Шоколадная Фабрика

Глава 38

«Чай»

Яркий дневной свет слепил даже в полудрёме — не помогало спастись от него, жмурясь или отворачивая голову, глаза начинали болеть и сквозь плотно закрытые веки. Гарри пришлось открыть глаза и встретиться с необычайно ярким осенним солнцем, бьющего лучами сквозь стёкла большого окна и ажурный тюль. Всё расплывалось от отсутствия очков, но и без них, и несмотря на раздражающий свет, Гарри мог узнать очертания большого толстого телевизора, стоящей на нём вазы с цветами и ещё какой-то херни. Даже он знал, что такие телевизоры давно не продавались в магазинах, но видимо у кого-то этот старичок ещё работал также неплохо, как и их маленький телек. А… Где он? Мальчик медленно приподнялся на локтях и слепо осматривался, но дальше расстояния, на котором находился телевизор, ничего вокруг не мог рассмотреть. Гарри смело предположил, что он в гостиной и лежит на белом диване. Кто-то, кто его сюда принёс, видимо, не боялся, что он может испачкать собой светлую обивку. Гарри разглядел перед собой журнальный стеклянный столик и как что-то ярко блестело на нём, что оказалось его очками. Вернув очки на своё лицо, Поттер проморгался, осмотрелся, и почувствовал себя более неуютно, чем в доме Грейнджеров. Мебель стояла плотно к друг другу в большой комнате из смежных зон гостиной, обеденной и кухни. На светлых обоях висят множество семейных фотографий, редко небольшие картины пейзажей, какие-то грамоты. На шкафчиках, переполненных книгами и статуэтками, стояли цветочные горшки, кубки и ещё семейные снимки. Планировка напоминала дом Грейнджеров, только у них в самой большой комнате были гостиная и обеденный стол, а кухня в другой стороне дома. Здесь же, заметил Гарри, выглядывая через арку в коридор, владелец дома выделил ту часть для какой-то комнаты. Впрочем, неудивительно, ведь дома в этом районе одинаковые. Гарри надеялся, что он всё в том же районе и не увезён куда-то дальше. Но с другой стороны, кому он сдался? Неуверенно поёрзав на диване, который совсем и не белый, а какой-то противно бежевый, подросток посмотрел вновь на массивный телевизор, теперь замечая на нём кружевную дорожку, а рядом с вазой белую статуэтку слона и семейное фото. Сощурившись, всматриваясь в лица семейной пары и мальчика между ними, у него чуть не отвисла челюсть. Да быть не может… — Ты очнулся? Боже, как хорошо! — сзади послышался облегчённый вздох и Гарри медленно обернулся, шокировано взирая на спешащего из кухни Седрика Диггори. — Ты неожиданно потерял сознание, я пытался привести тебя в чувство, но ты не просыпался. Звонил до скорой, но нет связи. Я уже не знал, что делать. Парень действительно выглядел обеспокоенным, но постепенно приходящим в норму, видя, что мальчишка пришёл в чувства. Седрик посмотрел на зажатый мобильный телефон в своей руке. — Сейчас я снова попробую дозвониться, — его пальцы активно нажимали на экран, и Гарри среагировал в последнюю секунду. — Не надо! — ловя на себе озадаченный взгляд Диггори, он постарался говорить не так пылко. — Всё нормально. Правда. Гарри отвёл взгляд. Ссаный чёрт. Почему именно Диггори? Сегодня прям его день. Внезапное внимание Чанг, а теперь до него снизошёл сам Седрик Диггори! — Ты уверен? — Седрик подошёл ближе, и Гарри неожиданно весь напрягся. Заметивший странную реакцию парень остановился. Седрик нахмурился. Диггори что-то обдумывал в своей голове, пока Гарри пытался переварить происходящую хренотень и почему ему свезло именно на Диггори? По-хорошему ему лучше сбежать, но нет, он продолжал сидеть и неровно дышать. Руки и ноги странно покалывали, но парниша считал, что это из-за нервов. Седрик положил телефон на столик. — Принести воды? Гарри тошнило от его услужливого и беспокойного тона, как тот строит из себя доброго святошу и делает вид, будто ему не наплевать. Давай же! — кричали мысли в голове. — Выкинь меня за дверь! Гарри молча кивнул. Он вслушивался в торопливые шаги, слышал журчание воды и ловил носом какой-то травяной запах в помещении — тошнотворно до давления в горле. Принесённая вода оставляла после себя больше сухости от каждого глотка, но подросток не мог прекратить пить. На мгновение Гарри не знал, куда ему деть стакан, потому что мистер и миссис Грейнджер всё всегда ставили на подставки. Гермиона этим пренебрегала, но когда её родители были дома, то они оба следовали этому правилу. Как с этим обстоят дела у семейства Диггори Гарри не знал. Седрик уловил растерянность мальчика и забрал стакан из его рук. Он всё также стоял над ним, как птица-наседка, и чего-то выжидал. — Может, тебе лучше выпить чай? Мне кажется, у тебя могло давление упасть, — старшеклассник продолжал внимательно всматриваться в него, а у Гарри от такой заботы что-то свернулось в желудке. — Ты серьёзно? — тон озадачил и самого Поттера, звучавший между раздражением и искренним удивлением. К счастью, Седрик расслышал лишь последнее, ведь несмотря на личное отношение подростка к Седрику, он не хотел повести себя ублюдком перед тем, кто не оставил его валяться на улице. Хотя с другой стороны, лучше бы оставил. В горле у Гарри было это благородство Седрика! — Да. У тебя слишком лицо бледное, и ведёшь ты себя достаточно вяло, — парень задумался. — Сегодня резко похолодало, может, это повлияло. У Поттера никогда не было того самого плохого здоровья из-за непогоды. Он был достаточно вынослив к холоду и жаре, но размышление Диггори отрицать не стал. Гарри уже мало что начинает удивлять в своём состоянии. — Нет, не надо ничего… Спасибо, — Гарри плотно сжал губы и выдавил из себя ещё. — И за помощь… Тоже спасибо. Гарри не хотел видеть выражение лица Диггори и взгляд на него не поднимал. Парниша чувствовал себя здесь лишним — неподходящим для того, кто должен находиться рядом с таким парнем, как Седрик Диггори, любимцем школы и на хорошем счету у людей в городе благодаря отличной игре в их местной команде по футболу, участвовавшим часто в благотворительных мероприятиях и любителем помогать старушкам донести продукты до дома. Бесспорно ангел для такой болотистой глуши, как Годрикова Впадина. Верить людям после всего, что они наговорили о его семье, его матери, было дичайше сложно. Невозможно. Гарри не покидали мысли, что это всё неспроста и Диггори что-то определённо нужно от него. Но отдавать ему было нечего. Но то, что теперь он был чем-то обязан Диггори, заставляло парнишу чуть ли не трястись. Неожиданно Поттер осознал, что обуви на нём нет. На застиранных несчастных носках была уже не одна дырка, и Гарри сжал пальцы на ногах, чтобы это было не так очевидно. Мягкий ковёр под ногами бесил. Сама ситуация его бесила, но больше всего бесил его Седрик Диггори! Седрик так широко улыбнулся и это наконец вынудило Гарри бежать. Он встал, собираясь бегло попрощаться, но перед глазами замелькали тёмные пятна, и голова стала неожиданно тяжёлой. Гарри снова удержали и усадили обратно на диван. ­— Не спеши ты так, ты только в себя пришёл, — слышал Поттер где-то над собой. — Я всё же сделаю тебе чай, — и его наконец оставили, выходя из личного пространства, вот только теперь подросток понимал, что у него нет никаких сил двигаться. Гарри закрыл глаза, уже не обращая внимание на яркое солнце, и пытался прийти в себя. Как? Он сам не знал. Он лишь хотел уйти и больше не испытывать на себе фальшивую чужую заботу. Кипел чайник. Гарри слышал собственное глубокое дыхание и далёкий звук проезжающей скорой, и её сирена будто пробудила его из глубокой дрёмы. — Надеюсь, что ничего серьёзного, — Диггори уже был здесь, держал чашку со свежим чаем и выглядывал в окно, отодвинув при этом немного тюль. Гарри видел хмурое выражение лица Седрика, ничего на этот раз не думая о его поведении. Одна мысль лишь проскользнула — хорошо, что не удалось вызвать скорую. Гарри не хотел приносить новых проблем для своей семьи и трат на лечение. Учитывая, что теперь он вынужден посещать психолога, то не имеет никакого права болеть и серьёзно калечиться вплоть до совершеннолетия. Или пока не начнёт зарабатывать сам, чем раньше, тем лучше. Диван рядом прогнулся, и Гарри перевёл взгляд на Диггори перед ним с каким-то странным ожидающим выражением. Тот держал чашку, и Гарри вмиг отбросил от себя нытьё своего организма на любое недомогание. Ну не намерен ли Седрик серьёзно поить его, приняв за совсем беспомощного?! Это чересчур даже для такого, как Диггори! — Я сам, — Гарри забрал чашку, несмотря на воспалившееся покалывание в мышцах. Оно не приносило боль, но по-странному дезориентировало. Снова весь сжавшись и ещё больше не зная, как выйти из такой ситуации, он сдался, понимая, что может сделать ещё хуже, если попробует что-то выкинуть. Язык так и чесался выбросить на поверхностность скопившиеся мысли за последние, кажется, полчаса. Сколько времени прошло? Прижавшись сухими губами к краям горячей чашки, Поттер с облегчением прикрыл глаза, когда Диггори всё же встал с дивана и сел в рядом стоящее кресло. Делая осторожные глотки и расстраиваясь, что сахара было ужасно мало, Гарри осмелился наконец взглянуть в сторону подольше. Всё такой же, как и в школе, смазливый и весь хорошенький, но теперь в спортивной форме. У Гарри ком застрял в горле от осознания, что Седрик из-за него ещё и тренировку пропустил. Интересно, посылает ли он в мыслях за это Поттера? Седрик заметил его взгляд и улыбнулся. Гарри поспешил отвернуться и поскорее допить этот отвратительный чай. — Эй, не торопись. Дай себе время восстановиться, — старшеклассник заметил спешку у паренька и его враждебность побитого щенка. Немного это Седрика обижало, но он не придавал сильного значения. — Я могу тебя проводить до дома, чтобы помочь, если тебе снова станет плохо. Парниша посмотрел на того чуть ли не испуганно. — Ты сейчас серьёзно? Я не больной какой-то. — Да, — медленно согласился Диггори, — но люди так просто не теряют сознание на улице, особенно в твоём возрасте. В больницу ты не захочешь, твоё право. Но если ты снова потеряешь сознание, то тебе понадобится помощь. Поттер не знал, как ему сейчас воспринимать слова Диггори, который так-то не слишком старше его самого, чтобы что-то говорить о возрасте и вести себя так, будто Гарри на самом деле какой-то маленький мальчик. Так ещё он действительно считает, что Гарри немощный и снова свалится! Однако это не было чем-то далёким от правды, сейчас он совсем не знал, как может повести себя его организм. Он также был уверен, что если он снова потеряет сознание, то ему никто не поможет. Но принимать помощь от Седрика не хотел. — Я сам дойду, — буркнул Гарри и, замешкав, добавил, — спасибо. Губы Седрика растянулись, но серьёзность во взгляде портила добродушную улыбку. Челюсти Диггори сжались, и он, выждав какое-то время, наклонившись ближе, спросил: — Скажи, а о чём вы с Чжоу говорили? Новый глоток показался Гарри очень кислым. — Ни о чём. Ну, она спрашивала, за что я… избил мистера Бимса. И всё. — А, — Диггори кивнул, вновь о чём-то думая. Руки сцепились в замок. — Извини, если я сейчас тебя напрягаю, но она тебе… не показалась немного… странной? Гарри фыркнул. — Я сам удивился, что она села со мной. — Я не про это, — парень нахмурился. — Её поведение не показалось тебе каким-то… не таким? — Диггори, я не знаю. Я не общаюсь с ней. О Чанг у него не было совершенно никакого представления. Он всегда видел её лишь со стороны, красивая и аккуратная, и всё. Но Седрика что-то серьёзно беспокоило, раз он даже его мнение хотел узнать. Чтобы это ни было, это Поттера не волновало. Ему хватает собственных проблем. Неловкая тишина прерывалась тихим тиканьем часов — которые Гарри так и не смог понять, где находятся — и чьим-то разговором с улицы об ужасной ветреной погоде и что на Сладкую Ярмарку придётся одеваться теплее, чем в прошлом году. Гарри смотрел на отражение окна на стеклянном столике и заметил пролетевшую птицу. Он попробовал встать. Он смог. С ним же поднялся и Диггори, готовый подхватить в любой момент, и Гарри еле подавил в себе порыв отшатнуться. Седрика он тоже привык видеть на расстоянии, и сейчас был удивлён их разнице в росте и насколько тот был хорошо сложен. У Гарри была не зависть, не совсем. В нём до сих пор крепилась обида, что его не приняли в спортивный клуб в школе. Самое мерзкое, что Гарри, только ещё девятилетний мальчик, не сразу понял, что над ним издеваются. После того, как дошла очередь до него выполнять базовые упражнения, с которыми он справился не хуже других мальчишек, тренер сказал пробежать ему дополнительную дистанцию, если он хочет заниматься футболом. Гарри бежал, а тренер говорил сделать ещё круг. Потом ещё один круг. Затем новый. И так до тех пор, пока Гарри совсем не выдохся. «Не были выполнены базовые нормативы» — сухо лишь ответил тренер на следующей неделе, когда Поттер хотел узнать, почему его имени нет в списке. Не были выполнены базовые нормативы. Чепуха! Его просто не хотели брать. После этого Гарри перестал верить, что его куда-то примут. А Гермиона приняла. Ей не надо было быть ни учителем, ни тренером, ни кем-то ещё, чтобы увидеть в нём что-то и начать дружить. — Я пойду, — Гарри отдал Седрику чашку. — Помощь точно не нужна? — не мог не спросить тот, и Гарри уже просто не хотел сейчас думать, искренен Седрик в своём желании помочь или же просто хочет прослыть ещё большим ангелом среди своих соседей и тех, кто его знает, что он такому беспризорнику вызвался помочь. — Нет, — Гарри вновь сжал пальцы на ногах, вспомнив о дырках в носках. Он надеялся больше никогда не оказываться так близко с Диггори, потому что не может не чувствовать себя дерьмом на его светлом чистейшем фоне.

Глава 39

«Девичьи секреты»

Поттер закутался в кожанку от резкого холодного ветра. Он шёл уверенно, но сгорблено, стараясь согреться и не обращать внимание на колючий холод. Нещадный ветер и яркое солнце раздражали, и такую погоду Гарри смело считал отвратной, почти как моросящий дождь весной с остатками снега и болота вокруг. Он остановился, сразу узнавая тот самый дом из десятка точно таких же. Дом Грейнджеров, единственных дантистов в Годриковой Впадине. Гарри плотно сжал губы. Страх, вина, паника забились внутри него нервной тряской, и захотелось снова отступить, отсрочить момент встречи. Но парнишка не мог. Гермиона нуждалась в нём, после всего, что было, после того как Гарри нагрубил ей, он должен быть с ней. Поддержать. Извиниться. Быть рядом, чтобы никакая тёмная фигура с ножом не преследовала её. Неуверенные шаги вперёд, прямо к крыльцу по каменной дорожке. Руки Поттера выпрямились по швам, сжались в кулаки, а локти никак не хотели сгибаться и позволить Гарри протянуть ладонь, дотянуться до кнопочки звонка. А что он ей скажет? Он думал, что что-то понял после разговора с Тонкс, а сейчас осознал, что ни черта он не понял. В голове звенела зияющая дыра. Мысли не складывались, а исчезали в одно мгновение, стоило лишь подумать о каком-то слове. Стук сердца ощущался в самом горле с кислым осадком. Нет, не сегодня. Ему нужен ещё день. Гермиона же рано или поздно придёт в школу. Да. Нет. Он должен! Должен попросить прощения! Сглотнув сладковато-кислую слюну и заскрипев челюстью, Гарри набрал воздуха в грудь и резко нажал на звонок. Глухое звучание внутри дома резало слух даже снаружи. Подросток почти не дышал вокруг себя в эти минуты, но и не убирал палец с звонка. Зелёный взгляд смотрел вниз на почтовую дверцу. Он вспомнил скрученную и тягучую руку Лохматой, которая так отвратительно просовывалась через неё. Белая, растянутая, совсем без костей, как сладкая пастила в магазинчиках Томми Риддли. Внезапный громкий щёлк вынудил Поттера чуть не споткнуться о выступ крыльца сзади, но он устоял, остановился поодаль от двери — как-то слишком далеко получилось — и смотрел вперёд на возникшую перед ним подругу. Каштановые волосы казались немытыми, но не потеряли своей пышности. Лицо сжатое и бледное с сухим взглядом карих взволнованных глаз, уставившихся на мальчишку. Гермиона потянула рукава своей серой пижамы ниже и в одно время с Гарри опустила вниз взгляд. Гарри снова ловил себя на мыслях, что Гермиона действительно маленькая и не такая крепкая, какой он всегда её видел. Ему она казалась непоколебимой, уверенной, саркастичной и сильной, и никогда не доводилось думать об обратном. А теперь он будто видел то, на что раньше попросту не обращал внимание. Или Гермиона не давала повода о себе думать иначе. Он всё равно слепой кретин. — Достаточно было один раз позвонить, — неуверенно фыркнула Грейнджер, спрятав за спину руки. — Ага, — Гарри глуповато кивнул. Паренёк неуверенно поднял взгляд, замечая, как Гермиона отступила в сторону, пропуская его в дом. Гарри зашёл с секундной запинкой. Дверь закрылась. Гарри сглотнул. Он неловко стоял в прихожей, снимал подаренную Гермионой обувь и впервые почувствовал перед подругой дичайший стыд за свои дырявые носки, но босиком он ни за что не станет ходить в таком стерильном доме мистера и миссис Грейнджер. И этот необъяснимый дискомфорт перед своей лучшей подругой убивал его изнутри, потому что он не должен себя так чувствовать. Не перед Гермионой, ни за что на свете! Но всё было. Оно давило до неприятного бурчания в желудке. — Ты чего такой? — Гермиона усмехнулась и мягко ударила его кулаком в плечо. — Что ты успел уже надумать? Это было неправильно, что именно она сейчас пыталась его как-то приободрить. Попытаться скрыть возникшую ухмылку у Поттера не получилось. Мыслей в голове не было. Он терялся, но всё равно спонтанно строил из себя спокойное и уверенное чмо. — Ты бы знала у кого дома я успел побывать. Я сам ещё отойти не могу, — вырвалось первое, подстигнутое желанием ещё немного оттянуть волнующий момент. Гарри заметил, что только что потухший карий — настоящий шоколадный оттенок — взгляд оживился, с прежними искрами интереса и жизни. Только увидев это — и внутри отпустило что-то тяжкое и колючее. Девчушка будто сама потянулась к нему за былым. И Гарри не смог сдержать потока слов, льющегося из него не хуже того коричневого водопада на фабрике мистера Риддли. Он в красках описал своё пребывание в доме у Диггори, сравнивая всю обстановку с домом престарелой одинокой женщины, а Седрика описывая каким-то паинькой-внучком. Гермиона посмеивалась, но она не казалась сильно удивлённой от рассказанных Гарри подробностей. Подробно о причине, как он оказался у Диггори дома, умолчал. Они перебрались во внутренний дворик и сели на плетёной скамейке под стенами дома, достаточно укромно, чтобы соседи по сторонам не заметили, что дочка Грейнджеров, оказывается, курит. У них было по бутылке сладкой газировки, и на каждого был наброшен плед, принесённый Гермионой. Гарри давно не курил, и когда-то привычный привкус табака во рту отдавал чем-то пыльным и солёным. Сладкая газировка не спасала. Думая, чем бы он мог сделать ощущения во рту лучше, подросток вспомнил о пакете мармелада. Он запнулся в разговоре. — Что такое? — спросила Гермиона, удивившись внезапному молчанию. — Ничего. Да какого хера ему так не везёт с этим мармеладом! Но начинать сейчас неожиданно оправдываться за потерянный подарок от самого Томми Риддли казалось подростку совсем жалким. Но было очень обидно. Не только из-за того, что он так ничего и не принёс для своей лучшей подруги, но и потому что так неосторожно потерял такой редкий и вкусный мармелад мистера Риддли. Гермиона бы точно оценила подарок и могла бы даже прогуляться с ним к фабрике. Бычок догорел почти наполовину из-за того, что им совсем не пользовались. Гарри сбросил скопившийся пепел, но так и не поднёс сигарету ко рту. — И Чанг вела себя странно, — продолжил Поттер рассказывать сегодняшний день. — Подошла ко мне в столовой, села рядом и давай елейничать. — Может, она пофлиртовать хотела. — Ой, да ну. — Я бы не удивилась, — Гермиона выпустила пар изо рта. — Она пару дней назад с Диггори поссорилась. — А ты откуда знаешь? — не мог не удивиться Поттер, а Гермиона лишь махнула рукой. — Чанги недалеко живут от нас. Я вечером тогда прогуливалась и услышала повышенный голос Седрика, он был прям какой-то злой. — Эта монашка злиться умеет? — Видимо, — Гермиона улыбнулась. — Чжоу похоже воспользовалась моментом, когда её родители ушли, и решила тоже себе вечерок устроить. Но не вышло чего-то. — Всё-то ты знаешь… Но я их видел сегодня, и непохоже будто они в ссоре. Хотя Диггори спрашивал меня о странности Чанг, — Гарри поймал взгляд Гермионы. — Значит, в ссоре. — До сих пор. Она шла домой одна сегодня, как и вчера и позавчера. — А чего так внезапно? Они же оба эталон гармонии, — передразнил Поттер без особого удовольствия и на этот раз сделал затяжку. Он скривился от гадкого послевкусия. — Ну, — Гермиона замолчала, будто решала, рассказывать или нет, но она, конечно, расскажет. — Чанг на самом деле странноватая. Она немного может быть помешанной на сексе. — Чего?! — Гарри выпучил на ту глаза. Не то чтобы он был ярым защитником Чанг, но она никогда не создавала такого впечатления у него. — Может быть, — повторила Гермиона, — это моё предположение… Мои родители давно общаются с мистером и миссис Чанг, и я с Чжоу была какое-то время подружками даже. Но мне запрещали ходить к ней в гости в детстве, если дома не было кого-то из её родителей. — Почему? Гермиона, только посмотрев на друга и понимая, что он не знает, развернулась полностью к нему и наклонилась ближе, и Гарри лишь сильнее навострил уши. — У Чжоу раньше был старший брат — он потом сбежал куда-то, но не суть важно, — он такую лютую хреновину творил, что жесть. Из-за него вся улица на ушах постоянно была. Чанги нормальные и вежливые, но их сынок был шакалом каким-то. Все, и мои родители тоже, сочувствовали их семье. Этот индивидуум воровал кошек и собачек у соседей, привязывал их к деревьям в лесу и… — Фу-фуфуфу! Не говори! Блядь! Без подробностей! — Гарри уже стало невыносимо. Разум невольно додумывал разные продолжения, и все ужасного и отвратительного содержания. Гарри любил животных, их Собаку он обожал. Представлять было страшно, если её вздумает похитить какой-то живодёр. Хоть Собака не какая-то собачка, но она нежное и доброе существо, которое не заслуживает ничего плохого в своей собачьей жизни. Гермиона выглядела виновато. — Прости, — она закрыла свой рот долгим глотком газировки. — Нормально. Нет, ненормально! Чем ему животные не угодили? — Он был отбитым, — Грейнджер пожала плечами. Она росла в этом тихом и приличном районе, и все разговоры о старшем ребёнке Чангов и его проделках стали для неё уже давно чем-то привычным, что не удивляет и не вызывает каких-то чувств. — Это меньшее, что он вытворял… Нашего первого кота он убил. Потом второго и… больше котов у нас не было. — Сочувствую. Гермиона кивнула и посмотрела в сторону, на их небольшой дворик с садиком и на высокое кирпичное ограждение. — Я с Чжоу неплохо дружила. Она приносила своих кукол. Мама моя стелила нам плед здесь, — девочка указала на пустующий ровный газон, — печенье приносила, и мы играли, и что-то, — голос изменился до более задумчивого, отстранённого, — … Как-то раз Чжоу захотела мне показать что-то «необычное», как она тогда это назвала. Бычок случайно выпал из её пальцев на землю, но Гермиона не обратила на это внимание, лишь обхватила обеими руками баночку газировки. Гарри показалось, что даже внешний шум исчез, нагнетал к чему-то тяжёлому, что воздухом оседало в лёгких похуже табачного дыма. — Она наклонилась ко мне и поцеловала, а руку прижала мне между ног. Я испугалась и толкнула её. Чжоу обиделась, а я что-то тогда вякнула, что-то типа «никто не должен трогать мои трусы», — Гермиона усмехнулась с отсутствующим взглядом на лице. — Не помню уже, что Чанг сказала мне, но она точно говорила, что ей брат показал и это не страшно. Поттер смотрел куда-то перед собой. Голова гудела. Изо рта вырвалось одно слово, которое недостаточно описывает то, что он сейчас услышал. — Пиздец. Гарри затянулся и затем запил. — Пизде-ец. Гермиона не могла не улыбнуться, почти смеясь с реакции Гарри, и её неожиданная смена настроения обескуражила парня. — Мы как-то постепенно прекратили общение. Не знаю, может, этому мои родители поспособствовали тогда. — Чанг спрашивала о тебе сегодня. Похоже, беспокоилась, — вспомнил Гарри, но ещё пытаясь переварить услышанное. Виски гудели. Газировка была неожиданно допита, и Гарри убрал бутылку на крыльцо. Этот разговор не походил ни на другие прочие, и нутром Поттер понимал, что ещё не конец. — Беспокоилась, — с грустным смешком повторила Гермиона. — Настоящее ли это её беспокойство? Гарри посмотрел на подругу, не совсем понимая, но на миг прекратил дышать, увидев пустующий взгляд в карих радужках. Голова Гермионы наклонилась вбок, в его сторону. — Когда всё произошло в первый раз, я ревела за школой. В груди Поттера сердце замерло до боли. Перед глазами поплыло до кабинета истории. — Похоже, я ревела громко, потому что появилась Чанг с её подружками. Я послала их, но Чанг осталась. И… не знаю, может, во мне ещё осталась к ней детская привязанность. Какое-то ёбанное доверие. И я ей всё рассказала. Она слушала. Обнимала. Гладила меня. А потом… она сказала мне делать всё получше, чтобы не было так противно. Я даже не поняла ничего поначалу. А потом мне захотелось ей врезать. Жаль, что не сделала. — Серьёзно? Она так сказала?! — голос повысился настолько, что сам Гарри вздрогнул от собственного тона. Он с трудом, с огромным трудом сдержал в себе порыв кинуться к дому Чангов и… что-то сделать. Пелену перед глазами на этот раз рассеял голос подруги. — Я же говорю — странная. — Да она больная! — вскочил Гарри, роняя сигарету и прикладывая ладонь к своему горячему лбу. — Да она!.. Больная сука! — он со всей силы пнул баночку и та долетела почти до самого ограждения. — Эй, успокойся! — Она ёбнутая на голову, раз ей нормально говорить такое! — Да сядь, ты, тупой кусок! — Грейнджер дёрнула его за руку, усаживая обратно. — Чего разорался? — Спрашиваешь?! Как мне не орать, если эта картиночка скромно ходит перед всеми, а на самом деле ёбнутая?! — Уймись! — Гермиона с силой сжала его плечо, и Гарри аж зашипел. — Гарри, блин, вспомни, где мы сейчас и что лучше вести себя тише! Поттер зло посмотрел на неё, сжимая зубы. Но постарался, очень постарался, совладать с собой. Он вдохнул. Выдохнул. Затем простонал, когда Гермиона наконец отпустила его, и он сразу потёр плечо. Гарри не хотел неприятностей для своей подруги, прекрасно понимая, какие здесь любопытные соседи. Но это всё просто гадко. Омерзительно. Его блевать тянет от всей этой гнили, которая не должна была виться вокруг его лучшей подруги тугой удавкой. — Прости, — бросил он, но зелёные глаза так и источали льдом. Они молчали. Гарри хотел найти и раздавить начавшее жужжать насекомое. — Я это всё к тому, что могу быть уверенна о причине ссоры Диггори и Чанг. Гарри уже забыл про это. — Диггори же монашка. И из того, что я успела услышать, и что он обозвал её сумасшедшей, то Чанг перешла какую-то черту в своих наклонностях. — Впервые я согласен с ним, — невесело отметил Поттер, вытянувшись на скамейке. Он притянул на колени плед, который до этого сполз с него. — Зачем он только так любезничал перед ней сегодня? — Любовь и вся хуйня. — Вся хуйня, — Гарри скривился. Его плечо ещё пульсировало, но лишь лёгкие вспышки боли, которые было ощущать почти приятно. На плече появилась тяжесть — Гермиона положила голову. — Зачем это всё? — Гарри смотрел вперёд, не видя перед собой ничего. — Ты не… не должна была ничего делать, что бы тебе не говорили. Пофиг на меня. Пофиг и всё… зачем?.. — Совсем не пофиг, — от её тихого голоса отчего-то всё резалось в груди. — Ты не представляешь, как важен для меня… С тобой я могу расслабиться, не бояться слово какое-то сказать или мнение. Ты принимаешь всё без укора и осуждений. И я так боялась, что у меня отнимут такого друга, как ты… У нас в городе нет детских домов, тебя бы увезли и… я бы потеряла тебя. Лицо девочки прижалось к его плечу, руки сжали жёсткий рукав кожанки и затем крепко обвились вокруг руки мальчишки. Гарри не слышал, но знал, что она плачет. Он знал, чувствовал, что не заслуживает такого друга. — Да плевать, — в горле стоял ком, но Гарри держался. — Плевать! Не надо было… п-просто… н-не на-до, — он прижал ладонь к лицу. — Размазня… — А сама то? — он усмехнулся, вытирая слёзы с глаз. Развернулся и теперь крепко-накрепко обнял девчушку. — Прости меня, что наорал тогда. Прости, — Поттер проглотил неприятное давление в горле. Он слышал тяжёлое дыхание Гермионы. Она держалась за него так крепко, словно в тот раз упала с обрыва перед Шоколадной Фабрикой и боялась упасть. Но Гарри ей не даст упасть и всегда будет держать. Он не понимал, за что всё это ей? Гарри привык к осуждениям и неприятностям в свою сторону, даже считая этой социальной нормой для того, у кого семья с туманным криминальным прошлым и сводит концы с концами. Парнишка был уверен, что стерпит любую напасть от окружающих, какой бы жестокой она ни была. Но почему именно Гермиона? Почему она из приличной и обеспеченной семьи должна испытывать на себе все эти тяжести? Это было несправедливым и не укладывалось в голове. Его нос щекотали каштановые волоски. Мальчик погладил подругу по голове, бережно касаясь каждой прядки пальцами. На одно мгновение неясная пелена на глазах вернулась, но исчезла после всхлипа под ним. Челюсти заскрипели. — Гермиона, — тихо прозвучало её имя, которое прежде не приходилось произносить с такой тяжестью и горечью. — Пожалуйста… никогда больше не делай ничего такого из-за меня, — он почувствовал, как та дёрнулась в его руках, но паренёк удержал её на месте, чтобы она не смогла возразить. — Пожалуйста, Гермиона. Пожалуйста. Никогда больше. И к мистеру Бимсу не ходи больше, что бы он там не говорил… Мерзкий ублюдок! Чтоб он понос нескончаемый словил! Плечи Гермионы немного задрожали. — Разрыв кишки и чтобы в мешок ходил, — с тихим смешком сказала она. — Такому уж точно никто не даст. Гарри захихикал и также скривился. — Или закидать фекалиями его машину или дом, как раз подчеркнёт его душонку. Грейнджер прыснула. — Почему мы говорим о дерьме? — она смеялась, вытирая с лица остатки слёз, но глаз пока на друга не поднимала. — Верно. Не будем говорить о нём. Никогда не любил говорить об истории за пределами школы. Гермиона засмеялась сильнее, Гарри тоже. На самом деле смешно не было, но почему-то подростки не могли остановиться. Успокоившись, они замолчали. Поттер вдохнул прохладного воздуха, не понимая, чувствовал он облегчение или опустошение внутри. Он не сводил глаз с девочки, чьё лицо теперь видел полностью. — Гермиона. Подруга поджала губы. Она закрыла свои покрасневшие глаза. — Обещаю.

Глава 40

«Всё ещё настоящее яблоко»

Надо было что-то делать с мистером Бимсом, пока он не вернулся в школу и не понял, что Гермиона больше не станет приходить к нему. Гарри понимал, что Гермиона не всё рассказала ему, но он не хотел давить, она и так выглядела слишком измученной. Они смотрели ужастик из старой классики, название которого паренёк не запомнил, так как голову заполняли иные проблемы. Но когда внимание возвращалось к фильму, Гарри на некоторых моментах отводил взгляд, а Гермиона продолжала спокойно смотреть в экран ноутбука, ни разу не вздрагивая от нелицеприятных кадров. За окном постепенно темнело. Ребята сидели на полу, прислонившись к кровати в комнате девочки. — Что будем делать на Хэллоуин? — внезапно спросил Поттер. Ну не любил он настолько сильно ужастики, как Гермиона. Ему захотелось немного сбавить градус напряжения, не только из-за фильма, но и от всего. Грейнджер ответила не сразу. — Не знаю, — пожала плечами. — В кинотеатре обещают ночь кино. — Как и каждый год. — А ты чего ожидал? Ничего другого и не будет. Гулять не особо хочется из-за туристов. Гарри только безрадостно согласился тихим «Угу». Приезжих и сейчас было достаточно, несмотря на то, что Хэллоуин будет лишь в среду, как и ежегодная Сладкая Ярмарка Томми Риддли. Что они все собираются делать в их скромном городишке до праздника непонятно. Разве что заболевать из-за сырости и слушать унылую экскурсию об истории Годриковой Впадины и создания самой огромной шоколадной фабрики в мире. Но это было удивительным, как благодаря мистеру Риддли их обычный маленький город приобрёл такую популярность. Ему стало неожиданно грустно, что Гермиона не хочет отправиться с ним в Шоколадную Фабрику. Гарри понимал её опасения, но было всё равно очень обидно. Затяжной кадр с мальчиком на экране вынудил Гарри отвернуться. Но фильм они досмотрели и вскоре отправились вдвоём прогуляться. Атмосфера между ними ощущалась иной. Возможно, всё из-за навалившихся последних событий и недавнего разговора. Сейчас им не хотелось о чём-то говорить. Слюна во рту неприятно кислила. Странный привкус не пропадал ещё в доме подруги, и не помог избавиться от него даже стакан воды. В животе появились неприятные спазмы, его не тянуло в туалет, но эта непонятная боль колола прямо в желудке. Виду Гарри не подавал. Ему казалось, что будет как-то неправильно, если он сейчас пожалуется на свои проблемы, ведь не считал их сейчас такими важными. На перекрёстке в сторону другой улицы подростки заметили столпившихся людей, и они, естественно, пошли в ту сторону. В Годриковой Впадине очень редко случалось что-то интересное, и на любое внезапное событие жители всегда собирались поглазеть, а затем обговорить до мельчайших подробностей пока каждый человек в городе не будет в курсе. Особо далеко не позволили пройти полицейские, оцепившие участок улицы перед одним домом. Гарри и Гермиона до сих пор не понимали, что произошло, и старались вслушиваться в то, что говорят соседи. Им повезло оказаться рядом с двумя женщинами в возрасте, которые под впечатлением продолжали обсуждать случившееся. — … никогда бы не подумала, что он может сделать такое. Сердце кровью обливается, как подумаю об этом. — Ещё днём увезли, а до сих пор тяжело. Понимаю тебя. — Они там что-то нашли? Я всё же думала, что они быстро уедут. — Не знаю, дорогая Маргаретт, — вздохнула женщина. Поттер не заметил, как Гермиона уже оказалась около двух соседок. Он только немного подошёл ближе, но остановился, ощутив на себе недобрые взгляды здешних соседей, и такого… подозрения в их лицах Гарри искренне не понимал. — Ах, милая девочка, мне очень жаль, — услышал Гарри голос одной из женщин. — Очень хорошим человеком был ваш учитель! Но кто же знал, что он так поступит с собой. — Маргаретт, глупая ты старуха, зачем так прямо ребёнку это говоришь! — О… Ох, прости меня, девочка. Я напугала тебя? — Нет, всё в порядке, мэм, — говорила Гермиона. — Тебе лучше идти. Это происшествие не для молодых глаз, — ласково сказала женщина, отчитавшая до этого Маргаретт. — Хорошо, мэм. Спасибо вам. До свидания, — Грейнджер уже оказалась рядом с Гарри и взяла его под руку, быстро уводя с улицы. Взгляд подруги был ошарашенный, она не сбавляла быстрого темпа, даже когда они давно покинули жилой район и Гарри не решил попробовать её как-то притормозить. — Гермиона? Подожди! Что случилось? Они сказали что-то? Гермиона! — Гарри выбежал вперёд неё, преграждая путь, и девочка резко остановилась. Грейнджер первые мгновения смотрела на него так, будто совсем не ожидала увидеть перед собой. Но после её губы растянулись в улыбке, а затем она рассмеялась. Она прижимала свои ладони сначала к голове, затем к лицу. Неожиданный смех не прекращался и подбил девчушку согнуться, опускаясь на корточки. Косые взгляды прохожих ничуть не волновали двоих ребят. Гарри был перепуган таким странным поведением Гермионы, он растеряно смотрел на неё, не зная, как подступить и что сказать. Шок вскоре исчез, и парень опустился к ней, поначалу боясь прикоснуться, но потом положив ладони на её дрожащие плечи. — Эй?.. Эй, Гермиона? — он наклонился к ней ближе, говоря тише и мягче. — Что случилось? До ушей донёсся громкий шмыг, и только сейчас Гарри понял, что Гермиона вовсю плачет. Он осмотрелся и, найдя неподалёку скамейку, прижал к себе девчушку и повёл туда. Гарри обнимал её, не выпуская из своих рук. Пока он думал, что ему делать в такой ситуации, взгляд неожиданно заметил вдалеке маленького рыжего мальчика, прятавшегося за одним из больших кустов на узкой клумбе, сейчас совсем серой и голой из-за холодов. Гарри узнал в нём того самого мальчика с лейкопластырем на носу. Ярко-голубые глаза смотрели на них. Поттер рефлекторно прижал к себе Гермиону ближе. Та резко дрогнула и Гарри отвлёкся на неё, но когда снова поднял взгляд — никого за кустом больше не было. — Отведи меня домой, — послышалась тихая просьба и Гарри не мог не исполнить её. Он не слушал внимательно её диалог с теми женщинами, отвлечённый странным вниманием жителей района к себе. Но что-то те явно сказали, ведь не могла же Гермиона просто так резко сорваться! Подростки неспешно шли обратно к дому Грейнджеров. Гарри обнимал её весь путь за плечи, а та не отстранялась от него ни на шаг. Темнело. Всё больше горело жёлтых окон в домах и всё меньше голосов было слышно на улицах. Впереди уже был виден дом Грейнджеров, а рядом с ним — стоящая машина. Мистер и миссис Грейнджер вернулись. Гермиона остановила шаг, увидев машину и горящие окна первого этажа. Гарри тоже замер. Он посмотрел на её бледное и отсутствующее выражение лица. Девочка глубоко вздохнула, отстранилась и спрятала руки в карманы. Она хотела идти, но всё ещё стояла на месте. Холодный воздух лип к коже, и молчание между ними казалось колючим. — Я… — Гермиона заметила в окне мамин силуэт. — Узнала, что… Думаю, теперь у нас будет новый учитель истории, — она посмотрела в зелёные глаза перед собой и на её лице заиграла широкая улыбка. Гермиона выдохнула смешок от застывшего непонимания на лице Гарри. — Он кокнул себя! — и снова рассмеялась. — Пока, Гарри! Поттер удивлённо смотрел, как теперь счастливая подруга бежит к своему дому, легко, почти подпрыгивая. Каштановые волосы качаются в разные стороны, несколько прядей были подняты пробудившимся ветром. Девочка оставила после себя в воздухе отдушину сладкого яблочного желатина, и эта ниточка аромата тянулась к самому её дому от места, где она лишь мгновение назад прятала руки в карманах. Новая волна ветра накрыла улицу большим и тяжёлым холодным стоном, поднимая сухие листья, травинки, земную пыль и унося за собой аромат пропитанного сахаром желатина куда-то в сторону леса. Казалось, что сама земля вздохнула с облегчением.

Глава 41

«Сладковато-кислый»

Живот завыл, но не от голода. В желудке снова начинало колоть, теперь он ощущался вздувшимся. Гарри не особо проявлял беспокойство из-за этого. В голове крутились слова Гермионы, и в их правду верилось с трудом, потому что это слишком неожиданная новость. Но с другой стороны, Гарри разделял радость подруги, ведь Бимса не просто не будет больше в школе — его вообще нет! Но что-то всё равно вызывало беспокойство — какая-то очевидная вещь, которую он в упор не видел. Гарри ел отваренный картофель и закусывал его хлебом, и никак не мог наесться. Они всей семьёй кучковались в маленькой кухне за небольшим столом. Старые табуретки и стулья скрипели от любого движения. Хлипкий стол иногда покачивался, но верно стоял и держал на себе множество тарелок. Даже в особые дни у них не было столько всего наготовленного, как это было сейчас. Простая без изысков еда наполняла небольшой стол: переваренная, но вкусная картошка в металлической с остатками ржавчины кастрюле, стоявшая в самом центре; толсто нарезанный хлеб на несколько кусочков; рядом ёмкость с остатками курицы; даже сыр, колбаса и помидоры лежали на общей тарелке. Гарри не мог поверить, что теперь они могут позволить себе питаться так намного чаще. Он готов был уверовать и молиться, чтобы так было всегда, и с большим аппетитом откусил кусок хлеба. За общий стол только не втиснулась мама, но она сидела рядышком на подоконнике, удобно устроившись с тарелкой капустного бульона. Перед ней сидел папа, с ним рядом Сириус и дядя Римус. Они вчетвером говорили о своём, запивали еду пивом и посмеивались. У папы теперь больше была заметна небритость на лице, и мама наверняка уже делала ему замечания. Она всегда ворчала, если у папы кололи подбородок или щёки. Гарри остановил взгляд на мужчине дольше, на одну долю секунды подумав о чём-то, но прояснения на его смутные мысли так и не случилось. Тонкс сидела рядом с ним, на одной руке у неё лежал Тедди. Она молча ела и впервые на памяти Гарри не пыталась заводить разговор с остальными. Изредка девушка смотрела включённый телевизор их местного канала — шла полная подготовка к Хэллоуину, и продавцы показывали разнообразные конфеты и шоколадки ограниченной серии, которые можно будет купить только в день праздника. Репортёр, женщина-блондинка в ярко-зелёном пальто и с чересчур торжественным видом, грамотно и восхвалёно рассказывала о подготовке к Сладкой Ярмарке. Она находилась на складе одного из крупных магазинов Годриковой Впадины и перечисляла хэллоуинские сладости, доставленные из самой фабрики. Гарри иногда тоже поглядывал в телевизор, думал, получится ли проникнуть на склад и стащить несколько конфет, как и в прошлом году? — … это удивительно, дорогие зрители! Не обманывают ли меня мои глаза?.. Нет, не обманывают! Неужели все сладости здесь точно такие же, как и в прошлом году? — Это действительно так, Рита? — послышался голос ведущего. — Я точно не стану обманывать! Я, как и все мы, прекрасно видим знакомые упаковки, которые были на прошлом Хэллоуине! Камера на весь экран показывала привезённые разноцветные коробки. — Вы не знаете, это вся партия? Стоит ли ждать ещё одну? — Рита поднесла микрофон к владельцу магазина. — Каждый год к нам, как и в другие магазины, за четыре дня до Хэллоуина, приезжает лишь один грузовик с ограниченной партией сладостей на этот праздник. Мы также были удивлены, не увидев новинок. — Как вы думаете, в других магазинах такая же проблема? — Да. Мы встречались и говорили об этом. Не знаем почему так, но не можем ничего поделать. — Поразительно! — Рита посмотрела в объектив камеры. — Дорогие жители нашего чудесного городка, похоже, наш с вами любимейший конфетный волшебник впервые в жизни столкнулся с творческим кризисом! Это событие станет таким же знаменательным, как и выпуск самой первой молочной шоколадки Томми Риддли. Интересно, что об этом думают в других городах? — Там также очень удивлены, — ответил ведущий. — Эта тема активно продолжает обсуждаться в соцсетях, как только стали известны названия сладостей. — Будем надеяться, что сладости остались такими же потрясающе вкусными и пугающими своими эффектами. Совсем не хочется верить, что это предвестие конца великого создателя самых вкусных сладостей во всём мире! Гарри поставил тарелку в раковину. Он наелся. Заметив, как мама подзывает его ладонью, он подошёл к ней. — Там поднос стоит, отнеси бабушке. Бульон уже должен был остыть. Мама случайно перекипятила бульон, а бабушка Андромеда не может есть что-то слишком горячее или слишком холодное. В последние дни ей было совсем нехорошо, а сегодня она почти не выходила из своей комнаты. Тонкс из-за этого была постоянно напряжена и часто оставалась с матерью, той больше не помогали ни массажи, ни никакие уколы. Все замечали, что бабушка Андромеда стремительно усыхает, становится ещё более беспомощной и отсутствующей. Не хотела этого видеть Тонкс, которая продолжала пытаться заботиться о маме, как прежде, несмотря на то, что результата это больше никакого не приносит. Этого всего не хотел замечать и Гарри тоже. Вернувшись сегодня, он сразу почувствовал дома нечто тяжёлое, как и непривычную мрачную тишину. Потом от мамы узнал, что бабушка Андромеда сегодня упала с крыльца дома и лежала, пока её не схватился вышедший покурить Сириус. Гарри было больно. Он не хотел думать о плохом. Переживания о бабушке вытесняли все прочие мысли из его головы, и он надеялся, что это просто осенняя хандра у бабушки Андромеды в этом году проходит тяжелее, чем обычно. Неся осторожно поднос, Поттер чуть не наступил на лежащую возле лестницы Собаку, но та приободрилась, завидев его, подняла голову. Но Собака оставалась лежать и не бежала за ним — на второй этаж ей запрещали подниматься после случая, когда она пометила кровать крёстного. Половицы скрипели. В другой части коридора горела лишь одна лампочка, её слабый свет нёс за собой лишь полумрак в этом закутке дома. Комната бабушки Андромеды находилась в самом конце, дверь в углу. Кончиком носка Гарри приоткрыл дверь и тихо вошёл. На мгновения он замер, морща нос от странного сладковатого и кислого запаха. — Бабушка? — прошептал он, бегло осматривая знакомую комнату, стараясь не обращать внимание на стоячий аромат чего-то непонятного и затхлого. Здесь было просторно. Выцветшие зелёные обои, потёртая мебель, обогреватель в центре комнаты. На маленькой деревянной тумбочке горела лампа, её мягкий жёлтый свет освещал лишь малую часть спальни, но рядом лежащую пожилую женщину было видно хорошо. На усталом и сморщенном лице застыли чернильные тени, бабушка лежала настолько тихо и неподвижно, что казалась совсем ненастоящей. Приблизившись, Гарри замер, а все внутренности больно сжались. Бабушка Андромеда выглядела намного меньше, чем вчера. За какие-то сутки у неё сильнее впали щёки и выпучились глаза, а волосы теперь напоминали заброшенный комок тонких ниток. Худые сморщенные руки лежали поверх одеяла, и, если бы не слабое, еле заметное дыхание, Гарри бы подумал… Он отогнал от себя эти мысли. Руки сильнее сжали ручки подноса, который он осторожно поставил на тумбочку. Бабушку надо было покормить. — Бабуля, — мальчик положил свою тёплую ладонь поверх её, холодной и хрупкой, — тебе поесть надо. Бабушка Андромеда издала какой-то тихий звук и медленно подняла веки, смотря на него. Гарри улыбнулся ей. — Я бульон принёс, — заговорил мальчишка бодрее. — Он тёплый и капуста там сладенькая, тебе нравится такой. Я тебе сейчас сесть помогу. Хорошо? — голос его против воли звучал взволнованно и почти дрожал. Гарри уже сомневался, что смог бы работать в доме престарелых. Дальше всё протекало плавно. Гарри помог бабушке принять сидячее положение и подложил ей за спину ещё пару подушек, которые до этого лежали на стуле. Присев на край кровати и держа тарелку, он неспешно кормил бабушку Андромеду, терпеливо ждал её готовность принять новую ложку бульона и вытирал ей рот небольшим полотенцем, которое принёс вместе с едой. Странный неприятный запах, полумрак, гудящий обогреватель — атмосфера в комнате ему совсем не нравилась, но перед близким человеком Гарри напрочь забывал о всех неудобствах. На последней ложке взгляд у женщины прояснился, и она посмотрела на подростка осознаннее, чем до этого. — Ты плохо питаешься, — прошептала она с заметной ноткой беспокойства, несмотря на уставший голос. Гарри улыбнулся и вернул тарелку на поднос. — Ну, сегодня я хорошо поел. Была картошка очень вкусная. — Это… хорошая еда, — бабушка прикрыла глаза и затем снова открыла. Она подняла дрожащую руку и показала на какую-то из полок в шкафу. — Дай мне сигарету. Гарри замешкал на секунду, но послушался. К потёмкам глаза привыкли, и взгляд сразу нашёл пачку и рядом лежащую зажигалку. Но прежде чем вернуться, он также заметил на верхней полке фотографию с тремя девочками. Снимок отличался от того, который ему показывала Тонкс, на нём девочки сидели под ёлкой, и каждая держала по новой кукле в руках. Гарри хоть и бывал раньше в комнате бабушки Андромеды, но особо не всматривался в какие-то мелочи. Эту фотографию он видел, но она никогда не вызывала у него интереса. Сейчас же наоборот. Он принес для бабушки всё, а она откуда-то из-под подушки вынула пепельницу. Мальчик нерешительно молчал возле её кровати, но осмелился спросить, пока бабушка находилась в сознании. — А там на фотографии, ты и твои сёстры? На кончике сигареты загорелся маленький огонёк и комнату постепенно заполняло дымом. Бабушка Андромеда посмотрела на Гарри, а затем на фотографию, о которой он спрашивал. Она посмотрела вперёд себя, и взгляд выглядел более измученным. — Когда-то были, — ответ прозвучал необычно, но Гарри подумал, что бабушке не хотелось говорить о том, что её сёстры мертвы. Вопреки оставшейся недосказанности, бабушка Андромеда не сказала больше ничего, а допрашивать её в таком состоянии казалось для мальчишки слишком жестоким. Он наделся, что ей вскоре полегчает. Гарри приоткрыл окно, чтобы дым долго не задерживался в комнате. Взгляд сразу заприметил среди тёмного неба разноцветные горящие окна Шоколадной Фабрики. Секундная мысль о том, что там пахнет намного приятнее, вызвала в душе сильную печаль.

Глава 42

«Завтрак»

Ранним субботним утром он проснулся от резкой боли в животе. Весь скорчился, прижимая согнутые ноги к животу, обнимая себя за колени, но режущее чувство прекратилось также быстро, как и началось. Подрагивали лишь руки и ноги, которые он во сне каким-то образом так залежал, что совсем их не чувствовал. Гарри перевернулся на спину и тяжело дышал. В горле пестрила сухость. Как только стало легче, подросток поднялся и спустился тихо на кухню — все мирно спали, и мальчику никого не хотелось случайно разбудить. В животе тянуло голодом, и дикое желание перекусить чем-то сладким намертво засело в голове, но дома ничего сладкого не было. Гарри пил воду, но и вода была ужасной на вкус. Расстроенный и уже уставший паренёк сел на одну из табуреток, та скрипнула и немного зашаталась из-за неровных ножек. Зелёные глаза сверлили дно стакана с остатками воды. В голове мелькала идея, чтобы разбавить сахар в воде или вовсе растопить сахар и в таком виде выпить. Но сахара дома не было, он уже искал. Не зная, как унять тянущее желание, Гарри решил покурить. Свои сигареты у него кончились, и он без зазрения рылся в куртках крёстного и дяди Римуса, найдя и пачку, и зажигалку. Взул тапочки и вышел на крыльцо, спешно поджигая сигарету. От первой затяжки стало кисло, но горький привкус во рту притуплял голод к сладкому. — Думал, ты поспишь подольше. Мальчик вздрогнул и тут же обернулся к мужчине на скамейке. — Ты же-бля! Вот зачем так пугать! — вырвалось у Гарри, но, поймав взгляд папы, он постарался скорее успокоиться. — Просто… Но дышал бы погромче! Мистер Поттер усмехнулся. Он докуривал уже не первую сигарету, как Гарри мог заметить по уже лежавшим трём окуркам в банке — вчера весь мусор из неё выкинули перед сном. Гарри сел рядом с отцом. Утро уже шло не так плохо, присутствие отца рядом успокаивало, и парниша о тревогах перестал думать. Ему нравилось утреннее время, несмотря на сырой холод, от которого не укрывали его старая пижама и износившиеся тапочки. Он только лучше взбодрился и, как говорил Сириус, холод закаляет! Может, поэтому его крёстный такой выносливый и сильный? Может, папа поэтому тоже? Гарри хотел быть таким же крепким и сильным, как они, но ему не давали. Говорили, что ему это не нужно. С одной стороны было обидно, а с другой ему правда было не охота посвящать часть своего времени спорту. — Как провёл вчера время с Гермионой? — неожиданно спросил мистер Поттер. Гарри не то чтобы скрывал, что он виделся с подругой, но всё равно удивился, что папа об этом знает. — Нормально. Поговорили, погуляли… Вроде, хорошо, — учитывая последнее важное событие, то правда хорошо. Гарри вспомнил улыбку Гермионы и сам невольно улыбнулся. — Хорошо, — кивнул Джеймс, выдохнув изо рта дым. — Сегодня будете гулять? — Не знаю, — мальчик пожал плечами. — Мы не обговаривали. Её родители вчера вернулись, и думаю, что она будет с ними время проводить. — Ясно. Возникла какая-то странная тишина после этого слова, она разрушила до этого обыденное умиротворение и посадила нечто, заставившееся напрячься не хуже холодного осеннего воздуха. Гарри сжал губами сигарету, покусывал фильтр зубами. Рядом с отцом он не впервые испытывал нечто… странное. Но, как и с остальными неприятными вещами в своей жизни — особенно за последние несколько дней, — он проигнорировал это, отбросил от себя как можно дальше. Стряхнув пальцем пепел, мистер Поттер развернулся корпусом к сыну. — Завтракай и собирайся понемногу. — Куда? — У тебя психолог сегодня. ­- Как? Уже? ­- мальчик надеялся, что у него будет хотя-бы пара дней на передышку. Гарри скривился и жалобно захныкал. Джеймс похлопал его по плечу. — Кончай спектакль, не маленький уже. Часик поболтаете, и домой поедем, и можешь продолжать бездельничать весь день. — Поедем? — Гарри поднял удивлённый взгляд. — Я сам дойду и потом домой приду. Дорогу я запомнил. — Нет, — отец бросил бычок в банку. — Я отвезу тебя и заберу. Со школой также. Напористость мужчины удивляла. Гарри был растерян ещё больше, а затем возмущён. Он не хотел, чтобы его потом подкалывали шайки Малфоя и ненавистного кузена. — Но почему? Не надо меня подвозить никуда! Меня если Дадли увидит, то не отстанет! — Переживёшь. Мистер Поттер зашёл в дом, не дав Гарри отстоять до конца своё мнение в этом неожиданном решении. Но смириться с этим тоже не мог! Парниша бегом бросил недокуренную сигарету в банку и побежал за отцом, тот уже доставал из холодильника банку пива. — Да какой переживу? Пап, ну не надо меня и в школу подвозить! Сам же сказал, что я не маленький! Ладно к психологу вези, но не в школу! Мистер Поттер выгнул ушко и сделал несколько неспешных глотков, пока Гарри распинался перед ним, не желая отступать. Мальчик смотрел на него выжидающе, искал в лице отца понимание и какое-то объяснение. Но ничего не промелькнуло у Джеймса, его вид оставался спокойным и уставшим, и даже умоляющий вид сына этого не изменил. — Ничего же не случилось, когда я тебя забирал в тот раз. — Просто повезло! А если увидит Дадли или Малфой? Они же мне продыху не оставят! — Моё решение это не изменит, — он сделал новый глоток из банки и нагнулся к холодильнику. — Что на завтрак разогреть? — А моё решение тебя не волнует? — не унимался мальчик. — Я вот не хочу, чтобы ты меня в школу подвозил и забирал, — и скрестил на груди руки, весь выпрямляясь. Со стороны мужчины послышался вздох. Джеймс достал свободной рукой кастрюлю с остатками картошки и коленом закрыл дверцу холодильника. — Из-за такого пустяка ты сцену устраиваешь, — и он так громко поставил кастрюлю на столешницу, что Гарри аж подпрыгнул. — Устраиваю, — не отступал. Он видел, как отец поставил пиво, достал тарелку и ложку. Резкость и обрывистость прослеживались в его движениях, особенно когда он накладывал картошку на сковороду, но Гарри это не отпугнуло. — Почему ты вообще решил меня вдруг подвозить? Я чуть ли не с первого класса сам хожу в школу и куда угодно, а теперь ты говоришь, что будешь возить и забирать меня! Джеймс зажёг спичку о коробок и под сковородой полыхнул огонь. Мистер Поттер постукивал пальцами о столешницу и не поднимал взгляд от картошки. — Почему именно теперь? — не замолкал мальчик. — Что случилось? У вас с Сириусом проблемы какие-то или что? Почему ты так резко… — А тебе до сих пор не пришло в голову, что ты истеришь из-за ерунды? — мистер Поттер обернулся к сыну, и тот приструнился из-за стального тона. — Я так решил и точка. Возражения не принимаются. — Но… — Не принимаются, я сказал! — гаркнул мужчина настолько громко, что внутри Гарри всё сжалось. Нет, его испугал не сам крик, а лёд в голосе и во взгляде, которые были обращены к нему в этот момент, а крик лишь прибил его к месту жёстким ударом. Гарри не привык видеть отца злым. Особенно не привык испытывать его злость на себе. Это было впервые и настолько ужасно, что внутри живота всё свернулось в тошнотворный ком. Отцовский образ преобразился на нечто чужеродное и опасное, к которому не знаешь, как подступиться. Джеймс пошёл в его сторону и Гарри быстро отошёл. Папа снова открыл холодильник, что-то достал и закрыл. — Сядь, — бросил Джеймс, возвращаясь к плите. Гарри быстро сел за стол. Картошка начинала трещать и постепенно поджариваться. Джеймс почерневшей лопаткой перемешивал её, попивал пиво, и отсчитывал интуитивно минуты, но картошка всё равно вышла горячее, чем хотелось. Всю её мужчина переложил в тарелку в пару движений лопаткой. Мистер Поттер промыл один помидор и взял нож, который в пальцах легко покрутился в неосознанном замысловатом движении. Нарезал овощ папа быстро и в одно мгновение дольки бросил к картошке. — Ешь. Стук от тарелки и ложки вновь заставил что-то сжаться внутри. Картошка дымила. Сок из помидоров стекал по мякоти. Гарри взял ложку и начал есть, нерешительно и медленно, будто пища перед ним была заправлена ядом. Подросток не поднимал взгляд выше тарелки, ведь отец всё ещё находился на кухне, а на него сейчас смотреть не хотелось. Тянулись минуты, пока вздох мистера Поттера не нарушил тишину. Он потёр пальцами веки. Забрал пиво и подошёл к сыну, поцеловал напряжённого мальчика в макушку и покинул кухню, возвращаясь на крыльцо.

Глава 43

«Несварение»

Гарри бы соврал, говоря, что его не тошнит. Тошнота закручивалась заодно с изжогой и тянула это всё разом с неприятным осадком на душе. Ему казалось, что со смертью Бимса уже всё должно становиться лучше, но это было не так. Гарри не считал себя прям таким обидчивым, но неожиданная стычка с отцом до сих пор не желала оставлять его. Внезапно вспомнилось и то, как мама хотела, чтобы он сбежал вместе с Тедди. Почему-то это всё разом вертелось в голове и настолько изводило, что у него действительно заболел живот. Его тошнило. От всего разом. Покурить оказалось паршивой идеей, потому что его сразу вырвало. Гарри резко склонился за деревом, неподалёку от дома, когда ему захотелось прийти в себя после неприятного завтрака. Дешёвый табак горечью осел в горле и всё, что он только что съел, непрерывно выходило наружу. Сигарета выпала и быстро потухла от влажной земли и листвы, а дым за пару мгновений рассеялся в воздухе под сдавленные мычащие звуки совсем рядом. Одна рука держалась за кору дерева, как за единственную опору. Вторая прижималась к ноющему животу. Лицо пекло. Нос и глаза щипало, а горечь обжигала рот. Гарри закашлял и на какое-то время не смог дышать из-за забившегося носа и горла, он еле сморкнулся, выкашлял новым позывом рвоты и жадно заглотал холодный воздух ртом. Очки упали, но перед глазами и до этого плыло из-за слёз. Гарри не понимал, почему ему так плохо? Это же та же картошка и грёбанный помидор, которые он ел вчера на ужин, так почему его так выворачивает? Ноги задрожали, как и руки. Мальчик осел на сырую землю. Организм рефлекторно пытался что-то вытолкнуть из себя, но Гарри думал, что уже было нечего. Но что-то шло из него, кислое и причиняющее боль. А, может, и не шло… Может… А, может, потому что… Почему?.. Почему папа разозлился на него? Он же просто не хочет, чтобы подвозили и забирали со школы! Он просто хотел узнать причину! Почему папа вообще так с ним заговорил?! Мальчишка завыл, низко опустив голову и хватаясь за спутанные волосы. Ему никогда ни родители, ни дяди, ни тётя, никто ничего не объясняет нормально! Они вечно недоговаривают и несут какие-то загадки! Неужели так сложно просто ответь, как есть?! И обязательно было на него наезжать?! Просто! Блядь! Хватит! Молчать! — Суки! — он ударил себя кулаками по голове и снова схватился за волосы. У него всё болело. Руки и ноги тряслись, немели. Шмыгнув, Поттер прислонился боком к дереву. Спазмы из желудка продолжались, но уже не тянуло тошнить, как минуту назад. Гарри сидел на влажной земле и позволял себе страдать, пока не начнёт отпускать. В животе что-то кольнуло и Гарри обнял себя, сгорбившись. Нос защекотала сладковатая дымка и он повернул голову в сторону. Сквозь разводы стоящих слёз и плохого зрения парнишка уже видел знакомое белое платье и прямые рыжие волосы. Зелёные глаза расширились и Гарри всем корпусом навалился в сторону девочки. — Дай, дай! — ноющие ладони вжались в землю и гнилую листву. Гарри хотел подползти, но не получалось, — мне нужно… д-дай. Прошу!.. Он жалко хныкал. Молил, чтобы его боль заглушили единственным, что приносило ему удовольствие и облегчение в последнее время. Гарри почти заревел, когда под плывущим взглядом увидел знакомый голубой цвет. Он выхватил плитку шоколада, нетерпеливо разрывал обёртку и жадно вгрызался зубами в сладость. Нежный аромат молочного шоколада заполнял ноздри. Кубики таяли, ласкали вкусом полость и текли по самому горлу к ноющему желудку. Только после одного кусочка боль в животе стихла, но Гарри не прекратил есть. Он смаковал каждый укус, с трудом заставляя себя не заглотить всё сразу. Запах и вкус заполонили собой все мысли, смешались с мягким приятным комком внизу живота, не исчезали даже когда самой плитки уже не осталось. Какое-то время он не двигался, оставался в склонившемся положении над разорванной голубой обёртки и облизывая с ладоней остатки не столько шоколада, сколько фантомной отдушины его запаха, не замечая как заглатывал с ним и кусочки земли. Затем мальчик замер, вдыхая по новому сырой лесной воздух и открывая зелёные глаза, как в момент бодрого пробуждения после сладкого сна. Гарри был один. Холод щекотал открытые участки горячей кожи и остужал остатки былой жгучей обиды. Очки Гарри нашёл с трудом, но не надевал их, почувствовав на ощупь остатки рвоты. В принципе он мог видеть достаточно, чтобы суметь дойти к дому, а лучше к колодцу и пристройке, чтобы набрать воды и умыться. Гарри не хотелось никого беспокоить своим явно не лучшим видом. Самому ему тоже думать об этом не хотелось и отчего-то категорично не хотелось видеть себя в зеркале.

Глава 44

«Трещинки»

Дорога в машине шла тихо, а работающее барахлящее радио лишь больше нагнетало и напоминало про неудачное утро. Бодрый мужской голос напоминал о предстоящем Хэллоуине, Сладкой ярмарке и про «кошмарные» сладости Томми Риддли, но не забыл разочарованно упомянуть, что некоторые хэллоуинские сладости старых линеек можно купить сейчас в магазинах и не дожидаться чего-то нового в этом году. Гарри не понимал, неужели всех так сильно расстроила эта новость? Подумаешь, тот же самый прошлогодний выпуск сладостей, но они ведь всё ещё вкусные! А всё было уже представлено так, как конец света. Гарри безрадостно смотрел в окно, на мелькающие дома и здания, уже ярко украшенные к Хэллоуину. Годрикова Впадина достаточно унылый и серый городок и в праздники жители всегда старались его особенно приукрасить. Именно приукрасить, из-за чего и в Хэллоуин город не выглядел хотя-бы карикатурно жутко, а по осеннему красивым. Порой сказочная атмосфера ряженного города поднимала настроение. Сейчас мальчишке попросту ничего не нравилось. Он чувствовал себя уставшим, но не настолько, чтобы не иметь сил двигаться. Эта усталость приятная, мягкая и щекотала нёбо и нос чем-то сладковатым. Можно было сказать, что у Гарри было почти хорошее настроение. Почти. Подросток перевёл взгляд на зеркало заднего вида, наблюдая за внимательными карими глазами отца через него, и почти сразу возвращая взгляд к окну. «­— … и к другим новостям: Вчерашним днём, около трёх часов дня, в доме преподавателя истории нашей школы было обнаружено…». Гарри уже весь напрягся, но отец выключил радио. Остаток пути они ехали в полнейшей тишине. Здание детского центра уже было обклеено и обвешано милым осенне-хэллоуинским декором. Гарри больше нравилось, когда оно выглядело больше унылым, чем сейчас. Мистер Поттер разговаривал с женщиной за регистрационной стойкой и даже за вежливым видом работницы Гарри поймал на себе странный изучающий взгляд. Он был недолгим, дольше, чем должно длиться это недолго. Паренёк снова почувствовал себя в чём-то виноватым. Ему показалось, что папа тоже заметил этот неожиданный интерес и привлёк внимание женщины к себе громким стуком пальца о столешницу. Гарри сделал вид, что ему очень интересны яркие картинки на стене неподалёку. ­— Мистер Уизли задерживается, придётся немного подождать, ­— раздался рядом отцовский голос. Гарри пожал плечами. ­— Ладно. Папа уходить не собирался. Не сразу. Гарри кожей ощущал его внимание на себе и даже услышал тихий вздох перед каким-то словом. Но мужчина не стал говорить того, что ему хотелось. ­— Я буду ждать тебя снаружи. Но без отца в холле стало одиноко. Гарри жалел, что ничего не сказал ему и продолжал обижаться. Ему не нравилось быть с папой на вытянутой ноге и чувствовать себя чужим рядом с ним. Парниша впервые подумал о том, что об этом он мог бы поговорить с Артуром, но вздрогнул — неужели он так быстро готов довериться этому психологу? Да, Артур кажется неплохим человеком, но ему за это платят. За деньги Гарри бы тоже строил из себя добрячка и улыбался. В чём проблема быть перед всеми добрым, когда эту саму доброту с лихвой оплачивают? Все до сих пор считают Бимса скромным и добродушным школьным учителем, поэтому велика вероятность, что и Артур далеко не сахар. Ну. Пах психолог действительно чем-то сладковатым. Какой-то тяжёлый, жирноватый, но приятный сладкий аромат. В эти же мгновения размышлений Поттер услышал неподалёку шаги и, обернувшись, сразу увидел знакомого рыжего мужчину. Артур кивнул ему, улыбаясь, и новым кивком головы намекнул следовать за ним, что Гарри послушно сделал. ­— Здрасте. ­— Привет, Гарри! Уф, прости меня за ожидание, ­— Артур открыл свой кабинет и пропустил подростка вперёд. ­— Да ничего. Кабинет остался без изменений, но мальчик с удовольствием заметил полною стеклянную вазочку конфеток Томми Риддли. ­— Как твои дела? ­— с улыбкой спросил психолог, только поставив свой портфель на рабочий стол и что-то в нём ища. Гарри сел на уже знакомое место, немного расслабляясь в кресле. Он смотрел то на вазочку с конфетами, то на Артура. ­— Нормально. ­— Нормально — это хорошо. Знаешь, стабильность тоже своего рода успех в жизни, ­— он разложил на столе пару блокнотов и что-то завёрнутое в белом пакете. Артур пригладил немного растрёпанные волосы и сел на своё место перед Гарри. ­— Ты по жизни оптимист такой? ­— Мне нравится им быть! ­- мягко рассмеялся Артур, но Гарри от его жизнерадостного тона стало неудобно. Мужчина заметил это, ­— как вчера прошёл твой день после нашей встречи? ­— Нормально. Поттер на самом деле не знал, что должен отвечать или говорить. Артур смотрел на него терпеливо и внимательно, и казалось, что тот действительно знает уже всё, и это подталкивало что-то изнутри паренька раскрыться. Но Гарри не говорил, только прятал взгляд от голубых проницательных глаз и мысленно считал потёртости под ножками рабочего стола на паркете. Мысли настолько не хотели сосредотачиваться хоть на чём-то, что Гарри уже с третьей царапины сбивался и счёт приходилось начинать заново. ­— Гарри, всё, что ты скажешь, останется сугубо между нами, ­— тон Артура стал спокойнее и мягче. Мальчик резко вцепился в психолога взглядом, не понимая, с чего тот решил, что у него что-то произошло? Но потом Гарри с первую очередь заметил, нежели почувствовал, что его правое колено непрерывно тряслось. Такое предательство от собственного тела шокировало, но парниша постарался взять себя в руки. Нога замерла. Губы сжались в тонкую линию. — Мы можем помолчать сегодня, если ты хочешь. На этом подросток не выдержал. — И за моё молчание ты ещё деньги получишь? Брови Артура поднялись, лицо на мгновение вытянулось, но мужчина быстро вернул себе прежнее добродушное настроение. ­— То, что мне за это платят, не означает моего нежелания помочь тебе. ­— Ага. Как же, ­— Гарри скрестил руки на груди и раздражённо смотрел в окно. ­— Сначала вы все такие — ой, да-да, конечно-конечно, я понимаю, ага — а потом крысите за спиной. А если уж деньгами помахать, то соловьями запоёте. ­— С тобой подобным образом уже поступали? ­— Поттера взбесил этот сочувствующий тон. ­— Достаточно, чтобы не вестись на всю эту махровость. Возникшую тишину нарушали лишь идущие часы. Внутри Гарри что-то пылало и чем сильнее он сжимал на груди руки, тем лучше сдерживал себя, как он думал. ­— Мне очень жаль, что с тобой так поступали, Гарри. ­— Ой, да в пизду с этим идите, ­- гаркнул мальчик, весь твёрдый из-за неожиданного гнева, но ещё находивший силы не наговорить лишнего. Наверное, стоило сегодня помолчать, но не хотелось, чтобы деньги папы были потрачены зря на ветер на «сегодня помолчим»! Но и хамлом ему не хотелось быть. Пусть Артур и ведёт себя по-доброму только из-за своей работы, но в нём единственном Гарри ещё ни разу не заметил пренебрежения к себе, как это часто бывало раньше с другими людьми. Совесть грызла его нутро. Лицо мальчика смягчилось, взгляд пристыженный, но даже этого хватило, чтобы на лице Артура вновь появилась его мягкая и располагающая улыбка. Мужчина наклонился и пододвинул вазочку на столике в сторону подростка, немо угощая. Гарри поначалу медлил и за тем нерешительно взял конфету. Попалась клубничная, сладенькая, шоколад и молоко вместе, но она размягчила все воспалённые клетки в напряжённом теле. Время проходило медленно, без напряжения. Гарри ел конфеты, довольствуясь их великолепным вкусом и дивясь, как такие крошки могли приносить настолько огромное удовольствие. Чувство меры снова куда-то исчезло и вазочка пустела, а пархающее щекотание изнутри росло, то была лёгкая эйфория в своём нежном проявлении и Гарри чувствовал себя укрытым мягким пледом на воздушном сладком облаке. Артур расслабленно сидел напротив, сложив в замок руки перед собой. На лице психолога застыло задумчивое выражение, но в голубых глазах затаилась глубокая печаль, росшая от каждой съеденной перед ним конфеты. ­— Гарри, наше время подходит к концу, ­— тихо пронеслось по комнате и Поттер поднял на Артура взгляд. Стало грустно, что он больше не поест в спокойствии конфеты, но засиживаться здесь он не имел права и… время так быстро пролетело. Гарри молча кивнул. ­— Как ты себя чувствуешь? Парниша задумался, прислушиваясь к ощущениям. Языком он выковыривал в зубах прилипшие остатки конфет. ­— Лучше, ­- снова кивнул. Он напрягся, — мне… очень жаль, что я… — Поднятая рука психолога остановила его. ­— Всё в порядке. Ты здесь для того, чтобы тебе стало лучше, Гарри. Подобные эмоции и даже простое молчание — всё часть работы для твоего внутреннего здоровья. — Я не понимаю. Артур мягко улыбнулся. ­— Со временем поймёшь. Не всё сразу. Гарри не смог ничего ответить, кроме как закивать, соглашаясь. Он встал и за ним следом поднялся и мистер Уизли. Пока Гарри нерешительно топтался на месте Артур, вспомнив что-то, подошёл к своему столу. — Подожди немного, ­— психолог развернул белый пакет и вынул из него другой, тоже белый, но запечатанный бумажный пакет. Артур обошёл стол с другой стороны, ­— как такому же ценителю сладкого я подумал, что небольшое угощение придётся тебе по душе. У Гарри перехватило дыхание, стоило увидеть незнакомые инициалы «ТР», но он не решался забрать такой неожиданный подарок. ­— Что ты… Я итак у тебя всё съел. Снова, ­— мальчик стыдливо посмотрел на пустую вазочку и скопившиеся фантики, но мягкий смех рядом заставил сердце сжаться. — Пустяки, Гарри! Ешь, сколько хочешь! И это тоже забери, ­— настойчиво положил бумажный пакет в руки парня. ­— Сладости — лишь маленькие радости жизни и приятно, когда их много. Руки неуверенно держали достаточно увесистый пакет, но не улыбнуться в ответ Гарри не мог. Он даже не хотел думать, подкуп это такой или что-то ещё, сейчас особенно хотелось думать, что с ним искренни. ­— Спасибо.

Глава 45

«Подарок»

Он прижимал белый бумажный пакет к груди, не решаясь посмотреть в него, но внутренне зная, что находится внутри: чувствовал знакомый вес и выпуклости под подушечками пальцев. Пакет не был раскрыт. Новые гостинцы уже сквозь упаковку щекотали ноздри своим медовым сладким ароматом. Гарри сглотнул скопившиеся слюни, но сдержался. Отец ждал его, сидя внутри машины. Взгляд мистера Поттера оживился, стоило заметить выходящего сына, и все отголоски задумчивости исчезли. Он завёл мотор. ­— Что это? ­— спросил мужчина, когда Гарри захлопнул дверь на заднем сидении. ­— Артур дал. Сладости, думаю. ­— Артур? — Ну… Он сам предложил его так называть. — Понятно, ­— короткий диалог не сбавил давления между ними, и мистер Поттер, постучав пальцами по рулю, выехал с парковки детского центра. ­— Есть планы на сегодня? ­- неожиданно заговорил Джеймс, и Гарри секунду мешкал перед ответом. ­— Не знаю. Спать буду, наверное. Может, к Гермионе прогуляюсь вечером, или нет. ­— Мм… Твоя подруга, как она? Мальчик с трудом проглотил образовавшийся комок и пальцы непроизвольно сжали бумажный пакет сильнее. Но Бимса уже нет. Можно расслабиться. Проблема убрала себя сама. ­— Она… нормально. За окном мелькали дома, проходящие жители Годриковой Впадины и приезжие туристы. Время ещё не было обеденным, а небо уже посерело, стало темнее и гуще, чем было утром. Далёкий гром прямо намекал, что скоро весь город накроет дождём, а значит, что земля с леса снова будет стекать на улицы. ­— Хочешь, ­— голос Джеймса вновь вынул мальчика из пустых раздумий, ­— мы развеемся? Мы вдвоём давно не проводили время вместе. Гарри сковало волнение из внутренних противоречий: он ужасно хотел побыть с папой, но при этом холодный осадок ещё свежей обиды препятствовал этому желанию. Но с другой стороны, папа ведь правда не сделал ничего плохого, чтобы так долго обижаться на него. Гарри хотел забыть и отпустить, но это не получалось. Какой же он сраный неженка, что дуется за повышенный голос в свою сторону! Но с трудом запихивая свою гордость куда подальше, подросток согласился. Лицо отца теперь не выглядело напряжённым, как мог видеть мальчик со своего места. ­— А куда пойдём? ­— спросил Гарри. ­— Я хотел предложить пойти по грибы, но у погоды свои планы, ­— Джеймс немного склонился к окну, смотря в небо, размышляя, успеют ли они доехать к дому до начала дождя — шины сейчас были неподходящие. ­— Можем в кино сходить завтра. ­— Цены из-за туристов подняли сейчас, ­— посмотреть какой-то фильм на большом экране было бы здоров, но ему не хотелось, чтобы папа переплачивал за билеты. — Не страшно, ­— и сказал мистер Поттер это настолько просто, будто до этого им не приходилось подсчитывать каждый фунт. ­— Я в последнее время очень сильно хочу попкорн из кинотеатра, он мне всегда кажется вкуснее магазинного. Гарри не сдержал улыбки на лице, и даже внутреннее напряжение теперь не настолько сильно давило. Он молча согласился с мнением папы, и обратный путь проходил легче.

Глава 46

«За стенкой»

Дождь покапал, как только машина остановилась около старого дома, а спустя мгновения усилился до шумного ливня, и отцу с сыном пришлось уже бежать. Дома Гарри, повесив кожанку после того, как отряхнул её от воды на крыльце, увидел своё лицо в висящем маленьком зеркале. Всё внутри сжалось в одночасье. Папа, видимо, решил не замечать и промолчал, и, наверное, хорошо, что не сделал. Мальчику не хотелось думать ещё и за свои волосы, как они неожиданно меняли цвет — одна рыжая прядка разрослась, и цвет заканчивался на виске. Это всё ещё не было сильно заметно под чёрными и взлохмаченными волосами, но всё равно бросалось в глаза. Гарри понимал, что сладости от Томми Риддли как-то влияют на это, но с другой стороны это лишь цвет волос. Его мама рыжая и можно будет отвечать на любые вопросы, что так у него просто гены заиграли. Это казалось ему малой жертвой за бесплатные сладости, которые он был совсем не против получать. Пакет с новым мармеладом Гарри спрятал в своей комнате, решив, что отдаст его подруге в понедельник, уверенный, что теперь Гермиона будет в школе. Узнал ли как-то Артур, что он хотел подарить ей мармелад, или это всего лишь удивительная случайность? Это не столь важно. Важным было именно то, что теперь он сможет подарить для своей лучшей подруги что-то редкое и то, что она так обожает. Прогноз погоды на выходные не радовал, но пока не выбило пробки, всё было хорошо, даже неплохо. В воскресение Бабушка Андромеда смогла спуститься вниз и попить со всеми вместе чай. Она всё также выглядела ужасно осунувшейся и уставшей, но в глазах и движениях прослеживались прежние силы и бодрость духа. Казалось, что бабушка Андромеда смогла пробудить в себе второе дыхание. Её, такую оживлённую, Гарри помнил лишь в раннем детстве. Бабушка и Тонкс нянчились с Тедди в гостиной. Гарри находился неподалёку с дядей Римусом, который объяснял ему как включать предохранители, если электричество пропадёт. Щиток у них находился в коридоре, рядом с аркой в гостиную и общей вешалкой. Гарри наблюдал, как Тонкс целует ножки и ручки Тедди, и никак не мог услышать, о чём та тихо разговаривала со своей матерью — по выражению их лиц казалось, что разговор был непростым. ­— … Понял, Гарри? ­— М?.. О, да. Понял, ­— закивал мальчик и поднял взгляд на дядю. Мистер Люпин был высоким, но стоял на маленькой табуретке рядом со щитком — который повидал жизни больше, чем сам Гарри, — чтобы лучше продемонстрировать парнишке последовательность действий. Но Римус прекрасно видел, что мальчик пропустил всё мимо ушей. ­— Тогда какой нужно включать в первую очередь? — Ам… Первый? ­— Дальше. Гарри старался вспомнить хоть что-то, и единственное, что всплывало в голове, это невнятный голос дяди Римуса, которого он совсем не слушал. Но Гарри старался припомнить что-то из моментов, когда мог случайно наблюдать, как кто-то из его семьи включал электричество. ­— … Второй? — А с первым, что нужно ещё сделать? На этом мальчик понял, что никак не сможет ответить. Мужчина вздохнул. ­— Гарри, прекращай витать в облаках, не ребёнок уже. Включаешь первый и посчитай про себя до десяти, затем — видишь этот провод? — ты его зажимаешь здесь и надавливаешь внутрь. Две-три секунды и включаешь третий. Загудит холодильник и потом включишь остальные по порядку. Понял, Гарри? Гарри закивал и смог повторить всё, что только что ему объяснил дядя. — А если я ошибусь случайно? ­— спросил подросток, который уже немного переживал сделать что-то не так. ­— Ну, ­— Римус посмотрел на щиток и пожал плечами. ­— Тебе лучше не ошибаться, ­— и слез с табуретки, относя её обратно на кухню. ­— Помню, как меня током ударило! ­— послышался голос крёстного, спускающегося со второго этажа. ­— Весело было. ­— Не весело. И тебя никто не просил туда с отвёрткой лезть, ­— мистер Люпин, скрестив руки на груди, прислонился боком к добору. ­— Здесь всё на соплях божьих держится, рисковать не стоит. ­— Я же улучшить всё хотел! — Сириус печально вздохнул. ­— Но Римус прав, Гарри. Здесь осторожнее с электричеством надо быть. Мы, как смогли, что-то подправили, но по-хорошему нужен капитальный ремонт. ­— Кардинальный, ­— хмыкнул Римус, осматриваясь в коридоре. Он остановил взгляд на стене, на которой находился щиток. ­— Мне не нравится, что стена так подкосилась. Трещин больше стало. У Андромеды и у Джеймса с Лили пол просел в комнатах. Сейчас всё просыреет, может, зиму отстоит, а когда таить начнёт? Блэк задумчиво почесал колючий подбородок. ­— Да-а… Хуёво. Надо с Джеймсом снова разговор поднять. Мистер Люпин кивнул. Гарри, ставший невольным слушателем, впервые начал замечать то, на что указал дядя Римус, и от осознания у него пробежались мурашки по телу. ­— У нас что… пол провалится? Мужчины подняли на парнишу взгляды. — Не переживай об этом, мелкий, ­— в своей манере рассмеялся крёстный. Он потрепал волосы мальчишки и крепко обнял одной рукой. ­— Дом старый, но мы его сможем привести в порядок. О! Почему я спускался! Мини-Джеймс, Римус, бегом за мной! Они поднялись следом за Сириусом. Гарри был удивлён, что их вели в его комнату, куда дверь была открыта и горел свет. Что Сириус там делал? ­— Раз разговор зашёл о ремонте, ­— внутри маленькой спальни мужчина остановился возле несущей стены… или не совсем несущей, потому что стоило Сириусу постучать по ней, и они услышали почти пустое картонное звучание за стенкой. Мистер Люпин тоже постучал и задумчиво смотрел на стену. ­— Значит, там не старый дымоход. — Я в самом начале говорил, что для дымохода размер странный! Внизу в кладовке обратил внимание на странный звук, а до дождя обходил дом. Жильцы до нас зачем-то заделали стенами выступ, и мы столько лет были лишены дополнительных метров! И заделали херово, в кладовке вовсю плесень растёт. ­— Здесь везде плесень. ­— Там её больше! А у Гарри вон, ­— Сириус прошёл дальше и отодвинул маленький столик сразу со стулом, показывая почерневшие пятна за слоем тонких обоев. Он нагнулся и постучал. ­— Не стена, а картонка какая-то. Гарри, ты как раньше не замечал этого? Гарри только успел растерянно открыть рот, как заговорил дядя Римус: ­— Это ужасно, да. Но сейчас мы ничего не сможем сделать. Остаётся ждать только следующего года, когда потеплеет. Жить нам негде, чтобы сейчас всё подчищать и демонтировать. Весной или даже летом сможем хотя-бы в палатках пожить. ­— Я прекрасно понимаю. Но нам же надо все косяки сейчас заприметить, чтобы обдумать план. — Верно говоришь, ­— со вздохом согласился Люпин. ­— П-подождите! ­— наконец смог вставить слово Гарри, ­— у нас… правда ремонт будет? Целого дома? А… мы потянем? Сириус с Римусом переглянулись. ­— Мы давно откладывали, ­— сказал дядя, ­— и, учитывая последние… события, то теперь сможем получить разрешение на полноценный ремонт. ­— Какие последние события? Сириус открыл рот, но не смог ответить. Молчание держалось дольше привычного, и мистер Люпин продолжил: ­— Андромеде всё хуже. В понедельник мы поедем с ней оформлять завещание, дарственную, просить разрешение на снос, чтобы мы могли на полных правах заняться строительством. ­— Но бабушка чувствует себя хорошо сейчас! И… И она же не старая, чтобы!.. чтобы… Римус смотрел на мальчика с сочувствием. От новой тишины между ними у Гарри всё сжималось в груди. Он чувствовал, как начинали тяжелеть веки и теплело лицо. ­— Она больна, Гарри, — тихо заговорил крёстный, ­— от её болезни… лечения нет. Слёзы обожгли лицо, но мальчик не издал ни звука. Гарри смотрел в пол, почти в ноги Сириуса. Он слышал скрип половиц — уходил дядя Римус. Сириус взял крестника за руку и вместе с ним сел на раскладушку, её скрип сделал повисшую тишину ещё тяжелее. ­— Мама же с Тонкс делают ей уколы, и… ма-ассажи мы делаем, ­— сиплый голос паренька доносился с его приоткрытых губ. Гарри старался не плакать, он уже давно не маленький, но как здесь не плакать, когда твой близкий человек, член семьи, может скоро… Слёзы покапали с ресниц, и Поттер раздражённо проморгался. Сириус хлопал его нежно по спине, поглаживал. Его лицо оставалось безучастным, но он внимательно слушал мальчишку, давая ему выговориться. Прочувствовать ростки осознания первой и скорой утраты родного человека. ­— Не от всего есть лекарства. И порой даже самый правильный уход не помогает. Люди умирают, и… тебе пора уже это понимать. Гарри шмыгнул носом. Он прижал ладони к влажным векам под линзами очков, стараясь хотя-бы не загудеть от горя, но был почти готов это сделать. Бабушка Андромеда была жива, и не хотелось совершенно думать, что её может не быть. Он помнил её прежнюю, такую же замкнутую и чем-то удручённую, но она играла с ним. Следила за ним, когда он совсем маленький сидел на столе в кухне, чтобы не упал, когда ему хотелось лучше видеть телевизор. Бабушка гуляла с ним, когда её ещё не подводили суставы. Она же всегда утешала его, когда все взрослые уезжали на свою работу, потому что ему было страшно без папы и мамы и очень одиноко. Сейчас у них давно нет таких отношений, но Гарри прекрасно всё помнит и греет в сердце те далёкие моменты. ­— Я просто… я н-не хочу, ­— полушёпот. Гарри снял очки, неустанно вытирая слёзы с глаз, ­— не хочу… не-не хочу, чтобы… чтобы она у-умирал-ла, ­— последнее слово у него вырвалось с тихим бульканьем изо рта, ведь произносить его пришлось с огромным трудом, выдавливая из себя эту ужасную действительность. Крёстный крепко обнял его за плечи. Он убрал очки парня на другую сторону раскладушки, чтобы они случайно не упали с края. Самого паренька пока так никто и не сдвинул от его личного края.

Глава 47

«Не кузен, не старший брат, а кто-то»

Сириус, видимо, рассказал всё папе. Гарри кожей чувствовал на себе отцовский взгляд и слышал, узнавал по шагам, как они двое отходили в коридоре. Папа только что откуда-то вернулся с набитой чем-то сумкой. Гарри увидел лишь её мельком. Он делал вид, что не замечал ничего в коридоре. В гостиной паренёк тихонько играл с Тедди, закутанного в тёплые голубые ползунки. В доме поддувало, и обогреватель мало чем помогал, но Гарри всё равно пододвинул его ближе к дивану, надеясь, что Тедди будет чувствовать тепло. На самом подростке был кардиган дяди Римуса, в который он закутался почти как в одеяло. Иногда Гарри поднимал взгляд, теперь замечая опущенный, даже подогнутый потолок. Под рёбрами щекотало опасение, что потолок в самом деле провалится. А наверху же спальня родителей. Забавное завывание Тедди не развеселило Гарри. Ребёнок стал активнее сосать свою пустышку, будто это что-то ему даст. Глазками Тедди то смотрел на лампочку, то пытался как-то голову наклонить назад, чтобы понять, откуда звуки — очень пытался посмотреть в коридор, но не получалось, то смотрел на самого Гарри. От скуки или от нервов подросток игрался с податливыми ножками малыша — стуча пяточками друг о друга. За пустышкой было видно, как ротик Тедди растянулся. ­— Чего, нравится? ­— Гарри сам улыбнулся. Он слышал, как папа поднимался наверх. Гарри быстрее постучал пяточками, и Тедди радостно запищал. ­— А тебе правда мало что нужно для радости, ­— усмехнулся парень. Улыбка его погасла, ­— ты ведь ничего не понимаешь. Просто ешь, спишь и какаешь… Хорошо тебе, ­— Гарри наклонил голову ниже и теперь держал маленькие стопы в своих ладонях. ­— Я, знаешь… не самый лучший, наверное, кузен или старший брат — не знаю, кем ты меня считать будешь, — я ведь… Я ведь боюсь всего. Драться не умею особо, чтобы защитить. Да и не умный, чтобы в учёбе помогать. Но я тебя очень-очень люблю и всегда рядом буду, чтобы выслушать. Помогать буду изо всех сил. Ты только… только не бойся рассказать мне что-то, потому что… Просто, ну… сложно в себе держать что-то от родных, ведь ты не хочешь, чтобы они переживали. А я… Давай я буду для тебя тем, кому ты можешь всё-всё рассказать, а? Мы… мы договорились с тобой? Тедди внимательно смотрел Гарри в глаза, медленно посасывая пустышку. Малыш молчал где-то пару секунд, пока щёки не надулись и пустышка не была выплювана. Ротик Тедди открылся, и он только выдохнул звонкое «А». ­— Надеюсь, это «да», ­— фыркнул Гарри, возвращая ребёнку пустышку в рот. Тот снова её выплюнул. ­— Ну и не надо. Из мокрых в слюне губ Тедди показался язык. Гарри показал ему свой.

Глава 48

«Семейный вечер»

Дождь стих к вечеру, но не прекращался. Гарри всё грелся в кардигане дяди Римуса, но теперь сидел на крыльце и наблюдал за моросящим дождиком и как постепенно темнело. Он сидел с ногами на скамейке, прижимая колени к груди, и покусывал ноготь на большом пальце. Иногда челюсти как-то сами собой начинали тереться друг о друга, если Гарри глубоко уходил в себя. Он бы чем-то сладким перекусил. Чего-то шоколадного и сахарного хотелось не так сильно, но он бы всё равно не отказался. Может, пососать какой-то леденец Томми Риддли или похрустеть вафельными шариками в шоколадной глазури… вот чем-то таким попроще, незамысловатым, что прекрасно бы дополняло сейчас его настроение. Гарри не понимал, что сейчас чувствует: голод или желание завернуться у родителей под одеялом. Ему просто хотелось чего-то, что смогло бы успокоить странный комок под самой грудью. Прокусив ноготь полностью, он зубами медленно оттянул порванную полосочку и оторвал её от основания. Оторванное было выплюнуто. Ноготь не был оставлен в покое — Гарри лениво покусывал смягчённые горячей слюной маленькие обрубки. Небо с серого становилось чёрным, без крапинок звёзд и изогнутой линии луны. Ноздри пробирало ароматом влажной земли, гнилой листвы и пыли — дышалось настолько хорошо, что жгло изнутри. Напряжённые от холода мышцы дрожали. Поднявшийся ветер зашевелил остатки листвы. Гарри вглядывался в ещё заметные ветки и кусты. Каждый треск и шелест вынуждали всё внутри него вздрагивать. В один из таких разов зубы вместо ногтя укусили подушечку фаланги, и палец Гарри так и не вынул. Он начал его медленно прокусывать, лишь мягко надавливал зубами на кожу, на согнутую костяшку, неумышленно водя кончиком языка по коже. Губы прижались к пальцу. Снова высунулся язык. Гарри посмотрел на обкусанный и облизанный большой палец, и на всю ладонь в целом. На языке остался странный осадок чего-то непонятного, но завлекающего — нераспробованного. ­— Чего ты здесь мёрзнешь? ­— папа появился неожиданно, и Гарри посмотрел на него почти испуганно. ­— Да так, ­— он убрал руки под кардиган, ­— на лес смотрю. Джеймс кивнул чему-то своему. Он посмотрел через открытую дверь в коридор. ­— Собираться будешь? ­— папа выглядел очень довольным, и Гарри был немного растерян этим. Мистер Поттер по выражению лица сына понял, что нужно напомнить. ­— Идём в кино, как и обговаривали. С нами ещё мама пойдёт, я смог уговорить её. — Что? Мама? ­— паренёк сразу приободрился и шокировано смотрел в сторону двери, выглядывая в коридор, желая увидеть своими глазами готовую к выходу маму. Она очень редко выходила из дома из-за скверных слухов, распущенных тётей-сукой-Петунией. Настолько редко, что Гарри не мог вспомнить последнего раза, когда мама покидала дом. — ­Быстро одевайся и теплее, что найдёшь. А я пока проверю шины. Гарри юркнул в дом быстро, мамы не встречая в коридоре. Он поспешил в свою комнату, чтобы найти что-то тёплое из одежды, но из сносного были порванные джинсы и старый свитер. С кожанкой Сириуса будет самое то. С трудом были найдены тёплые и целые носки, но с уверенностью Гарри мог считать, что собрался он быстро. И уже внизу он встретил маму. Она выглядела… очень непохожей на саму себя. Гарри привык видеть её в неизменном розовом халате и с пучком на голове, заспанным лицом и сигаретой во рту. Но прямо сейчас перед ним стояла совершенно незнакомая женщина: синие джинсы (которые Гарри видел впервые в жизни) на худых длинных ногах; белая водолазка, под которой просвечивалась чёрная майка; вымытые рыжие волосы аккуратно расчёсаны; лицо свежее, а глаза подведены чёрным карандашом. Мама казалась какой-то молодой и совсем неподходящей к тому образу матери, который укоренился в голове мальчика. Лили застёгивала давно позабытую коричневую дублёнку. Она с пренебрежением рассматривала своё лицо в маленьким зеркале. ­— Блин. Не знаю, может, хвост завязать? ­— Лили, детка, выглядишь сосно. Как бы не украли, ­— не смог промолчать Сириус, сидя на принесённой в коридор табуретке. Миссис Поттер закатила глаза на его комментарий, но усмехнулась. Мужчина наклонился к дублёнке и принюхался к ней. ­— Чем это от неё пахнет так? Лили тоже принюхалась. ­— Я её сто лет не носила. Не знаю. Духи?.. Курица?.. ­— Курица? Для курицы это что-то тухловатое. Лили и Сириус выглядели одинаково задумчивыми. Но через пару секунд лицо мужчины просияло узнаванием. ­— Это же этот!.. Дилан? Нет! Донни! С Донни вся эта кутерьма была. Лицо миссис Поттер выглядело безрадостным. Она покривила носом, вспомнив что-то неприятное и одновременно грустное. ­— Ну, да. Донни. ­— А кто это? ­— Гарри заговорил, привлекая к себе внимание взрослых и замечая их растерянный вид, но в одно мгновение они уже вели себя, как обычно. ­— Да придурок один был, ­— отмахнулся Сириус. Мальчик остановился перед мамой, всё же её новый облик волновал его больше, чем упоминание от родных какого-то там «Донни». Гарри не мог на неё насмотреться, за что-то зацепиться и привыкнуть. Лили улыбнулась, но занервничала. — Что, не подхожу для кинотеатра? ­— Н-нет, нет! Я… Я просто удивлён. Ну, ­— Гарри неловко бегал теперь взглядом по коридору. ­— Ты классно выглядишь, мам, ­— он услышал хихиканье крёстного и пристыдился сильнее. ­— Ну, Сириус! Но мамина мягкая рука на его голове, её ласковое взъерошивание его волос и лёгкий поцелуй у виска успокоили волнение в груди. ­— Спасибо, солнышко, ­— она посмотрела в зеркало снова, задумчиво и критично осматривая себя. — Ради всего святого, Лили! Всё замечательно! Самая сладкая конфетка среди помойного чернослива! ­— Чернослив, надеюсь, не я, ­— мистер Поттер вошёл в дом. — Джеймс, скажи ей! Нет, ничего не говори. Просто тащи её в машину, пока она не передумала! Под вопль крёстного Гарри снимал с вешалки чей-то шарф и обматывал его вокруг шеи. Он не мог не заметить, как папа рассматривал маму, и от такой глубины в его светло-карих глазах становилось даже неловко. Лицо мамы мальчик не видел. Но такая личная секунда между его родителями вынудила Гарри смотреть куда-то в пол. Между старыми напольными досками придавлен какой-то окурок. Наверное, когда-то он упал и его случайно затоптали. — Тащить не стану, но понесу, ­— в одно мгновение мистер Поттер поднял свою жену и перекинул через плечо, неся на улицу. Мама взвизгнула. Крёстный одобрительно кричал в сторону отца, а со второго этажа послышались шаги и злое шипение дяди Римуса («Какого хера вы кричите? Тедди спит!»). ­— Джеймс, я не обута! А-у!.. Бля-я, ­— Лили схватилась за ушибленную о дверной проём голову. Гарри бегло обувался, слыша с улицы извинения отца и как тот кричит, прося Гарри захватить мамину обувь.

Глава 49

«Попкорн»

Выехать они смогли с трудом, но когда машина свернула на ровный асфальт с лесной дороги, путь стал глаже. Гарри размышлял, успеют ли они купить билеты и какая у них будет цена? Сегодня вечер воскресения, много приезжих к началу Сладкой Ярмарки. Но людей в кинотеатре было мало. Видимо, многих остановила погода. Гарри уже доводилось быть здесь, редко и в основном с Гермионой. Может, когда-то давно он приходил сюда также с отцом и Тонкс. Но чтобы прийти вместе с родителями, хоть куда-то, — впервые. Про себя Гарри немного обрадовался, что они с Гермионой так и не решились пойти в кинотеатр, потому что теперь впечатление от самого кинотеатра и того, что рядом родители, было волнительным и потрясающим. ­— Я за билетами. Купите перекусить, ­— папа оставил маме денег. Лили выглядела потеряно, и что-то Гарри подсказало, что ей нужно помочь. ­— Мам, вон там, ­— он мягко развернул её к стойкам с едой, и та вышла из ступора. ­— О. Конечно, ­— они подошли, и миссис Поттер рассматривала все напитки и закуски нерешительно. Наверное, только буфет кинотеатра в Годриковой Впадине был полон столькими сладостями Томми Риддли. За витринами пестрили яркие разнообразные упаковки от шоколадных орешков до сладко заправленного разными вкусами попкорна — этого было настолько много, что с трудом удалось увидеть самый обычный, без добавок, который так любит отец. Но глаза у Гарри горели то от ярко-розового («сочный малиновый коктейль!»), то от золотистого («карамельная радость на все времена!»), затем от шоколадного (как же без знаменитого потрясающего шоколада!). Во рту скапливалась слюна от желания попробовать каждый вкус. Но им всем троим придётся взять самый простой попкорн, без добавок и в одном маленьком ведёрке на всех — цены на билеты не щадящие. ­— Понравилось что-то? Парниша поднял взгляд выше, теперь видя перед собой молодого парня, постарше него, с выпученными карими глазами и торчком стоящими ярко-рыжими волосами. Белая рубашка и красный рабочий фартук сидели на нём как влитые. Гарри немного замешкал не столько от цвета волос работника, сколько от неуверенности — обратились ли именно к нему? Но рядом с собой он никого не увидел. Мама неподалёку что-то заказывала у кассы. ­— У нас есть черничный, он немного кислит, но так сладко острит, что остановиться невозможно! Или великая классика — шоколадный! — выдохнул работник почти с блаженством. ­— В животе точно приятно забурлит! Или… О! Я могу предложить тебе целый микс! Это для настоящих ценителей всех вкусовых ноток сразу, ­— рыжий парень подмигнул ему. Гарри растеряно стоял, не ожидая к себе такого внимания от кого-то. Обычно на него смотрят с недоверием, зная, что он мальчишка из того старого дома в лесу, а значит точно что-то сворует (что порой было правдой) или доставит какие-то неприятности, что было чистейшей воды общей выдумкой, ведь Гарри всегда старается не привлекать к себе внимание, чтобы из-за него у семьи не было никаких проблем… Порой что-то всё же случалось, но пока обходилось без полиции. А этот — Гарри посмотрел на бейджик — Фордж? — что за имя такое? — был чересчур любезен и даже навязчив. Не верилось, что Фордж был местным. — Эм… нет. Спасибо, ­— Поттер собирался отойти, но его остановил вновь заговоривший работник. «— Нет!» ­— Ладно тебе, ­— с улыбкой протянул Фордж, почти наклонившись к нему через стойку. ­— Что-то ты зажатый какой-то, аж смотреть грустно. Гарри хотелось возмутиться и послать, но в этот момент длинные руки Форджа достали из-под стойки маленькое ведёрко разноцветного попкорна. Слюни скопились во рту, и Гарри с шумом их проглотил. ­— Давай маленький размер? Мальчишка был готов на любой. Он не мог и вообразить, что попкорн так чарующе пахнет, и вдыхался аромат настолько часто, что начинала кружиться голова. Гарри уже поднял руки, чтобы взять ведёрко, но остановился. ­— У меня нет денег, — монотонно произнёс, не поднимая горящих зелёных глаз от красивого и разноцветного попкорна. Деньги папа оставил маме, но Гарри не хотелось их просить ради — пусть и очень желанного — попкорна с добавками. Не по карману. Слишком шикарно для такого, как он. Напоминание о деньгах и их семейном положении помогали держать себя под контролем. Но соблазн вынуждал руки подрагивать. Челюсть скрипнула, когда к нему ближе пододвинули ведёрко, и Гарри не обратил внимание на светло-зелёные перчатки на ладонях. — За счёт заведения. Он засмотрелся на блестящие, сладко-лакированные воздушные шарики. Их сияние шумело в ушах, а фруктовый, лакричный, сахарный, шоколадный ароматы забивали ноздри. Гарри утомился сглатывать липкую слюну. Он опомнился лишь когда челюсти тёрлись друг о друга. Форджа перед ним не было. Рядом тоже никого. Гарри осторожно поднял коробку, готовый одновременно ко всему одновременно, но ничего не произошло. Он вновь слышал лёгкую музыку и редкие разговоры. ­— Ты что-то выбрал? ­— спросила мама, и Гарри посмотрел на неё с удивлением. ­— Мне… мне сказали, что я могу взять, ­— паренёк посмотрел за стойку, за которой была лишь пара сотрудников с другой стороны, они переговаривались между собой и не смотрели в их сторону. Среди них не было Форджа. Миссис Поттер — на удивление — с двумя средними ведёрками простого попкорна и с прижатыми подмышками бутылками — они могут себе столько позволить? — тоже осмотрелась. Не заметив ничего подозрительного, она лишь пожала плечами. ­— Раз сказали, то бери. Гарри придерживался того же мнения, но что-то не давало ему покоя, даже не то, что ему неожиданно дали что-то бесплатно. Но уже вернулся папа с билетами, и Гарри полностью забыл обо всех переживаниях. Он впервые вместе с родителями в кинотеатре, не нужно сейчас забивать себе голову лишним. Мама и папа о чём-то пошутили между собой, с попкорном у каждого — и у него тоже — и напитками, и они — все вместе — идут на фильм. Контролёр не смотрел на них с пренебрежением, даже местные не сторонились, и всё выглядело так, как самая обычная семья, пришедшая смотреть фильм. Гарри особо не вмешивался в разговор родителей, ему нравилось их слушать рядом с собой. Он хотел больше насладиться этим вечером, запомнить его, как один из самых лучших моментов в его жизни. В этом семейном счастье Гарри почти верил, что плывёт на каком-то там облаке. ­— А ему можно уже смотреть такое? ­— Лили смотрела на название фильма в билете с сомнением. В зале людей было мало, и Поттеры без проблем сели на свои места. Гарри между родителями чувствовал себя одновременно неловко и счастливо. Он уже начал есть свой попкорн. ­— Раз уже пропустили, ­— пожал плечами Джеймс, удобно устраиваясь. ­— Наверно, для нынешнего поколения это уже не считается ужасным. ­— Или контролёр был под мухой, ­— Лили поймала на себе взгляд мужа. ­— От него очевидно пасло. ­— Милая, не осуждаем честных тружеников. Гарри, снимай шарф, а то упреешь. — Нет, ­— возразила миссис Поттер, ­— здесь дует откуда-то. Пусть так сидит. Гарри и не пытался шевелиться. Он сидел удобно, и одежда ему не мешала. Он больше был сосредоточен на застрявшей сладкой мякоти между зубов, чтобы сейчас вникать в разговор родителей. В зале потух свет и началась реклама. Гарри было неважно, на какой фильм они пришли, он продолжал относиться к этому вечеру, как к какому-то желанному аттракциону, на который ему было теперь разрешено идти. Разные эмоции мигом сменялись между собой, но все они были положительными, лёгкими и пьянящими. Он хрустнул одним воздушным шариком, жевал, обсасывал. Тело каждый раз приятно размякало до лёгкой сонливости перед глазами, но спать совсем не хотелось. В начале фильма появилась девушка, растерянная и испуганная, она бегала в одной ночной сорочке в каком-то старом и ржавом заброшенном заводе. И, смотря на неё, Гарри чувствовал приятное покалывание на кончиках пальцев.