Змея и лис

      В библиотеке Хогвартса тихо и спокойно, пахнет старыми, пожелтевшими страницами, чернилами, и кожаными переплётами. Здесь всегда была такая умиротворённая атмосфера, что Виктории иногда попросту не хотелось уходить отсюда, так что она старалась тратить своё время пребывания здесь с пользой.       Библиотеке эта девушка была готова петь дифирамбы до поздней ночи. У неё почти не было времени чтобы приходить сюда в будние дни, но так как всё домашнее задание было сделано, а несколько часов до ужина ещё есть, Виктория решила отдать своё предпочтение этому замечательному месту.       Отсидев на всех занятиях Драко, Блейз, Тео, Пэнси и Эдриан предпочли вернуться в подземелья Слизерина, страдая от головной боли и жуткого похмелья которые не могли убрать зелья. Кассиус, который выпил меньше их всех и похмельем никогда не страдал, предпочёл разузнать, не знает ли о вчерашней ночи что-либо Филч, поэтому отправился на его поиски по коридорам.       Слизеринцев всегда волновала их репутация, которая легко могла пострадать из-за какой-нибудь оплошности. Именно поэтому они делали всё, чтобы выйти чистыми до ниточки даже из самой кровавой бани.       Виктория, которая головную боль переносила уже на автомате, не желала тратить время попусту. Вся её домашняя работа была идеальной, далеко идти не хотелось, именно по этому она решила придти в библиотеку, где всегда находила себе место, будь то книга с романами, которые редко, но можно было здесь найти, или же учебник по историческим наукам о магии.       Малфой медленно прошлась через ряды, звучно стуча каблуками по полу. Обходя занятые столы и стараясь не мешать читающим, Виктория остановилась у широкого стеллажа с левого края. Пробежала пальцами с острыми ноготками по старым корешкам, и выбор пал на довольно толстую книгу в кожаной тёмной обложке и отсыревшими в некоторых местах страницами, которые не могла вернуть к жизни даже миссис Пинс.       Виктория огляделась по сторонам в поисках лестницы, но той нигде не было. Да и в этом крыле практически никого не было, как и в самой библиотеке. Может, в начале и сидело несколько пуффендуйцев с третьего курса, и несколько человек через три стеллажа, но они были чуть-ли не единственными, кто решил придти в библиотеку в четверг перед ужином.       Вздохнув, Малфой встала на носочки, потянувшись за книгой, которая для неё стояла слишком высоко. Колдовать в библиотеке миссис Пинс не позволяла, слишком боясь повредить книги, даже не смотря на то, что на них лежали антивандальные чары.       Только ногтем скребнуть получилось, и то едва-едва. Виктория прикусила губу дабы ненароком не вскрикнуть от досады, и вновь потянулась за книгой, уже подумывая о том, что могла подпрыгнуть, чтобы достать её, но это выглядело бы слишком нелепо с её стороны.       Ну же, ещё немного! Почти же!..       Но всё было тщетно, а её рост непреклонен. Ей попросту не хватало ещё десяти сантиметров, чтобы дотянуться. Даже если она и подпрыгнет, то достать книгу вряд-ли выйдет.       Только позорно будет.       Неожиданно, сзади ощутилось чьё-то присутствие, и шестое чувство никогда её не обманывало. Виктория уже хотела обернуться, потянув руку к палочке, так как нападения на неё стали уже какой-то неотъемлемой школьной чертой, как нужную ей книгу вдруг выдвинула с места чужая рука.       Малфой почувствовала, как спина невольно прижалась к чьему-то торсу, а следом ухо опалило горячее дыхание:        — Ты вроде высокая, Малфой, а достать не можешь, — послышался приглушённый голос, и ей любезно протянули желанную книгу.       Рост у неё был 169 см, и по сравнению с большинством своих однокурсниц она была действительно высокой. Ещё и учитывая тот факт, что она носит каблуки.       Обернувшись, Виктория сжала в руках книгу, сталкиваясь взглядом с одним из близнецов Уизли, который откровенно прижимал её к книжным полкам в силу своего роста и нарушения личного пространства.       Фред! — сразу догадалась она, так как младший из близнецов не стал бы так откровенно оттеснять её в угол.        — Как есть, Уизли, — так же тихо ответила она, хотя тон вышел весьма недовольным. — И что ты забыл в библиотеке?       Она удержалась от удивления, что "такой как ты забыл в библиотеке"? Но тихий смешок всё же вырвался.        — Снейп завалил домашкой, — пояснил Фред, закатывая глаза. — Сказал, что мне нужно повысить оценку, иначе он будет валить меня по своему предмету.        — Очень жаль, что мне всё равно. — Честно призналась блондинка сдержав едкую ухмылку. Она слегка оттолкнула Фреда, освободив себе дорогу, и махнула на прощание. — Удачно сделать задания!        — Э-э-эй! Малфой-Малфой, погоди!       Фред успел ухватить её за запястье до того, как она скрылась за поворотом. Виктория незаинтересованно уставилась на него, явно недовольная тем, что он снова нарушает её границы.       Она прекрасно помнит чем всё это кончилось в последний раз.        — Не хотел тебя просить, но... ты можешь помочь мне?        — Я не стану этого делать, — Малфой тут же выдернула руку из его цепких пальцев. — У меня нет на это времени.        — Не будь такой жестокой, Виктория! У тебя самый высокий балл по зельям, даже у Грейнджер он ниже! — Фред сложил руки вместе готовый едва-ли не на колени перед ней опуститься, лишь бы не мучиться с домашкой по зельевариению весь вечер в одиночку. — Пожалуйста!       Она смерила его холодным, оценивающим взглядом. Ей не улыбалась перспектива делать за Уизли зельеварение весь вечер, который она планировала потратить на подробное изучение телекинеза и анимагии.        — А что я получу, Уизли? — спросила Виктория скрестив руки на груди. — Какую я получу выгоду потратив на тебя своё время?        — Ну, — он замялся, взъерошив себе волосы. — Например... темы разговоров Паркинсон и Монтегю на днях, — сказал Фред пожав плечами, но заметив на лице Малфой удивление, склонил голову на бок. — А ты не знала, что они до сих пор общаются?        — Не неси чушь! — вдруг прорычала Виктория, почувствовав, как внутри всё сжимается.       Быть не могло такого, что Пэнси продолжила бы общаться с Грэхэмом. Они же все прекратили общение с ним после инцидента на матче Квиддича.       Фред ей врёт, однозначно врёт!       Она не верит, или, не хочет верить. Это просто его очередная шутка!        — Они не общаются. Хватит врать мне! Никто из них с ним не общается!       На них обернулись, но Виктория даже не обратила на это внимания, продолжая сгорать от нарастающей ярости.       Ведь они сами поклялись ей об этом в больничном крыле, все вместе, сидя возле неё, готовой в любой момент провалиться в обморок.        — А ты точно в этом уверена? — спросил гриффиндорец подойдя чуть-чуть ближе. — Ни я один это слышал, и даже видел. Ты уверена, что твоя подруга тебя не обманывает, Вики?       Она сглотнула, отведя взгляд. И вся злость куда-то мгновенно ушла, уступив место неосознанности. Ногти снова впились в кожу, в незажившие царапины на ладонях, удерживая задрожавшими пальцами книгу.       И его словам не хотелось верить. Разум отвергал сказанное Фредом, но стал бы он врать ей ради обычного домашнего задания? Ведь в нём не было столько двуличия, сколько было в ней или Грэхе.        — Уизли, — тихо произнесла она, подняв на него глаза. — Если ты сейчас врёшь мне...        — Я клянусь тебе, — он обхватил её за плечи, заставив поднять голову чтобы посмотреть себе в глаза. От такого резкого действия она даже вздрогнула. — Что не вру. Посуди сама, Малфой, зачем мне это?        — Откуда мне знать? — она оттолкнула его. — Я тебе не доверяю.        — Я спас тебе жизнь, — Фред говорил почти шёпотом, но явно не от того, что боялся, что их могут услышать. — По-моему это — весьма хорошая гарантия, чтобы довериться мне. Хотя бы сейчас.       Он не знает, почему стоит здесь перед ней и хочет рассказать то, что услышал на днях. Это уже явно было не желание побыстрее отделаться от домашней работы, а что-то другое. Может, её шокированный вид, или полные шока голубые глаза.       Фред корил себя за то, что Мерлин его дёрнул за язык. Он обещал себе больше не приближаться к Малфой, и раз и навсегда закончить с этой историей, так как больше их ничего не связывало. Но увидев её в библиотеке, когда она не могла достать слишком высоко стоящую книжку, не смог пройти мимо.       Наверное, желание поиздеваться взяло вверх, или ему просто хотелось развлечься. Фреду было скучно гулять с Анджелиной, которая могла и не заметить, что его подменил Джордж, или пойти подшутить над Роном, которого обычными пауками уже как в детстве сильно не напугаешь.       А с ней было интересно. Ему нравилась её реакция, нравилось, что рядом с ним она всё больше и больше ломала свою ледяную защиту из безразличия и напускной незаинтересованности.       Малфой была какой-то другой, отличающейся от Джонсон или той же Грейнджер. Фред не хотел так рано заканчивать все эти странные разговоры с ней один-на-один или в огромной толпе.       Ещё слишком рано. Он может и затянуть это, совсем ненадолго.       Виктория сглотнула, кинув взгляд на пергаменты и перья на столе позади него. Этот стол стоял в самом конце библиотеки, и сюда практически никто не ходит. Удивительно, что Фред выбрал именно это место для выполнения. Обычно она читала за этим столом, но сегодня ей придётся делить его с Уизли.        — Покажи, с чем тебе нужно помочь, — она согласилась. И направилась к столу, решив, что книгу возьмёт с собой в комнату. — Думаю, до ужина мы успеем закончить.        — Малфой, — Фред хотел коснуться её плеча, но вовремя вспомнил, что она ненавидит чужие прикосновения. — Ты в порядке?       Тук-тук.       Тук-тук.        — Да.       Но он не поверил. Знает, что нет.       Спустя полчаса Виктория сидела рядом с Фредом и объясняла ему как приготовить "Напиток живой смерти", до этого рассказав о его свойствах. Она старалась больше объяснить ему чтобы он понял, нежели чтобы он просто записал и забыл.       Библиотека к этому времени уже успела опустеть, так как близился ужин. Здесь остались только они вдвоём, и мадам Пинс у самого входа.       Сидя с Уизли на уроках Снейпа, Виктория уже давно поняла, что в зельеварении он не то, что не мыслит, а просто ничего не понимает.       Видимо, этот гриффиндорец был из разряда "Мне не пригодится, так что можно не учить", что по его натуре было весьма понятно.       Но, на удивление, Виктория абсолютно не нервничала и не злилась, когда он что-то не понимал или откровенно тупил. Она легко объясняла Фреду из чего готовятся зелья и сколько они должны настояться по нескольку раз. Похоже, он действительно погрузился в это, раз записывал почти каждое её слово.        — ...и если ты сделаешь что-то неправильно, то волшебник, выпивший это, может умереть. — Объяснила она, подпирая голову рукой. — Поэтому, ни в коем случае нельзя чего-то недобавить или переборщить.        — Как заснуть навсегда? — усмехнулся Фред, подписывая что-то в конспекте. — Хотелось бы мне подлить его Снейпу...        — Какая жестокость, — удивилась Виктория. — Странно слышать это от тебя, Уизли... А, запиши ещё корень асфоделя, он тоже входит в состав.        — Странно? — он выгнул бровь не отрывая взгляда от пергамента. — Как будто ты сама не напоила бы им Монтегю или Пьюси. Это же решит все твои проблемы!        — Смерть Эдриана ничего для меня не решит, — ответила девушка покачав головой. — Не будет его — будет другой. Моему отцу не принципиально важно за кого меня выдавать, просто он является лучшей партией на данный момент.        — Ну и странные же у вас внутрисемейные отношения... Твой отец тебя вообще любит?        — Не знаю, — Виктория пожала плечами. — Наверное.       Уизли проследил за тем, как её ногти неосознанно впивались в кожу ладони, где уже проступала кровь. Малфой зациклилась на одной точке, видимо, даже не осознавая, что делает себе больно.       А может, она этого вообще не чувствует?       У неё были задумчивые, тёмные глаза, смотрящие в никуда. Она полностью погрузилась в свои мысли после его слов, не заметив, как по руке потекли тонкие кровавые струйки прямо на стол.        — Вики, — он аккуратно коснулся её предплечья, но она продолжала смотреть в одну точку куда-то перед собой, что заставило Фреда легонько тряхнуть её, дабы вывести из своеобразного транса. — Вики!       Резко дёрнулась в сторону, смотря на него какими-то испуганными большими глазами, но поняв, что перед ней просто Фред Уизли, попыталась вернуть себе былой безразличный вид. Похоже, она даже и не поняла, что задумалась.        — У тебя кровь идёт, — сказал Фред, беря её ладони в свои. — Дай помогу...        — Не надо! — она потянула руки обратно, но у гриффиндорца оказалась довольно резвая хватка, заставившая её оставить попытки.       Сопротивляться Фреду было тяжело, учитывая, что он только раза в два больше и сильнее чем она. Она постаралась не выдавать своего недовольства, а только хмыкнула, наблюдая за тем, как он достаёт из кармана мантии палочку, явно не собираясь быть благодарной.        — Вулнера санентур! — произнёс он, направив палочку на небольшие ранки, которые тут же затянулись, оставляя после себя только кровавые разводы.       Малфой брезгливо вытерла кровь об край своей мантии.        — Даже не поблагодаришь?        — Я не просила.       Он усмехнулся, вновь взяв в руки перо.        — Я не буду спрашивать, как давно ты так делаешь, это очевидно. — Сказал Фред, не отрываясь от написания состава "Напитка живой смерти". — А вот почему у тебя красные глаза я всё-таки спрошу?        — Ну Викто-ори-и-ия, ну давай! — Пэнси потрясла её за плечо. — Ну пожа-алуйста!        — Паркинсон, иди в задницу! Я не буду это пробовать!       Она поднялась со стула, для вида подойдя к книжным полкам, и прикусила губу, думая, что же ему ответить. Больная голова дала о себе знать, так что соображала она туго. Не сказать ведь, что они вчера все укурились!       Видимо, капилляры у неё слишком сильно полопались после вчерашней ночи, поэтому глаза смотрелись по больному-отталкивающе. Сегодня Виктория предпочитала не смотреть в зеркало.        — Спала плохо, — быстро соврала она. — Какое тебе дело?        — Тогда почему ты нервничаешь, Вики? — спросил рыжеволосый, подняв на неё глаза. — Врёшь ты хорошо, но сейчас у тебя это получается крайне хреново!        — Просто не понимаю, почему должна отчитываться перед тобой!        — О чём ты? Я не заставляю тебя отчитываться, я всего лишь спросил. Есть разница, верно?       Она сглотнула, поняв, какую глупость сказала, и захотелось резко дать себе по голове.       Мерлин, она больше никогда в жизни не будет ни с кем заниматься!        — Скажи мне, только между нами, — Фред отложил перо в сторону, и теперь, всё его внимание было обращено на неё, отчего Малфой ощутила себя крайне некомфортно. — Вы с Пьюси помолвлены, но ты не имеешь ничего против чтобы он таскал к себе разных девушек...        — Уизли, — она предостережительно вытянула руку вперёд, неожиданно для себя самой зарычав. — Заткнись! — Виктории потребовалась секунда, чтобы осознать это и прийти в себя, и она тут же вернула себе ледяную манеру. — Мне плевать, кого он таскает к себе в постель. Так даже лучше! — она развела руками. — До меня ему нет никакого дела, и это просто прекрасно!        — Но ведь ты бесишься.       Она нахмурилась, непонимающе уставившись на него.        — Опять твой бред?        — Ты бесишься, потому что привыкла, что парни тебя обожают и боготворят не смотря на твои чувства к ним, а ему плевать на тебя. Он просто хочет обладать тобой. — Фред подпёр голову ладонью, скрытно наслаждаясь своей правотой и её замешательством, которое отобразилось на её милом лице. — Ему без разницы, есть ты у него сейчас или нет. Ты будешь потом, и то не правда, что на первом месте. Главное, что будешь, и это точно.        — Уизли... — предупреждающе произносит она.        — Он любезничает с тобой и хочет держаться поближе только потому, что знает, что рано или поздно ты всё равно будешь принадлежать ему, потому что у тебя нет выбора.        — Уизли... — она закипает, опустив голову вниз, чтобы не видеть его.        — А тебя злит тот факт, что он не просто не влюблён в тебя, или что он тебя не замечает, а что он просто хочет обладать тобой как красивой статуэткой у себя в доме. Не важно когда: когда подойдёт время или же сейчас...        — Фред! — громко вскрикивает она, сжав между пальцев острую палочку. — Заткнись! Заткнись, черт тебя дери! Заткнись!        — Что, правда глаза колет?        — Ты ничего не знаешь! — она всплескивает руками. — Ничего! Ты не понятия не имеешь что значит чувство, когда у тебя нет выбора. Ты же правильно сказал, у меня его нет, и никогда не будет!       Она похожа на кошку, разъярённую, дикую кошку с шерстью вставшей дыбом, острыми когтями, и громким шипением.       И она перестаёт себя контролировать. Не плачет, а злится. Злится от безысходности, от правды, от осознания, но плакать при нём не собирается ни за что!        — У меня его забрали, и никогда не давали! И знаешь, что? — она понижает голос до угрожающего, рычащего шёпота, подойдя к нему и наклоняясь прямо к лицу. — Я ни разу не пожаловалась на свою жизнь. Я никогда не говорила о том, что жалею, что Эдриан станет моим мужем. Мне плевать, сколько девок он будет таскать в свою кровать, сколько затащит сейчас и сколько затащит потом! У него никогда не будет меня, слышишь?       Малфой хватает его за края мантии, притягивая к себе, сжимая ткань до отверстенения, готовая вцепиться в шею.        — Даже если я выйду за него замуж, меня он никогда не получит, ни душой, ни телом! В Хогвартсе могут говорить всё, что угодно, но я не выбирала за кого мне выходить. И Эдриан никогда не сможет заслужить моего доверия и уважения как муж и любимый, и никогда не получит меня как человека! Никогда!       Дыхание у неё сбитое, сердце стучит под глоткой. Она нависает над Фредом разъярённым комком нервов и чувств, яркой злостью, и отчаянным криком души.       Закрывает рот ладонями, выпуская его мантию из рук, и отшатывается назад. Глаза широко распахнутые, красные до ужаса. Она мелко дрожит когда эмоции улетучиваются, и чувствует, как громко стучит её сердце в груди, набирая бешеный ритм.       Она не должна была всего этого говорить! Ни при нём, ни при ком, никогда!       Мерлин, какая же она дура! Какая дура!        — Вики, — Фред медленно поднимается, приближаясь к ней.       Молчи, прошу тебя! Молчи!        — Вики, почему ты так боишься показывать свои эмоции?       Смотрит на него шокировано, ошарашенно, впиваясь пальцами в свой рот. Ей так непривычно, она так отвыкла от этого. Она боится этих вопросов, потому, что сама не знает на них ответов. Отшатывается, впечатываясь спиной в стеллаж, и не может снова надеть маску из льда и озлобленности.       Становится больно. Так больно, что у неё ломит в груди, заставляя задыхаться от ужаса.       А он смотрит и не может понять, чего она так боится? Почему так шарахается от него словно он сейчас ударит её?        — Вики...        — Нет! — отступать уже некуда. Вытягивает перед собой руку по привычке, но палочка лежит на столе, слишком далеко чтобы до неё дотянуться. — Не надо, Уизли! Ты сделаешь только хуже! Убирайся!        — Ты же человек, Малфой! — не выдерживает он. — Почему ты всегда хочешь казаться такой безэмоциональной сукой вместо того, чтобы чувствовать и говорить то, что ты думаешь?        — Это не твоё дело! — она толкает его в грудь, отдаляя от себя. — Тебе этого не понять! Тебя любит твоя семья, тебе никогда ничего не запрещали, ты вырос нормальным а я... — Виктория опускает голову. Голос пропадает, руки опускаются, и говорить ей уже совсем ничего не хочется. — Такие как я не вырастают нормальными. Думаешь, легко быть аристократом? Ошибаешься! Да я бы всё на свете отдала, чтобы не выходить за него замуж! Чтобы меня любили мои родители, и мой брат со мной считался!       Она всплёскивает руками от досады, сдерживая крик, рвущийся наружу. Он не смеет касаться её, только смотрит, позволяя выпустить наружу накопившиеся за столь долгое время эмоции.       И не знает, восхищаться ему этим, или лучше помочь ей? Она так долго держала всё это в себе, привыкшая никому не рассказывать о своих боли и травмах, что всё это скопилось в один большой, давящий ком.        — Зачем ты делаешь это Уизли?! — её досада в перемешку с обидой тут же сменяются на немилостивый гнев, и она бьёт Фреда в грудь без всякой жалости. — Зачем?! Зачем ты заставляешь меня это делать?       Она плачет, но её слёзы больно режут душу где-то внутри, не показываясь. А как-бы она хотела сейчас расплакаться, но последние, по-малфоевские гордые остатки лицемерия и величия не позволяют ей этого делать. Потому, что её такой воспитали.        — Я не хочу это чувствовать! Не хочу говорить! — она продолжает бить его в грудь, и удары лишь набирают силу, что довольно удивительно для такой хрупкой девушки. — Мне так проще, а ты... ты!..       Она приглушённо вскрикивает от неожиданности, когда Фред вдруг резко подается вперёд и впивается в её губы своими. Её руки, больно ударяющие его по груди, заносит наверх, нещадно впечатывая в полки над головой одной своей ладонью, полностью обездвиживая. Малфой кричит, рычит в его губы, пытается вырваться и ударить его, но Уизли держит так крепко и намертво, что даже дёрнуться не выходит. Вжимает её в чёртов стеллаж своим телом, не оставляя ни единых попыток высвободиться и заставляя смириться.       Она пытается укусить его за губу, но тот ловко уходил от этого, целуя её так влажно и горячо, что ноги подгибаются, посылая по телу миллионы мурашек.       Он позволяет ей глубоко и долгожданно вдохнуть. Дыхание было сбито к чертям, что уж говорить о голове, которая шла кругом от подобных действий.       Виктория тяжело дышит смотря Фреду в глаза, как и он в её. Не смеют разрывать контакт, делят кислород один на двоих, касаясь друг друга носами. Он к ней так близко, что она чувствует, как сильно стучит его сердце в груди, так же, как и у неё.       У Фреда дыхание тоже ни к черту. Сжимает пальцами её запястья, чувствуя себя полнейшим идиотом.        — Ненавижу тебя! — сбито выдыхает она, оставив попытки ударить.       Рычит, готовая разорвать ему глотку, но послушно не дёргается, ведя себя не как ядовитая кобра, а как ручная послушная кошка.        — Я тебя тоже! — отвечает он.       И тянется к ней вновь, вжимая в дерево с ещё большей настойчивостью. Она послушно приоткрывает рот, позволяя его языку скользнуть внутрь, и чувствует, как всё внутри стягивает от невыносимого жара.       Выместить адреналин и эмоции подобным образом — лучшая из его идей в жизни. И она добровольно подхватывает её, начиная отвечать на поцелуй с не меньшим желанием.       В нём нет ласки и нежности, аккуратных касаний, и сахарных фей. Он грубо сжимает её руки, продолжая держать над головой без намёка отпустить. Целуются жадно, животно, желая выместить в этом поцелуе всё, что у них накопилось.       Её он злит, бесит, до одури тянет. Иначе не согласилась бы помогать с домашним заданием, не тратя ни минуты своего драгоценного времени.       Она не боится. Он просил — она доверилась. Ей нравится то, что с ней делает Фред. Наконец-то она решила не задумываться о глупых последствиях и попросту отдать себя чувствам, хотя бы на вечер, на один жалкий вечер.       Даже если это был он — чертов Фред Уизли.       Его она раздражает, злит до невозможности, и так хочется заставить её вскрикивать от злости и смущения каждый божий раз.       Резко дёргает пуговицы на её рубашке, и тянет за галстук, резким движением ослабляя его. Грубо целует кожу на шее, кусает за венки, заставляя её закатывать глаза от восторга. Проводит языком по укусам, и пошло прикусывает мочку уха, посылая по телу невообразимую дрожь.       Мерлин, Малфой, что ты со мной творишь?       Её кожа светлая, бархатная. Волосы пахнут этими чёртовыми цитрусами от которых у него голова идёт кругом.       Ему её мало, но он ни за что не станет без её разрешения. Да и просто... это же Малфой! Единственное, что может, это ответить на её горький поцелуй с привкусом крови и соли, преследующие её на протяжении жизни. И это так противоречиво сладко, что даже внутри всё дрожит и смеётся от шока.        — Я не повторяюсь, Малфой, но...        — Я тебя тоже, Уизли, поверь!       И ещё раз, чтобы наверняка...

***

      На подходе к обеденному залу они расходятся в разные стороны. Не сказали после этого друг другу ни слова, лишь поправили друг другу смятую одежду, заправили галстуки, и собрали конспекты. Шли рука об руку, но не касаясь кожи, самыми обходными путями, дабы не встретить никого из знакомых.       Виктория незаметно для Фреда потирала сладко-саднящие запястья всё ещё горящие от его прикосновений.       Перед тем как выйти из библиотеки, Уизли усадил её на широкий подоконник у окна, не то заботливо, не то просто как факт, застёгивая пуговицы её белой рубашки, пока сама она заново завязывала ему галстук.       Мимо мадам Пинс они прошли без подозрений. Похоже, эта дамочка ничего не заметила, или не хотела замечать. В любом случае бросила на них зоркий взгляд, но ничего не сказала.       Никакого секса и никаких обязанностей. Просто поцелуй, долгий и глубокий поцелуй, который оба хотели и получили, находя это отличным способом выместить свои эмоции. Что сделано, то сделано, и никто из них двоих не собирался что-то предъявлять второму.       И говорить они на эту тему, похоже, тоже не собирались. Нужно было лишь дойти до обеденного зала, и возле него бы они уже всё решили, если бы было, что решать.       И как кстати Малфой начала сворачивать за угол, врезавшись в высокую фигуру Джорджа Уизли, у которого при виде данной особы глаза широко распахнулись.        — Вижу, домашка от Снейпа прошла хорошо, — усмехнулся он. — Малфой, сказать, что я поражён, это не сказать ничего!        — Уизли, заткнись, — прошипела она в своей привычной манере. — Не понимаю, о чём ты.        — Ну да, конечно, только я о том, что вы факультетами поменялись. — Джордж драматично ухмыльнулся, откинув с лица рыжие волосы. — Вы галстуки перепутали. — пояснил он.       Фред и Виктория переглянулись. На его шее висел галстук Слизерина, а на её Гриффиндора. Они одновременно рванули на себя свои вещи, которые тут же оказались на своих хозяевах.        — Очень смешно, — хмыкнула Малфой заметив улыбки близнецов, которые сдерживали искренний смех.        — Согласен! — ответил Джордж.        — Это очень смешно! — подхватил Фред. — Ну, давай! Давай, Вики, сделай это!       И блондинка закатила глаза, вызвав у Уизли совместный громкий смех, который эхом пронёсся по всему коридору в котором они стояли одни. Они отбили друг другу пять смотря на Викторию, которая как ни старайся, но снова умело держала в руках свои эмоции, не позволяя себе даже улыбку. Просто потому, что это вошло в привычку.        — Ты обещал рассказать мне, — она скрестила руки на груди. — Я жду!        — Ты о том самом, о чём говорили слизеринцы пару дней назад? — поинтересовался Джордж. — Я тоже знаю об этом.        — Так, может, расскажите мне уже?        — Сейчас не лучший момент, Малфой, — сказал Фред. — Лучше сделать это завтра.        — Приходи к портрету Полной Дамы в это же время, — продолжил Джордж. — В гостиной Гриффиндора никого не будет, сможешь пройти без посторонних глаз. Она тебя пропустит.        — Что? К вам туда? — она возмущённо уставилась на близнецов. — Нет!        — Либо так, либо никак, — пожал плечами старший. — Выбирай, Вики-Вигз.        — Время поджимает, — напомнил ей младший. — Не бойся, мы не укусим.        — Спасибо, Джордж, я уже проверила, что это неправда, — она саркастично улыбнулась уголками губ, вызывая у Уизли новый приступ смеха. — Жалкий лжец!        — Мне она уже нравится! — он похлопал Фреда по плечу. — А ты не такая заноза, Малфой.        — Это тебе так кажется, — отрезала она. — Ладно. Я приду к вам завтра. Но не надейтесь, что после этого мы с вами будем друзьями.       Близнецы улыбнулись, переглянувшись между собой.        — А кто на это надеется?        — И речи быть не может.       Она поражалась тому, как они схватывали мысли друг друга. Они с Драко, конечно, двойняшки, но так не умеют.        — На твоём месте я бы пригляделся к своим друзьям, — сказал Джордж. — В частности, к Паркинсон.        — Она не такие белая, какой тебе кажется, Малфой. — сказал Фред.        — Это мы завтра и узнаем, Уизли. Посмотрим, соврёте вы, или нет...