Змея и лис

             — Твою мать! — Монтегю ударяет кулаком по основанию метлы, и запускает руки в волосы. — Сука!       Капитан слизеринской команды был в бешенной ярости. Его обошла светловолосая девчонка Малфой будучи в гриффиндорской команде. Предательница.       Она его обыграла, опять обыграла!       Глаза наливаются кровью глядя на девушку. Она сидела на метле в окружении радостных гриффиндорцев: отвратительных Уизли, глупых девчонок, и нахального Поттера.       Предательница змей, нырнувшая в пасти львов.       Ему хотелось сжать руками её тонкую шею, впечатать её в стену спиной, и сдавливать до посинения, до хруста костей, пока она не начнёт задыхаться. А потом давать ей перерыв, и повторять это снова, и снова...       ...И убить Уизли. Вдавить в землю ногами отвратительных Уизли, по очереди каждого. А хотя... какая разница? Всё равно одинаковые!        — Блейз, дай сюда биту! — рычит Грэхэм рядом стоящему парню, пока остальные помогали Малфою, посчитавшему балки трибун, придти в себя.       Мулат щурит глаза, хмурится.        — Что ты хочешь сделать, Грэхэм? Игра же окончена...        — Дай сюда!       Он резко дёрнул игровое орудие на себя, вырывая прямо из рук друга. Бладжер в летит прямо по зову мыслей в их сторону, не позволяя кому-то опомниться и остановить Монтегю. Времени нет. Он не станет сейчас долго думать, даже не думая о том, что может быть после — последствия.       Он ненавидит её.       Ненавидит-ненавидит-ненавидит!       Пусть сдохнет. Никто не будет скучать, она никому не нужна, даже тупому братцу Драко, родителям, жениху, друзьям. Никто не будет скучать.       С гортанным рычанием заносит оружие, и делает сильный, внушительный удар. И его тут же за плечо дёргает оказавшийся рядом Кассиус, забирая из рук биту и отбрасывая её куда-то подальше в сторону. Та отлетает вниз, и с глухим звуком ударяется о землю.       Не успел.        — Виктория! — кричит Кассиус, тут же взмывая на метле вверх, отчего поток ветра ударяет ему в лицо, и многие болельщики обращают внимание на его крик. — Виктория!        — Какого хера, имбицил?! — Блейз толкает его с такой силой, что тот едва не сваливается с метлы, пока Кассиус мчится к подруге, пытаясь докричаться до неё. — Что ты творишь?!        — Отвали от меня! — Монтегю толкает его в ответ, и скалится, как озлобленный пёс. — Эта сука заслуживает того!        — Она сестра твоего друга, твоя подруга. Вы же с детства общаетесь!        — Плевать! — он отлетает на безопасное расстояние от Блейза. Ему глаза брюнета казались безумными. — Плевать!       Взъерошенный, тяжело дышащий, озлобленный, он действительно казался безумным. Глаза были так широко распахнуты, что, казалось, сейчас выпадут из глазниц, к лицу липли мокрые волосы, а на шее билась вздувшаяся жилка.       Блейз был шокирован. Друг был сам на себя не похож. Его лихорадило от ярости, кулаки сжимались, а пальцы сжимали волосы на корнях, будто желая их вырвать.       Что с тобой, твою мать, стало?..        — ВИ-И-ИК!       Поле замирает. Только истошный крик Кассиуса раздаётся в этой звенящей тишине, отдавая эхом от трибун.       Нет, он не успел.       Где-то на слизеринских трибунах громко вскрикивает Пэнси Паркинсон, в глазах которой можно было различить натуральные слёзы.       Фред оборачивается, и видит её, окидывающую стеклянным взглядом собственные пальцы, перепачканные кровью. Она смотрит на руку, дрожащую до дикости, а затем на трибуны. Глаза пустые, потерянные. Всем видом показывает, что не понимает, что происходит, и просто бездумно ищет кого-то глазами.       На поле повисла тишина. Её прерывали только гроза и порывы сильного ветра. Воодушевленные зрители замерли, молчал веселый Ли. Все взгляды были устремлены к ней, её затылку и светлым, мокрым волосам, перепачканным кровью.       Весь дух победы и радости в миг улетучился в небытие. Никто не понимал, что именно произошло, лишь единицы видели это.       Фред отчётливо видел то, как глаза Виктории начали закатываться, тело отклоняться назад, а руки отпускать метлу. Она полетела камнем стремительно вниз так же быстро, как он сорвался вперёд под громкие крики ошеломлённой толпы и команд.       Рука вытягивается вперёд, пытаясь дотянуться до неё, но всё без толку. У Фреда в ушах стучит собственное сердце. Кажется, он ещё никогда не летал так быстро. Поток ледяного воздуха и воды ударили в лицо, Сейчас в его руках была её жизнь. Вряд-ли после такого удара она сможет выжить или не остаться инвалидом на оставшуюся вечность. И ему хотелось сделать сейчас что угодно, лишь бы успеть подхватить её.       Белые волосы Виктории, развевались по ветру, руки немного вытянулись вперёд, а тело полностью отдало себя в бесконтрольный полёт без её ведома. Тело неестественно прогнулось в воздухе. Она будто бы ускользала от него. Будто бы не хотела, чтобы он спасал её.       Ну же! Позволь спасти тебя, Малфой!       Он чувствует её кончиками пальцев, а до земли почти не остаётся нужного расстояния. Он едва не слетает со скользкой метлы, толкаясь всем телом вперёд, и его пальцы цепляют её запястье, тут же притягивая к себе. Виктория впечатывается в него, отчего из груди выбивает весь воздух. Фред обхватывает её руками, словно хотел защитить от всего мира, и бережно, но крепко, прижимает к себе, выравнивая метлу в горизонтальном направлении, хотя едва не свалился вниз вместе с девушкой. Её метла и вовсе отлетает куда-то в сторону, но сейчас не до неё.       Уизли медленно приземляется на землю, и опускает Викторию на свои колени, зажимая кровоточащую рану на её голове рукой. У неё бледная кожа, глаза были плотно закрыты, и мокрые волосы прилипли к лицу и шее. На затылке они окрасились в красный.       Такая бледная, как мертвец с кладбища.       Он бьёт её по щекам, в то время, как девушка лежит абсолютно без чувств.       Кажется, у Фреда начинается паника. Он не знал, что ему делать и как ей помочь. Да он впервые с такой ситуацией сталкивается.       Где вообще Джордж? Где мадам Трюк? Почему никого нет?!        — Я убью его, Вики-Вигз, клянусь тебе, — тихо прошептал Фред, убирая с её лица налипшие волосы.       Вырвалось непроизвольно. Он сказал это скорее из злости, ведь Монтегю упёрто не хотел понимать английский.       Этот бешенный урод лезет на свою же старую подругу, а что будет, если ему под руку попадётся любая другая девушка? Убьёт её на месте?       Его рука окрашивается в красный. Вся ладонь Фреда была в её крови.       От увиденного у него внутри всё похолоднело.       Кассиус оказывается рядом в эту же секунду, тут же опускаясь рядом на колени. Прижимается ухом к груди Виктории, не смотря на то, что она находилась на руках у Уизли, и прощупывает пульс повторно. Проверяет её дыхание и зрачки, посветив в глаза заклинанием палочки.        — Блять... — Кассиус роняет голову вниз. — Уизли, если бы не ты...        — Она жива? — спрашивает Фред, хотя и сам прекрасно знает, что да. Спрашивает, скорее, чтобы остудить нервы.        — Да, но ей срочно нужно к мадам Помфри.        — Мистер Уизли, мистер Уоррингтон, — они и не замечают, как на поле появляются директор Дамблдор, профессор Снейп, и профессор МакГонагалл, которые тут же оказываются рядом. — О боже... мисс Малфой...       МакГонагалл, кажется, седеет ещё больше. Она прикрывает рот рукой, с ужасом смотря на Викторию и красную руку Фреда, его заляпанную одежду. Снейп появляется рядом как в ту же секунду вместе с Дамболдором. На лице директора отображается шок, в то время, как на лице зельевара эмоции не меняются никогда. Где-то вдалеке к ним спешит мадам Трюк.        — Бедная девочка, — приглушённо произносит женщина. — Быстро доставьте её в больничное крыло! И, мистер Уоррингтон, — Минерва ловит парня за плечо. — Это был Монтегю?       Кассиус оглядывается на свою команду, где переполох разрастался всё больше. Блейз, казалось, сейчас брюнета точно на тот свет отправит, в то время как тот не желал никого слушать.       Да что с тобой происходит, Грэх?       Взгляды профессоров и директора обращены на него. Кассиус мнётся, понимая, что как бы подставляет друга, но после его поступка он сомневается в правильности своего молчания.        — Кассиус, — Дамболдор подходит ближе и ободряюще улыбается, хотя улыбка здесь была далеко не к месту. — Не волнуйся, ты можешь рассказать мне. Смелее. Никто не узнает о том, что ты сказал.       Поджав губы в одну тонкую линию, он опускает глаза на свои ботинки, чтобы потом посмотреть в глаза мужчине и кивнуть без слов.       Директору Хогвартса этого хватает, чтобы выпустить его плечо из своих морщинистых пальцев.       Кассиус помогает Фреду сесть на метлу, придерживая девушку, и они вместе улетают с поля под ошеломлённые голоса студентов. Конечно, Уоррингтону было странно видеть Уизли, прижимающего к себе Малфой, но он молчал, сохраняя взволнованный вид. Сейчас подруга была важнее вопросов.       Хотя, ему было бы спокойнее, если бы Виктория летела с ним, но так они могли потревожить её рану лишь больше.       Летя прямо по коридорам Хогвартса, Фред не отпускал от себя девушки, ловко облетая повороты и лестницы. Виктория так и не подавала признаков жизни, и ему даже начинало казаться, что она действительно не живая. Он прижимал её к себе сквозь мокрую одежду и пятна крови и грязи, и просто не мог понять, откуда взялось это волнение за эту девушку?       Виктория ему не подруга, не девушка, не сестра, не племянница. Знакомая, наверное, но не более того.       Так какого хрена он в последние дни печётся о ней больше, чем о Джинни?       Интерес? Возможно. Желание справедливости? Вполне вероятно. Влюбился? Уж точно нет!       Не дай Мерлин ему влюбиться в эту белую змею! Это будет катастрофа.        — Мадам Помфри! — Кассиус со всего размаху влетает в широкие двери медицинского крыла, и те легко поддаются ему, впуская внутрь. — Мадам Помфри!       Женщина появляется в ту же минуту, выглядывая из-за шкафчиков с зельями. Выглядит она весьма занятой, в руках была книга, на переносице круглые очки в аккуратной оправе.       Увидев двух парней прямо на мётлах в своей обители, она вскидывает руками:        — Какая бы важная ни была игра, вы могли бы и прийти пешком, госпо... — и осекается, увидев Викторию на руках Фреда. — О, пресвятой Салазар! Какой ужас!       Ужас — это мягко сказано. Волосы и одежда Виктории были в крови, как и руки и одежда Фреда. Полностью мокрые, грязные, казалось, эти трое вылезли из самого ада. Последняя так вообще не понятно, живая не живая?        — Ей нужна помощь, мадам Помфри. Попрошу Вас, побыстрее!

***

       — Да успокойся ты, кретин! Ты не в себе!        — Не смей меня касаться, Блейз! — взревел Грэхэм, хватаясь за голову. Он тихо, по безумному рассмеялся, будто про себя. Искажённо. На губах расползлась усмешка, дикая, нервная. — Все говорят о том, что она святая. Бедная Виктория, ей так страшно! Она такая хорошая, примерная ученица, любимица родителей. А ты знаешь, — он подлетает ближе. — Что она трахается с Уизли? Знаешь, а?        — Что ты несёшь? С каким Уизли?        — Да хуй его знает с каким именно, они же одинаковые! А может и вообще с двумя. Знаешь об этом, а, Блейз? Знаешь?!        — Ты болен, Грэхэм, — мулат медленно приближается к другу, желая незаметно вынуть палочку из под формы. — Она помолвлена с Пьюси.       И везёт, что Пьюси этого не слышит.        — Ты действительно считаешь, что она его любит? — Грэхэм смеётся. — Вот же чёрт! Как легко этой маленькой шлюхе водить всех за нос...       Он задирает голову к небу, и на лицо ему капают капли дождя. Смеётся. Он действительно болен, иначе Блейз не знает причину столь резкой подмены друга. Грэхэм не такой, и никогда не относился к Виктории как к чужой. А может, его прокляли? Мало в Хогвартсе дряни, в конце-то концов?       Малфой и Уизли? Невозможно.       У него явные галлюцинации. Может, Виктория и не хочет этой свадьбы, это видят все, но спать с Уизли?.. Да быть такого не может! Она не опустится до такого.       Нет, он не верит.       Бред какой-то.        — Послушай, тебе лучше спуститься вниз, — медленно проговаривает Забини, смотря на то, как Фред и Кассиус улетают с поля вместе с Викторией. — Снейп и Дамблдор внизу. Думаю, они захотят поговорить.        — Какая мне разница, что они мне скажут? Что, исключат, или того хуже упекут в Азкаб...       Белым смерчем Грэхэма сбивает с метлы резко появившийся откуда-то сверху Малфой, не позволяя тому договорить. Монтегю проезжает по земле несколько метров, до этого не плохо приложившись рёбрами, и перекатывается на спину. Не успевает опомнится, и в лицо прилетает громоздкий кулак оказавшегося сверху блондина. Прилетает так сильно, что из носа хлынула кровь, которая теперь заливалась слизеринцу в глотку.        — Ах ты, сука, — Драко хватает Грэхэма за грудки, приподнимая над землёй. Сам он помятый, в грязи, на лице была парочка ссадин. — Как ты посмел тронуть мою сестру, мудила? Я, вроде, предупреждал тебя.        — Блять, Драко, слезь с него! — кричит ему Эдриан.        — Пошёл ты, Малфой, — улыбается он кровавой улыбкой. — Смотри, до чего докатился — решаешь проблемы как магл.       Драко улыбается, разводит руками и произносит:        — Зато посмотри, как эффектно!       И бьёт по лицу ещё раз. Голова Монтегю откидывается назад. Он даже не пытался сопротивляться. Полная апатия к действиям Драко. По лицу стекает кровь, волосы взъерошенны, глаза широко распахнуты, грудь тяжело вздымается, и даже слышны хрипы из горла.       Малфой хватает брюнета за волосы и притягивает к себе, заставляя того зашипеть от боли. К горлу Монтегю прижимается кончик острой малфоевской палочки, чуть не протыкая кожу.        — Теперь, я выгляжу в твоих глазах как волшебник? — рычит он ему в лицо. — Запомни, ублюдок, это моя сестра, и я не позволю какому-то утырку даже смотреть в её сторону. Подойдёшь к ней хоть на два метра, и я в порошок пыльцы единорогов тебя сотру прямо в запретном лесу, понял меня? Я тебе жизни в Хогвартсе не дам, а в будущем так и вовсе. Его у тебя не будет, если ты хоть ещё раз приблизишься к Виктории, или я увижу тебя рядом с ней.       Грэхэм молчит, поджав губы. Скалится, как озлобленный пёс, смотря прямо в глаза Малфоя.       Кажется, они друг другу выжгут глаза.       Его бесит его молчание. Гадкий ублюдок. У Драко чесались руки. Никогда в жизни ему не хотелось применить непростительное заклинание, ещё и на бывшем друге.       Со стороны Драко можно было испугаться. Белые, мокрые волосы спадали на лицо и спутались, глаза широко распахнуты, лицо в ссадинах, одежда в грязи. Прижимает палочку к чужому горлу и нависает сверху как волк, белый, изголодавшийся волк, готовый убить за свою стаю.       Монтегю, в принципе, выглядел не лучше.        — Драко! Отпусти его!        — Я спросил, ты понял меня?! — прокричал Драко, встряхнув его.        — Мистер Малфой! — грубые руки потянули наверх, заставляя блондина подняться и отпустить чужую одежду.       Снейп строго окинул его взглядом, ледяным голосом произнося:        — Ведите себя как подобает, мистер Малфой. Не позорьте свой факультет.        — Вы бы поступили так же на моём месте, профессор. — Сквозь зубы прорычал он. Под жёстким взглядом Драко медленно выдохнул, высоко подняв голову. Кровь бежала по венам с невероятной скоростью. У него в голове был слышен бешеный стук. — Простите, этого больше не повторится.        — Надеюсь на это. Идите, вам тоже следовало бы посетить больничное крыло. И захватите с собой свою команду.        — Да, Драко, — тёплая ладонь Дамболдора аккуратно легла на юношеское плечо. — Проведайте свою сестру. Сейчас Вы нужны ей. — Он улыбнулся, подталкивая его вперёд. — И, мистер Малфой, поблагодарите мистера Уизли.       Драко опустил взгляд на траву, и нехотя кивнул. Окинув взглядом растерянных слизеринцев, наблюдавших за всей этой какофонией криков, он поманил их за собой к выходу с поля. Немного хромая, Драко потянул за собой остальных, не забыв забрать с собой мётла.       Поблагодарить Уизли... Да, в такой ситуации это казалось бы правильным, но с какого чёрта он должен благодарить Уизли?       Они же Уизли, какие к чёрту благодарности?       Профессора лишь недолго посмотрели им вслед. Взгляды перевелись на лежащего на земле Монтегю в метре от них.       Весь в крови, воде и грязи, Грэхэм улыбнулся им уголками губ, запрокинув голову к затянутому облаками небу.       Буря надвигалась.

***

       — Она скоро очнётся, как думаешь?        — Не знаю. Сказали, что скоро должна.        — Да тише вы! Сказали же, ей нужен покой.        — От вашего шума и мёртвый проснётся. Не удивительно, что...       Голова. Её голова раскалывается от боли. Виктория медленно попыталась открыть глаза, но те будто склеили клеем. Она размытым обрывком увидела много лиц, склонившихся над ней, но не разглядела кто это был. В лицо било свечение множества свеч.       Найдя в себе силы, Виктория приоткрыла глаза. Сначала всё было слишком ярким и не чётким, а затем она вновь увидела лица.       И первым был Драко, склонившийся над ней. Полные волнения, серые глаза распахнулись, смотря на неё. Серьёзный вид тут же сменился на радостный. Мягкая улыбка украсила его лицо, взгляд потеплел.        — Слава Мерлину, ты очнулась! — выдохнул он, проведя пальцами по её лицу. Тревожить её телесный покой он не желал. — Я так беспокоился!        — Не ты один, — фыркнул Эдриан, сидящий от него по левую руку.       Виктория перевела взгляд на свою руку, которую сжал Эдриан. Его прохладные пальцы легко оглаживали костяшки и ладонь. Брюнет улыбнулся ей краешком губ, склонив голову в знак приветствия.       Виктория не смогла сделать больше, чем кивнуть ему в ответ, и аккуратно высвободить руку из его хватки. Такое действие как касание пока разрешено только Драко...        — Эй! В сторону!       ...Ну и Пэнси.       Брюнетка налетела на неё, впечатав в матрас и заставив кровать подпрыгнуть. На глазах Паркинсон больше не блестели слёзы. Она обхватила Викторию, сжав её в объятиях, а затем, поцеловала в обе щеки.        — Я так испугалась, Мерлин! Виктория, я так рада, что ты цела! — лепетала она, сдвинув с кровати парней. — Клянусь, я готова убить этого долб...        — Пэнси, — шикнул на неё Блейз. — Мы всё-таки в больничном крыле.       Брюнетка поджала губы, оглядевшись. Но затем, просто пожала плечами, продолжив вытирать лицо Драко влажным полотенцем.       Слизеринцы выглядели облегчённо после пробуждения Малфой, трое из них как минимум. Только Блейз и Кассиус казались ей слишком задумчивыми. Оба постоянно переглядывались, хмуря брови.       А память блондинки была как на отшиб.        — Что со мной произошло? — хриплым голосом спросила девушка.        — Не помнишь? — Кассиус нахмурил брови. — Грэхэм запустил тебе в голову бладжер.       У неё внутри всё сжалось. По спине пробежали мурашки.       Виктория сглотнула, ощутив дикую сухость в горле, и чуть не зашлась кашлем. А затем, опустила взгляд на свою форму Гриффиндора с кровавыми пятнами.       Грэхэм...       Между лопаток пробежал холодок. У неё задрожали руки, когда она коснулась головы. Та отдала болью, заставив Викторию тихо промычать, поджав губы.        — Мадам Помфри сказала у тебя лёгкое сотрясение. Влила в тебя одно какое-то лекарство, или штуки три, сказала, что благодаря им ты должна быстро встать на ноги.       Грэхэм пытался убить её.        — Тебя Уизли, кстати, поймал, — сказал Кассиус. — Я правда не понял какой именно, но благодаря ему ты жива. — Он выдержал короткую паузу. — А Драко набил Монтегю лицо.        — Что?! — Виктория подскакивает на постели. Голова тут же отдаёт болью, и Пэнси спешит уложить её обратно.        — Тихо-тихо, тебе нельзя делать резких движений.       Перед её глазами старший брат, избивающий Грэхэма посреди поля для Квиддича, весь в грязи и крови, помятый после падения на метле прямо в трибуны.       Жутко и страшно.        — Что ты сделал, Драко? Ты же знаешь, отец тебе голову оторвёт если узнает о подобном.        — Уже знает, — понуро отвечает блондин, разглядывая пасмурную погоду за окном. — Заходил пока ты была в отключке. Должно быть, он уже дома... Мама страшно беспокоится.       Люциус Малфой был в школе. Его однозначно пригласил директор Дамблдор, а значит, он уже знает о случившемся.       И что было после того как она отключилась? Что случилось с Монтегю?        — Его исключили?        — Не понятно, — отвечает Блейз. — Он ещё не выходил из кабинета Дамболдора. Его родители тоже здесь.       Виктория прикусила губу, прикрыв глаза. Она прижала ладони к лицу, ненадолго погрузившись во мрак и абстрагировавшись ото всех. В голову попадало слишком много мыслей, а она и без того раскалывается на части.       Малфой сжала корни волос, ощутив, что было бы неплохо принять душ. Её лицо и руки вытерли влажными полотенцами, но гигиену никто не отменял.        — Дайте я хоть в комнату за вещами поднимусь, — говорит она, приподнимаясь на локтях.        — Эй, мадам Помфри сказала, что тебе нельзя вставать! — воскликнула Пэнси. — Я сама тебе всё принесу.        — И душ мне заодно принеси, — пробурчала блондинка, хватаясь за подставленный локоть Драко, который помог ей подняться. — Я всего лишь приму душ и переоденусь, захвачу пару конспектов по зельям. Я не буду лежать здесь в подобном виде! Это отвратительно!       И правда — потёкший макияж; сырые волосы; грязная одежда; пропотевшее тело, — абсолютно не вид больного. Скорее, умирающего, в её случае.        — Везёт тебе, что мадам Помфри не будет ещё где-то минут сорок, — усмехнулся Блейз. — Она бы тебя никуда не выпустила.        — Я бы любыми путями смогла попасть в ванную, Блейз, поверь мне.

***

      Фред Уизли не знал, зачем именно в двенадцатом часу ночи он шёл в больничное крыло. В его голове была абсолютная пустота и удивительная лёгкость после выпитого сливочного пива из Хогсмида.       Он не хотел, но к Малфой его сейчас будто тянуло. Хотелось просто увидеть, жива она вообще или нет? Как себя чувствует?       Фред до сих пор помнит быстрый стук её сердца, когда смог поймать её в полёте. Прижимая её к себе, ему в нос забирались запахи воды и крови. Бледная кожа делала её похожей на мертвеца, ни иначе.       Да какой там? Ей и дементор уступит.       Фред помнит как аккуратно укладывал её на больничную койку, которая почти сразу пропиталась кровью. Её было так много, что его действительно терзали мысли о том, что Малфой он всё таки спасти не сумел.       Увидеть её нужно было скорее для того, чтобы на душе стало спокойней.       Он и так слишком часто с ней ошивается. Ну как, выходит это спонтанно, не иначе. Объяснений он себе дать явно не сможет.       Когда перед ним предстали высокие двери больничного крыла (второй раз за день, между прочим), Уизли остановился. Рука замерла в нерешительности в пяти сантиметрах от двери.       Оглядевшись лишний раз и прислушавшись, Фред глубоко вдохнул, качнув головой, а затем, зашёл внутрь.       Он погрузился в полу мрак больничного крыла, освещаемый только светом луны из окна, и то слабо. Фред в темноте хорошо ориентировался, так как по ночам в доме часто расставлял ловушки-приколы для братьев.       Мама, конечно, жутко ругалась, но это того стоило.       Немного прищурившись, он разглядел в темноте комок одеяла, свернувшийся калачиком на кровати по центру. Иногда так же спал Джордж когда ему снятся кошмары.        — Малфой? — он медленно подходит ближе и наклоняется. Он не понимает, спит она под этой грудой ткани или же нет? — Ты спишь?        — Нет, — вдруг доносится до него её приглушённый голос. — Мне холодно и страшно. Меня сегодня чуть не убили и теперь у меня сотрясение. Что ты вообще здесь делаешь, Уизли?       Здесь можно было говорить обычным голосом, не опасаясь, что тебя услышат. Комнаты учеников слишком далеко, а учителей и подавно. Мадам Помфри наверняка уже спит.        — Холодно? Малфой, на улице сегодня ночью погода теплее чем днём. Это же последние тёплые дни.        — А у меня ощущение, что я умираю от холода.       Кокон одеяла зашевелился. Спустя пару секунд Фреду показалась светлая, лохматая голова, заспанное, недовольное лицо, и стучащие от холода зубы.       Ему не послышалось, у неё действительно стучали зубы!       Серо-голубые глаза Виктории сверкали в темноте. Без косметики, с потрёпанными волосами и сонным видом она казалась очень милой.       Фред едва сдержал ухмылку.        — Кажется, у тебя температура, — задумчиво проговорил он, касаясь её лба ладонью. — А ты ещё в такое одеяло завернулась.        — Чёрт, Уизли, это у тебя температура! — прошипела она. — Ты слишком горячий.        — Спасибо, Малфой. Не знал, что нравлюсь тебе, — он ехидно улыбнулся, на что в ответ получил убийственный взгляд. — Не смотри так, а то я растаю! Может, у меня даже выйдет растопить твоё ледяное сердце.        — Очень смешно, — тихо проговорила она, клацнув зубами в очередной раз. — Д-Дай мне ещё одно одеяло...        — Больше нельзя, иначе нагонишь температуру. У тебя и так лоб горячий.        — И что ты предлагаешь? Ты, что, врач?        — Нет, просто в детстве слишком часто болел и сидел дома. Запомнил то, что всегда делала мама, — объяснил он. Внезапная идея пришла к нему в голову совершенно случайно. — Двигайся.        — Чт-то? — Виктория ошарашенно уставилась на него. — Нет! Ты не ляжешь ко мне в п-постель!        — Выбирай сама, — он развёл руками. — Или ты греешься об меня, или нагоняешь себе больше температуры к утру. Я могу просто уйти, а ты останешься здесь одна, с холодом и страхами наедине.       Кажется, он услышал как она нервно сглотнула. Малфой вздрогнула, вжав голову в плечи, и отвела помутневший взгляд.       И этот взгляд был ему знаком. Он его уже когда-то видел.        — Малфой, — Фред опустился на край кровати, едва не нависнув над девушкой. — Я не Монтегю. Я ничего тебе не сделаю, даю своё слово, раз на то пошло.        — Как я м-могу тебе вер-рить п-после того, как ты подстроил тот поцелуй? — тихо проговорила она. — Как я вообще могу тебе верить?        — Если бы не я, то тебя бы уже изнасиловали, Малфой. Это уже как минимум два плюса в мою авто-биографию в твоей библиотеке.       Фред усмехнулся, когда она нахмурила брови, глядя на него ледяными глазами.        — А во вторых, я сохранил секрет о том, что ты спала у нас в комнате, украла мою мантию, и целовалась со мной в классе.        — Но ты подстроил поцелуй!        — А тебе будто не понравилось, — усмехнулся Уизли, наблюдая за тем, как от злости у неё краснеют кончики ушей. — Серьёзно, Вики-Вигз, зачем ты себе врёшь?       От вида сонной девушки не осталось и следа. Виктория скинула с себя одеяло, представляя взгляду Фреда пижамные штаны и широкую футболку, и поднялась с кровати.       Теперь она казалась ему разозлённой и возмущённой. Малфой выпрямила спину и по привычке задрала подбородок, глядя в глаза Фреда.        — Ты ужасен, Уизли! — холодно произнесла она. — Уж что-что, а я бы точно отмотала время назад, потому, что целоваться с тобой было просто отвратительно!        — Охо-хо-хо! А я бы так не сказал! — Фред, улыбаясь во весь рот, поднялся на ноги. — Когда я целовал тебя ты так охотно отвечала. А Пьюси хуже целуется?        — Уж лучше тебя!        — Слабо верится. Я старше, значит опыта больше. — Самодовольно заявил Фред.        — Зато мозгов меньше. — Огрызнулась Виктория. — Он целуется намного лучше тебя.        — Да ты терпеть его не можешь. Не смотря на то, что он твой жених, ты на него даже не смотришь, а поцеловать его ты бы не смогла. Это так заметно со стороны, Вики.        — Хватит называть меня Вики!       Она прищурила ледяные глаза, и откинув с лица волосы, сложила на груди руки. Губы были поджаты, плечи расправлены.       Таким серьёзным видом она только смешила Фреда.        — Пусть и так, но я целовалась с ним. Этот поцелуй я запомню на всю жизнь, в отличии от твоего, Уизли.       Мерлин, ей сейчас поплохеет!       Она же сейчас врёт ему в наглую и совершенно не краснеет. Хотелось разозлить Уизли, и стереть с его лица эту наглую ухмылочку.       Только вот ей этого не удавалось.       Она никогда не целовалась с Эдрианом. С Грэхэмом только если, и с одним симпатичным когтевранцем один раз. Но точно не с Пьюси. Ни за что!       Глаза Фреда сверкнули в темноте. Он хмыкнул, развёл руками, и проговорил:        — Ну хорошо, вспомни поцелуй с Пьюси, а затем сравни.        — Уизли, что ты нес...       Фред не позволяет ей договорить. Притягивает к себе, устраивая одну руку на затылке, а другую на пояснице, и наклонившись, впивается в губы. Виктория ошарашенно дёрнулась в сторону, но крепкие руки не позволили ей много движений. Она глухо промычала, посылая по его телу вибрации, стукнув кулаком по груди, но что такое её маленький кулак по сравнению с высоким Уизли?       Он целует горячо, напористо. Совсем не так, как тогда, в классе. Это было настоящее желание доказать своё превосходство. Его прикосновения дарили жар по всему телу, принося за собой табуны мурашек. Голова Виктории пошла кругом от такого крышесносного поцелуя. Она задрожала, пытаясь вырваться, и не желая терпеть подобную наглость, но Уизли для неё был слишком сильным, не говоря о том, что он чуть выше, чем на целую голову.       У неё не было с ним того страха, что был при Монтегю, не было оцепенения ужаса от его действий. Было ощущение злости, великого удивления, и ошарашенности. Потому что Уизли её целует. Дыхание сбилось к чертям, сердце билось слишком быстро. Она слышала его стук в голове и чувствовала в рёбрах.       Вдруг, он отстраняется и отходит от Виктории, забирая с собой тепло своего тела, и нервную дрожь от поцелуя. Её тут же окружает холод больничного крыла. Его лицо украшает ухмылка. Он разглядывает девушку с наглым выражением лица.       Её грудь тяжело вздымается; щёки покрылись розовым оттенком, он видел это даже в темноте; губы приоткрыты и припухли; вид растерявшийся.       Какое милое удивление у неё на лице.       Фред давно не видел таких больших, удивлённых глаз. Ему это доставляло некоторую забаву.       Но её удивление быстро сменилось злостью. Взгляд помрачнел, губы сжаты в одну тонкую полосу. Похожа на белую ядовитую кобру, только без клыков.        — Какого хрена ты творишь?       Ух ты! Виктория Малфой ругается.        — Кто позволил тебе...        — Ты позволила, — оборвал её Фред. — Иначе я бы к тебе даже не приблизился. Ты позволяешь, Малфой.        — Пошёл вон с моих глаз, Уизли, — прорычала Виктория, пытаясь унять быстро бьющееся сердце. — Видеть тебя не желаю.       Он улыбнулся, и поднял руки вверх, якобы сдаваясь. Это было добродушно, но с насмешкой, и победной сладостью на языке. Потому, что он оказался прав.       Может быть морально она и не хочет, но физически она просила о продолжении. Всё её тело кричало о том, что не хочет чтобы он останавливался.       А может быть, ему просто показалось.        — Ладно-ладно, Вики-Вигз, не ругайся, а то похожа на рассерженную Трелони. — Фред поднял с кровати одеяло, и легко накинул его прямо на голову девушки, заставляя её укутаться. — Ты же Малфой. Статус там, и всё такое. Не забывайся.       И легконько щёлкнул её по носу.        — Не тебе учить меня статусу, Уизли, — ответила она, едва не чихнув. — Предатель крови.        — Высокомерная змея.       Он развернулся на пятках и направился к выходу из больничного крыла, оставляя за собой раздражённую Викторию. Та изучала взглядом его спину, волосы, ноги, пока в разболевшейся голове была полная каша.       Её до сих пор трясло от холода, но уже не так сильно. Она посильнее натянула на себя пушистое одеяло, будто желая в нём спрятаться.       Фред повернул к ней голову только тогда, когда уже открыл деревянную дверь. Он улыбнулся уголками губ, оглядев укутанную в одеяло девушку, которая стояла по центру комнаты, и произнёс:        — Спокойной ночи, Вики-Вигз.