Студенческий совет организовал праздничный концерт для педагогического состава и администрации, а после него должна была быть дискотека.        — Локтионов, Онегина, а ну вон из класса! К зав. отделением живо!!! — кричала преподаватель по литературе. Эти двое начали очень бурно обсуждать «Бедную Лизу» Карамзина.        Онегина четко обозначила свои позиции, а Леша был готов из кожи вон вылезти, но оспорить это, но каждый раз девушка находила аргументы и втаптывала наглеца в грязь. Какое же удовольствие ей это приносило. Женя после возвращения только с виду была безразлична к персоне Локтионова, но внутри бушевали костры ненависти, ярости и ревности сильнее, чем в ночь Гая Фокса.        — Нет, ну вы издеваетесь?! — всплеснула руками женщина, когда на пороге ее кабинета показались эти двое, — Женя, Леша это уже четвертый раз за две недели! Еще одна такая выходка и я буду ставить вопрос об вашем отчислении за хулиганство. Что на этот раз?        — Ничего особенного, я высказала свою точку зрения насчет поведения Эраста в «Бедной Лизе» и все, — с безразличием говорила девушка.        — Но твоя точка зрения не объективна, — снова начал спорит парень.        — Так, хватит, — стукнув папкой по столу, повысила голос женщина, — Вы оба получите возможность высказаться в письменной форме. Вместо дискотеки и концерта вы идете в свой кабинет и пишете эссе, в котором высказываете свое мнение, с аргументами и цитатами, подтверждающими вашу правоту. Объем не меньше пяти сотен слов. Я лично после концерта приду и проверю, так что вы ждете и никуда не уходите. Теперь вон отсюда и только попробуйте поругаться снова.        Остаток дня прошел спокойно, пар устных больше не было, как и повода для ругани. В конце третьей пары мальчики поздравляли девочек с праздником, подари открытки и по коробке конфет, мелочь, а все-таки приятно. После все ушли на концерт, а Локтионов и Онегина остались писать. Женя с легкостью справилась и с объемом, и с содержанием и теперь залипала на каком-то сайте с книгами. Леша не сильно отстал от девушки и закончил спустя полчаса.        — Жень, в чем дело? Почему ты так ненавидишь меня? — прерывая гнетущую тишину, начал парень, — После поездки тебя как подменили, я тебе ничего не сделал. Или таблетки уже не помогают, пора санитаров вызывать, — последняя фраза была явно лишней.        — Что ты только что сказал? Я ненавижу слабаков, которые сами за себя ответить не могут и действуют через третьи руки. Тебе девушка отказала, а ты напился в стельку и чуть ее не изнасиловал. Скажи спасибо, что она в полицию не пошла, а то сел бы на 3 года за попытку. А ты знаешь что с насильниками делают на зоне? Но сейчас не об этом, — парень очень удивился таким словам, — Да, Лешенька, ты когда глинтвейном пальто запачкал, пришлось застирывать, а карманы перед стиркой надо вычищать, тут и вскрылась причина твоего поведения. Из Залесской я не смогла и слова вытащить до сих пор, потому что она понимает, чем все это закончится, — девушка повернула голову в сторону собеседника. Лицо абсолютно спокойное, но взглядом чистого глаза можно было прожечь дыру, по улыбке было видно как пляшут внутренние черти вокруг костра. Она очень давно ждала этого разговора, — По приезду ты сразу побежал к тетушке, мало ли плохая девочка Женя вколола тебе яд, а еще хуже наркотик. А спросить у меня не, это думать надо. Там был транквилизатор, я ввела четверть от слабой дозировки для нормального человека. Мог бы мне все в лицо высказать, не знаю, ударить мог, а ты нет, исподтишка. А я-то наивная думала, что это случайно получалось: то в стимуляторе напряжение выше нужного поставят, то препарат не той концентрации введут, все-таки медсестры молодые, впервые на практике. Один, два раза это случайность, а пять это уже статистика. Посмотрела в карту, а там все правильно. Поговорила с медсестрами, а они и говорят, что Светлана Владимировна дала такое распоряжение. Хочешь узнать, что такое стимуляция? — не дожидаясь ответа, она быстро подошла к розетке, которая находилась неподалеку от парня, сняла изоляцию с зарядного кабеля, намочила кожу парня, прижала оголенный конец при помощи скотча к тыльной стороне кисти и подключила устройство к сети, предварительно заткнув рот парня тряпкой, которой смачивала кожу, чтоб язык не прикусил. Все произошло слишком быстро, Леша даже не понял как оказался в таком положении. Все тело пронизывали тысячи иголок. Парень выгнулся и упал со стула, издавая глухие стоны. Через несколько секунд Женя вытащила провод из розетки и освободила Лешину руку, — Бедненький, больно? А теперь умножь это ощущение на три и так каждую неделю. Ты же у нас в математике шаришь, — Леша лежал на полу и не мог пошевелиться, — А про таблетки ты вовремя вспомнил. Хочешь попробовать? Они безвредны для обычного человека при едино разовом приеме, только стимулируют работу зон мозга, которые отвечают за органы чувств, — она достала из кармана брюк бластер с капсулами, выудила от туда одну и силой протолкнула в рот парню, — Глотай! Глотай, радость моя! Вот молодец! Сейчас ты ощутишь весь спектр чувств, — спустя несколько минут Лешу начало выворачивать изнутри, внутри все горело, каждое движение заставляло стонать от боли.        — Онегина, хватит. Ты псих! — глухо прохрипел парень, пытаясь подняться на руках.        — Нет, дорогой, я тоже просила хватит, Мира просила остановиться, ты не услышал. Я только начала, — Женя наступила каблуком на правую руку Леши, послышался хруст, после удар пришелся на грудную клетку. Онегина уже не слышала криков парня, нанося удар за ударом, на лице девушки безумная улыбка. Весь пол, руки и рубашка были в крови Локтионова, когда дверь в кабинет резко распахнулась.

***

       Мирослава возвращалась с концерта в приподнятом настроении. На дискотеку оставаться не хотелось: Сорокин на спортивных сборах, Леша и Женя отбывают наказание. Она решила позвонить ребятам и узнать как скоро они закончат, но ни на звонки, ни на сообщения никто не отвечал. Внутри что-то ёкнуло, сердце в пятки ушло. Залесская рванула на третий этаж, по пути набирая номер с листочка, который дала ей Онегина со словами: «Если я сорвусь, позвони, назови мой код и адрес, по которому мы находимся». Спустя пару минут девушка стояла около той самой двери, она слышала глухие удары, хрипы, негромкие крики и стоны парня. Мира отлично понимала,что в каком бы состоянии ни была Онегина, она не сделает ничего плохого самой Залесской, но войти почему-то было страшно. Через несколько минут крики стихли, девушка резким движением открыла дверь, вошла и ужаснулась. На полу лежал Локтионов полуживой, а над ним с безумной улыбкой сидела Женя. Последняя обернулась на шум, и Онегину, как ледяной водой окатило, она осознала, что только что натворила.        — Ты уже позвонила?! — тихо спросила она. Получив положительный кивок в ответ, девушка встала, взяла листок и и написала несколько строчек, после подошла к сумке и достала небольшую коробочку с бантиком. Женя попыталась подойти, чтобы отдать это к Мире, но та отшатнулась, — Хорошо, здесь то, что я ему дала и дозировка, отдай скорой помощи, а это подарок тебе от меня.        За окном послышалась сирена. Фельдшер и водитель скорой помощи вынесли Лешу на носилках. Следом зашли двое крепких мужчин, которые забрали Онегину, та и не сопротивлялась, лишь тихо сказала в сторону Миры перед выходом: «Прощай».       На шум сбежалось руководство техникума. Залесская попыталась что-то объяснить, но вышла какая-то несуразица, у врача скорой помощи получилось лучше. Было решено студентам про это ничего не говорить, а праздничные выходные продлить на несколько дней, чтобы уладить все вопросы с полицией и проверками.       Мира вернулась домой очень подавленная, в голове до сих пор не укладывалось увиденное. Уже поздно ночью она вспомнила про подарок Жени. Девушка достала из сумки коробочку. Когда она открыла ее, слезы хлынули ручьем из глаз. Внутри лежал небольшой фотоальбом в красивом твердом переплете. На обложке золотая надпись «Мирослава Залесская». Внутри множество фотографий и к каждой своя подпись вперемешку со стихами, которые писала Мира, строчками любимых песен. А на последней странице было их совместное фото и надпись: «Ты та, которая смогла вытащить меня из тьмы, так пусть же твой внутренний свет никогда не угасает! С любовью, Евгения Онегина».