Шоколадная Фабрика

Глава 30 «Она ненавидит то, что ты так любишь»

Утро наступило, как самое обычное утро. Но Гарри не спешил вставать с кровати. С каждым днём становилось холоднее и застиранный плед плохо согревал худое тело. У них на весь дом было всего два небольших обогревателя, включали их редко, чтобы экономить электричество. Иногда их перетаскивали вниз, когда все собирались на кухне или в гостиной, но постоянно обогреватели стояли в комнате бабушки Андромеды и в комнате мистера и миссис Люпин из-за их маленького сына. Бабушка Андромеда была физически слаба и очень редко передвигалась. Обычно она сидела в кресле внизу или на террасе, ещё любила смотреть телевизор, когда его включали. Но все в их семье с напряжением встречали наступление холодов, именно осени, потому что в этот сезон состояние бабушки Андромеды ухудшалось и она могла вести себя не совсем нормально. Гарри никогда не доводилось видеть её полного срыва, он только наблюдал постепенные приближения к нему в виде заторможенного поведения или полной отрешённости от мира. Тонкс, зная о состоянии своей матери, всегда успевала вколоть ей лекарства — одной ампулы хватало на целую осень, и это облегчало траты на дорогостоящий препарат. Правда, что это было за лекарство Гарри никогда не интересовался. Ему, как и всем в доме, было важно, что оно помогает бабушке Андромеде, а что за вещество в ампулах не имело значения. В этом году тёте Тонкс было непросто — с рождением Тедди ей тяжелее совмещать заботу о матери, о ребёнке и свою работу. Гарри с мамой и дядей Римусом, конечно, ей помогали, но Тонкс было слишком неловко взваливать на них уход за бабушкой Андромедой и просила об этом очень редко, когда действительно не успевала. Иногда наблюдая за тётей, Гарри думал, как ему в будущем предстоит заботиться о своих старых родителях и, скорее всего, о крёстном тоже. Он знал и понимал, что физически и морально это может быть тяжело, и хотел разбогатеть только сильнее, чтобы обеспечить родным старость в элитном доме престарелых. И мечтает он об этом не потому, что не хочет обременять себя заботой о них, а потому что хочет обеспечить им действительно комфортную старость со всеми удобствами и врачами рядом. И дом престарелых Гарри рассматривал первым в списке заработка после переезда: он не боялся физического труда, и не был брезглив, и считал себя морально готовым ко всем старческим причудам. Вдобавок, у него набирается опыт с бабушкой Андромедой. И, может, проработав в этой сфере, ему упростится задача с поиском дома престарелых для родителей и крёстного. Парниша вздохнул. Слишком серьёзные мысли с утра. Изначально он думал наплевать на своё решение и пойти сегодня в школу, чтобы не оставлять Гермиону одну. Но что-то ему подсказывало, что подруга сегодня туда не придёт. Гарри мог бы сходить к ней домой, но не знал, как с ней лучше говорить. Ему было стыдно, что он вчера ей нагрубил и не смог надлежаще её поддержать, что он никогда не замечал ничего странного между мистером Бимсом и Гермионой. А должен! Должен был, как лучший друг! Гарри прижал пальцы к слезящимся глазам. Гнев и шок прошли, теперь хотелось рыдать от отчаяния и бессилия. Эту проблему нельзя было игнорировать, но Гарри совсем не знал, что ему теперь делать и как вести себя с Гермионой. Им нужно было поговорить, но Гермиона точно будет отнекиваться, а он не сможет связать и двух слов. Мальчишка вышел на террасу. Осенний воздух морозил кожу, и лёгкий ветер колыхал его мешковатую футболку. Гарри сел на корты, выпрямленные руки положил на колени и упёрся в них лбом. Лицо обдавало жаром, комок горечи раздулся от горла к самому носу, мешая дышать. Гарри бесшумно плакал, ненавидя весь мир вокруг. Он согнул локти и обхватил руками голову, создал из своего тела импровизированный кокон с надеждой хоть на мгновение отгородиться от реальности. Ему было плохо, потому что Гермионе пришлось всё это пережить. Плохо, потому что разрывался между безопасностью семьи и подругой. Удушающе плохо, потому что перевес не шёл ни в чью сторону. Существовало ли в мире решение, которое позволит его семье нормально жить и которое не даст Гермионе жертвовать собой ради него? Просто скажите, чтобы парнишка всё сделал, и никому больше не придётся мучаться! Даже ему… Гарри сильно продрог и вернулся в дом. Он проглотил в себя опустошённость, не дающую мыслям облеплять его черепную коробку. Ранним утром было тихо. Мальчишка довольствовался таким редким покоем, позволяющим погрузиться в собственные размышления и желания и не отвлекаться на посторонние звуки. Гарри хотел перекусить, но у них на кухне не было ничего, что смогло бы утолить его голод, заполнить зияющую дыру внутри. Так пусто… словно сквозь себя он может просунуть собственные руки и не нащупать ничего. Мальчишка был без чего-то весомого, всегда наполняющего его самого тяжестью, но приятной тяжестью, существования. Но это исчезло. Потерялось. Где теперь найти?.. Парнишка смотрел внутрь открытого старого холодильника, с жёлтыми разводами, которые уже никогда не отмоешь, без горящей лампочки. Там было столько еды, о которой можно было только мечтать. Но никакой радости Гарри не испытывал. Только вопросы. Откуда еда? Откуда деньги? Почему вы все молчите? Встретив в ответ пустую тишину, подросток закрыл дверь. Всё было не то. Горло мучал сладко-кислый привкус. Мальчик искал по всем ящикам хоть что-то, чем можно было закусить и избавиться от этой желчи, нещадно застрявшей и сушившей его полость. Но ничего. Был только набитый холодильник, но без того, что Гарри действительно нужно. Он знал, на собственной шкуре испытывал, что голодный человек готов съесть всё, что угодно, но в его случае хотелось конкретного, необычного, сладкого… Наплевав на это, парниша покинул кухню. В коридоре он лишь на мгновение бросил взгляд на зеркало, подмечая рыжую прядь. Гарри нагрел воды. Нанёс в пристройку вёдер и спокойно помылся. Уже укутанный в жёсткое полотенце Поттер задумчиво поглаживал подушечками пальцев порез на пальце и ранки на костяшках — наверное, задевал при ударах зубы учителя. Гарри плохо помнил свои действия, в его памяти он видел лишь месиво, грубое, как неумело налепленный бюст, и всё карамельно-красное. Сияющее, как блеск помады тёти Петунии, но намного аппетитно притягательнее. Леденцовый блеск, скрытый в упаковке. Красный, твёрдый… … разломать и собрать вновь. Гарри скрипнул челюстью. В животе заурчало. С удивлением он заметил, что его привкус стал глубже. Он прошёлся языком по глубоким ямкам в зубах, на которые до этого совсем не обращал внимания. Не посчитав это больше интересным, подросток наслаждался одиночеством в закрытом пространстве — возможно, его зубы были такими всегда, а он просто этого не замечал. В дверь неуверенно постучали. Показалась Тонкс, одетая в большую охотничью куртку дяди Римуса. Оголённое тело мальчика было хорошо скрыто под полотенцем, и он не стал смущающе прикрываться сильнее. Миссис Люпин виновато поджала губы, и неловко ей было не от прерванного уединения парня. — Гарри, там у Тедди колики, Римус побежал в аптеку, — она сложила две ладошки перед собой, — пожалуйста! Можешь помыть бабулю? Поттера не нужно было уговаривать. Он только неслышно вздохнул, так как снова нужно было таскать и греть воду. Ему не впервой мыть бабушку Андромеду, последний раз был полгода назад, но из памяти не исчезло, что нужно было делать. Он переоделся и первым делом решил отвести бабушку Андромеду в пристройку, там было напарено после него, и она могла согреться, пока мальчик возился с водой. Бабушка, застывшая, как вода в дикий мороз, сидела в своём кресле и смотрела масляным взглядом в окно, на густой лес, из которого виднелись трубы шоколадной фабрики. Гарри осторожно прикоснулся к её руке — холодная, но пальцы хорошо сгибаются. Похоже, она не так давно в таком состоянии. Гарри первым делом начал с ног — он осторожно их массировал и разгибал коленные чашечки. Затем руки и шея. Бабушка Андромеда немного пришла в себя. Она моргнула, отреагировала на парнишку и схватила его за руку. Сухой рот женщины открылся, глаза смотрели прямо на него и будто о чём-то просили. Поттер замер, не в силах одёрнуть руку, боясь одновременно и причинить бабушке дискомфорт, и просто сделать это. А она сжимала его предплечье своими худыми руками, сворачивала его мышцы и тянула — тянула на себя. Свободной рукой Гарри взялся за подлокотник кресла, чтобы хоть немного держать контроль над равновесием. Он не мог сказать ни слова, завороженный самим моментом растерянности и напряжения. Старческое горячее дыхание с отдушкой кислого молока касалось лица Поттера, проникало в его ноздри и горло и сворачивалось в тугой узел глубоко в желудке. Гарри не тошнило, его только больше приковывало к месту, призрачно превращая ноги в расплавленный цемент. Бабушка Андромеда выдохнула кислый воздух мальчику в лицо, блеклые глаза вымученно выпячивались из глазниц. Она хотела, желала что-то сказать, но язык непослушно шевелился у неё во рту. Гарри вспомнил свой сон про Эн, когда она пыталась сделать то же самое и также не могла выдавить из себя слова. — Бабуль, мне больно, — сказал подросток, но его дискомфорт не взволновал женщину. Она только потянула его на себя сильнее и уже схватила одной рукой за волосы. — Бабушка!.. — голос парниши резко прервался, когда из рта бабушки Андромеды послышался звук. Гарри мужественно терпел, думая, что сейчас он может услышать нечто важное, например, что у бабушки что-то болит и где. Но вместо этого мальчик услышал бессмысленную фразу, заставившую его растерянно заморгать. — Я… ненавижу сладости, — прохрипела женщина несчастным голосом. Гарри это, как и все, знал. Только бабушка Андромеда совершенно не любила ничего сладкого и всегда кривилась при его виде. Возможно, сейчас она находилась в одном из своих припадков. — О — о, нет, нет, нет, — услышал парнишка голос мамы и её торопливые шаги, она вскоре стала осторожно разгибать пальцы пожилой женщины, — Гарри, не дёргайся. Поттер послушно стоял. Самое мучительное было заставить бабушку отпустить его волосы. Бабушка Андромеда плакала. — Я ненавижу сладости, Лили. — Я знаю, бабуль. Отпусти, пожалуйста, Гарри, — попросила миссис Поттер, видя, как женщина сильнее схватилась за мальчика. Гарри шипел. — Бабуль, Гарри больно. — Я ненавижу, ненавижу, ненавижу! — рыдала та, она резко потянула парня на себя и также неожиданно отпустила. Гарри шустро отскочил от неё. Он встревоженно смотрел, как мама обнимала бабушку, прижимала её голову к своей груди и гладила. Лили говорила успокаивающие слова, что всё хорошо и никто не собирается кормить её сладким. Когда бабушка немного успокоилась, миссис Поттер обратилась к сыну. — Что случилось? — Лили посчитала, что что-то могло спровоцировать такое поведение бабушки Андромеды в самый неудачный для неё период. — Я только разминал её мышцы, чтобы отвести мыться, — ответил хрипло подросток. Он смочил горло слюной. — Тонкс попросила. Лили махнула рукой — отпуская. — Иди. Я сама помою. — Но, мам… — Гарри, не заморачивайся. Иди. Ему не хотелось, чтобы Тонкс думала, будто он пренебрёг её просьбой и свалил всё на маму. Но и спорить с матерью было бессмысленно. Мальчишка послушно кивнул. Он бросил последний взволнованный взгляд на бабушку Андромеду — она вела себя тихо, но казалась сильно уставшей. Воду Гарри нагрел и нанёс, чтобы не пришлось напрягаться маме, и сбегал для бабушки за её полотенцем. Место на голове, с корнями волос, за которые бабушка Андромеда хваталась, побаливало, но не так, чтобы парень обращал на это внимание. Однако после этого его наивные надежды на работу в доме престарелых меркли, но само решение он ещё не отбрасывал в дальний ящик. Стариков можно только жалеть, а не бояться. И если в далёком будущем он тоже будет таким, как бабушка Андромеда, он бы хотел, чтобы его окружали люди понимающие и знающие, что нужно с ним делать. Бабушка Андромеда из-за своих странностей всегда выглядела чересчур разбитой и после сердечно извинялась, бояться или злиться на её действия было глупо. Старикам тоже в моменты осознанности стыдно за себя, считал Гарри. И, наблюдая за бабушкой Андромедой, иногда и за пожилыми людьми в их городе, ему хотелось стать для них опорой. Гарри знал, что жизнь сурова и никого не щадит, и помочь старикам и старушкам провести остаток их времени в благополучии ему казалось правильным. Встречая бабушку Андромеду и видя её, робкую и сгорбленную, с низко опущенными бровями, скрывающими виноватый взгляд, сердце мальчишки сжимается от жалости. Гарри чувствует себя тронутым до того, как получает от бабушки старательно приготовленный чай в качестве извинения. Ему ничего от бабушки Андромеды было не нужно, но самой женщине было важно выразить своё сожаление хоть в чём-то. Заваренный чай из одноразового пакетика был для бабушки единственной реальной вещью, которой можно было попросить прощения. Гарри улыбнулся ей и осторожно, ободряюще приобнял пожилую женщину. Он помог бабушке сесть в кресло, сам сел рядышком на табуретку. Смотрели кулинарную передачу, где шеф-повар демонстрировал, какие десерты можно приготовить с использованием хеллоуинской серией конфет Томми Риддли, чтобы подшутить над друзьями во время вечеринки или удивить гостей. Бабушка Андромеда не любила сладкое, но ей нравилось наблюдать за самим процессом готовки. Они вдвоём привычно молчали. Гарри иногда делал глотки слишком крепкого чая, который так старательно заваривала бабушка, хоть она и передержала пакетик.

Глава 31

«Сахарный дешёвый парфюм»

Оставшееся утро мальчик был немного выбит из колеи, но с охотой согласился пройтись с Тонкс до церкви, чтобы запастись одеждой для Тедди. Обычно они так себе и добывали одежду, выбирали что-то с благотворительных мероприятий, где малоимущие семьи могли бесплатно получить пожертвованные вещи. Перед туристами Годрикова Впадина должна представать не только оплотом всех существующих сладостей мистера Томми Риддли, но и как не малодушный к проблемам общества городок. Семей в Годриковой Впадине, живших ниже среднего, было мало — самый низкий процент нищеты! — но семья Гарри отдувалась за всех и занимала самое дно материального благополучия. Да и социального тоже. Уже приближаясь к центру, они могли наблюдать множество местных волонтёров в красных куртках, предлагающих жителям и туристам поучаствовать в различных благотворительных акциях. К Гарри и Тонкс никто не подходил. Девушка относилась к этому легковерно и уверенно шла мимо, а парниша с потайной завистью наблюдал за волонтёрами. Гарри очень хотелось вникнуться во всю эту деятельность, он ещё был яро убеждён, что в волонтёрской среде всем плевать на твоё материальное положение и какая вообще у тебя жизнь. Но вот уже возле церкви маячила причина всего недоверия города к их семье. Тётя Петуния, одетая в длинное голубое пальто, суетливо щебетала с волонтёрами из церкви. Блондинистые волосы слегка растрепались из-за ветра, но укладка не была сильно испорчена. Она твёрдо держалась образа жены мэра и светской женщины и славилась своим талантом выслушать и поддержать в трудную минуту. Ходячая дрянь. — Почему мы не дождёмся, когда она пойдёт пудрить свою жопу, — ворчал Поттер, уже встретившись с тётей хмурыми взглядами. — Ладно тебе, Гарри! — весело отозвалась миссис Люпин, — быстрее найдём вещи — быстрее уйдём. Подросток бы хотел её спокойствия. Но при любой встрече с тётей Петунией его всегда прошибала дикая злость, потому что именно из-за неё его мама буквально затворница в собственном доме! — Ах, это вы. А я всё думаю, когда же вы явитесь, — поприветствовала их жена мэра добродушно-сладким тоном и натянутой улыбкой накрашенных красных губ. — Ага! Здравствуйте! — игнорирование Тонкс поражало. — Ого, столько вещей в этот раз, — она удивлённо рассматривала столы и даже подумывала найти что-то для себя. — Городской бюджет в этом году вырос выше обычного и наш мэр, мой муж, посчитал своим долгом внести большую часть в благотворительность. Наши волонтёры через неделю отправятся в другие города, чтобы все бедные люди могли получить свои порции еды и вещей, — миссис Дурсль одарила двоих молодых людей перед собой цепким взглядом. — И даже вы можете себе здесь что-то подобрать. — Это что, чёрт возьми, разрешение? — ядовито сорвалось у Гарри. Тонкс, выпучив на него глаза, ударила локтем в бок. Лицо тёти Петунии вытянулось, нос сморщился. Но это было лишь мгновение треснувшей маски. — Мы щедры даже к нарушителям порядка, мистер Поттер, — и с этой фразой что-то мелькнуло в серо-зелёных глазах женщины. Гарри напрягся. Разумеется, она не могла не знать, что произошло вчера у него с мистером Бимсом. Гарри был только удивлён, как об этом ещё не знает весь город. Ну, впереди ещё целый день. — Мы пойдём! Спасибо! — пропела миссис Люпин и быстро утащила парнишку с собой под локоть. Они шли сразу к столикам с детской одеждой. — Ты чего как с цепи сорвался? — тихо спросила она у мальчика. Гарри не стал ничего отвечать и только качнул головой. Интересно, заподозрила ли она что-то в словах тёти Петунии? Даже если и да, Тонкс не спрашивала. Они сосредоточились на выборе разных ползунков, штанишек и кофточек с носочками, потому что маленькие дети ужасно быстро растут. Миссис Люпин выбирала размеры из немного на вырост и много на вырост. Детской одежды для грудничков было всегда мало, и девушка надеялась набрать столько, чтобы хватило хотя бы до года. В этом году всего было действительно много, но ограниченный лимит вещей не меняли — чтобы всем хватило. Тонкс себе не изменяла и даже среди детской одежды она выбирала что-то милое и неформальное — она уже отложила костюмчик фиолетового динозавра для годовалых! Поттер представлял выражение лица дяди Римуса, которому предстоит выслушивать объяснение, зачем им этот костюм, ещё и панамка с лягушачьей мордашкой, ползунки с принтом маленьких зебр и более, более цветастая одежда для их сына. Миссис Люпин не была практичной. Гарри так-то тоже. И сегодня всю семью ждал показ мод в лице непонимающего Тедди на руках счастливой матери. Признаться, Гарри было даже весело. Он позабыл о неприятной встрече с тётей и смог ненадолго отвлечься от остальных гнетущих проблем. Одежды они набрали в основном для Тедди, так как мало кто из взрослых нуждался сейчас в каких-то вещах — они старались всё бережно и долго хранить, несмотря на не самую качественную стирку и отсутствие утюга. В руках у них было по пакету, и дальше Гарри с тётей неспеша прогуливались по городу. Рассматривали украшенный город к Хеллоуину, заглядывали в разные ларьки со сладостями и напитками — в одном миссис Люпин купила им по прянику с нарисованным привидением из белой глазури и капучино. Гарри смущённо принял угощение, и они вместе сели на одну из свободных лавочек в центральном парке. Подросток не приступил к еде. Первая сакральная мысль при виде пряника — достаточно ли он сладкий? Поттер сегодня ничего не ел, ему жизненно необходимо было что-то схожее на засахаренный мармелад или шоколад с карамельной начинкой, из продукции Томми Риддли, конечно. Но мысленно дав себе по башке за такую придирчивость, которой никогда до этого не было, он сделал первый кусочек пряника. Приятно сладкий, медовый, с привкусом лимонной цедры. Не Томми Риддли, но тоже неплохо. Гарри всё стеснялся уточнить про цену своего угощения, но подумал, что миссис Люпин не понравится этот вопрос. И были проблемы важнее, о которых спрашивать было слишком тяжело. Он снова откусил пряник, сделал большой глоток капучино и, проглотив всё это, начинал подбирать слова. — Эм… Тонкс, слушай, — Гарри прокашлялся, думая. Миссис Люпин сидела, прислонившись спиной к спинке скамейки, и ожидающие смотрела на мальчика. Видя его напряжённые потуги, девушка шутливо тыкнула пальцем в щёку, при этом немного крошек пряника упали тому на плечо. — Эй, расслабься. Чего такого в твоей головке, что ты так стесняешься? — Я не стесняюсь! Я!.. — Гарри осёкся. Вид у него был совсем безрадостный. Девушка, заметив это, наклонилась к нему ближе и заговорила спокойнее. — Всё нормально? Как же Гарри хотел ей закричать, что ни черта не нормально! Всё просто ужасно и отвратительно! — Нет, — вышло тихо, не так эмоционально, как билось в голове, но честно. — Тонкс, скажи… у тебя были подруги, которые… которым… у них, — слова застревали в горле, говорить о таком напрямую было страшно. Потому что если сказать, то означало окончательно принять всё, что случилось с Гермионой. Пареньку казалось, что Тонкс сможет понять и помочь, и не потому, что она девушка и не сильно его старше. Она, в отличие от него, повидала большой мир — Тонкс и бабушка Андромеда до этого жили в Лондоне — и знает много граней испорченного мира. Его родители, разумеется, тоже. Но Гарри нутром чувствовал, что лучше всего об этом поговорить именно с Тонкс. — Ну. Подруг у меня много. Смотря с какой целью и какой категории ты спрашиваешь, — вступила девушка с сухой шуткой. Поттер понял, что она не хотела сейчас как-то подъюморить о его девственной неопытности — она дала понять, что может что-то подсказать касательно многого, что знает сама. Гарри немного расслабился. Но вырвалось у него практически то же самое, что он вчера в шоке доносил отцу. — Кого-то… т-рогали?.. И… их… трогали?.. Господи, как же это было сложно! Миссис Люпин нахмурилась, пытаясь понять. И, в отличие от отца, она мягко и тактично уточняла. — Ты имеешь ввиду сам секс или нечто негативное? — Второе, — тут же ответил он, уже чувствуя в горле бешенный стук сердца. — Трогали ли моих подруг в негативном смысле? Гарри только закивал головой. Этот разговор уже заставлял его мысленно оказаться в кабинете истории и видеть, как мужская рука сжимала каштановые волосы. Тонкс немного отстранилась и напряжённо повела плечами. Она перевела взгляд на мирно гуляющих людей и молчала слишком долго, по мнению Гарри. Его горло сдавливала сухость. Виски нещадно пульсировало. Рука на каштановых волосах. Это в крови от его рук. — Ну, — смешок не к месту, — много кого. Парниша поражённо посмотрел на неё. — Не удивляйся. Род деятельности, который я выбрала, совсем не обещает там райские луга и всё мирно-полюбовно. Это… типа такая коробка, облепленная деньгами и смешными картинками, но ты никогда не знаешь когда и что из неё вылезет, — Тонкс немного жестикулировала руками и при этом её взгляд был слишком задумчив. — Я до вебкама фотографии сначала свои продавала, неопытная ляля ещё считай. Мне удалось подружиться с двумя взрослыми девочками, у нас до сих пор общий чат, и вот они меня и просвещали: какая должна быть защита на ноуте, чтоб кто-то не отследил, и чтобы лучше совсем не светила лицом и не показывала даже малую часть своей настоящей комнаты, и про сомнительные сообщения о встречах, слежки ярых фанатов… про изнасилования, — девушка посмотрела на Гарри, который при упоминании этого слова был бледнее мела. А Тонкс наклонилась ближе, и Гарри носом ощутил запах сладкого сахарного вишнёвого парфюма, который тётя давно купила в детском магазине из отдела косметики для девочек. — Ты спрашивал про моих подруг, потому что..? Сознание паренька провалилось в пропасть, рука сжала в кулак каштановые волосы, а кровавое месиво текло перед ним на плитке. — Да. — Скажешь, кто сделал это? — она спрашивала неспешно и осторожно, думала, что всё касается напрямую самого Гарри. Но ответ парня прояснил всё иначе и совсем не облегчал. — Учитель, — подросток начал выговариваться тёте, как грешник перед пастором, который позже желает услышать что-то типа: "бог простит" и иди с миром". Но прощение и мир не изменят того, что уже случилось. — Я хотел вчера встретить её. Ждал возле кабинета. Мне показалось, что она там слишком долго, и я решил заглянуть, и я… Они… Он… Он её… Рука держит волосы, будто вкапывает голову в грязь. — Это не было, как… секс. Он держал её за… — Гарри не смог произнести и быстрым жестом махнул на свою голову. — И его… Её рот… Я-я просто не знаю, Тонкс. Я не знаю… Удушающая дымка расползлась от горла и по его лицу, выталкивая слёзы. Гарри не замечал, что плачет, пока тётя осторожно не вытерла слезинки торчащим рукавом свитера из-под куртки. Миссис Люпин убрала на свободное место недоеденный пряник, а стаканчик с кофе поставила на землю, чтобы обнять подростка. — Это был один раз или нет? — спросил он в пустоту. — Почему она мне не рассказывала? — Ты говорил с ней об этом? — было нетрудно догадаться, о ком говорил Поттер, дружил он и мог так переживать лишь об одном человеке. — Нет, — губы задрожали. — Н-не совсем. А как? Я… я же… Как?.. — он замотал головой, не понимая. Зато Тонкс понимала и всё терпеливо объясняла. — Тяжело, я знаю, но попытайся успокоиться, — мальчик кивнул, он сам убрал весь свой перекус, а не то скоро и стаканчик сожмёт, и пряник разломает. Девушка говорила. — Мне жаль, что это случилось с твоей подругой, она хорошая девочка, но, чтобы помочь ей, ты должен сам сначала собраться. — Как же помочь? Что мне делать? — озвучил он то, что его тяготило. Гарри не знал, как ему быть с Гермионой. Он, как верный друг, должен сделать хоть что-то для неё в такой ситуации, но совсем не представлял что. — Сам ты о каком решении думаешь? Просто зависит ещё от человека, кому-то нужна кардинальная поддержка или некоторое время изоляции, чтобы прийти в себя. Или вот одна моя подружка совсем не хотела, чтобы эту тему поднимали и хоть как-то жалели её. Я веду к тому, что я могу что-то посоветовать, но я не знаю Гермиону так, как ты. — Мы с ней обычно всегда обо всём говорим, — именно разговоры, крысятничество и изливание души — это было их любимое дело. Ценность — кому-то наконец-то высказать всё. А со вчерашнего дня Поттер ощутил между ними пропасть. — И я не понимаю, почему она мне ничего не рассказала? Я же не упрекаю её и не осудил бы ни за что! — Может, была причина? — предположила Тонкс. И да. Причина. «Что мне нужно было сделать, чтобы не забрали твоих родителей?.. Не забрали тебя?..» Причина, по которой он невольно чувствовал благодарность и в тоже время жгучую ненависть. Нет. Это отвратительная причина. Гермиона должна была подумать о себе, а не о его семье! — … или ей могло быть стыдно, — продолжала задумчиво миссис Люпин. — При таком чувствуется всякое, даже ненависть к самому себе. — Я не понимаю, — растерянно говорил Гарри. Для него было очевидным, что правильнее было ненавидеть самого насильника, а чувства, про которые говорила тётя, не укладывались в его голове. — Конечно, не понимаешь. Смотри, — она отстранилась, пробуя объяснить. — Вот представь, что тебя кто-то пырнул ножом в живот. — Чего? — Представь! Гарри неопределённо кивнул и попробовал. Он вопросительно посмотрел на тётю. — Ну, и? — Что ты чувствуешь? — Боль, очевидно. — Это да, но что сначала? Подумай о самом моменте, даже о том, когда тебя кто-то вот-вот собирается пырнуть. Аналогия была странной, по мнению Поттера, и ранение ножом никак не сходилось с тем, о чём они говорят. Но мальчик попробовал. О самом моменте… Парниша смотрел вперёд, стараясь сосредоточиться. Он думал о безликой тёмной фигуре с ножом в руке, и сознание слишком быстро вообразило, как этот нож был воткнут в его живот. Но всё было глубже, как намекала Тонкс. Фантазия Гарри неплохо могла всё обрисовать: себя, стоящего в их гостиной (это место само собой образовалось), и безликую фигуру. Но что сначала? Как он здесь оказался, спросил он себя в мыслях. — Типа… удивление, шок… Что он здесь делает, — решил говорить свои рассуждения мальчик, в фантазиях оставаясь в придуманной локации. Голос тёти напоминал тоном проникновенные разговоры ведущего из реалити передачи про колдунов и ведуний, который своими вопросами наставлял их на верные ответы. — А дальше?.. Когда он идёт прямо к тебе. Движение… Наверное, сам Гарри двинется от него подальше, а ещё лучше — убежит. — Я убегу? — Ты не можешь убежать, — отрезала она. — Тонкс, послушай, это… — Гарри, сосредоточься, если хочешь хоть немного понять Гермиону. Парниша не стал больше спорить. Верно, ему нужно было постараться ради Гермионы. — Я не могу убежать, — повторил он недавно сказанное тётей, уже серьёзнее относясь к этому разговору. Гарри закрыл глаза. Он не может убежать. Было бы странно, если бы из их гостиной исчезли дверь и окна, значит, причина не в буквальном отсутствии выхода. Безликая тёмная фигура в его голове будто выжидала, когда мальчик догадается. Лезвие ножа игриво-опасливо поблёскивало жёлтыми бликами. Мама этим ножом обычно резала всё, отстранённо подумал парень. Лучше держать само лезвие руками, чем дать себя пырнуть, но Поттер подозревал, что Тонкс и на это ответит отрицательно. Перед ним стоит тот, кто хочет воткнуть нож в его живот, а он не может убежать. Не может ничего. А почему? Почему такое бессилие? Снова кабинет истории. Рука, сжимающая каштановые волосы. Почему он ничего не сделал? Он стоит и смотрит на настоящий ужас с его подругой, но ни сделал ничего, чтобы это прекратить. Жёлтые блики на лезвии ножа. Чёрная голова прижалась к его уху. «- А почему?» Почему? «- Подумай ещё, » — фигура подняла свою чёрную руку, и Гарри в отражении лезвия увидел свои перепуганные глаза. — Мне страшно, — прошептал он. Тонкс одобрительно кивнула. Верно. Страх. Он ведь его уже столько раз испытывал и скованный им ничего не мог сделать. Фигура уже сидела вместо мистера Бимса, она не заставляла делать девочку ничего постыдного, а просто держала его подругу за волосы. Куда делся нож? — И ты буквально замкнут с этим человеком, который хочет не просто ранить тебя, а проникнуть в твоё тело. Человек проникает в человека, только вот совсем в неприятном ключе. Рука резко дёрнулась… Нет! … но вместо подруги уже стоял на коленях он. Гарри замер, ловя перепуганным взглядом зелёных глаз сверкающие блики. Нож был зажат в чёрной руке и долгая секунда перед… По голосу фигура улыбалась. «- Человек проникает в человека, Гарри» … взмахом, пронизывающим рот по самое горло. Рука не останавливалась и просовывалась дальше, следом за ножом, дальше и дальше по кишечнику, так глубоко и грубо двигалась, разрывая его изнутри на мелкие кусочки. Гарри не знал, какие могут быть ощущения от ножа, и особенно руки, в горле, но вспомнил фантомную боль из раннего детства, когда мама резко протолкнула ему ложку с лекарством в рот. Он помнил удар об зубы и как всё внутри жгло, привкус железа и противного сиропа. Он был маленьким и всегда капризничал перед приёмом лекарств, и маме пришлось применить силу, которую она не рассчитала. Гарри дико ревел, а перепуганная мать ещё долго не отпускала его, не в силах простить себя. Но этот инцидент не нёс в себе умышленного причинения боли. Тогда от лекарства ему наоборот полегчало и об этом случае он не вспоминал до этого момента. Но этот чёрный человек хотел его боли: специально всё внутри рвал и портил ножом внутри желудка, а из-за руки разрывался рот и кишечник. Поттер посмотрел на высокую фигуру в нескольких сантиметрах от него, в темень его лица, но в этой черноте он будто ощущал изучающий взгляд. Рука мурашками шевелилась внутри, схожая поползнениями жучков по коже или скользящими червяками на ладонях. И это всё было внутри. Вокруг темно и что-то мигает красными вспышками. Дико. Оно шевелится. Оно ползёт, изучает то, чего бы мальчик никогда бы не смог изучить внутри себя. Противное щекочущее чувство побуждает тошноту и раздражённое бульканье в желудке. Страшно. Шевелится, шевелится, шевелится! Всё это шевелится! Почему… «- Почему?» Почему я не могу это вытащить?! Гарри вышел из оцепенения после лёгких похлопываний Тонкс по его щекам. Он ошарашенно посмотрел на неё. — Эй-эй, ты чего? — девушка встревоженно смотрела на него, — я просила представить, но не думала, что ты глубоко всё так воспримешь! — Г-глубоко? Всё внутри… — Ну ты сильно ушёл в себя, и я забеспокоилась. Гарри, точно нормально? Мне даже показалось, что… — она нервно рассмеялась, ещё думая, что ошибается, но реакция парнишки её сильно напугала. — Что ты, типа… буквально понимаешь это. Секунду он пытался осмыслить услышанное, и вскоре почти такой же нервный, но более неловкий смешок слетел с его губ. — Нет, нет. Я просто слишком впечатлительный. — О. Ну. Прости. — Ничего. Ты ведь хотела, чтобы я понял, — он сглотнул, но слюна не помогла избавить его от резкой сухости. — Может, я правда понял. Гарри продолжил есть пряник, и Тонкс тоже. Но Гарри хотелось перебить сухость чем-то сладким, и чтобы чувство голода исчезло. Вдалеке, между ларьков с едой, парниша увидел маленькую рыжую девочку в белом костюмчике. Всё как обычно с этими детьми — они смотрят на него. Но почему-то появление этого ребёнка придало ему решимости. Тонкс улыбнулась плотно сжатыми губами и посмотрела куда-то в сторону. — Ты дай ей сначала самой всё рассказать, а там на месте сообразишь, что ответить. Может, и отвечать не придётся. Выслушай её и поддержи, как вы обычно и делаете. Гарри мог только кивнуть, наблюдая, как маленькая девочка, согнув руки, почему-то непрерывно шевелила пальчиками. В этот раз Поттер ощутил холодные мурашки, идущие изнутри.

Глава 32 «Про леденцы и пастилу»

Было странным об этом думать, но парню казалось, что в его голове неожиданно что-то прояснилось, либо же он просто эмоционально выгорел за короткие сутки. В кармане куртки, вместе с запиской от Томми Риддли, ещё лежала шоколадка с клюквой, которую Гарри в один момент необдуманно съел. Он с лёгким упоением прикрыл глаза, понемногу ему становилось лучше. Обеденная суета рассеивалась и вскоре превратилась в затишье. Волонтёров в центре стало меньше, только ларьки с едой пополнились ещё ларьками с разнообразными сувенирами: от безделушек со всякими монстрами до фанатских атрибутов шоколадной фабрики и её загадочного владельца. Гарри неожиданно подумал, что хочет вернуться в школу. Его уже давно не беспокоил случай с лесом, единственное, что заслуживало его внимания — это ситуация с Гермионой. Неважно, что он чувствует, подругу оставлять одну он не может, не тогда, когда главный упырь являлся их учителем истории. Подробностей о судьбе учителя Поттер не знал, только услышал детали от шедшей мимо компании школьников, которую возглавлял Драко Малфой. Блондин замолк, заметив его, и они одарили друг друга мрачными взглядами. Наверное, из-за присутствия тёти Тонкс Малфой не начал к нему приставать своими раздражающими подначками — натуру хорошенького мальчика тоже надо поддерживать. Гарри успел лишь услышать из разговоров шайки, что мистеру Бимсу на этой неделе был выписан больничный и неизвестно, когда он вернётся. Тем лучше, думал парниша, будет время что-то придумать, чтобы отгородить от него Гермиону. — А он так на маму стал похож. — А? — подросток отвлёкся на голос миссис Люпин. — Ну, этот мальчик, беленький такой. — Ты про Малфоя? — Да. Он же с тобой в одном классе учится? — Лучше бы нет, — пробурчал Гарри. — Ладно тебе, ворчун, — усмехнулась девушка. После тяжёлого разговора шуточные перепалки не давались легко. Тётя Тонкс не знала про вражду мальчишек ещё с начальных классов, а если и слышала что-то про неё, то не принимала всерьёз. — Ваши детские войнушки такие забавные, — вздохнула она. — Детские? Тебе самой то сколько! — возмутился Поттер, но миссис Люпин уже открыто смеялась. Гарри быстро успокоился, ведь тётя просто дразнит его без особого намерения и, кажется, пытается сгладить их напряжённый настрой. Размеренным шагом и с пакетами они не скоро доберутся домой. Можно было бы взять их старенькую машину, но ни Тонкс, ни тем более Гарри водить не умели, папы с крёстным не было в доме, а дядя Римус предпочёл посидеть с Тедди — в вещах для детей он совсем не разбирался и любые покупки и походы в церковь доверял жене. Паренька неожиданно осенило. — Ты знала маму Малфоя? Единственное, что сам Гарри знал о семье его школьного врага, что мать того исчезла незадолго после родов. Исчезновение миссис Малфой было настолько загадочным и непонятным, что на тот период привлекло лишнее внимание туристов, которые любят приравнивать их город к месту аномальной зоны. Как местный житель, Гарри назвал бы их идиотами. Но как заинтересованное лицо о всех легендах о шоколадной фабрике — а исчезновение миссис Малфой, по одной из версий любителей, тоже было связано с ней — Гарри понимал возросшую популярность к этой истории. Из того, что мальчик помнил, прочитав в интернете в доме подруги, сами роды у пропавшей женщины проходили очень тяжело, после которых врачи прописали ей долгий постельный режим. Мистер Малфой, главный лечащий врач и практически основной хирург их города, сам лично следил за выздоровлением жены. Миссис Малфой была ужасно слаба и не могла самостоятельно передвигаться, также писали, что женщина очень боялась умереть и её часто одолевали приступы паники. Неожиданный дикий страх смерти, резкую агрессию и порой её попытки бегства (была информация, что женщина ползком пыталась покинуть больницу посреди ночи, но мистер Малфой никогда не комментировал это) врачи списывали на послеродовую депрессию. Про своего ребёнка миссис Малфой ни разу не спрашивала. Из-за постоянного страха она не думала ни о чём другом, кроме желания быть в безопасности. Упоминалось, что миссис Малфой становилось лучше, когда муж радовал её сладостями, в основном её любимыми леденцами, которые она обожала с самого детства — из-за этой детали и высветилась теория, что миссис Малфой якобы сошла с ума из-за сладостей Томми Риддли, но про то, что леденцы были его продукцией, нигде не упоминалось, и Гарри смело считал эту теорию бредом. Миссис Малфой пропала неожиданно, прямиком в больнице. Камеры не засекли того, чтобы женщина покидала саму больницу или выходила в коридор из собственной палаты, и было это невозможно, она не могла ходить после тяжёлых родов. Не было фактов и того, что кто-то мог к ней зайти с целью похищения. Её оперативно искала полиция и весь город подключился к поискам, но никаких следов женщины не было обнаружено. Миссис Малфой просто исчезла. Несмотря на такую достаточно жуткую и печальную историю в семье Малфоев, Драко Малфой всё ещё оставался бесящей задницей. То, что тётя Тонкс могла быть с ней знакома поражало Гарри намного больше. — Ага, — легко подтвердила девушка. — С ума сойти… Ты не рассказывала. Миссис Люпин неловко отвела взгляд. — Да как-то не было повода, да и не приходило в голову, что надо. Она молчала, а Гарри с жадностью ждал подробностей. Может быть, миссис Люпин не знала, как начать, потому что не планировала этого делать, однако уйти от разговора теперь не получится. Они остановились. Тётя достала свой телефон и начала что-то в нём искать, пока вскоре не дала Гарри посмотреть: на экране светилась фотография старого снимка с тусклой раскраской, тогда фотоаппараты ещё не улавливали всю яркость живых цветов, как сейчас; три девочки сидели в летних сарафанах на крыльце с рожками мороженного у каждой, все немного щурились из-за солнца, но каждая радостно улыбалась, на лицо они были похожими, только цвет волос отличался. — Вот миссис Малфой, — показала пальцем Тонкс на светловолосую девочку, сидящую по середине, — ну, или Нарцисса. Это Бэлла, её старшая сестра, — показала на другую с тёмными волнистыми, даже немного лохматыми, волосами, — и вот вторая старшая сестра… Андромеда, — Тонкс уже не показывала, давая Гарри самому рассмотреть другую тёмноволосую девочку с прямыми волосами, они были завязаны в низкий длинный хвост, свисающий с правого плеча. До парниши доходило минуту. — Подожди, — он недоумённо посмотрел на тётю, ещё думая, что это шутка. Но далеко не так. — Бабушка Андромеда сестра мамы Малфоя? — он пытался это как-то уложить в своей голове. На фотографии все три девочки были почти одного возраста, но бабушка Андромеда далеко не походила на женщину чуть меньших средних лет, если сравнивать с возрастом пропавшей миссис Малфой, которой сейчас бы было… сколько? Тридцать семь? Его не удивляло, что Тонкс была дочерью бабушки Андромеды, потому что он всегда считал, что она была поздним ребёнком. А тут такое открытие, которое просто ломало ему мозг. — Тёть, ты же не серьёзно? — Гарри, у нас с тобой сегодня только серьёзные темы, — она убрала телефон. Поджала губы и решила рассказать. — Я сделала этот снимок давно, когда мы с ней жили в Лондоне. Мама тогда начала ни с того ни с сего рвать свои фотографии с сёстрами, я успела их спасти, а некоторые склеить, и до сих пор их прячу от неё. — А почему… так? — неловко спросил подросток. С ним впервые кто-то из семьи начинал делиться своим прошлым и Гарри был готов слушать, сколько влезет. Миссис Люпин кивнула на дорогу, и они продолжили идти к дому. Девушка их недавний разговор сама воспринимала за возможность немного выговориться. — Мне нравится Годрикова Впадина, здесь мама будто всегда была такой, какой ты её знаешь. Вспоминать о временах в Лондоне мне, по-честному, тяжело, ведь она там и здесь — два разных человека. Или три. Просто здесь она всегда одна и та же, а там была сначала одним и становилась другой и… Я запутала тебя? — Нет, — он качнул головой, внимательно вникая в слова. Тётя Тонкс неуверенно продолжала. — Мама была хорошей. Готовила мне вкусные обеды и отводила в школу. Перед работой она всегда покупала себе капучино и какое-то печенье или пряник. Гарри вспомнил их недавний перекус и теперь он казался слишком печальным. — А потом… знаешь, она менялась постепенно, я и не замечала этого. Мама могла забыть меня забрать со школы, потом ещё почерк вместо ровного стал размашистым и кривым. Она грызла свои ногти, постоянно чесалась прям до крови иногда, вырывала у себя волосы… Она была красивой, — последние слова были произнесены с такой тоской и горечью, что Гарри показалось, будто на одно мгновение он ощутил всю их боль на себе. Мальчишка припоминал те дни, когда мыл бабушку Андромеду или купался с ней, когда был маленьким — он видел на её покрытой пятнами бледной коже белые полоски шрамов. Он тогда думал, что бабушка погла получить шрамы по неосторожности, а теперь… Неужели правда можно так расчесать кожу? Они прошли оживлённую часть города и уже приближались к лесной тропе. — Я у неё как-то спросила: «Мама, что с тобой?», а она мне: «Ничего. Просто мне так страшно», и вот она часто говорила, что ей страшно. Я не понимала, что с ней. Да и сейчас не могу понять. Я всё видела, видела её, но она будто исчезала. Понимаешь? — Тонкс посмотрела на него с немой надеждой, но совсем не ждала того, что мальчик действительно её поймёт. Она вновь смотрела на дорогу, голос иногда подрагивал. — Мне с каждым днём становилось не по себе… И когда я поняла, что начинаю её бояться — блин, родную мать, представляешь? — я решилась и позвонила её сестре. Нарциссе. Миссис Люпин говорила, а Гарри в этот момент отвлёкся на подозрительный шелест рядом. Он не сбавлял шаг, взгляд внимательно бегал вокруг, но кроме высоких стволов деревьев и пожелтевших кустов с травой не видел ничего. — Мама с ней частенько созванивалась, её номер был записан в блокноте, рядом с нашим телефоном. Я впервые позвонила ей. Она была рада поговорить со мной. Я ей рассказала, что мама ведёт себя сильно странно и тётя сразу всё поняла. Она предложила переехать к ним сюда, сказала, что поможет. Но я-то была ещё ребёнком, с отцом связи нет, а уговорить маму поехать в Годрикову Впадину никак не получалось, она наотрез отказывалась сюда возвращаться. — Значит, твоя мама местная? — неловко уточнил мальчик, но только для того, чтобы немного сбить этот напряжённый рассказ. Гарри казалось, что он перенимает на себя всё напряжение Тонкс и это почти удушало. — Ага. — А почему не хотела приезжать? — Я про это, кстати, спрашивала у тёти, — девушка задумчиво хмурилась. — У них здесь пропала сестра, она сбежала со своим парнем. И этот город Нарциссе и маме оставил неприятные воспоминания. Только Нарцисса смогла жить дальше, но не моя мама… Она с Бэллой часто ссорились из-за этого парня, моей маме он сильно не нравился. Но Нарцисса говорила, что он был милым и даже их родители были не против, что Бэлла с ним встречается. Но маме он казался тем ещё гадом подзаборным — это, между прочим, прямая цитата моей матери! — девушка засмеялась, да и Гарри тоже не удержался от смешка. Тонкс, облизнув пересохшие губы, продолжила говорить спокойнее. Она и Гарри остановились, так как их дом был неподалёку, а миссис Люпин не хотела нести этот разговор внутрь. — Это, — она кивнула на дом, — кстати их дом. Можно сказать, что фамильный. — Ого, — смог лишь ответить парниша. Он пригляделся на террасу, подмечая, что их крыльцо правда походило на то, на котором сидели девочки с фотографии. — Мне тётя говорила, что в тот день мама с Бэллой сильно ссорились. Они ещё в школе начали, но разошлись уже в доме. — Может, из-за этого парня? — неловко уточнил Гарри. Тонкс пожала плечами. — Не знаю. Нарцисса сама не помнила причину, но имя того парня она слышала в их ругани. И тогда Бэлла сбежала. Но… тётя говорила, что не побег их сестры повлиял на мою мать, — миссис Люпин начала нервно топтаться на месте и носком кроссовка играться с листьями. — А что же? — не выдержав, спросил Гарри. Казалось, если он не спросит, то так и не узнает ответа. Рядом снова подозрительно шелестело и послышался хруст веток, но Поттер уже не обращал на эти звуки внимания. — Нарцисса сказала, они думали, что Бэлла ещё вернётся, был день и она могла прийти к ужину. Но Бэлла не пришла. Никто не видел, чтобы она со своим парнем покидали город. Все её искали, но Бэллы нигде не было. Мама моя винила себя. Она сама бросилась искать Бэллу и тоже пропала на несколько дней. Но потом вернулась. Тонкс поставила осторожно пакет на землю, достала из куртки сигареты и зажигалку. Предложила Гарри, но паренёк отказался. Она закурила. Мальчишка выждал, пока тётя сделает несколько затяжек. Ему казалось это ужасно долгим. — Мама не нашла Бэллу. Тётя говорила, что она вернулась сильно потрясённой чем-то, и такой худой, будто годами голодала, и измазанная в какой-то грязи или мусоре, но несло от неё прям отходами, — девушка скривилась, словно услышала этот зловонный запах. — С ней тогда полиция разговаривала, не знаю, может, проводила какие-то воспитательные беседы, тётя тоже не была в курсе. Но моя мама молчала. Она тогда сказала только: «Бэллы нет». И вот после этого мама стала странной. Её лечили, и успешно. Но тогда в Лондоне снова началось. Когда я её почти уговорила поехать к сестре, уже и Нарцисса пропала. Я тогда не сильно вникала в это всё, но сейчас чё-то… не знаю. Действительно жутко. Гарри не мог не согласиться. Они долго молчали. — Получается, они исчезли одинаково? Ну, обе неожиданно пропали. Тонкс кивнула. — И после этого тебе было не страшно сюда возвращаться? — Да нет. Я тогда встретила Римуса и… — Тонкс осеклась, запрещая себе говорить лишнего. — обстоятельства вынудили перебраться сюда. Он тогда с твоими родителями и Сириусом помог нам переехать. Хах, ты тогда смешным карапузом был, — смеялась она воспоминаний, — всегда что-то мямлил своим детским языком. Да и сейчас не изменился, бурчишь и бурчишь себе под нос. — Ничего не бурчу, — пробурчал задетый подросток. Девушка тихо рассмеялась. Она взяла пакет в руку, показывая, что они уже могут идти. Гарри ровнялся с ней неспешным шагом. — Это выходит, что ты и Малфои родственники? — Ну, типа того. — Господь милосердный. Девушка снова рассмеялась. — Да будет тебе. Послушай меня, вы через лет пять уже и не вспомните о своей вражде. — Хотелось бы верить.

Глава 33 «Люблю»

Уже дома, после показа всем обновок Тедди — и всех его капризов, что его постоянно переодевают — Гарри, во время семейного веселья, засмотрелся на свою мать. Вот она, сидела в кресле на коленях мужа, всё в том же розовом халате, изношенные тапочки и уже чистые рыжие волосы собраны в пучок. Для Гарри она красивая, родной и близкий человек. С мамы паренёк всегда впитывал обыденный уют и некую беззаботность. С мамой он всегда подолгу ждал отца, когда был маленьким, с его бесконечных работ, и она же его прижимала к себе по ночам, когда они ещё жили все в одной комнате. Может ли он представить, что мама потеряет рассудок от его пропажи, как это случилось с бабушкой Андромедой после исчезновения сестры? Да, возможно, мама хочет, чтобы он сбежал от такой жизни и прихватил с собой Тедди, и шёл куда глаза глядят ради лучшего будущего. Но действительно ли мама хочет этого? Сможет ли она это вынести? Чтобы ни считала мама, Гарри любил свою нынешнюю жизнь и семью. Он помнил, как его с Тедди привёз полицейский, какое было бледное лицо у матери и с каким облегчением она смотрела на него. Парниша только сейчас по-новому взглянул на момент их встречи и понял одно — чтобы мама ни говорила, она не хотела его отпускать. Страх, то, что он по-новому вкушает последние дни, мог заставлять людей вытворять всякое, как и заставлять его маму говорить те слова о побеге. Его мама боялась, она не говорила этого, не показывала, но она боялась за него, как любая мать боится за своего ребёнка. Может, боится того, что неизвестная для мальчика их прошлая жизнь может коснуться их семьи снова. Страх может сковывать. Страх может и подталкивать. Рука легко толкнула дверь, и она тихо скрипнула. Мама была в их с отцом комнате, стояла рядом со старым разложенным диваном. Розовый халат был брошен на диван. Женщина лишь в застиранной белой футболке с серыми пятнами, из-под которой были видны чёрные трусы-шортики, она разминала уставшие плечи — делала ленивую зарядку, но при этом в правой руке между пальцев была зажата сигарета. Гарри она встретила сонным весёлым взглядом, а мальчик, как потерянный щенок, подошёл к ней и прижался рядом. Обнимая, он положил голову на её худое плечо. Миссис Поттер удивлённо моргнула. Она отвела руку с сигаретой в сторону, а свободной обняла мальчика. — Что это за неожиданные нежности? — умиляясь, усмехнулась женщина. Кожа Лили Поттер привычно пахла мылом и сигаретами, и Гарри знал, что никогда не встретит запаха лучше, который заставит почувствовать себя дома. — Я люблю тебя, — сипло признался подросток и вскоре услышал растроганный мамин голос. — Божечки, моё ты золотце, — её объятие стало крепче, и она чмокнула сына в висок. — Ты чего? Что-то случилось? Возможно, и случилось. После всего пережитого им дерьма и некоторых разговоров, Гарри неожиданно осознал ценность существования своей матери. Он всегда её любил, но сегодня любовь к ней стала слишком особенной. — Ничего, — говорил он куда-то в её изгиб шеи, — просто люблю. — Мой ты ребёнок, — Лили снова поцеловала его. Гарри, как липучка, не выпускал её из объятий, но женщина и не собиралась отстраняться. Она только в их положении наклонилась назад, немного утягивая за собой сына, и бросила окурок в пепельницу на полу, чтобы уже обнять парня двумя руками. Лили покачивалась с ним на месте, будто снова держит его грудного, прижалась головой к его голове и глубоко о чём-то думала. Они молчали в приятной, но в тоже время ощутимо грустной тишине. В какой-то момент они сели на разложенный диван. Парниша не хотел отстраняться от матери, наслаждался её близостью, запахом и поглаживаниями по голове. Их немного отвлёк посторонний шум, но полностью к себе привлёк внимание голос мистера Поттера. — Что у нас здесь? Я помешал вам в укромный момент признаний? — в шутку бросил он, попутно переодеваясь в домашнюю одежду. Гарри фыркнул матери в плечо, но Лили ответила. — Да. Вот видишь, Гарри говорит, что любит меня, а от тебя признаний не дождёшься! — озорно осудила миссис Поттер мужа, а Гарри её поддержал. — Стыдно, папа. — Ауч, меня упрекает семья, — мужчина театрально положил руку на сердце. — Всё. Не подходи. Я глубоко обижена. — О, нет! Что же мне делать? — и, ещё в уличных джинсах и голым торсом, мистер Поттер бросился на несчастный диван, схватил свою жену в объятия и начал активно целовать во все открытые места лица и шеи. — Люблю, люблю, люблю, — повторял Джеймс с каждым поцелуем. Гарри от такого немного повалился на бок, лишаясь объятий мамы. Лили вскрикивала и звонко смеялась от щекочущих касаний и смущения. — Да вы бы хоть прикрылись. Боже, что за родители! Джеймс поднял свою довольную физиономию от лица раскрасневшейся от смеха Лили и как-то коварно улыбнулся, отчего подростку стало не по себе. — Ах, ну как я мог забыть про ревность сыновей к матерям. Всё снова начинается, да, Гарри? Будешь меня толкать и говорить, что мама твоя? — был слышен сдавленный смех миссис Поттер. Мальчик покраснел. — Что? Нет! — он неловко напрягся. А, может, и да. Всё же отец прервал такой момент! Но Гарри совсем не злился, смущение и веселье сейчас брали верх, и папа всё дразнил, сильнее вводил сына в краску. — Моя мама, моя мама, — передразнивал мужчина, очки на его лице были немного перекошены, — я с ней сам буду, а ты уходи! — Ну, пап! Лили уже задыхалась, но она сквозь силы добавила. — А п-помнишь, он тебя из комнаты выгнал? — О-о, как же такое забыть, — рассмеялся Джеймс и снова начал передразнивать. — «Уходи, я с мамой сплю!» — «Гарри, а где же мне спать?» — «У… у меня мама, а ты с Сививусом иди» — и ты ещё, — Джеймс указал на сына, уже говоря нормальным тоном, — нагло закрыл передо мной дверь. Твоя эта ревность продолжалась почти месяц и пару раз мне действительно пришлось спать с Бродягой! А он храпит, Гарри! Несчастный подросток уже сполз с дивана на пол, прижимая ладони к горящему лицу. Его колотило примесью стыда и смеха, и желанием что-то ответить. Нет, ну он уже не был мелким пацаном и должен сделать что-то в ответ! Красный паренёк подполз к ним и, встретившись с мужчиной прямым взглядом, упрямо обнял на его глазах миссис Поттер. — Это моя мама. Пошёл вон. Секунду висела неожиданная тишина, прерванная новыми задыханиями Лили, Гарри в своих объятиях чувствовал, как дрожит её напряжённый живот. Джеймсу стало так смешно, что он не находил слов. — Всё. Всё. Вот так значит? Всё по новой! — мужчина даже встал с дивана и приоткрыл дверь, чтобы крикнуть в комнату Сириуса напротив. — Бродяга, готовь кровать, меня снова выгоняют! Крёстный как-то понял, либо сквозь тонкие стены всё услышал, и с охотой подыграл. — Я те и зад подготовлю, если уж совсем гонят! — крикнул из своей спальни Сириус. В этот раз пришла очередь задыхаться Гарри, который от услышанного резко поднял голову и шокировано уставился на отца. — О, мой верный друг, я уже бегу! — Твоей жене не скажем! — Ни за что! Хохочущий Джеймс ушёл к Сириусу, они ещё над чем-то смеялись и постепенно их голоса становились приглушёнными. Кажется, настало время всем успокоиться, а вот Гарри переваривать услышанное. Момент, когда ты понимаешь, что стал взрослым, когда в семье не стесняются при тебе подобных фраз. Лили потрепала тёмные волосы сына. Её голос был хриплым после смеха. — Ну, что? Отвоевал меня? — усмехнулась женщина. Гарри снова ласково прижался к ней. Лили продолжала гладить его, а мальчик блестящими глазами смотрел куда-то вперёд. Немного отдохнув от недавнего веселья, парниша попросил. — Мам, можно я сегодня здесь посплю? — Я это уже поняла, — снова смешок. — С тобой и папой. — Да, конечно, — она легко согласилась и в этот момент мягко отстранилась от сына, накидывая на себя розовый халат, — иди переоденься, если надо, а я пойду прерывать наших голубков. Мальчик фыркнул. Он никуда не уходил, был давно готов ко сну. Гарри уже расположился по середине дивана и залез под одеяло — без простыни — и накинул ещё поверх плед.

Глава 34

«Фигура»

Это была первая приятная ночь за долгое время. Мама лежала с левой стороны и даже во сне крепко держала его руку в своей у себя на груди, и Гарри мог чувствовать её размеренный стук сердца. Папа спал с другой стороны, лицом к мальчику и чересчур близко, будто закрывая, так что не только потенциальные вредители не доберутся до Гарри, но и сам он с трудом проскользнёт через отца по ночной нужде. Засыпая, Поттер думал о детстве, ещё о тех временах, когда совсем не мог спать без кого-то рядом — даже смутно помнил, как ревновал маму к папе. Гарри тихо усмехнулся. Сон забрал мальчика быстро. Ему так казалось первое время, ведь в какой-то момент он определённо спал, но глаза его были снова открыты и направлены в стену напротив. Без очков парнишка видел плохо, но он знал, что на той стене висят несколько их семейных фотографий, без рамок, аккуратно приклеенные в хаотичном порядке. Гарри всегда хотел что-то подобное в своей комнате, но переживал за сохранность снимков. Первое время он никак не реагировал, когда дверь в спальню родителей открылась, не было привычного скрипа от старых петель, но эта деталь не показалась сонному сознанию значимой. Гарри слепо смотрел на дверь, видя расплывчатый тёмный силуэт, застывший в дверном проходе. Почему-то паренёк сразу подумал о крёстном, который в тихую решил взять у папы или мамы сигарету, ну, или снова потерял свою зажигалку. Дядя Римус бы не стал заходить, он буквально всё своё всегда держал при себе и иногда мог делиться с женой. Так что Гарри чувствовал себя совершенно спокойно: он лежал между двух самых родных людей, впервые за долгое время ощущая в груди нечто похожее на покой, и с уверенностью в завтрашнем дне — он встретиться с подругой и зароет возникшую между ними пропасть. Сириус долго стоял на одном месте и, как только Гарри заострил на нём внимание, начал двигаться. Правда медленно. Настолько, что передвижение мужчины каким-то магическим образом утомляли подростка, он сильнее хотел закрыть глаза. Моргал и одновременно не чувствовал соприкосновение век. А крёстный продолжал двигаться на одном месте и с каждым его шагом вперёд Гарри казалось, что тот вот-вот окажется совсем рядом. Почему он идёт сюда, мелькнувшая мысль засела в сонном сознании. Поттер долго и тупо продолжал задавать её в своей голове. Гарри хотел спросить… Губы не шевелились. Ни один мускул на лице не дрогнул от естественного желания. Что происходит? Тело казалось нетронутым залежавшимся одеялом, мягким и холодным, набитым неприятным и удивительно тяжёлым пухом. Ни руки, ни ноги, ни голова — ничто не двигалось по желанию мальчика. Почему я… «Почему?» Только взгляд, бегающий в панике по комнате, будто от подобных махинаций что-то может щёлкнуть и заставить тело снова работать, остановился. Впереди… Прямо перед ним силуэт мягко опускался на кровать, становился на четвереньки. Длинный, чёрный — далеко не его крёстный отец, совсем не он, не он! — притих у самых ступней мальчика, готовясь, как кот в нападении, к прыжку, осторожному движению. Гарри не мог шевелить головой, чтобы посмотреть на родителей. Совсем не слышал даже их дыхания, не чувствовал рядом с собой, только… руку мамы. Гарри знал, что она его держит за руку и прижимает к своей груди, но ни стука, ни её тёплой ладони — ничего. Только один окутывающий холод от ледяных конечностей. Лишняя тяжесть оказалась на его ногах, холодная, колющая сквозь старые пледы, режущая кожу до самых костей. Шевелилось. На нём и под кожей ползла тень человека, чересчур похожая на ту безликую фигуру, которую Гарри представлял с ножом. Она осторожно подкрадывалась, её чёрное лицо склонилось вбок в немой заинтересованности — действительно ли её видят? Видят. Гарри всё видел и смотрел прямо в чёрную дыру на безликом лице. Было оглушающе тихо. Лицо близко, фигура не собиралась отстраняться далеко. Фигура медленно села на живот мальчика и от её тяжести лёгкие в груди на некоторое время перестали качать кислород. Существо согнуло колени и прижало их к своей груди, а руки положила на них. Сидела и смотрела, без лица и любого, даже малейшего звука. Что ты… «Что?» Гарри казалось, что он изнутри умирал. «Ты спишь?», — на мгновение показался собственный расплывчатый взгляд перед ним. Да какого чёрта происходит?! Мальчик из всех сил заставлял своё тело шевелиться, хотя бы руку, чтобы суметь разбудить мать. Он хотел выть и звать родителей, ему так хотелось… Мама, папа… прошу… Его мозги колотило, а тёмное существо одним своим присутствием втягивало в себя что-то его. Пожалуйста… Его лицо. И стоило наконец задышать полной грудью, как в кротчайшую секунду Гарри посмотрел на себя со стороны — со стороны чёрного силуэта, видя себя с оторванным лицом и только одними торчащими, растёкшими по кровавому мессиву глазами. Проснитесь! Грудь горела, когда парниша за неё хватался в попытках дышать и также схватиться за обезумевшее сердце, вырвать его из костевой клетки и зажать в дрожащих ладонях, чтобы оно прекратило биться от страха. Гарри не помнил, как сел. Раскрытые зелёные глаза всё смотрели вперёд, где ещё — буквально только что! — сидел тёмный силуэт человека, а задеревеневшие от холода собственные пальцы плотно прижимались к лицу — на месте ли оно?.. Несколько длинных секунд парень верил, что его лицо действительно пропало, потому что пальцы фантомно нащупывали пустоту, и только когда жгучие слёзы катились по впалым щекам он смог осознать, что с его лицом всё в порядке. Гарри задыхался в тихом плаче. Он чувствовал, что всё нормально и больше не спит, что родители всё также рядом. Но было так истошно плохо и хотелось исчезнуть от этой душевной боли, чтобы хоть немного почувствовать себя защищённым. Справа его плечо мягко сжали. Подросток дёрнулся и слепо смотрел на мужчину. Даже бы с очками Гарри не разглядел лицо родителя — слёзы размывали все очертания, и ночная темнота только всё ухудшала. Джеймс не спал достаточно, чтобы успеть надеть очки и несколько минут наблюдать за сыном. Его лицо оставалось непроницаемым и только в глазах мелькал недосып. Мистер Поттер не трогал Гарри, пока не убедился, что уже можно это сделать. Мальчишка дико смотрел на него в темноте, глухо глотая слёзы и сильно давя пальцами на собственное лицо. Гарри не боялся его и, похоже, мыслями ещё оставался в недавнем кошмаре. Мистер Поттер сел и заботливо брал на руки сына, под тонкой футболкой чувствуя его выпирающие косточки. Худенький и невысокий, мальчик легко уместился в больших руках мужчины, спасительно жался к нему, пачкая слезами серую футболку хенли. — Ну, всё, всё, — шептал Джеймс и осторожно отнимал руки Гарри от лица. — Гарри, прекрати. Ногтями ты себе сейчас кожу продавишь. Мальчишка судорожно всхлипывал, он чувствовал силу отцовских рук и с трудом позволил отвести ладони в сторону. Позже Гарри начал понемногу шевелить пальцами. Затих, но слёзы толстой пеленой стояли в покрасневших глазах. Он мог слышать тяжёлый вздох. — Гарри… что же с тобой, — в пустоту был брошен вопрос. Я не знаю, осознанно смог ответить в своей голове мальчик. Но… «Страшно» Мистер Поттер на руках вынес сына из комнаты, чтобы не потревожить жену. Пока все спали, первый этаж был полностью в их распоряжении. Парнишка был усажен на один единственный стул со спинкой, на котором обычно сидела бабушка Андромеда. Тело ощущалось каменным, неконтролируемым, холодным. Гарри с трудом выпрямился, но немного — спина болела от сильного напряжения. Ладони были до сих пор неестественно сжаты, пальцы согнуты, как у тех парализованных, ставших «овощами», которых он видел по телевизору. Но своими конечностями Гарри мог шевелить, он мог их контролировать. С трудом, но он мог. — Хочешь есть? Я не припомню, чтобы ты сегодня ел, — слышал негромкий голос отца. От него мальчику изнутри становилось теплее и легче, и ледяное напряжение теперь покидало его тело с каждым мгновением. Гарри неопределённо мотнул головой. — Лучше поешь. Ты себе желудок испортить можешь, — мистер Поттер уже доставал какие-то старые истёртые контейнеры — раньше они были прозрачными, — а на одном, вместо крышки, натянут пакет. Парниша был не против поесть, но дома не было того, что бы он с удовольствием съел. — Сладкого хочу, — тихо произнёс мальчик. Да, какую-то шоколадку или мармелад, чтобы забыть об этом… На это мистер Поттер ответил бодрее. — А вот получишь, когда поешь. И Гарри просто сдался. Не было никаких моральных сил спорить. Мальчик расслабился на стуле, тело одолевала приятная тяжесть, живот скручивало от голода. Может, папа прав и надо сначала нормально поесть, но к обычной еде совсем не тянуло. Опустошённость внутри подростка приносила страдания, которые хотелось именно что заесть сладким, которое непременно принесёт ему счастье. Джеймс разогрел картошку с курицей на сковороде, в это время сам собираясь с мыслями и давая себе возможность придумать решение. С его ребёнком происходило что-то необъяснимое, и, несмотря на некоторые признаки, оно не связано было с наркотиками. Мужчина не был хорош в понимании внутреннего человеческого устроя, и это, как ему теперь казалось, и было его ошибкой. Он не доглядел, не прислушался тогда к совету полицейского, а теперь понимал, что очень зря. Перед Гарри была поставлена тарелка с едой, от картошки и курицы исходил приятный аромат с лёгкими нотками сливочного масла. Какой богатый ужин. Непривычный. Парниша не решался есть, но севший напротив него мужчина своим видом сковывал — не уйдёшь, пока не съешь. Гарри даже был рад, что на нём не было очков, он не хотел сейчас видеть с каким серьёзным выражением может на него смотреть папа. Но Гарри мог разглядеть, что порция еды была большой. — Ты мне сильно много положил, — сказал парнишка, неуверенно взяв вилку. — На количество не смотри. Ешь. — А остальным хватит? — Хватит. Гарри воткнул вилку в картошку и, осмелившись, спросил. — Почему у нас стало так много еды? — удивительно, но паренёк чувствовал себя нормально, словно и не было никакого ночного кошмара и его тело не было парализовано страхом. Мистера Поттера почему-то позабавил этот вопрос. — Очевидно, что деньги позволяют. — Тебе с Сириусом стали больше платить? — Мелкий следопыт, что такое? Гарри сжал плотно губы. Он положил руки на свои колени. — Просто… каждый день какая-то разнообразная еда и вы все ведёте себя, будто это обычное дело. — Я тебе уже говорил, что еда стоит выше всего остального, благодаря ей мы выживаем. И я рад, что в нашем доме её теперь больше. — Я тоже, но… Это просто не даёт мне покоя. Кажется странным… Извини, — мальчик опустил голову вниз. — Не извиняйся ни к месту. Надо было тебе раньше сказать, но ты прав, с зарплатой у нас стало чуть лучше, и мы можем теперь позволить себе немного пиршествовать каждый день. Может, даже прикупим новые одеяла и обогреватели для всех, — он отвлёкся, что-то вспоминая, — кажется, в этом году обещают суровую зиму. Гарри не верил в услышанное. Неужели их семье правда улыбнулась финансовая удача? — Это, — парень немного приободрился, — звучит здорово. Гарри не видел, но папа не только понимающе закивал, но и улыбнулся. Подросток всё же начал есть и, жуя, был удивлён — как он мог позабыть, насколько простая еда может быть вкусной? В последнее время ему доводилось есть только сладости и на их фоне другая пища буквально меркла. Но вот варёная картошка и жаренная курица — это было настолько вкусно, что мальчик не мог насытиться. Его желудок будто ждал этого момента, чтобы наконец благодарно заурчать. — Могу и я кое-что спросить? — задал вопрос мистер Поттер и подросток, жуя медленнее, кивнул. — Что происходит, Гарри? Есть теперь расхотелось. Мальчик проглотил то, что осталось во рту, не спешил отвечать. Но сколько уже можно было это умалчивать? Пусть знает хотя бы папа. Отсутствие очков придавало уверенности парнише, он не выдержал бы диалог глаза в глаза. Гарри отложил вилку. Руки снова под стол на острые коленки. Сейчас или… Или уже никогда. — Я… и сам не знаю, — сглотнул, — просто… столько всего и это всё так пугает меня. Я не знаю, как объяснить… Мужчина какое-то время молчал. Его правая рука лежала на столе, а ногтем он неосознанно сдирал засохшую кутикулу с большого пальца. — Когда полиция привезла вас, со мной позже говорил полицейский, — услышав это, Гарри напрягся, беспокоясь, что это могло быть что-то серьёзное. — Он мне описал твоё состояние и посоветовал записать тебя к психологу, чтобы ты приходил в себя без лишних там каких-то психологический травм. Сложная тема, уже не помню, что он рассказывал толком. Я его слова всерьёз не воспринял, а теперь вижу, что зря. Понимаю, что тебе тогда в лесу было страшно, но я не мог и подумать, что может перерасти вот, — он поднял руку, будто указывая на сына, — в это… Джеймс прошёлся ладонью по голове, убирая волосы с лица назад. — Хочешь отправить меня к психологу? — вывел мужчину из раздумий голос сына. — Мне это теперь кажется верным решением, — спокойно ответил. — Пап, нет! Ты хоть заешь, сколько они денег дерут? Я сам справлюсь! — Гарри, — голос стал строже. — Очевидно, что ты не справляешься, — и мальчик притих. — А о тратах я тебе запрещаю думать. Ты мой несовершеннолетний сын, и я обязан обеспечивать тебя, особенно когда дело касается здоровья. Гарри совсем поник. — Не дуйся. — Я не дуюсь, — пробурчал парень. Гарри слышал смешок отца. — Я завтра постараюсь записать тебя и надеюсь, что это поможет. — Ага. Только зря деньги и время тратить. — Гарри. Больше паренёк не стал спорить. Но ему было ужасно не по себе и не только, что из-за него в семье появятся лишние траты, а то, что придётся кому-то чужому говорить о себе. Если никаких результатов не будет, то Гарри с боем заставит вернуть им деньги. Спустя минуту неловкого молчания со стороны самого Гарри, он решил поставить папу в известность о своём решении и сменить тему заодно. — Я завтра пойду в школу. Гарри видел кивок головы. — Не лучше уже со следующей недели? Завтра пятница. — Нет. Лучше пойду завтра. Итак придётся догонять упущенный материал, — говорить сейчас об учёбе казалось совсем ни к месту, но о ней было проще упоминать, чем про всё остальное. Папа отнёсся к его решению флегматично и не стал препятствовать. Мистер Поттер дождался, когда сын доест и после угостил зефиром в шоколадной глазури. Гарри с удовольствием заметил упаковку от Томми Риддли и с аппетитом съел зефир. Он знал, что маме нравился зефир в шоколаде и на её день рождения папа всегда его покупал, но теперь можно было не ждать особых дней, чтобы полакомиться любимыми сладостями. Гарри в ту ночь поверил, что у них всё постепенно налаживается.

Глава 35 «Клубничный мусс»

Мальчишка и не ждал, что его радушно встретят. Возможно, не напади он на мистера Бимса, никто бы и не заметил его возвращения. Одному в школе без Гермионы было ужасно. Она не посещала занятия второй день и Гарри забеспокоился сильнее. Помимо ядовитых взглядом старшеклассников, тех самых, что тогда оттаскивали его от мистера Бимса и приложили к стене, Поттер удосужился внимания шайки Малфоя и Дадли, но если первые ограничились простыми взаимными оскорблениями, то придурошный кузен никак не мог простить за покалеченный нос — жаль, что он не оказался сломан. Парнише хватало уже проблем, и если Дадли со своими дружками втащит его в передрягу, то виноватым выставят именно его, Гарри. Поэтому мальчишка умело избегал их десятой дорогой и находился исключительно в оживлённых местах. В целом, учебный день, если не брать отсутствие подруги и последние события, проходил, как обычно. Но без Грейнджер было всё не то. Гарри ничего не ел во время обеда в школьной столовой и чувствовал себя весьма прескверно. Директриса уже успела его отчитать за кожанку с нарисованным на спине скелетом, гоняющим на мотоцикле. Ну, что Гарри мог поделать, если просто ходить сейчас в одной футболке и куртке холодно? Пришлось надеть под куртку хоть что-то, а была у него именно старая кожанка Сириуса. Гарри напоминал сейчас маленького неудачного панка: соответствующая кожанка, порванные на коленях тёмные джинсы и взлохмаченное воронье гнездо на голове с одной рыжей прядью. За модой Поттер никогда не следил, других штанов у него больше не было — отец так и не вернул ему те вещи, которые забрал из пристройки, — а с утра он был чересчур разбитым, чтобы хоть постараться привести волосы в порядок. Как оказалось, такой небрежный стиль нравился девочкам. Об этом ему как-то говорила Гермиона, когда Гарри не понял, почему девочка, с которой он случайно столкнулся, покраснела перед ним и убежала. Гермиона тогда обозвала его ходячим девственником. Гарри не отстал и заявил, что будто сама она такая опытная, раз всё понимает. Им тогда было смешно. А сейчас Гарри совсем не смешно. Вид парня стал ещё мрачнее, а несчастная запеканка, которую здесь выдают, уже давно превратилась в мясную кашу. Неожиданно перед ним был поставлен поднос. Гарри хмуро следил за тонкими руками в нежно-голубом свитере и аккуратными ногтями, пока вся эта девичья красота не скрылась под столом. Подросток поднял взгляд. Он вздрогнул и недоверчиво уставился на свою неожиданную соседку. — Не занято? — вежливо уточнила она. Поттер красноречиво оглядел пустой стол и пространство вокруг. — Как видишь, здесь никого, и рядом переполненная мусорка и дверь в уборную. Навряд ли здесь будет занято ближайший десяток, — настроение у него было так себе, но его неожиданная соседка не приняла близко к сердцу его грубость и тихо рассмеялась. Гарри смотрел на Чжоу так, будто это она здесь странная, хотя должен считаться он. Чжоу Чанг была местной красавицей и достаточно популярной, её подростковый рассвет пришёлся как раз вовремя на всеобщей возросшей любви в интернете к азиатским девушкам. Гарри про это ничего не знал, у него и телефона не было, не то что интернета. Но, опять же слов самой Гермионы, Чанг очень хорошо вписывалась в интернетовский эталон. И девушка также состояла в отношениях с другим популярным лицом школы — Седриком Диггори. Популярная и красивая пара. Они на хорошем счету у учителей и оба хороши в спорте: Чжоу недавно стала капитаном их местной молодёжной команды по крикету; Седрик тоже капитан спортивной местной команды, только футбольной. Они оба и познакомились в спортивном клубе. Не то чтобы Гарри этим интересовался, просто тогда об этом говорила вся школа. И вот почему звёздочка Годриковой Впадины села рядом с таким, как он? — Ты как? В норме? Я так-то недавно учителя на больничный отправил, — мальчик не хвастался этим, просто Чжоу неожиданно вела себя рядом с ним слишком естественно. Девушке стало неловко. — Да. Я знаю, — «все знают» было точно недосказано ей. Всё также смущённая, она пыталась выстроить диалог. — Ты обычно тихий и… милый. Было неожиданно, что ты набросился с кулаками на учителя. Я думала, из вас двоих дерётся только Грейнджер. Парниша оставался растерян этим неожиданным разговором. Может, он был бы и не против подружиться ещё с кем-то, но не сегодня. Да и сильно сомневался, что Чанг могла воспылать к нему неожиданной симпатией, значит, либо сейчас разыгрывалась чья-то шутка, либо ей было что-то нужно. — Чанг, послушай, я совсем не понимаю, что ты делаешь рядом со мной. Если это розыгрыш, то передай всем моё сердечное на хуй. Я не в настроении, — Поттер демонстративно склонил голову к подносу, чтобы вновь мучать бедную школьную пищу. Чжоу виновато прижала сжатый кулачок ко рту — вот прям как азиатка с картинок! — и взгляд опустила вниз. Она не ушла, нет. Она начала обедать! Прямо рядом с ним! Гарри раздражённо сжал губы. Он мог бы уйти, есть всё равно не хотелось, но пока вся школа практически пустовала во время обеда, парень рисковал нарваться на кузена. — Это… Гарри поднял хмурый взгляд на школьницу. Она точно что-то сказала, слух не мог его подводить. Если бы у парнишки не было бы сейчас дурного настроения, он бы отметил, что кожа у Чжоу выглядит нежной и сама девочка кажется очень лёгкой. Гарри отчего-то казалось, что Чанг любит ванильный или клубничный мусс. Воздушное, нежное, сладкое… Его желудок завыл и на этот раз с болью. Гарри скрючился на месте, прижался лбом к столу, но отпустило быстро. — Ты в порядке? — Чанг действительно беспокоилась. Она привстала и склонилась над ним, но паренёк только отмахнулся. — Да. Да… — он выпрямился. Зелёные глаза слепо смотрели вперёд. Если он не добудет чего-то сладкого, то сойдёт с ума. Мысль странная, но показалась Поттеру реальной. Похоже, Чанг становилось рядом с ним неуютно. Девушка уже озиралась по сторонам и Гарри был бы рад, если она сейчас уйдёт. Но чёрт дёрнул его за язык! — Чанг, а тебе нравится, ну, клубничный мусс? — Гарри сам за себя не отвечал. И зачем он вообще спрашивает об этом, по сути, незнакомую девушку? Мало ли, что ему могло показаться. Может, она любит капкейки или рахат-лукум. Да какая разница, что она любит! Поттер, что с тобой? Сейчас она посчитает его вконец странным и даже никогда не заговорит с ним больше! Вопреки всем его мыслям карие глаза девушки засветились удивлением, а мягкие розовые губы дрогнули в улыбке. — Да, нравится. А как ты узнал? — она склонилась ближе, уже теряя скованность рядом с ним. — Догадался, — небрежно ответил подросток. Гарри немного сгорбился и потупил взгляд. Он хотел одиночества, а в итоге непонятно зачем пригвоздил девушку на месте. Чжоу это показалось забавным. Как мило. — Я, на самом деле, его обожаю. Люблю особенно есть со свежей клубникой. Я люблю ещё ванильный, но клубничный мне кажется более лёгким. Похоже, Гарри угадал оба её любимых вкуса. Раз они всё-таки разговаривают, может, узнается и причина интереса Чжоу к нему. — Звучит здорово, — кивнул он. — Сама готовишь? — О. Нет, — девушка скромно рассмеялась, — я такой мусс никогда бы не смогла приготовить. Я всегда покупаю его в кондитерской Томми Риддли, ведь муссы от него… Они как пушинка во рту, только нежная и сладкая, — попыталась объяснить девочка. То, как Чанг воодушевлённо говорила про свой любимы десерт, расслабило и самого Гарри. Он и сам был готов часами говорить о творениях Томми Риддли. — Я бы ещё хотела попробовать панна-котту или торт из заварного крема, но мне кажется, я уже ничто не найду вкуснее клубничного мусса, — она тихо рассмеялась от чего-то понятного лишь ей одной. Её взгляд загорелся. — А ты пробовал их? Гарри поджал губы и покачал головой, при этом храня глуповатую улыбку на лице. — Нет. И я даже не знаю, что такое панна-котта, — и никакой торт он никогда в жизни не пробовал, но об этом решил умолчать. В его семье на дни рождения всегда скидывались все на один общий подарок от всех, а из еды старались приготовить любимое блюдо именинника или купить — иногда купить готовую еду выходило намного дешевле. Привычные всем праздники Гарри мог только видеть в телевизоре. Чжоу уже хотела ему объяснить и в этот же момент смолкла. Ей стало очень стыдно, и она как-то нервно тянула рукава своего свитера вниз, сначала на левой руке, потом на правой. И так несколько раз. — Прости, мне просто показалось, что ты… Я неожиданно забыла. Гарри удивляло то, что она вообще забыла про положение его семьи. Благодаря тёте Петунии, об это, кажется, навряд ли кто-то забудет, особенно про «не благополучность». — Забей, — легко перекрыл этот момент Поттер. — Я могла бы тебя угостить. А вот теперь парниша смотрел на неё, как на существо с другой планеты. Чжоу поспешила объясниться, поняв, как могло прозвучать её предложение. — Я имею в виду, как просто друзья. — Мы с тобой не друзья, Чанг, — к Гарри возвращалось его раздражение, которое он уже старался не показывать так открыто. Девочка опустила взгляд. — Да. Конечно. Молчание теперь угнетало, но никто из подростков не собирался его нарушать. Гарри украдкой наблюдал за школьниками, особо сильно он напрягался, когда замечал рыжие макушки, но на этот раз это были всего лишь младшеклассники. Парниша надеялся, что у него не появилось никакой фобии на рыжих. — Ты… — Чанг снова пыталась что-то сказать, и теперь Гарри не спускал глаз с её лица. Девушка только сильнее волновалась, но Гарри уже устал ждать. — Скажи, почему ты напал на учителя? — она тоже взглянула на него, заставляя мальчика напрячься. — Это так важно? — небрежно сказал он, скрестив плотно руки на груди. Чжоу взволнованно металась на месте: положит руки то на стол, то спрячет под ним, или то сгорбится, то выпрямится. — Ты не кажешься каким-то… ну, опасным? И подумала, что что-то случилось… и Грейнджер сегодня нет. Гарри неожиданно начало подташнивать, когда слабая догадка вспыхнула в его голове огоньком зажжённой спички. Проглотив образовавшийся комок, он уточнил. — Причём здесь Гермиона? — ладони под мышками сжались в кулаки. Девушка молчала. — Чанг, говори. Только девушка решилась сказать, как на её плечи были опущены чужие ладони. — Вот ты где, — с улыбкой сказал Диггори, — я везде обыскался тебя, — заметив Гарри, он и ему улыбнулся, — салют! Поттер натянуто улыбнулся, хотя с Диггори он всегда старался не пересекаться. По непонятно личным причинам. — Ну, что? Идём? — спрашивал парень и Чжоу, растерянно взглянув на Гарри, всё же согласилась. Гарри не хотелось оставлять этот разговор незавершённым. У него были только подозрения и то, что он угадал с любимым десертом Чанг, ещё не подтверждало его неожиданно улучшенное чутьё. Но так всё оставить он не мог. Зачем же ещё Чанг садиться рядом с ним, спрашивать про Бимса и упоминать Гермиону? Что это, как не прямые намёки? Но если это было так… — Чанг, — он позвал её в момент, когда они ушли не так далеко, так, что парниша мог не повышать голос, чтобы девушка его услышала. Она сложила опущенные руки впереди в замок и старалась казаться непринуждённой, но слишком заметно сжимала губы и не могла решиться, смотреть ей на Гарри или куда-то в сторону. Диггори стоял рядом и терпеливо ждал. Гарри постарался ответить лишь так, чтобы его поняла только Чжоу. — Он заслужил.

Глава 36 «Стеклянная вазочка»

После занятий мальчика ждал неожиданный сюрприз в виде встречающего его отца. Джеймс Поттер курил за территорией школы, сидя на капоте машины, но выходившие ученики, частенько девушки, старались незаметно перешёптываться, бросая на мужчину заинтересованные взгляды. Вот какой тип точно нравился девчонкам — взрослый мужчина с плохой репутацией. Грело душу Гарри то, что папа всем сердцем любил лишь его мать. Позже Гарри узнал, что сегодня у него первый сеанс у психолога. Так как психотерапия не особо популярна у людей в их городе, то для Гарри быстро нашлось свободное окно. Всю дорогу до детского центра (существует в Годриковой Впадине всего десять лет и полюбился местным семьям за возможность отдать туда своих детей на всякие кружки, помимо школы), мальчишка сидел мрачнее тучи. Папа смеялся с него и говорил расслабиться, что с ним просто будут говорить. — Ты сам-то был хоть раз на этих психологических сеансах? — с раздражением пробурчал парень. Мистер Поттер только поджал губы, не отрывая взгляд от дороги. — Меня убедили, что залезать в твою голову без твоего согласия не станут. Парнишка скептично хмыкнул и сильнее сжал скрещенные руки. — И сколько денег попросили за их убедительность? — Гарри, — папа понизил голос, и мальчик постарался скорее притихнуть. Мужчина говорил спокойнее. — Я мало что понимаю в работе психолога, но он тебе нужен. Я с ним успел поговорить — приятный и не подозрительный тип. — А вдруг он окажется тем, кто любит входить в доверие к невинным детишкам и пробовать на них свои фетиши, или обычный шарлатан? — у него был уже бзик на мужиков, работающих с детьми. Поттер мысленно пожелал мистеру Бимсу долго и мучительно гореть в аду. Джеймс спокойно отнёсся к претензиям сына и, кажется, с пониманием. — Я же сказал — не подозрительный. И ни о каких плохих дядях тебе больше не надо беспокоиться. А про шарлатанство — я наслышан, что он психолог довольно широкого профиля. Родом из Америки, кажется, но переехал сюда. Когда узнал, что у нас здесь очень плохо с детскими психологами, специально выучился на него. — Ага, так ему хочется работать с детьми. И ты ещё говоришь, что не подозрительный, — паренёк сильнее сгорбился на заднем сиденье и опустился от недовольства ниже, упираясь коленями в переднее сиденье. — А вот про твоё испорченное мнение о мужчинах буду уже говорить с тобой я. Гарри, — светло-карие глаза ненадолго посмотрели в зеркало заднего вида, чтобы увидеть хмурое лицо сына, — мне очень жаль, что такое случилось с твоей подругой, но не стоит всех грести под одну гребёнку. И не омрачняй уже визит к психологу. Может, тебе полегчает. — Угу. И сколько раз мне должно легчать рядом с ним? — подросток не понял, почему папа фыркнул от его вопроса. — Обговорив, что с тобой приключилось и остальное, мне посоветовали десять встреч. — Десять?! Чёрт, пап, они точно шарлатаны! — Что я тебе говорил про деньги, Гарри? Это не твоя забота. Я потрачу на тебя столько, сколько это будет нужно. Больше эту тему не обсуждаем. Парниша мог лишь протестующе дуться. Он не стал больше спорить и в мыслях только надеялся, что психолог стоит своих денег. Детский центр Гарри возненавидел только в тот момент, когда привлекательного вида женщина с дружелюбной улыбкой поприветствовала их в холле. Ему уже всё здесь казалось парадом лицемерия. Горло снова наполняла сухость, желудок скручивался, и мальчик был готов лезть на стенку, как ему хотелось сладкого. Но Поттер только напился воды из кулера, чтобы избавиться хотя бы от сухости. Папа уточнил, стоит ли его ждать. Гарри отказался. Подозревал, что после сегодняшнего сеанса ему понадобится передышка. Парниша, честно, думал бежать. Но совесть не позволяла так наплевательски отнестись к потраченным отцом деньгам. Да и папе наверняка будет легче, если мальчик станет ходить к психологу. И Гарри послушно ждал. Недалеко он слышал детские голоса и смех. Гулял по коридорам и даже заглядывал в приоткрытые кабинеты: логопеды, рисование, танцы для малышни — всё казалось правда увлекательным. Гарри такие занятия никогда не посещал. Думал, могла ли его жизнь сложиться немного иначе если бы он, ну, ходил в хор или на рисование. Наверное, изменилось бы тем, что он бы просто что-то умел. Подросток не думал, что жизнь стала бы к нему благосклонна, имей он хоть какой-то талант. Гермиона умеет играть на виолончели и рисует акварелью, вспоминал с печалью Гарри. А после в голове голосом подруги прозвучала поправка — пишет, а не рисует! Паренёк горько усмехнулся. Они не видятся вторые сутки, а кажется, что вечность. Его пригласили зайти. Гарри недоверчиво озирался вокруг — кабинет как кабинет. Достаточно просторный, но не большой. Молочные стены, массивный дубовый рабочий стол, два тёмно-зелёных кресла из вельвета и такой же диван, стоящий под стеной. Наверное, когда я так глубоко проникнусь нашей беседой, я буду на нём лежать, безрадостно думал мальчик. Между креслами стоял маленький дубовый столик на трёх ножках со стеклянной вазочкой маленьких конфеток. На разноцветных упаковках Гарри заметил инициалы «ТР» — хоть сладости мистера Риддли были единственной положительной вещью в этом кабинете. Но без спросу паренёк не решался взять хоть одну. Послышалось движение позолоченной ручки. Гарри дёрнулся, устроился на одном из кресел и быстро постарался придать себе непринуждённый вид. Дверь плавно открылась, впуская мужчину среднего роста, худого и с залысинами на голове, которые тот, видимо, старался скрыть зализанным зачёсом рыжих волос. Его психолог рыжий, какое счастье. — Привет, — бодро звучал мужской голос. На расслабленном лице красовалась спокойная улыбка, которая не сильно раскрывала морщины носогубных складок. Голубые глаза уставшие, но казались добрыми. — Здрасьте, — сдержанно отозвался мальчик. Психолог сел в кресло напротив в располагающей позе. — Меня зовут Артур Уизли, но ты можешь обращаться ко мне просто Артуром. Я не очень люблю формальности, считаю, что они могут сковывать общение, — легко делился с ним мистер Уизли. Точнее Артур. Мальчик ничего не ответил, только представился. — А я Гарри. — Гарри, — он кивнул, внимательно посмотрел на подростка. — Очень приятно познакомиться, Гарри. Ты знаешь, почему здесь? Парень, сжав плотно коленки, развёл руками. — Чтобы там какие-то травмы лечить или снизить мой уровень стресса, — небрежно ответил он. — Разве папа не ввёл вас-тебя в курс дела? — раз психолог сам начал открытую манеру разговора, Гарри не был против. — Да, мы с твоим отцом побеседовали о тебе и что его беспокоит. Но меня волнует, что беспокоит тебя, Гарри. Родители часто не замечают истинных причин в поведении детей, ведь, как бы ни была крепка семья, порой не легко со всем делиться. Поттер нахмурился. — У тебя разве не должно быть блокнота, чтобы записывать наблюдения обо мне? Артур понимающе кивнул, на секунду о чём-то задумавшись. — Да, у меня есть такой блокнот. Но наша с тобой беседа сегодня чисто ознакомительная, и я решил не напрягать тебя такими вещами. Гарри сжал губы и отвёл взгляд в сторону, будто линии от замытого паркета были очень увлекательны. — Погода сегодня неприятная, и я даже умудрился опоздать, хотя живу неподалёку, представляешь? — он приятно рассмеялся, мальчик посмотрел на него. — Но, к счастью, после первой встречи у меня было время, и я успел сбегать за кофе и ванильным пончиком, за утро в той маленькой кофейне пончики быстро раскупают, и я считаю, что день мой удался. А как твои дела? Случилось сегодня что-то интересное? У Артура была необычная способность создать естественность их общения, будто это не приём у психолога, а встреча дядюшки и его племянника. И Гарри даже начинал верить, что Артуру правда интересно что-то о нём узнать, а не потому, что ему за это заплатили. Но парниша не спешил так быстро сдаваться. — Почему встреча, а не сеанс? Мистер Уизли спокойно принимал увиливания мальчика от ответов. Он даже склонился вперёд, чтобы с интересом рассказать. — За годы существование психотерапии у людей выстроилось ложное мнение из-за путанности терминов, психотерапия и психиатрия, их стали объединять в одно значение. Большинство думает, что мы, — Артур руками указал на себя, — и психиатры нужны лишь для больных людей, конкретно для людей с психическими отклонениями. И когда предлагают кому-то посетить психолога, чтобы просто разобраться со своими проблемами, то люди встречают это предложение с раздражением или агрессией — «зачем мне психолог? У меня всё нормально!» И нам, психологам, нужно сглаживать их воинственный настрой. Сеанс для простого человека звучит сильно напряжённо, а вот встреча намного приятнее. Гарри первые секунды лишь моргал, переваривая информацию. Ему бы хватило для ответа и последнего предложения, однако с таким пояснением ему будто открылось что-то новое. Немного подумав, парниша ответил. — Мой день идёт паршиво. Взгляд Артура стал внимательнее. Он знал, что мальчик был готов сказать что-то ещё и ждал, когда тот соберётся. — Я не посещал школу эту неделю, а сегодня решил прийти. И теперь не знаю, жалеть мне об этом или нет. Всё — всё равно дерьмо. — День ещё не закончен, чтобы ставить на нём такую точку, — мягко сказал психолог. — Ага, как и считать его удачным из-за пончика, — Гарри не хотел огрызаться, вышло случайно. Мистера Уизли это никак не задело. Его рот лишь изогнулся в полуулыбке. — Я давно приучил себя считать любую приятную мелочь победой и жизнь стала намного проще. Человека окружает столько удивительных вещей, которые могут поднимать настроение, как же этому не радоваться? — Но каждый день не может приносить радость. Ну… нельзя же радоваться всё время, — неловко продолжал Поттер. Безмятежности Артура он мог только позавидовать. — Верно, — он кивнул, — без плохих моментов наша жизнь не была бы жизнью. Но и позволять всему плохому себя сковывать — можно совсем утонуть. Гарри стало неуютно. Он сжал подлокотники кресла. — Как мне известно, сейчас ты как раз во всём этом тонешь, Гарри, — сказал Артур с пониманием. Парнишка метался в мыслях, стоит ли начинать об этом разговор? Он то и папе не смог ничего объяснить, даже Гермионе не мог выговориться по возможности, потому что сам не понимает, что происходит. Что с ним такое? — Не дави на себя, если не готов сейчас говорить. Для Поттера эти слова были, как гора с плеч. Он потёр лоб и скрипнул челюстью. — Но ведь всё равно придётся. — Мы над всем поработаем, когда ты будешь готов. Не всё сразу, а постепенно со всем разберёмся. — Почему ты говоришь, что поработаем? — спросил Гарри, чтобы отвлечься. Артур с охотой ответил. — Мозг человека — поразительная машина, Гарри. Все наши мысли и чувства осуществляются благодаря активной работе мозга, в котором порой путаются вместе наши страхи и переживания. Порой человеку одному сложно выпутаться, и посторонняя помощь помогает выбраться из каждой препятствующей нити, а это и есть совместная работа. Тебе не нужно думать, что тебе придётся самому справляться с нависшими проблемами, Гарри. Я помогу тебе выпутаться, и вдвоём мы справимся. Артур звучал настолько обнадёживающе, что к Гарри снова вернулось недоверие. Нет, сегодня он ничего не расскажет, хоть и признаёт, что разговаривать с мужчиной приятно. Мистер Уизли с толикой игривости сказал, заметив, как подросток защищённо сжался. — Гарри, я не собираюсь тебя есть, — он мягко рассмеялся. Артур наклонился к столику и пододвинул к мальчику стеклянную вазочку. — Поешь конфет. Что за день, если не ел сладкого? Парниша не спешил брать конфету. Однако рука сама потянулась к вазочке и пальцы уже сжимали жёлтый круглый фантик. — Какие сладости ты больше всего любишь? — спросил мистер Уизли. Пальцы мальчика подрагивали, когда он распаковывал шоколадный шарик, и вскоре по телу пробежались сладкие мурашки от попавшей в рот конфеты. Гарри расслабился в кресле. Он не спешил сразу есть шоколадную конфетку, пока просто посасывал её во рту. — Ну. Не знаю. Я все люблю. Артур кивнул. — У людей есть определённые вкусы и некоторые из них не меняются всю жизнь. Тоже самое и со сладостями, всегда есть такие сладости, которые готов есть постоянно. У меня такое с ирисками. Жуть, как их люблю, — мужчина улыбнулся. Гарри задумался. Подтаявший шоколадный шарик теперь был под языком. — Я никогда не думал о любимых сладостях. По правде, мне кажется, что я люблю любые, если они от Томми Риддли, — сказал он с лёгким смущением. Психолог пару секунд молчал. — Это приятно слышать. Гарри необдуманно кивнул. Шоколадная конфета была съедена, и он с удивлением моргнул, когда после шоколада появился нежный привкус банана, его аромат заполнял рот и уже щекотал нос. — Ого, — неловко, но мальчик попросил, — можно я ещё возьму? — Конечно, — улыбнулся Артур, — бери, сколько хочешь.

Глава 37 «Новенький рыжий»

Первый визит к психологу Поттер бы назвал сносным. Ничего от первой встречи не поменялось в его жизни, но и раздражения после он не испытывал. Гарри не заметил, как настал уже конец. и потом долго извинялся, когда обнаружил, что опустошил всю стеклянную вазочку. Стыд поглотил в подростке все прошлые чувства, хоть Артур и заверял его, что это всего лишь конфеты и не стоит извиняться за свою любовь к ним. Может, и всего лишь конфеты, но чужие, чтобы он так внаглую их съел. Перед следующей встречей — ему тоже понравилось называть их сеансы встречами — Гарри думал купить такие же конфеты, чтобы возместить. После сладкого парниша чувствовал себя лучше, будто он утолил дикий голод в своём желудке и сейчас, как одомашненный кот, был не против, чтобы его приласкали. Вспомнилось, как он обнимал маму. Губы сами по себе расползлись в улыбке. Неожиданно Поттер остановился, заметив знакомую улицу. Чистенькие спальные домики, ровные потемневшие газоны и однотипные заборы. В этом месте Гарри смотрелся, как воришка. В Годриковой Впадине было очень много подобных улиц. Прошлый мэр активно начал заниматься благоустройством города, когда понял, что популярность шоколадной фабрики привлекает очень много людей в их город. Неизвестно как, но ему удалось получить разрешение от самого Томми Риддли на открытие отдельных магазинчиков с его сладостями. Помимо «Трёх Мётел» появились такие магазины, как «Шоколадный двор», «Чудесное мороженое», «Мармеладная охота», «Бесконечно много печенья», несколько кондитерских бутиков и сувенирных лавок со всякими разнообразными вещами, посвящённых шоколадной фабрике. Прошлый мэр начал, а нынешний продолжил. Мистер Дурсль не просто расширил распространение рекламы и придумал множество сладких мероприятий, он охотно использовал накопленные средства для обновления старых улиц и домов, активно вложился в их главный центральный парк — чтобы он не просто выглядел, как кусочек леса с лавочками, а безопасное и аккуратное место для прогулок. Столько новшеств и приносили карикатуру к виду Годриковой Впадины, но людям нравилось и не на что было всем жаловаться — всё красиво и все при деньгах. Гарри бы и сам считал их мэра одним из лучших — объективно так и было, — но мистер Дурсль активно поддерживал неприязнь собственной жены, Петунии, в их сторону. Но часто казалось, что сам он не знает причины этой ненависти и просто поддакивает словам жены. Что интересовало парнишу больше во всём этом благоустройстве Годриковой Впадины, это почему их собственный дом не попал под общую реставрацию, как все другие старые дома? Ведь мимо их дома идут минимум две туристические тропы, как прямые пути к шоколадной фабрике. Даже несмотря на презрение Дурслей к ним, они бы явно не хотели прослыть теми, кто обделил в уюте бедных и положить на себя тень в глазах общества. Мистеру Дурслю всё равно пришлось бы вложиться в их дом, чтобы держать собственный имидж. Но этого не случалось и по сей день. Поттер только вспоминал, как давно спрашивал об этом маму, и её ответ. — Ну, этот дом, вроде как, историческая ценность? Что-то вроде того. Сносить нельзя и без прямого согласия владельца изменять тоже. Гарри тогда не задумывался о деталях и был только расстроен. Теперь же он знал, что владельцем их дома была бабушка Андромеда, а она не была особо дееспособной, чтобы пойти в мэрию и подать заявление на перестройку дома, как и переписать его на свою дочь. Мальчику оставалось только с тоской смотреть на чужие дома и думать о том, чего у них нет. Гарри не помнил, как свернул на эту улицу, но отступать уже не собирался. Здесь недалеко жила Гермиона и нутром он чувствовал, что больше не может оставлять её одну. Сердце нещадно колотилось в груди, ноги тяжелели и ложно проваливались сквозь тротуар, ставший неожиданно мягкой периной. Гарри потерянно осмотрелся: где-то прогуливалась обычная семейная пара, в одном из дворов девочки помогали родителям украшать дом к Хеллоуину, а совсем рядом лаял чей-то пёс. Так агрессивно и зверски, будто на его территорию проник нарушитель. Гарри остановился и сквозь засохшие цветочные кустики вглядывался в заборную щель, в которую лающая собачья морда старалась пролезть. Он какое-то время смотрел на это, пока не решил идти дальше, чтобы местные не решили, будто он специально дразнит пса. Тротуар под ногами резко вернулся в своё ровное положение, и Поттер чуть не споткнулся на месте, но выдержал равновесие, устояв на одной ноге. Выпрямился, расставив руки в стороны, как если бы воздух был материально ощутим, и он сможет в любой момент за него удержаться. «- Расслабься. Не упадёшь», — Гарри кивнул неожиданно уверенным мыслям. Опустив руки, он поднял взгляд вперёд. — И… ты кто? Худенький мальчик стоял перед ним в белом рабочем комбинезоне. Ярко-рыжая копна волос торчала во все стороны, бледное лицо усыпано веснушками, а на носу наклеен белый маленький пластырь. Из всего этого привычного образа помощников мистера Риддли выделялись только пронзительные голубые глаза. Они совсем ни к месту, подумал парниша. Мальчик перед ним склонил голову вперёд и уже смотрел исподлобья. Руки у него были спрятаны за спиной. Гарри уже привык к рыжим девочкам и встретить рыжего мальчика было удивительным. Но он не боялся, не собирался больше давать слабину их выкрутасам. И поздно вспомнил, что дети не говорят. — Если ты со мной на постоянной основе, то кивни, чтобы я тебе хоть имя придумал. Мальчик отвёл взгляд, задумавшись. Голубые глаза снова посмотрели подростку в лицо и Гарри поздно заметил, что ребёнок совсем не моргает. У остальных такая же причуда? Или это индивидуально? Рыжий мальчик пожал плечами. Не знает. — Ла-адно, — протянул Поттер. Он огляделся — никто из людей на улице не обращал на них внимание. Вновь посмотрев на своего нового рыжего знакомого, спросил. — Так… Зачем ты здесь? Ну. Знак подай? Мальчик убрал руки из-за спины и протянул парнишке знакомый бумажный пакет. Гарри взволнованно взял его, ведь думал, что окончательно потерял мармелад для подруги во время драки. Теперь то он точно не может отступить назад, редкий яблочный мармелад обязан быть вручен законной хозяйке. Мальчишка надеялся, что Гермионе станет лучше после мармелада. Гарри посмотрел на рыжего мальчика и кивнул ему. — Спасибо. Он проверил содержимое пакета — как и ожидалось, зелёный мармелад выглядел безупречно, на вкус без сомнений будет волшебным. Не удержавшись, Гарри взял пару мармеладок и закинул в рот, чтобы немного утолить волнение перед встречей. Во рту растекалась сладкая кислинка, вкус менялся на нежно-сладкий. Раскрывался яблочный привкус в ротовой полости и непонятные, спутанные желания перебивались в голове разноцветными вспышками. Гарри по-идиотски сравнивал себя со сладкой лужицей, потому что таким приятно расклеенным он себя ещё не чувствовал. Парнишка предложил угоститься мальчику, но тот отказался. С новыми силами и с улыбкой Гарри собрался идти. Рыжий мальчик зашагал рядышком. — Надеюсь, она дома, — неуверенно подумал Поттер вслух. «- Дома.» Гарри кивнул собственным мыслям. Навряд ли Гермиона вообще покидала дом. Мальчишка старался думать о радостном. Например, как потом будет рассказывать подруге про нудный школьный день и что Дадли готов отомстить за нос — им придётся долго прятаться от его обидчивого кузена — и про своё первое посещение психолога, и про родство тёти Тонкс с Малфоями, покажет оставленную мистером Риддли записку и… Он так сильно переживал, ведь совершенно не знал с чего начать разговор. Сердце неугомонно билось, шаги тяжелели и ноги из-за этого спотыкались на ровном месте. Дорога снова казалась неустойчивой и кривой, а мышцы ног странно подрагивали, колени всё время сгибались и паренёк был неуверен, что ноги вообще его слушаются. Гарри охватывала паника, как в прошедшую ночь во время кошмара. Сглотнул. Ему надо успокоиться. Он просто волнуется перед встречей и всего-то. Он нужен Гермионе и не имеет права киснуть. Верно! Соберись, Поттер, ради Гермионы! Вы друзья, брат и сестра, и чтобы ни случилось вы всегда!.. Куда делся рыжий мальчик? Гарри отвлёкся на потерю рыжего чудища и неожиданно с кем-то столкнулся. Паника исчезла, сладкая эйфория выветрилась из головы, уступая место недоумению. Неожиданно, совсем неожиданно колени подростка затряслись от странного трепета, а сердце подскочило до самого горла. — П-простите, — мальчик сглотнул. Он заикается? Парниша сжал в руке пакет с мармеладом, метаясь в голове от всевозможных противоречий и здравых рассуждений — чистую логику перебил мармелад и быть кроме как бултыхающимся туда-сюда желе никак не получалось. Подросток заторможено моргал, голова кружилась от нежного сахарного дуновения, пока незнакомец, придерживал его за плечи, чтобы отстранить от себя. Что происходит? Не понимал Гарри. «— Подумай ещё.»