Змея и лис

      Древний род Малфой — это чистокровные аристократы-волшебники. Красивые, хладнокровные как змеи, высокомерные от природы, и элегантные как короли. Носить фамилию Малфой — значит быть прекрасным снаружи, но гнилым внутри. Вызывает восхищение то, как стойко и холодно, но одновременно с этим, великолепно и величественно, ведут себя Малфои.       Малфой — значит вероломство.       Чистота всегда одержит победу — таков был девиз рода.       Каждый член этой семьи вызывал у людей как минимум интерес, а как максимум — восторг. И это было правдой.       Драко и Виктория Малфой не были обделены вниманием в школе магии Хогвартс, да и не в её стенах. Аристократичный блондин и его младшая сестрёнка производили эффект самых настоящих принца и принцессы. Конечно, истинные чистокровные волшебники с богатой родословной и не малым богатством.       Принц и принцесса Слизерина.       Драко слишком славился своей харизмой и смазливым личиком, в то время, как его сестра Виктория славилась кротким нравом, и вспыльчивым характером. Оба голубоглазые, с платиновыми волосами, острыми чертами лица, и змеиными качествами, как и подстать настоящим слизеринцам.       Вот только Драко умел улыбаться, а Виктория нет. На лице девушки практически никогда не было улыбки. Лишь слабая, самодовольная ухмылка на полных алых губах.       Виктория всегда была подле Драко, как бы не желая отходить от него. Рядом с ним было комфортно, и она чувствовала себя защищённой. При том, она никогда не боялась насмешек, в любой ситуации отстаивая свою точку зрения, и не желая вступать в конфликты, предпочитая игнорировать возникший раздражитель, в отличии от вспыльчивого брата.       Золотая троица, как и почти все гриффиндорцы, не любили младшую Малфой. Гарри то и дело отмечал то, как сильно она похожа на Драко.        — Полная его копия! — всегда говорит Рон, раздражённым взглядом смотря в сторону блондинки. — Змея слизеринская. Ни чем не лучше Малфоя.       И Гарри понимал, почему он так говорит, ведь Виктория вовсе не была дружелюбной и милой, девочкой, любящей посиделки с подружками перед сном, болтающей о мальчиках. Лишь для прикрытия могла натянуть дружелюбную улыбку, предпочитая общению книги, и заменяя сливочное пиво ароматным чаем с мятой.       Двуличная, и высокомерная стерва, — именно так о ней думали гриффиндорцы.       Милая, и загадочная леди, — считали слизеринцы.       Минус был в том, что правды никто не знал. Никто не знал о том, какая же Виктория на самом деле, настоящая, живая. Никто, до одного последнего момента…

***

      Фред Уизли, нарушая правила отбоя, возвращался в гостиную Гриффиндора слишком поздно, когда на небе уже светились звёзды. Где-то позади него шёл брат близнец, напевая себе под нос какую-то странную мелодию. В отличии от Джорджа, у Фреда не было настроения.       Мерлина ради, кто бы знал, как сильно его мучила бессоница! Не спать целые сутки удивительно мучительно.        — Что, Дред, сна ни в одном глазу? — его нагоняет Джордж, и словно читает мысли. Ну конечно, ведь они почти всегда думают, об одном и том же. Одинаковые мысли, одинаковые действия.        — Абсолютно, Фордж. — Отвечает он, согласно кивнув. — Ни в одном.        — Видно, то зелье, на уроке Снегга, вместо сонного, вышло наоборот. — Пожал плечами рыжий, а потом, немного погодя, щёлкнул падьцами. — Его можно было бы внести в список.        — Я подумал точно о том же, — кивнул ему брат, улыбнувшись уголками губ.       Фред прикинул время, сколько ещё зелье будет действовать. Он уже устал подрствовать вторые сутки, при том, что спать не хотелось абсолютно. Видимо, они действительно переборщили с ингредиентами в пропорциях, либо чего-то не доложили.       Нужно было дать его на пробу Снеггу. Вот бы профессор помучился.       Повезло, что он не стал орать их фамилию на всю аудиторию, как обычно происходило на его занятиях.        — Когда вы возьмётесь за учёбу, Уизли?       Быть Уизли — значит быть рыжим, умным, и отзывчивым. Уизли — предатели крови, так о них говорят остальные волшебники, придерживающиеся чистоты родства. Почти не имея средств, они вызывали лишь презрение и насмешки, но явно не собирались обращать на это особого внимания.       Чистота крови... глупость всё это!       Фред часто представлял в голове то, как швыряет в Малфоя заклинание «Круциатус», а может, и «Авада Кидавру». Ненавистный блондин не упускал лишней возможности бросить в сторону Уизли очередную насмешку, делая акцент на их, якобы, бедность.       Чёрт возьми! Сколько раз у него проносилась идея подсыпать высокомерному блондину яда, или сонного зелья. Одно из двух, но лучше бы первое.       Коридоры Хогвартса освещали лишь факелы, и те почти не горели, так что приходилось двигаться в полу мраке. Это не доставляло неудобств. Наоборот, их так было даже меньше заметно.        —…хэм хватит! — крик резко раздался недалеко от братьев, заставив обоих насторожиться и остановиться. Голос показался им смутно знакомым. — Не трогай меня!       Хлёсткий звук ни то удара, ни то шлепка, напрягли Фреда ещё больше. Джордж рядом с ним был точно в таком же смятении. На лице смешались различные эмоции. Оба не могли понять, кому все-таки принадлежал знакомый женский голос. И кто там может быть после отбоя, когда по коридорам ходит Филч со своей драной кошкой?       Уизли, добравшись до поворота откуда шли голоса, притихли, выглядывая из-за угла с осторожностью, пытаясь не выдать себя.       Сначала, в свете факелов, они разглядели лишь двое силуэтов — парня и девушку, — которые стояли у стены. Потом, приглядевшись, им удалось разглядеть тёмные волосы молодого человека, зелёный слизеринский галстук, и подкладку его мантии. В красно-оранжевом свете огня Фреду удалось увидеть черты лица, и помутневший взгляд.        — Грэхэм Монтегю, — тихо произносит он, не отрывая взгляда от того, как брюнет зажимал у стены какую-то низкую девушку.        — Не старайся, — издевательски говорит Монтегю, отпинывая ногой палочку девушки куда-то в сторону, до которой та пыталась коснуться. — Не дотянешься. Ты ведь сама хотела меня, помнишь?        — Да кто тебя захочет? Такого никогда не было, а ты тогда был пьян! — она ударяет его по груди, пытаясь оттолкнуть слизеринца, но тот явно был куда сильнее её. — Убери руки!        — А не то что? Побежишь жаловаться братцу? Да плевать он на тебя хотел, Малфой.       Малфой! Это была Виктория Малфой!        — Я тебя предупреждаю…       Ей не дают договорить, закрывая рот ладонью, и Монтегю грубо дёргает пуговицы её рубашки, заставляя те удариться об пол и раскатиться в разные стороны, обнажая небольшую, но аккуратную грудь в бежевом бюстгальтере, шею, и ключицы. Виктория уже не просто вырывалась, а дралась с Грэхэмом. Пытаясь укусить его за руку, она стала колотить его по груди и плечам, пытаясь отдалить от себя подальше, либо вовсе оттолкнуть.       Втиснув своё колено между ног девушки, Монтегю не позволял ей сдвинуть их, и свободная рука нагло сжимала бёдра блондинки так сильно, что она вскрикнула от боли, а его губы исследовали открытую область шеи. Наверняка потом останутся синяки.        — Грэхэм, пожалуйст… — её затыкают поцелуем, глубоким и мокрым. Противно. Девушка дрожит, и глаза на мокром месте, как бы она не пыталась сдержать слёзы. Пытается отвернуть голову в другую сторону, но пальцы слизеринца смыкаются на её щеках.       Кулаки Фреда непроизвольно сжались. Нет, Малфой ни капельки ему не нравилась, но даже по отношению к ней он не потерпит насилие. Это было слишком уж низко по отношению к хрупкой девушке. Мама всегда учила их уважать женский пол, и понимать, если девушка говорит «нет». Пусть у них и не часто заходили подобные беседы, но Фред и без этого это знал, тем более учитывая то, что у него была младшая сестра.       Грэхэм был сильнее Виктории, и не позволял ей дёрнуться в сторону. Его руки сжимали её талию, грудь, бёдра, вызывая у неё всхлипы. Кажется, она уже совсем потеряла надежду, почти не сопротивляясь Монтегю, что лишь вызывало довольную улыбку у брюнета.       Жалкая. Она сдаётся.       В один миг, Виктория вдруг попыталась пнуть парня в живот, что вышло почти что удачно, но тот перехватил её ногу прямо под коленом, полагаясь на реакцию. Глаза внезапно потемнели от злости. Виктория сжалась, и побоялась, что Грэхэм сейчас ударит её. Его вид был устрашающим. Он резко сжал пальцы на её шее, сильно тряхнув блондинку. Она затылком приложилась о стену, и в глазах на несколько секунд потемнело от боли. У неё подкосились ноги, но Монтегю не позволил упасть, приперев её к стене и сжав плечи.        — Тупая сука, — рыкнул он, вновь прильнув к её шее, но не отпуская до конца. Он кусал нежную кожу до синяков, а пальцы настолько сильно сжимали плечи, что можно было услышать хруст.       Фред проследил за тем, как по щекам Виктории потекли слёзы, глаза закрылись, и опустились руки.       Во всех смыслах этой фразы.        — Всё, с меня хватит этого урода, — прорычал Уизли, вынимания из-под рукава палочку.       Выскочив из-за угла, он двинулся в их сторону, и наведя палочку на Грэхэма, крикнул:        — Депульсо!       Едва Монтегю успел поднять голову, как тут же отлетел в сторону на пару метров. Проехавшись по полу коридора, теперь на его лице красовалась царапина, прямо над бровью, вполне себе глубокая. Маленькая капелька крови скатилась вниз, запутавшись в тёмных волосках на бровях. Завидев прямо перед собой Фреда, и нагоняющего его Джорджа, он схватил свою палочку, достав ту из кармана, и произнёс:        — Инфлэтус!       Но Фред увернулся в сторону, и заклинание едва его не задело. Если бы не успел, то он бы раздулся как воздушный шар прямо посреди коридора.        — Уизли, — ненавистно прорычал Грэхэм, пытаясь отдышаться.       Он тотчас подскочил на ноги, и рванул вперёд по коридору, видимо, надеясь скрыться побыстрее, и избежать ответственности.       Прямо как крыса, — подумал Уизли.       Но он наверняка не знал, что близнецы изучили весь замок наизусть, все ходы и все аудитории, и прекрасно знали как срезать путь.       Хлопнув брата по плечу, Джордж бросился в догонку. Спустя двадцать секунд можно было услышать как он кричит заклинание "Инкарцеро".       Тишина.       Её прерывали лишь тихие всхлипы Виктории. В коридоре они остались лишь вдвоём, и то, её присутствие почти не ощущалось. Фред подошёл к ней неуверенно, почти бесшумно, и не заметно, но сохранял дистанцию. Не хотелось пугать её, и при этом, она всё таки Малфой, и мало ли чего от неё можно было ожидать.       Девушка сидела на полу, подтянув к себе колени и спрятав в них лицо. Её длинные светлые волосы, обычно уложенные и шелковистые, спутались, закрывая любой обзор. Плечи заметно поддрагивали, пальцы цеплялись за края сползающей мантии, пытаясь удержать её на предплечьях, и хоть как-то прикрыться. Юбка задралась, открывая вид на тёмные круги на бёдрах, оставшиеся от пальцев Монтегю, и кромку нижнего белья.       Он ещё никогда не видел Викторию Малфой в таком уязвимом состоянии. А она, казалось, совсем не замечала его присутствия. Только плакала, обхватив ноги. От рыданий её тело сотрясалось, и голос охрип.        — Виктория? — Фред опустился на корточки, и медленно потянувшись, аккуратно коснулся руки девушки. Она дёрнулась, резко подняв голову, и у Уизли чуть не поперхнулся воздухом, приоткрыв рот.       Покрасневшие глаза смотрели на него с дикостью, испуганно, как будто бы он вот-вот накинется на неё. Тушь для ресниц размазалась под глазами, оставляя за собой лишь тёмные разводы. Губы были искусанны, а на шее и плечах он разглядел бордовые засосы. Щёки были мокрыми от слёз, а на левой стороне красовался след от руки. Едва заметный, но если приглядеться, то он бросался в глаза. Блондинка вся дрожала, и сдерживала всхлипы, смотря на Фреда. Она выглядела так, будто была готова вскочить и убежать в любой момент.        — Виктория, ты... — его рука непроизвольно сжалась на её запястье, чуть потянув на себя. Резко, Малфой подскочила на месте, и попыталась выдернуть руку, вскрикнув:        — Не трогай меня!       Глаза снова наполнились слезами, увлажнив ресницы. Фред, испугавшись такой реакции, тут же выпустил её запястье, и девушка вновь забилась в угол, спрятав лицо. Обхватив себя руками, она чуть покачивалась туда-сюда, а губы лихорадочно шептали что-то нечленораздельное.       А потом, он понял. Она звала Драко.       До него недолго доходило то, что у неё был шок. Виктория панически его боялась, видно думая, что Фред продолжит начатое Грэхэмом. Она отодвинулась от него настолько, насколько это было возможно, сжавшись в маленький белый комочек. Будто старалась отстраниться от всего мира.       Внутри что-то дёрнулось.       Впервые в жизни Уизли захотелось пожалеть Малфой.       Такой беззащитной казалась ему Виктория. Абсолютно не похожа на ту, которую он видит обычно в коридорах Хогвартса, сестру Драко Малфоя. Та была эксцентричной, в какой-то степени опасной, холодной, и элегантной. Эта же казалась маленькой, напуганной девочкой, загнанной в угол, и мечтающей о помощи. Её большие, красные глаза заставляли Фреда кусать губу от нервов.       Когда рыжеволосый снова коснулся руки девушки, она вновь забилась в истерике, даже не пытаясь слушать то, что он пытался сказать ей. Фреду ничего не оставалось, как встать на ноги, и потянув за собой девушку, инстинктивно прижать её к себе, обхватив руками. Виктория вырывалась около минуты, пытаясь ударить Фреда, или царапнуть ногтями, пока не начала осознавать, что он не хочет причинить ей вред. Уизли уже просто обнимал её, позволяя уткнуться в своё плечо. Блондинка слишком часто и тяжело дышала. Её трясло как в лихорадке, и она дрожащими пальцами сжимала серый свитер парня.       Фред невольно положил подбородок на светлую макушку, ощутив цитрусовый запах, исходящий от её волос. Он отметил, что Виктория была ниже почти на голову.       Маленькая, — пронеслось у него в голове.       Он обнимал Малфой. Фред обнимал Викторию. Она прижималась к нему, и плакала в плечо.       В любой другой ситуации он бы сказал: остановите, я здесь сойду. Ведь это дикость. Она была одной из тех, то презирал предателей крови, и шутил про его семью. Была такой же, как и все аристократы, такой же отвратительной и двуличной. Она действительно ни чем не отличалась от своего брата. Но сейчас, Фред гладил девушку по голове и волосам, и тихо шептал ей на ухо какие-то слова, какие когда-то говорила Молли Уизли, успокаивая маленькую Джинни после ночных кошмаров.       Виктория успокаивалась медленно, но манипуляции гриффиндорца работали как надо. Через пять минут она уже почти не плакала, лишь изредка всхлипывая. Плечи до сих пор поддрагивали под его тёплыми руками.       Её голова лежала у Фреда на предплечье, а руки сжимались в районе груди, пытаясь твёрдо стоять на своих двоих.        — Я поймал его, — из-за поворота вышел Джордж, серьёзный, но вполне довольный. В руке он сжимал палочку. — Заставил его есть слизней, и немного разукрасил лицо. Думаю, он усвоил урок.       Остановившись возле них, он нахмурился, смотря на Викторию в руках брата. Взгляд был тревожным, удивлённым, и волнительным. Не потому, что его брат обнимал Малфой, а совсем по другой причине.        — Фред, она падает! — резко воскликнул Джордж.       Выпустив её из рук всего на секунду, Уизли и не заметил, что девушка начала стремительно оседать на пол. Оба близнеца тут же подлетели к ней, и не позволили коснуться пола, обхватив с обеих сторон. Глаза слизеринки были закрыты, голова бессильно откинута назад, а тело было полностью под контролем Уизли. Не держи они её, и Виктория бы вновь не хило ударилась головой. Её длинные волосы почти касались пола.       Пока Фред держал девушку навесу, Джордж наклонился к её лицу, тоже придерживая её в районе спины. Когда он почувствовал горячее дыхание у своего уха, то от сердца как отлегло.       Он уже боялся, что придётся прятать труп. И не чей-то, а Малфой, мать вашу!       Братья переглянулись, понимая друг друга без слов.        — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил первый.        — Абсолютно. — Ответил второй.       Парням удалось пронести Викторию в башню Гриффиндорцев и остаться незамеченными. Она легко поместилась на руках у Фреда, который предварительно укутал её в свою мантию, прикрыв обнажённые участки тела, куда активно старался не смотреть.       Близнецам повезло, что они живут вдвоём, и лишних вопросов от соседей не возникнет. Войдя в комнату, точнее, влетев в неё со скоростью вселенной, потому что в коридоре в их сторону кто-то шёл, Фред, недолго думая, уложил блондинку на свою кровать, и отойдя, вместе с Джорджем стал смотреть на данный вид:       Практически спящая Виктория Малфой, завёрнутая в мантию Фреда, которая была ей слишком уж огромной, смотрелась просто умилительно. Сразу забываешь о её змеиной натуре и жутком характере, когда видишь подобное.        — И что будем делать утром? — задался вопросом Фред, то-ли самому себе, то-ли брату.        — Там и видно будет.       Джордж вдруг зевнул, протяжно и сонно. Сам удивившись этому, он потрепал свои волосы, и лениво скинув мантию на стул, прошёл к своей кровати.        — Кажется, зелье перестаёт действовать, — протянул он, скидывая с себя одежду, и переодеваясь в простые пижамные штаны и футболку. — Я сейчас отрублюсь...       С этими словами, Джордж буквально рухнул на подушки, тут же закрывая глаза. Послышалось тихое сопение, что означало, что он тут же вырубился. Действительно, ведь на тренировке по Квиддичу он занимался намного больше, и был почти измотан, в то время, как Фред навернулся с метлы по вине одного из когтевранцев, и сидел на трибунах.       Незадачливо улыбнувшись, Фред накинул на брата одеяло, зная, что тот будет пытаться накрыться им во сне, так как частенько прятал под ним голову от яркого солнечного света.       Вернувшись к своей кровати, Уизли окинул взглядом спящую на ней Малфой. Он решил не трогать её, дабы не разбудить. Лишь аккуратно поправил мантию, и накрыл одеялом. Погода была прохладной, и лучше бы она не заболела.       Он беспокоится о ней? Нет. Это просто воспитание, может быть, интерес на её реакцию, которую он вряд-ли застанет.       Видно, действие зелья действительно сходило на нет. Фреда начало изрядно клонить в сон, так, что он едва не свалился прямо на Викторию, удержавшись за спинку кровати. Она даже не пошевелилась. Только часто поднимавшаяся грудь говорила о том, что она все таки жива, и на кровати Фреда не лежит труп. Переодевшись, Уизли плюхнулся в одно из кресел у окна, и сложил руки на груди.       В его кровати спала чёртова Малфой. Он спас Малфой. Он обнимал Малфой. Он успокаивал Малфой. Он жалел Малфой.       Кажется, Фред был в шоке сам от себя. А ведь они могли просто пройти мимо, ведь инициатива помочь Виктории шла именно от него. Именно Фред кинул в Монтегю заклинание Депульсо, в то время, как Джордж и сообразить ничего не успел.       Он сам вступился за неё, и сам взял на себя эту ношу. Никто его не заставлял.       Уизли вновь кинул на неё взгляд. Малфой лежала не двигаясь. Светлые волосы спутались, обрамляя худое лицо. Он до сих пор видел покраснение от удара на её щеке, и лиловые засосы на шее.       И какого хрена он повёл себя как чёртов джентльмен? Прошёл бы мимо, никто и слова бы ему не сказал. Чего хотел этим добиться? Справедливости?       Малфой не станет относится к его семье лучше, не перестанет донимать его и братьев, и не закончит вести себя как стерва.       Эта сучка заслужила бы того, что могло с ней произойти.       Ну и что, что красивая? Может быть умная, или стильная, с изюминкой внутри? Это не отменяет того факта, что Виктория была Малфой. Они враждуют с детства, и даже тогда она не была милым ребёнком. Он до сих пор помнит, как впервые увидел её у распределяющей шляпы, маленькую, с белыми волосами по плечи, и большими, горящими, голубыми глазами.        — Уизли... — протянула девочка, с интересом оглядывая Фреда, Джорджа и Рона. — папа рассказывал нам про вас. Верно, Драко?        — Про осквернителей крови? — подхватил Малфой, который на тот момент был одного роста с сестрой. — Да! Славный был рассказик. О нищих и глупых рыжих, чей отец ни на что не способен. Жалкое зрелище. Идём, Виктория, нечего тратить своё время на таких, как Уизли.       Ох, как же Фреду тогда хотелось схватить малявок, и швырнуть в них по навозной бомбе. А казались такими милыми, на первый взгляд.       Как говорится, чем младше, тем милее. Так обычно говорят про породистых щенков, из которых потом, как правило, вырастают бойцы.       Но Малфой не потеряла своего очарования даже спустя все годы обучения. Она осталась все такой же маленькой, вытянувшись в росте едва на 15 сантиметров, по сравнению с Драко, который был несколько выше. Её волосы отрасли, превратившись в прекрасные, изысканные пряди чуть ниже груди. Лицо немножечко вытянулось и стало острее, глаза уже, губы пухлее. Стали больше очерчиваться скулы и острый подбородок. Сформировалась прекрасная фигура.       Не зря за ней бегали мальчишки с разных факультетов ещё на 3-ем курсе. Вот только, Виктория Малфой была как неприступная крепость, с агрессивным белоснежным змеем-охранником в придачу.       Малфой оберегал свою сестрёнку как мог. Конечно, они стали не так близки, как детстве. Один раз, они с Джорджем даже подслушали их ссору в одном из кабинетом по зельеварению. Не специально, конечно, но это того стоило.       Но Драко всегда защищал Викторию от недображелателей, и глупых приставучих кавалеров, в то время, как Виктория с едва заметной ухмылкой вместе с Пэнси наблюдала за тем, как он разбивает сердце очередной девушки.       Они с братом всегда были на слуху.        — Ну вы только посмотрите — знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в лавку, тут же попал в газету. — На губах Драко была нахальная улыбочка. Казалось, своими ледяными глазами он мог прожечь в волшебнике дыру.        — Оставь его! — Джинни выступила вперёд, закрывая собой Гарри, что лишь вызвало у Драко усмешку.        — Смотри-ка, Поттер завёл себе подружку. — Он ухмыльнулся, вскинув голову, как на его плечо легла маленькая рука, заставив того повернуть голову.        — Снова не упускаешь возможности посмеяться в лицо Поттеру? Оно и правильно, братик. — Виктория оказалась рядом с братом, взяв того под локоть.       Они были так же неразлучны как и Джордж с Фредом.        — Уходите отсюда, оба. — Джинни не отступала от своего, скрестив руки на груди.       Виктория и без того была немного выше девочки, но на маленьких каблучках её сапожек она была почти одного роста с подросшим за лето Драко.        — Никто не разрешал тебе подать свой голос, Уизли. Твоего мнения здесь не спрашивали. — Холодно отчеканила она, прожигая Джинни взглядом.       Не зря её называли слизеринской змеёй в других факультетах. Виктория Малфой была именно такой, как о ней и говорили.       Фред знает это на личном опыте. Ему можно верить.