Змея и лис

      Дым забирался в лёгкие ловкой змеёй, не позволяя нормально дышать. Сначала была темнота и странное ощущение духоты, а затем, Малфой резко распахнула глаза, содрагнувшись.       Её неприветливо встретило поле для Квиддича, охваченное огнём и пеплом. Она стояла по самому центру, под ногами ощущая чужой прах, в котором повязли ботинки. Небо затянули дым и яркие искры. Виктория закашлялась, зажимая нос рукавом пиджака. Глаза стали мгновенно слезиться от большого количества дыма.       Сколько же она была здесь до того, как подсознание решило построить для неё этот кошмар?       Малфой, задыхаясь, стала оглядываться вокруг, пытаясь понять, что здесь произошло, и найти хоть одну живую душу. Всё заволокло дымом, а ярко полыхающий огонь подбирался всё ближе к ней, захватывая всё на своём пути.       Виктория с ужасом оглядывала полыхающие трибуны, игровые кольца, горящие факультетские флаги, которые уже пеплом летели по тёмному небу.       Что здесь произошло?..       Почему поле горит?        — Э-э-эй! Кто нибудь? — громко закричала девушка, тут же закашлявшись. — Я здесь!       Ни в руках, ни в карманах, палочки не оказалось. Когда Малфой сделала неосторожный шаг назад, покосившись, под подошвой ботинок что-то громко хрустнуло, заставляя её испуганно отскочить.       Это была её сломанная, сгоревшая метла, обратившаяся в обгоревшие палки.       Виктория чувствовала, как в горле и лёгких всё горит. Носовые пазухи отказывались дышать, а кислорода, не смотря на то, что она была на улице, было критически мало.       Лес полыхал огнём, сжигая железную дорогу и мост. Звери вдалеке разбегались кто куда в надежде спастись.        — Есть кто живой?! — громко закричала она, пока внутри всё перевернулось от данной фразы. — Блейз! Теодор! Эдриан! Кассиус!       Но ответом ей была тишина. Только огонь набирал свою силу, подползая к ней словно змей, словно показывая, что она с ним один на один, и больше никого нет.       Без палочки, метлы, и сил, она обречённо вздохнула. В груди похолоднело, а она, вдруг, набралась решительности, сверля взглядом траву прямо под своими ногами.       Огонь подбирался ближе. Она будто бы видела его зловещую улыбку, образовывающуюся из языков пламени.        — Я так умирать не хочу... — тихо произнесла Виктория. Её голова резко поднялась, и взгляд будто с вызовом смотрел на приближающийся к ней столб огня. — Я так умирать не хочу! — закричала она.       Ноги сами бросились бежать, унося её дальше. Нужно было добраться до выхода с поля, ведущего к раздевалкам. Это был единственный выход. Её настроя не сбила даже огненная стена, которая, казалось, разделяла одну половину поля на другую. Но она бежала сломя ноги, уже морально приготовив себя. Виктория сглотнула, закрыла лицо руками, прикрыв нос и рот.       Это будет больно.       Девушка резко набрала скорости, хотя колени грозились подогнуться, и зажмурив глаза, прыгнула вперёд. Ноги сильно обожгло огнём. Блондинка вскрикнула, приземлившись на траву и тут же рухнув вниз. Она прокатилась по земле пару метров прежде, чем обесиленно перевернуться на спину.       Малфой тяжело дышала, кашляя время от времени. Приподнявшись на дрожащих руках, она трясущимися пальцами задрала штанины примерно до колен. На ногах были ожоги и небольшие белые бляшки. Едва коснувшись одной из них, Виктория сдержала в зубах громкий крик. Боль разнеслась по её телу как по щелчку пальца, стоило ей коснуться ожогов.       С трудом поднявшись на ноги и поправив одежду, Виктория трусцой направилась в сторону широко распахнутых дверей, ведущих в раздевалки факультетов.       Она остановилась, подозрительно оглядываясь деревянные двери. Одна была снесена с петель, валяясь рядом на траве, а вторая была ужасно накренена в бок и держалась на соплях.       Что это, мать твою, такое?       Что за хрень здесь происходит?!       Душевая Слизерина встретила её приветственными сажами на белой плитке, и чьей-то кровью в некоторых местах. Здесь тоже всё было затянуто дымом, поэтому дышать было даже чуть тяжелее. Малфой опасливо прошла чуть вперёд, оглядываясь. Она замерла на пару секунд, прислушиваясь к посторонним звукам, но была гробовая тишина.       Подойдя к душу, девушка включила ледяную воду. Скинув с себя пиджак, она положила его на пол, придавив ногой, а пальцы сомкнулись на одном из рукавов. Она резко дёрнула на себя, и послышался треск ткани.       Сунув тряпку под воду, Малфой слегка выжала её, и тут же прижала к нижней части лица.       Теперь дышать было намного легче.       Она полила немного воды себе на ноги, сквозь плотно сжатые зубы сдерживая рычание. Сначала кожу обдало жаром, балансируя с ноющей болью, а затем, стало немного лучше, позволяя ей дышать через раз от облегчения.       Она медленно шла по коридору душевой. Здесь пахло гнилью, порохом, и кровью. Малфой оглядывалась время от времени, пытаясь найти хоть одного представителя живой души, но всё было тщетно. Она была здесь абсолютно одна, и не факт, что кто-то вообще остался в Хогвартсе.       Раздевалка тоже была пуста. Виктория подбежала к своему шкафчику и с силой ударила по нему кулаком, так как замок не поддавался. Тот мгновенно открылся, но внутри было пусто, и нет ничего полезного.       Как и в соседних железках.        — Проклятье! — прошипела она.       Эхо от её шагов полетело дальше. Сначала оно было медленным, потом всё быстрее, переростая в стремительный, а затем, резко исчезло.       Малфой замерла, чуть не попятившись.       На скамейке сидел незнакомый ей юноша с курчавыми чёрными волосами. В руках у него был какой-то медальон, который он со всей аккуратностью перебирал между длинных, тонких пальцев.       Заметив её боковым зрением, а может, он и с самого начала знал, что она здесь, серые глаза впились в её тело пожирающим взглядом.       Он без интереса осматривал её с ног до головы, пока Малфой рукой позади себя не нашарила железную арматуру, на всякий случай сжав её в пальцах за спиной.        — Кто ты такой? — осторожно произнесла девушка.        — Действительно не помнишь? — бархатным голосом спросил он, раслабленно откинув назад голову.       Его школьная форма была слизеринской, к мантии был прикреплён значок старосты, но лицо было незнакомым. Она должна признать, это был очень красивый парень с притягательной внешностью.       Вот только от его взгляда становилось как-то не по себе. Глаза казались не живыми, не заинтересованными в чём-то. Он сидел на этой скамейке так непринуждённо и расслабленно, словно не видел ничего происходящего вокруг себя.       Между пальцев крутился медальон.        — Крепко же ты спишь, — задумчиво произнес парень, медленно поднявшись с места. — Долго уже не просыпаешься...       Долго не просыпается?       Это он о её сне, который казался слишком реалистичным?        — О чём ты говоришь? — Виктория пошатнулась. — И кто ты такой? — более требовательно повторила она.       Брюнет засунул медальон в карман мантии, и медленными шагами направился в её сторону. Не угрожающе и не опасно. Только с целью подойти ближе.       Остановившись практически в шаге от неё, он с ухмылкой взглянул на её подручное оружие за спиной, явно намекая, что против него оно не поможет.        — Моё имя — Том Реддл, — с полуулыбкой ответил он, следя за её реакцией. — Я говорю о том, что ты очень крепко спишь, Виктория.       Том Реддл... Том Реддл... Это же ученик!       Наследник Салазара Слизерина, вот кем он был! Это его прямой потомок!       Красивый, стройный, и высокий, этот парень выглядел совсем по другому, нежели она представляла его раньше.       С пустыми глазами, абсолютно безоружный, словно показывающий, что он ничего не боится, Том замолчал.       Он был бледным, как смерть. Оттенок кожи был до поразительного похож на трупный.        — Знаешь моё имя? — удивлённо спросила она.       Реддл согласно кивнул.        — Если будешь спать так крепко, то никогда не сможешь проснуться. — Загадочно сказал он. — Тебе бы лучше поскорее поторопить своё время.        — Я не понимаю тебя... — рассеянно проговорила Виктория.        — Поймёшь совсем скоро, — Реддл кивнул, бросив взгляд куда-то в сторону. — Недолго осталось.        — Недолго до чего? — не угоманивалась Виктория.        — До конца твоего сна, — просто ответил он. — Не прыгай везде словно заяц, девочка, — вдруг холодно проговорил Том. — Ты уже ничего не сможешь изменить. Просто досмотри свой фильм до конца.        — До конца? — Малфой озадаченно опустила голову, пытаясь понять смысл его слов. — Ты говоришь о моём сне?        — Какая неугомонная, — фыркнул Реддл. — Это тебе более чем всё объяснит?       Пальцы потянулись к рукаву мантии, небрежно задирая его примерно до локтя. На показ выставилась та самая знакомая по недавнему времени татуировка.       В груди всё похолоднело, задрожав. Пальцы девушки сильнее сжали железную балку за своей спиной, заставляя острые края впиваться в кожу до крови.        — Что это такое? — словно в тумане спросила Виктория, но Реддл оставался безучастным. — Скажи мне! Почему я вижу её?        — Не шуми. Меня раздражает. — Он натянул мантию обратно. — Ты слишком настойчива, хотя... может быть это — даже хорошо.        — Хватит говорить чёртовыми загадками! — прорычала Малфой. — Скажи мне всё прямо!        — Говорю так, как могу сказать. Я не обязан объяснять тебе все как пятилетнему ребёнку. Ты, вроде, девочка не глупая, сама всё поймёшь.       Его длинные, холодные пальцы резко коснулись её горячего лба. Малфой почувствовала резко накатившую слабость, и слизеринец поплыл у неё перед глазами. Она лишь успела почувствовать, как его сильные руки обхватывают её поперёк талии, не позволяя коснуться пола.       Арматура выпала из руки, с громким лязгом упав на пол и прокатившись дальше.        — Пора просыпаться, Малфой...       Глаза резко открылись, и всё словно закружилось вокруг. Она подскочила на кровати, оглядываясь. По лбу тёк холодный пот, руки мелко дрожали. Она была не в раздевалке, а в комнате Эдриана, где часы показывали восемь с половиной утра.       Виктория шумно сглотнула, ощутив сухость в горле. Ей до сих пор казалось, что дышать было тяжело, и рывком схватила с тумбочки стакан с холодной водой, заботливо оставленного для неё Эдрианом.       Сам парень мерно спал в кресле, тихо сопя и подперев рукой голову.       Перед глазами Виктории до сих пор стоял Реддл, мертвенно-бледный, пугающий Том Реддл.       Его голос звучал в голове, отбивая чечётку прямо по перепонкам.       Малфой осушила стакан за секунду, неосторожно плеснув себе каплями на шею и грудь. Она тяжело дышала, смахивая со лба холодный пот.       Это был просто кошмар!       Она в слизеринской спальне. Всё хорошо!       Да ни черта это не было хорошо!       Сон был таким реальным, что она до сих пор чувствовала запах крови у себя в носу.       Она с шумным выдохом упала обратно на подушки, пытаясь прийти в себя.       Это было уже слишком. Ей хватает видений в реальности, но чтобы они преследовали её и в кошмарах... уж лучше убейте!       Малфой поворочилась. Легла на один бок, затем на другой, но сна больше не было ни в одном глазу. Поняв, что заснуть после подобного ей вряд-ли удастся, Малфой сбросила с себя одеяло. Оглядевшись по сторонам, она заметила сладко спящего Кассиуса на его кровати.       Парень даже глаз не открыл, укутавшись в одеяло, и Виктория выдохнула с облегчением, пальцами ног нашарив у кровати свою обувь.       Эдриан в кресле спал очень неудобно. Когда он проснётся, то наверняка первым делом почувствует затёкшие конечности. Виктория заботливо накрыла его пледом из шкафа, аккуратно опустив его на плечи слизеринца, чтобы он, не дай бог, не проснулся.       Мысленно поблагодарив его за подобные жертвы, Виктория аккуратно убрала с его лица волосы, отмечая, что во сне у Пьюси невероятно выразительные и милые черты лица.       Она была к нему так близко что, казалось, он вот-вот откроет глаза, но это было лишь её бурное воображение. Он спал крепко и спокойно. Его кошмары уж точно не мучили.       Делать было нечего, поэтому она тихо выпорхнула за дверь, бесшумно закрыв её за собой, и не забыв отключить будильники на часах в мужской комнате.       Девушка направилась в свою комнату. В коридорах было безлюдно. Ученики отдыхали в своих спальнях, и ещё долго не проснуться после тяжёлой учебной недели.       Верно, Эдриан и забыл, что сегодня выходной, и можно было наконец отоспаться, что Виктории явно не светило сегодня. Тихонько приоткрыв дверь в свою комнату, она заглянула внутрь. Пэнси крепко спала на кровати, что было только на руку. Умывшись за короткое время, Малфой переоделась потеплее, и трусцой направилась на улицу через спящий замок, посильнее укутываясь в чёрное дорогое пальто.       Листья уже начали падать с деревьев и желтеть, превращая зелёную идиллию в золотую сказку.       От сердца будто бы отлегло когда она оказалась на поле для Квиддича, где солнце только начало показывать свои первые лучи. На деревьях вдалеке пели утренние пташки, и осеннее утро так и говорило ей успокоиться и расслабиться.       В раздевалке Слизерина не было никакого старосты из прошлого, а шкафчики были забиты формой и предметами для игр.       Всё было так блаженно и тихо, что не верилось в действительности.       Малфой плюхнулась на скамейку. Ровно на то место где в её сне сидел Реддл. Тело будто ощущало его ментальное присутствие, потому что гробовая тишина в раздевалке пугала до чёртиков после очередного кошмара.        — Если будешь спать так крепко, то никогда не сможешь проснуться...       Что он имел ввиду под этими словами? Что её кошмары вещие, или же что она видит будущее?       Ничего не понятно. Хоть бы инструкцию какую дал для приличия...       Решив, что она не будет портить себе утро окончательно, в голове вдруг созрел план. Виктория улыбнулась уголками губ, и подойдя к своему шкафчику, выудила из него любимую метлу. Ту самую, от которой во сне ничего не осталось.       Она не летала с того момента, как попала в больничное крыло, но прошло уже три недели с этого момента, и здоровью девушки больше ничего не угрожало.       Сев на метлу Малфой моментально взлетела в воздух, легко поймав равновесие. Она взмыла высоко вверх, и поток холодного воздуха ударил в лицо осенней свежестью. Её слепило только вставшее солнце, которое грело своим теплом. Сегодня небо было без облаков.       Виктория резво пронеслась мимо Астрономической башни, описав вокруг неё петлю, и со смехом пролетела невероятно низко над внутренним двориком. На улице было пусто, и никто не мог помешать её веселью. В выходные почти все ученики отсыпаются до обеда.       Пролетая над Запретным лесом, Виктория раскинула руки в стороны, удерживая идеальный баланс, и запрокинула назад голову, подставляя ветру платиновые волосы. Девушка рассмеялась, ощущая в груди чувство трепетной свободы, и радостно улыбнулась.       Раньше она всегда летала так по утрам в Малфой мэноре, когда отец уходил на работу. Это заставляло её чувствовать приятную настольгию, особенно, когда Драко учил её летать.       Правда, тогда она врезалась в дерево, но обошлось без жертв.       Подлетая к территории Хогвартса, Виктория улыбнулась, когда в голову пришла очередная идея. Внимательно оглядевшись по сторонам, она направилась к Гриффиндорской башне. Это была одна из самых высоких башен Хогвартса, спутать было проблемно. Правда, найти комнату Уизли надо ещё постараться, поэтому она случайно чуть не влетела в открытое окно Джордана Ли и его соседей.       Повезло, что они ещё спали, поэтому и незванную гостью никто не заметил.       А вот окно Фреда и Джорджа она легко открыла заклинанием, беспрепятственно влетев внутрь. Упавшие на лицо волосы закрыли обзор, а в тёплую комнату ворвался холодный осенний воздух.       Малфой медленно опустилась на пол, откинув назад длинные волосы, и закрыла окно, задёрнув шторы. Она аккуратно поставила метлу у кресла, куда бросила и своё пальто.       Какого было её удивление, когда в комнате она заметила всего одного близнеца вместо двух. Одна кровать была заправлена, а на второй спал один из Уизли.       А где тогда второй, если первый на месте?       Виктория тихонько подобралась к спящему парню. Он натянул одеяло практически до подбородка, из-за чего было плохо видно его лицо.       Блондинка склонилась над ним, и легонько потрясла за плечо.        — Уизли? — тихо позвала она, тряхнув посильнее. — Уизли, просыпай!..       Её резко хватают за запястье и тянут на себя. Рывок, и Малфой оказывается под тёплым одеялом, плотно прижатая к сильному телу. Горячие руки притянули ближе к себе, сцепляясь в замок на талии. Она ощутила горячее дыхание у себя на макушке. В нос забирался запах пряностей и постельного белья.       После этого она сразу догадалась, кто лежит перед ней.        — Слава Мерлину, ты в порядке! — облегчённо выдохнул Фред, плотнее прижав её к себе. — Я вчера увидел, как тебя на руках нёс Пьюси. Уже думал пойти и запустить в него Сектумсемпрой!       Виктория тихо усмехнулась, укладывая голову на его заботливо подставленное предплечье.        — Он весьма вежливо уступил мне свою кровать и напоил меня чаем, — сказала она, встречаясь взглядом с глазами Уизли. — А ты, что, волнуешься?        — Раз ты уже успела избить кого-то пепельницей, то я могу не беспокоиться, — усмехнулся Фред, за что Виктория несильно щёлкнула его по носу.        — Очень смешно, Уизли! — она закатила глаза, попытавшись подняться. — Выпусти меня, мне жарко.       Но её только крепче прижали к себе. Фред что-то неразборчиво пробурчал в её волосы, явно намекая, что отпускать её не собирается.        — Лежится плохо? — спросил он с закрытыми глазами.       Малфой раздражённо повела взгляд в сторону.        — Ты как ребёнок, — сказала она.       Под одеялом она быстро пригрелась. Ничего больше не оставалось, как смириться со своей учестью, и она нехотя положила голову обратно на подушки, уткнувшись Уизли в шею. По спине пробежали мурашки когда кончики его пальцев словно играюче провели по бедру и левому предплечью, а щёку опалило горячее дыхание.       Виктория слушала мерное биение его сердца, чувствуя, как щёки заливаются краской. Она почувствовала как Фред улыбнулся, и поборола желание снова щёлкнуть его по носу.       С Уизли было до невозможности хорошо. Лежал бы рядом с ней Эдриан ей было бы неловко, но с Фредом она чувствовала лишь спокойствие и уют.       Она и сама не заметила, как её снова начало клонить в сон. Глаза потихоньку закрывались, мышцы заново расслаблялись, позволяя ей облегчённо выдохнуть.        — Засыпаешь, Малфой? — с ухмылкой поинтересовался гриффиндорец, подпирая голову рукой.        — Заткнись, — Виктория шикнула. — Это ты виноват!       Он тихо хихикнул, пальцами перебирая её волосы.        — А где Джордж?        — Всю ночь развлекался в комнате у когтевранок.        — А ты почему не с ним? — сонным голосом спросила она.       Фред пожал плечами.        — Не захотел. — Сказал он. — На самом деле, он ходил к одной своей подруге. Думаю, они знатно повеселились.        — Это зависть или радость? — блондинка изогнула бровь, подняв на него взгляд.        — Разрываюсь между этими чувствами, — Фред с видом актёра положил свободную руку на грудь. — Даже не знаю, что выбрать!       Она усмехнулась.        — Обманщик!       Он хитро улыбнулся.        — Зачем мне когтевранки если у меня в постели лежит слизеринская принцесса?       Лицо Фреда было слишком близко к ней. Она неотрывно смотрела ему в глаза, будто пытаясь прочитать все его мысли, но они были слишком просты, чтобы не понять. Он улыбнулся уголком губ, мягко проведя кончиком носа по её собственному. У Малфой перехватило дыхание. Взгляд опустился на его губы и обратно, к глубоким глазам. Она ощутила его горячее дыхание на своём лице прежде, чем Фред наклонился ниже, мягко коснувшись её губ.       По телу пробежали мурашки. Она немного помедлила, аккуратно положив ладонь на его скулу, и пальцы зарылись в огненные волосы.       Она едва слышно простонала когда Уизли поцеловал её немного напористей, перевернувшись и оперевшись на локти. Она оказалась под ним, наполовину укрытая одеялом и его телом, закрывающими её от всего остального мира, уже более смело притягивая его к себе за шею.       Виктория слышала его тихое дыхание, утопая в море переполняющих её эмоций и головокружении. Она с упоением прикусила его нижнюю губу, почувствовав, что Фред улыбнулся.       Когда он отстранился она почувствовала лёгкое разочарование, но его легко компенсировали его пронзительные глаза и тёплая улыбка.        — Кажется, это лучшее утро в моей жизни, — выдохнул он.        — Правда? — Виктория склонила голову на бок, улыбнувшись. — Моё тоже...       Она чувствовала улыбку Уизли на своих губах, когда снова потянулась к нему. Губы двигались в такт друг другу. Дрожь прошла по телу. Виктория слегка вздрогнула, когда рука Фреда огладила её бедро, слегка сжав, поднимаясь выше и проникая под ткань водолазки. От резкого контраста по телу пробежали мурашки. Пальцы сжали правое полушарие груди сквозь чашку бюстгальтера, но не видя сопротивления, двигались уже более уверенно.       Они проникли под бельё, по кругу обведя ореол, и два пальца легонько сжали сосок, заставляя девушку тихо простонать сквозь поцелуй. Внизу живота всё стянуло тугим узлом, посылая лёгкие спазмы по всему телу. Губы припухли от частых поцелуев, дыхание сбилось к чертям.       Ей не верилось в происходящее.       Ему тоже.       Оторвавшись от её губ, которые отдавали едва заметным вкусом вишни от гигиенической помады, Фред бесцеремонно задрал её лифчик наверх, открывая себе вид на небольшую, но аккуратную, красивую грудь с маленькой родинкой на ложбинке. Щёки Малфой покраснели, но всё это сглаживали частые поцелуи и тихое, такое же сбитое как у неё, дыхание. Кончик языка прочертил дорожку от открытых острых ключиц до груди. Когда его губы сомкнулись на соске, всасывая его внутрь, Виктория застонала, запрокинув назад голову, но тут же закрыла себе рот ладонью, чувствуя нарастающую неловкость внутри наравне с возбуждением.       Пока Фред водил языком и легонько прикусывал один, пальцы играли со вторым соском, сжимая его и оттягивая, посылая по её телу вибрации. Малфой прикусила губу, тяжело дыша.       Кажется, она задыхалась от переполняющих её ощущений. Спина выгнулась дугой, когда он прикусил зубами, и с губ сорвался яркий стон. Смущение накрывало её с головой, заставляя метаться по постели. Кожа под него пальцами горела, содрагаясь.       Фред сквозь ресницы наблюдал за её реакцией, чувствуя, что в спальных штанах ему становится тесно, но наседать не хотел, решив, что не собирается так сильно торопить и без того быстро горящие события.       Ему невероятно нравились её стоны, милое, покрасневшее лицо, и алеющие губы.       Мерлин! Он был готов слушать её стоны целую вечность, лишь бы они не прекращались!       Когда его губы снова нашли её, Малфой, краснея от стеснения, требовательно ответила на поцелуй, переплетая языки.       От того, как это было горячо и влажно, она была готова умереть.       Уизли сводил её с ума.        — Я могу опуститься ниже, если хочешь, — хрипло прошептал.       Он встретился взглядом с её затуманенным взглядом, пока рука лежала на плоском животе, успокаивающе поглаживая кожу.       У неё по спине пробежали мурашки, слыша тембр его голоса. Хриплый, сексуальный, но волнительный и чуткий.        — Я не сделаю ничего, если ты хочешь остановиться, — полный серьёзности, он будоражил её сознание.       Виктория, пытаясь восстановить неровное дыхание, вдруг нерешительно кивнула, унося Фреда куда-то в космос. Он внимательно посмотрел в её глаза, видя, что она будто сомневается, вглядываясь в его лицо, но она кивнула ещё раз, тут же притянув его к себе, и он оказался между несмело раздвинутых в стороны ног.       Пальцы соскользнули на пряжку ремня, неспешно расстёгивая его. Он кожей чувствовал как она дрожит, и это возбуждало до безумия. Он стал покрывать поцелуями её шею, изредка прикусывая, пока рука проникла под штаны.       Пальцы пробежали по влажному белью, слегка надавив, что только подогревало азартный интерес. Он едва заметно улыбнулся, услышав приглушённый стон. Пальцы оказались под тканью, медленно ведя вниз, пока не коснулись клитора, начав поглаживать его неторопливыми круговыми движениями, размазывая естественную смазку.       Малфой застонала, прикусив кожу на тыльной стороне ладони, пальцами сжав крепкое плечо.       Тело накрывала сладкая истома. Фред чувствовал, как тяжело она дышала, сжимая и разжимая бёдра. Ноги дрожали, отказываясь слушаться. Он снова вернулся к её груди языком обводя каждую выступившую солёную капельку с кожи.       Палец скользнул ниже, аккуратно проник внутрь сначала на фаллангу, затем глубже, оказавшись внутри. Виктория протяжно простонала, кажется, его имя, отчего отчего коже пробежали мурашки. Невероятно узко и тепло. Он и сам чуть не застонал о наслаждения.       Это было что-то мазохисткое.       Потому, что в его кровати лежал не кто-то, а Малфой, к которой он дышал далеко как неровно, и не желал доставлять ей хотя бы малейший дискомфорт.       Он стал медленно двигать пальцем внутри, пока большой продолжал массировать главную точку наслаждения. Виктория тяжело и часто дышала вперемешку со стонами, чувствуя, как внутри всё горит и взрывается.       Она была такой влажной и тёплой, что он был готов кончить только от этого себе в чёртовы штаны!       А она была готова умереть от накативших чувств.       Никогда бы не поверила в то, что рука Фреда Уизли окажется у неё в штанах, что он будет вытворять с ней подобное. Никогда бы не подумала, что будет лежать в его кровати со спущенной одеждой и слушать едва слышное, утробное рычание, от которого голова была готова идти кругом.       К первому добавился второй. Девушка ощутила лёгкий дискомфорт от непривычного, распирающего ощущения, но оно тут же отступило, уступая место наслаждению, которое лишь нарастало с каждым движением его рук.       Мерлин, она так восхитительно выгибалась!       Пальцы, насколько это было возможно из-за малого количества места, двигались в медленном, но размеренном темпе, пока Уизли покрывал поцелуями её живот.        — Фред... — тихо сорвалось с губ.       Кажется, он чуть не заурчал от удовольствия того, как она это сказала.       Уизли, несмотря на ноющий дискомфорт в паху, был словно на седьмом небе, желая, чтобы она произнесла его имя ещё раз. Пальцы задвигались быстрее, заставляя её несдержанно, громко застонать. Но она тут же закрыла себе рот ладонью.       Ни к чему лишние свидетели которые могли бы это услышать, а заглушающее заклинание он всё таки не наложил.       Она была близка, он чувствовал. Ещё чуть-чуть, и он доведёт Малфой до края.       Он доведёт Малфой до края.       Фред упивался этим чувством, прикусив кожу на груди, чем вызвал у Виктории очередной всхлип.       Казалось, что даже время остановилось ради подобного. Не было ни страхов из-за кошмаров, ни нервных тиков из-за происходящего вокруг неё сумасшествия.       Сумасшествие было как раз таки здесь, в одной из гриффиндорских спален под одеялом.       Ещё немного...       Мерлин!..       Резкий стук в дверь заставил их одновременно подскочить и затихнуть. Фред замер, прислушиваясь, мол, показалось, но стук повторился, уж точно доходя до его ушей.       Вот блять!       Фред вынул влажные пальцы, поднимая голову, восторженно опешив. У Малфой были волнительные, но затуманенные желанием глаза, красные щёки, и распухшие от поцелуев губы. Водолазка и лифчик задраны, джинсы немного припущенны, а дыхание сбито к чертям.       Такая красивая...       Она была такой красивой, лёжа в его кровати в таком виде. Такой трепетной и желанной, что ему не хотелось отрываться.       Сука!       Кого принесло в десять ёбанного утра?!       Он едва не зарычал от досады, готовый кинуть в дверь Аваду Кедавру, лишь бы перемотать время обратно. Приподнявшись, нежно поцеловал девушку в губы, чувствуя, как сильно её трясло после произошедшего, и соскочил с кровати, жестом попросив её быть тихой.       Приоткрыв дверь, перед ним стоял сонный Рон, которого Уизли был готов убить на месте. Он лишь высунул в коридор голову, чтобы его недоумный брат не заметил внутри слизеринку.       Кто тебя просил прийти именно сейчас?!        — Слушай, Джордж, — младший, зевая, потёр закрывающиеся глаза. — У тебя вроде бы было...        — Рон, — Фред зарычал, прикрыв глаза на секунду. — Ты выбрал не лучшее время, чтобы прийти сюда.        — А, Фред, это ты? — Рон тихо посмеялся. — А где Джордж?       Кажется, с просонья, он даже не заметил слегка красные щёки, сбитое дыхание, и натянутые в определённом месте штаны старшего брата. Что уж говорить о том, что он даже не понял, что перед ним стоит далеко не младший из близнецов.        — Понятия не имею! А теперь, пошёл вон!       Он с грохотом захлопнул дверь прямо у брата перед носом, прислонившись к ней лбом и пытаясь выровнять дыхание.       За дверью послышалась тихая ругань и удаляющиеся шаги, на что Уизли лишь лишь тихо выдохнул от облегчения.       Повернувшись, он увидел Малфой сидящую на кровати. Одежда была поправлена, её волосы растрёпаны, а лицо краснее помидора. Поджав губы, она подняла на Уизли не смелый взгляд.        — Момент упущен, — с огорчением выдохнула она, подойдя к нему на дрожащих ногах.        — Ты разочарована?        — Что? Нет! — на её лице отобразилось изумление, но она тут же стушевалась. — В смысле... Нет, не разочарована.       Она старалась не смотреть ниже его пояса, хотя интерес пытался взять верх. Виктория неловко заправил за ухо волосы, за чем Фред детально проследил, отмечая, что это был очень милый жест.        — Не лучший момент, чтобы спросить, но я уже не отступлю от своего, — Фред нервно запустил руку в волосы. — Что ты ко мне чувствуешь?       Она замерла, глядя в глаза гриффиндорца и словно погрузившись в транс. Сердце снова забилось с невероятной скоростью.        — Что ты чувствуешь ко мне?       Что она чувствует к Фреду? Притяжение? Дружбу? Симпатию?       Она никогда не смотрела на него как на парня. Видела в нём школьного клоуна, весёлого волшебника, однокурсника.       Предателя крови.       Она всегда смеялась над ним и его семьёй, любила бросать колкие фразочки в его адрес, и насмехаться над внешним видом, но...       Мерлин, ну почему у неё так бьётся сердце?!       Малфой и Уизли нельзя быть вместе. Родители убьют её, если кто-то узнает о том... что Фред ей нравится.       Фред ей нравится.       Друзья не лезут с поцелуями, не снимают друг с друга одежду, и не пытаются флиртовать. Они с Фредом далеко не друзья, не любовники, но при виде него в последние дни у неё на губы лезла глупая улыбка. Хотелось подойти и прижаться к груди, обнять руками за шею, уткнуться носом в одежду.       Но она Малфой.       Она обручена, у неё есть жених. Она чистокровная волшебница, уважаемая в своём светском кругу, привыкшая держать планку при посторонних, и не показывать своих настоящих чувств.       Но сердце начинало биться только из-за Уизли.       При одном взгляде на него хотелось умереть.       Как бы она ни пыталась отрицать это последние недели.       Ей нравится Фред Уизли.       Ей чертовски нравится Фред Уизли.        — Я не могу тебе ответить, — отведя взгляд произнесла она.        — Почему? — Фред наклонился к ней. — Есть какая-то веская причина?        — Да, есть! — она сложила руки на груди. — Моя семья, мой жених, мои друзья. Всё это. Я не могу так просто взять и ответить на твои чувства!        — А я говорил что-то о своих чувствах? — Уизли изогнул бровь, но его взгляд тут же смягчился. — У меня тоже есть причина спрашивать.       Он взял её за подбородок, резко притянув к себе за талию, заставляя девушку рвано выдохнуть о неожиданности. Она упёрлась руками в его плечи, нахмурив тонкие брови.        — Я по уши втрескался в тебя, Малфой, — жарко выдохнул он ей на ухо. Глаза Виктории широко распахнулись. — С того самого момента в библиотеке.       Она поражённо уставилась на него, сглотнув образовавшийся ком в горле.        — Тогда я увидел тебя настоящую. — Продолжил он. — Ты даже не заметила, как открылась мне, и это действительно было важно для меня! Ты — удивительная девушка, Виктория! Со своими страхами, со своими привычками, со своими мыслями, ты нравишься мне такой, какая ты есть, и рядом со мной ты не пытаешься казаться такой же, как со всеми. Даже собственный брат не знает тебя так, как знаю я.        — Фред...        — Нет, подожди, дослушай! — он обхватил её плечи, заглянув прямо в глаза. — Если сейчас ты скажешь, что это не взаимно, я не стану напирать. Мы можем остаться друзьями, если захочешь, и я приму любой твой выбор. Каким бы он ни оказался...       Кажется, в уголках глаз появились слёзы. Пальцы сжались на его плечах, слегка задрожав.       Мерлин, никто и никогда не говорил ей подобного.       Когда она читала книги, то в сопливых романах после таких слов девушки бросались парням на шеи, кричали "Я люблю тебя!" и начинали романтичные отношения.       Но если она скажет ему подобное, то Фреда и его семью могли ждать большие проблемы, если об этом узнает отец, либо кто-то из слизеринцев.       Она могла поставить под угрозу его безопасность.       И выбора у неё не было. Силой, или с согласием, её выдадут замуж за Эдриана. Это было решено уже два года назад, и ничего изменить не получится.       Малфой была готова упасть от бессилия. Она ничего не могла изменить, и не могла сказать ему то же самое в ответ. Не хотела делать ему больно.       И от этого становилось больно самой. Внутри всё начинало ломить от понимания и отсутствия контроля с её стороны.       Казалось, она была готова заплакать.        — Я помолвлена, Фред, — тихо проговорила Виктория. — И меня выдадут замуж сразу после окончания Хогвартса...       На его лице отобразилась грусть. Брови опустились, взгляд потемнел, но пальцы не отпускали её плеч.        — ...но это не значит, что я отвечу тебе нет.       Она подняла голову, встречаясь взглядом сего голубыми глазами. Уизли ошарашенно замер, на секунду застыв, но уголки губ тут же поползли вверх.       Он резко притянул Малфой к себе, заставив впечататься в свою грудь. Немного опешив, девушка нерешительно обняла парня в ответ, обвив руками его спину и прикрыв глаза, вжавшись в крепкое тело своим собственным.        — Я буду ждать столько, сколько нужно, — тихо прошептал он, уткнувшись носом в её белые волосы. — Ради тебя я готов подождать.

***

       — Мерлин, какие вы медленные!        — Это мы-то медленные? — в один голос удивлённо проговорили близнецы.       Они резво нагнали её, и теперь летели по бокам от девушки.        — Ты облила меня ведром воды! — рассерженно сказал Джордж.        — А меня ты чуть не выкинула из окна! — вторил ему Фред в таком же духе.       Малфой ухмыльнулась, вспоминая их лица. Такое точно не забудешь!       Она всё же не сдержалась, при входе в комнату окатив Джорджа ледяной водой, а Фреда чуть не вытолкала в смертельный полёт с башни из окна их спальни.       В конце концов, они согласовались на том, что можно было бы слетать до Хогсмида на метлах. Время ещё ранее, и вряд-ли кто-то бы их остановил.        — Ну все ведь живы и здоровы, в чём проблема? — недоумевая спросила она.        — В том, что ты — заноза в заднице! — повторил младший свою недавнюю фразу. — А ещё ты — Малфой!        — Джордж, не зли меня, — она угрожающе улыбнулась ему. — А то в следующий раз полетишь из окна вместо Фреда.        — Как страшно! — Уизли закатил глаза. — Поверь, после криков нашей мамы я уже ничего не боюсь.        — Да, она таких звёзд может выдать! Особенно после того, как мы угнали машину.        — Вы умеете водить? — Малфой изогнула бровь, убирая слетевшие на лицо волосы.       Близнецы тихонько хихикнули, переглянувшись.        — А тебя, мы так понимаем...        — ...за руль пускать нельзя?        — Думаете, кто-то из моей семьи повёл бы меня на вождение в мир маглов? Чушь какая!        — Ах да, — Фред состроил важный вид, приложив одну руку к груди и задрав подбородок. — Главное правило чистокровок — никаких маглов!       Близнецы громко рассмеялись, наблюдая за чопорным выражением лица Виктории. Девушка пролетела мимо высокой ёлки, сцепив с неё две шишки, и ловко кинула в головы гриффиндорцев, чем заставила их только сильнее засмеяться, пока они продолжали пародировать слизеринцев.        — Шуты гороховые!        — Стерва слизеринская!       Уизли с громкими вскриками рванули вперёд когда Малфой угрожающе вытащила палочку из кармана пальто, намереваясь кинуть в них какое нибудь заклинание, на что девушка лишь довольно ухмыльнулась.       Вот это ей уже больше нравится.       Они аккуратно приземлились у входа в "Три метлы", резво спрыгнув на землю. Виктория тихо посмеялась с того, как смешно съехала шапка на лицо Джорджа. Она приподнялась на носочки, аккуратно поправляя её и убирая с его лица мешающие волосы, на что Уизли благодарно кивнул.       Внутри было совсем мало посетителей, поэтому компания расположилась на втором этаже, заняв столик у перилл, предварительно сделав заказ. Отсюда было видно весь первый этаж, чем Малфой удобно пользовалась.       Ей привычно быть выше всех остальных.       Близнецы проследили за тем, как элегантно она опустилась на стул, закинув ногу на ногу и откинув с лица волосы. Спина была прямой, взгляд окидывал всех с высока.        — Вы одеваетесь одинаково специально, чтобы вас путали? — спросила она, закинув одну руку на деревянную спинку.       Они выглядели практически одинаково. В куртках цвета охры, тёмных штанах, и светлых шапках с зелёными рисунками с бонбонами их было не отличить.        — Конечно! — хитро проговорил Джордж.        — Нам нравится всех разыгрывать! — Фред улыбнулся. — Даже родители не могут нас различить.        — Я легко отличаю вас когда вы вдвоём, но по одиночке тяжелее. — Малфой стянула с рук дорогие перчатки, небрежно бросив их на стол перед собой. — Даже сейчас я легко могу сказать, что ты — Джордж, а ты — Фред.       Близнецы согласно кивнули.        — Наверное, ты единственная, кто вообще может нас различить.        — У тебя именные перчатки? — Джордж с интересом рассматривал аккуратно вышитые серебряные инициалы в уголке ткани.        — Их шили на заказ, — ответила Виктория. — Отец не любит ходить за одеждой по магазинам, поэтому мы вызываем портных и эльфов на дом.        — Боюсь подумать о твоём гардеробе дома, — задумчиво произнёс Фред, подпирая подбородок ладонью.       И вправду, её шкаф буквально ломился от одежды. От строгих костюмов до элегантных вечерних платьев — там можно было найти всё! Виктория очень тщательно подходила к выбору вещей на каждый день, и в каждом её наряде была своя изюминка.       Близнецы боялись даже представить сколько стоили только эти перчатки. Малфои славились богатством, и не обделяли себя ни чем. Наверняка чёрное пальто, которое сейчас было на ней, было невероятно дорогим, а фирменные ботинки на толстом каблуке могли стоить целое состояние, как и фамильное кольцо с изумрудным камнем.       Сейчас она была одета во всё чёрное, что прекрасно контрастировало с бледной кожей и платиновыми волосами.        — Вам бы пошли чёрные строгие костюмы, — мечтательно проговорила Виктория. — Волосы хорошо выделятся.       В головы им пришёл образ Драко, которого фамильярность, как аристократа, только частично украшала.        — У нашей семьи нет таких денег, — Фред, кажется, немного поник, но относился к этому спокойно. — Рон донашивает за нами вещи, а некоторые мы отдаём Джинни.        — Но мы привыкли, — Джордж тяжело вздохнул. — На жизнь хватает, а это — самое главное.       Виктория поджала губы.       Было видно, что близнецам эта тема неприятна. Все в школе и так знают, что их семья очень бедна, и они не могут позволить себе даже новые учебники, вместо них выбирая поношенные.       Уизли старались не растрачивать деньги понапрасну, чтобы детям на все хватало, а в доме была еда.       Даже при подобном раскладе они всегда улыбались и никогда не жаловались, дабы не огорчать свою семью.       Малфой отвела взгляд когда повисло неловкое молчание. Она, как девушка из, якобы, знати, никогда не испытывала нужды в деньгах. Она даже не знала что на это сказать, не в силах подобрать нужных слов.        — Кстати, Джордж, — Виктория подалась вперёд, улыбнувшись. — как прошла ночь у когтевранок?       Фред ухмыльнулся, глядя на хитрое лицо брата.        — А тебе всё расскажи, — хрипло рассмеялся он. — Там только показывать.       Он пошловато улыбнулся, подмигнув слизеринке, которая едва заметно покраснела от того, что в голову полезли различные мысли.       После того, что сегодня было между ней и Фредом, представить там ещё и Джорджа было более чем легко.        — Ну, Вики, как на это смотришь? — подключился к нему Фред, улыбаясь так же похабно как и младший брат.       Щёки Малфой покраснели.       Секс с близнецами?       Звучит неплохо, учитывая, что сегодня она открыла для себя то, насколько длинные у Фреда пальцы, а если у Джорджа они такие же ловкие...       Мерлин!       От их игривых взглядов хотелось умереть. В голову то и дело стали лезть настойчивые картинки с неприличным смыслом, заставляющие девушку краснеть сильнее.       Джордж был далеко не пай-мальчиком, и вряд-ли он был смущающимся парнем который никогда не видел голую девушку.       Она не удивится если узнает, что они с Фредом делили одну на двоих.        — Заманчиво, но я откажусь, — с приторной улыбкой произнесла она, пытаясь скрыть румянец от их глаз.        — Многое теряешь!        — Очень многое!        — Уизли, идите к чёрту! — раздражённо гаркнула она.       Близнецы громко рассмеялись, отбивая друг другу пять, отчего Виктория закатила глаза.       У них точно один мозг на двоих, а не девушка!       Она обвела взглядом первый этаж, который стал потихоньку заполняться людьми. Здесь были даже несколько пуффендуйцев третьекурсников, которые очень громко что-то обсуждали за столом.       Входная дверь в заведение приоткрылась, и на внутрь зашли две фигуры с красными от холода щеками.       Взгляд Малфой тут же похолоднел, губы растянулись в насмешливую ухмылку. Плечи распрямились как-то автоматически, а тонкие пальцы подтянули к себе кружку со сливочным пивом, любезно принесённым одним из близнецов, делая хороший глоток.       Уизли проследили за её взглядом, тут же встревоженно посмотрев на слизеринку.        — Ты же будешь хорошо себя вести? — с ухмылкой поинтересовался Фред, повернувшись к ней.        — Бесплатное падение с метлы ты выиграл, поздравляю! — с такой же едкой ухмылкой произнесла она, заставляя близнецов звонко рассмеяться.        — Привет!       Анджелина оказалась возле их столика быстрее чем ожидалось. Рядом с ней стояла Кэти, потирая замёрзшие на холоде руки.       Виктория наблюдала за тем, как Джонсон повисла у Фреда на шее, чмокнув его в щёку, пока Джордж с интересом следил за реакцией Малфой.       Но когда он пересекся с ней взглядом, то уловил на её лице лишь насмешку и самодовольствие, поняв, что его брата она вовсе не ревнует.       Было вообще не трудно догадаться, что происходит между ней и Фредом, но он относился к этому, скорее, с энтузиазмом. Виктория ему нравилась, и что-то против неё он не имел.       Видимо, она просто не видела в Анджелине соперницу, раз так легко наблюдала за тем, как она ластилась к Уизли.        — А вы здесь чего так рано? — спросила она, падая рядом на свободный стул и потянув за собой Кэти, вынуждая близнецов подвинуться.        — Решили смотаться из школы, пока есть возможность. — Ответил Джордж.        — В такую рань? — Кэти недоверчиво выгнула бровь, будто бы поймала их за чем-то непристойным.        — У нас сегодня большие планы, — Фред сделал акцент на слове, откинувшись на спинку своего стула.       Взгляд пылких глаз Джонсон упёрся в слизеринку, которая невозмутимо пила сливочное пиво, отвернувшись к залу. Кажется, она даже не собиралась участвовать в разговоре, делая вид, что рассматривает картину на стене у входа.        — Малфой теперь ваша подружка? — закатив глаза произнесла Анджелина. — Везде с вами таскается...        — Не лезь к ней, Энджи, — твёрдо отрезал Джордж. — Тебя это не касается.        — Удивительно, что никто в Хогвартсе не болтает об этом. — Она усмехнулась. — Или вы держите свою маленькую дружбу под большим секретом?        — Что с тобой не так? — Фред нахмурил брови. — Лезешь куда тебя не просят.        — Зависть — ужасное чувство, да, Джонсон?       Виктория медленно повернулась к ней, не отнимая от лица надменной ухмылки.        — Ты так ревнуешь ко мне Фреда, что даже отличить его от Джорджа не можешь?       Гриффиндорка вспыхнула, прищурившись. В её глазах читалась ненависть, чистейшая злоба. Она едва не стушевалась от её колкого замечания, ведь это действительно была правда.        — Что ты сказала? — медленно прошипела она сквозь плотно сжатые зубы.        — Что слышала, — Малфой слизнула с губы сливочную пенку.        — Я не ревную его! — Анджелина всплеснула руками. — Что за чушь ты несёшь, Малфой?!        — Ну да, конечно! — Виктория тихо рассмеялась. — Настолько, что попыталась поцеловать его в губы, смотря на меня?       Щёки девушки тут же покраснели, не то от злости, не то от смущения.       Близнецы тихо усмехнулась, переглянувшись.       А Малфой-то права.       При объятиях Анджелина очень настойчиво попыталась поцеловать Уизли в губы, но тот ловко отвернулся от неё, и её губы коснулись щеки.        — Ты, видимо, слепая, — шикнула гриффиндорка, понизив голос. — Хотя, тебе самой слабо поцеловать хотя бы одного из них.       Виктория выгнула бровь.        — Мы в детском саду?        — А что, Малфой, правда глаза колет? — Анджелина мерзко улыбнулась. — Ах да! Ты же чистокровная слизеринка, и не снизайдёшь до таких как они, верно?       Зубы заскрипели друг об друга от злости.        — Уже снизошла, раз сижу здесь. — Виктория откинула назад длинные волосы. — И, как видишь, получила сразу обоих, вместо одного.       Анджелина дёрнулась как от удара. Осознание того, что смазливая блондинка увела у неё парня (в буквальном смысле), застилало глаза.       Фред смотрел на неё так, как на Джонсон никогда не смотрел. В его взгляде читалась самая настоящая нежность и желание, граничущие с уважением и трепетом.       Анджелина злилась, что слизеринка, которая гнобила их всю школьную жизнь и насмехалась, оказалась для него лучше в разы. Было видно как он смотрит на неё на со стороны, и это был не просто обычный взгляд.        — Эй, Вики, — тихий голос Фреда заставил обернуться всех. — Ну так покажи, что ты получила обоих...       В один момент его пальцы вплелились в волосы на затылке, притягивая к себе. Уизли, словно показательно, с усмешкой, притянул её к себе, не позволяя опомниться. Горячие губы накрыли её в требовательном поцелуе, от которого Малфой едва не оторопела.       Это было так неожиданно, что у всех присутствующих приоткрылись рты.       Фред наблюдал за её реакцией сквозь приоткрытые ресницы, наслаждаясь жаром её губ и покрасневшими щеками.       Если это была игра, она не станет в ней проигрывать.       Виктория в ответ прикусила его губу, отвечая так же напористо, как и он. Фред быстро оторвался от неё, и на скулу девушки легла тёплая ладонь Джорджа, который с ухмылкой наблюдал за всем спектаклем, и явно собирался в нем участвовать, не желая оставаться в стороне.       Виктория успела встретиться с его насмешливым взглядом прежде, чем коснуться его губ своими, решительно потянувшись к нему через колени Фреда. Губы младшего из близнецов были мягкими, но не менее требовательными. Джордж едва не простонал, когда она запустила пальцы в его огненные волосы, притянув ближе к себе.        — Мы в детском саду?       По видимому, да.       Лицо Анджелины и Кэти перекосило от шока. Обе с широко распахнутыми глазами следили за тем, как Виктория огладила шею Уизли, а затем провела по его губам кончиком языка.       Фред наблюдал за этим чуть-ли не с удовольствием. Да, Виктория ему нравилась, но то, как она целуется с его братом выглядело действительно горячо. Он будто смотрел на себя со стороны, заводясь только от такого вида.       Когда они оторвались друг от друга губы Джорджа немного припухнули от поцелуя. Глаза были затуманенными, но довольными.       Малфой как ни в чём не бывало вернулась на свое место, приняв излюбленную позу. Сердце вырывалось из груди. Внутри она была готова убить себя за этот поступок, но ошарашенные лица гриффиндорок всё окупали.       Она с превиликим удовольствием разглядывала шокированный вид Анджелины и не менее шокированной Кэти.       Близнецы с ухмылками поднялись, подхватив мётлы, и потянули за собой Викторию.        — Думаю, нам пора идти, — она подхватила перчатки со стола. — У нас есть важные дела...        — Фред, постой! — Анджелина подскочила с места. Глаза едва не наполнились слезами, рыская по лицу парня в поисках ответов. — Почему?..        — Я не понимаю в...        — Почему она?! — Анджелина схватила его за плечи. — Ты ненавидел её, терпеть не мог из-за издёвок, из-за статуса, а теперь... Что ты пытаешься доказать мне этим, Фредерик?       Уизли грубо скинул её руки со своих плеч.        — Ничего. — Ответил он, но в голосе вместо ледяного тона было слышно раскаяние. — Прости, Энджи, я действительно ужасно поступил по отношению к тебе. Я пойму, если ты ненавидишь меня.        — Пойдём-ка на улицу, — Джордж мягко взял Викторию под локоть, решив, что здесь они будут лишними.       Девушка бросила на парня вопросительный взгляд, но Фред только кивнул ей, тут же переключаясь обратно на Джонсон.        — Ненавижу? Тебя? — Анджелина широко распахнула глаза. — Да я ненавижу её! — она указала в сторону удаляющейся Малфой. — Как только она появилась в нашей жизни, то всё перевернулось с ног на голову!        — В нашей жизни? — переспросил Уизли. — Не было никаких нас! Мы даже не встречались, Анджелина.       Кажется, внутри гриффиндорки что-то с громыхом рухнуло. Она поджала губы, поникнув, чувствуя как дрожат руки.        — А её ты любишь? — дрожащим голосом спросила она.        — Она мне нравится, — твёрдо ответил Фред, мелькнув взглядом по белоснежный волосам, скрывшимся за дверью. — И ради неё я готов на всё... Извини, Анджелина, но это действительно точка.       Точка.       Точка неисправности его чувств к Малфой, в которую Фред, как бы он ни хотел признавать, влюбился, глубоко и неизбежно.       Плевать ему на Пьюси, плевать на её статус, плевать на её брата и на то, что о них будут говорить в Хогвартсе. Он был в ней уверен, и если Виктория сказала ему правду, то он готов идти за ней до конца.       Он готов идти за девушкой, которую узнал за пару месяцев лучше, чем все её друзья за всю её жизнь.       Да, у неё проблемы. Да, она закрытая. Да, она привыкла скрывать от людей свои эмоции. Но Фреду она нравится такой. Она ни разу не извинилась за прошлое, в котором издевалась над ним и его братьями, но он влюблён в неё такую, какую знает сейчас, и готов полюбить полностью, со всеми недостатками.       Это было что-то дикое и крышесносное, безумное, но живое и прекрасное.       Малфой стала его маленьким тёмным лучиком, который Уизли был готов оберегать.       Даже если на это потребуется вся жизнь.