Змея и лис

      Малфой сжимается в один тугой комок нервов, когда Монтегю подходит к ней вплотную. В ловких пальцах крутилась её волшебная палочка. Он изучающе провёл по ней дорожку взглядом сверху-вниз, не прекращая мерзко ухмыляться.        — Пошёл вон из моей комнаты! — твёрдо проговорила Виктория, прижимая руками полотенце к груди.        — Ух ты! Какая злая, — Грэхэм усмехнулся, нависнув над ней, уперев руки в шкаф за её спиной. — Раньше ты была посговорчивей.       Он рассмеялся из-за её напуганного, но разъярённого вида, запрокинув голову к потолку.        — Не волнуйся, принцесса. Я не собираюсь тебя насиловать.        — Что тогда тебе от меня нужно? — с нотками подозрения в голосе спросила она.       Не каждый день к тебе является в комнату твой несостоявшийся убийца, говоря, что никакого вреда тебе он причинять не собирается.       Что-то здесь явно было не так.        — Ну, мы же с тобой так и не поговорили после матча, — Грэхэм улыбается. — Как тебе Уизли? Нравится паренёк?        — Если ты собрался обсуждать Уизли... в любом случае, пошёл отсюда на хуй!       Она попыталась выхватить свою палочку, но Монтегю издевательски поднял руку вверх, не позволяя дотянуться. Он легко пользовался преимуществом в росте, не желая уступать слизеринке в этой маленькой игре. И ему она вполне нравилась.        — Как грубо, — он состраивает грустное выражение лица, грубо толкая её в грудь, заставляя врезаться спиной обратно в дверцы шкафа, больно царапающие лопатки. — Змея научилась показывать клыки?        — Выметайся из моей комнаты к чёртовой матери! — вскрикнула она, разъярённо уставившись на парня. — Тебе не напугать меня!        — Ох, правда? — брюнет выгибает бровь, ухмыляясь. — А я так старался! Зачем ты рушишь все мои старания, Малфой?        — Я понятия не имею, зачем ты пришёл, но если ты не выйдешь в эту же секунду, и не оставишь меня в покое, то я буду кричать!        — Как страшно! — он снова смеётся, гортанно, смотря ей в лицо. — Неужели ты думаешь, что меня это напугает?       В груди затрещало сердце. Оно наполнялось настоящим животным страхом от его глаз. Всё тело мелко дрожало. При одном взгляде на него слизеринка будто бы снова начинала чувствовать его руки на своём теле, ладони на лице, и холодные пальцы в волосах. Малфой кусала свою губу, силясь придти в чувства. Она громко сглотнула, почувствовав, как подгибаются колени.       Грэхэм деловито пробежался глазами по комнате, будто бы был тут в первый раз, и по-хозяйки уселся в кожаное кресло, широко расставив ноги и закинув одну на другую.       Его взгляд пробежался по телу девушки: по стройным ногам, острым ключицам, плечам, встревоженному лицу, мокрым волосам.       В нос ударил цитрусовый запах её геля после душа. Он сладко втянул носом, довольно улыбнувшись.        — Что такое, принцесса? — с ухмылкой поинтересовался он. — Боишься меня?       Виктория молчала. Её голос дрожал, а в горле стоял ком. Она боялась двинуться с места, ожидая от Монтегю любых действий, но он лишь вальяжно сидел в кресле, пристально уставившись на неё.        — Пошёл. Вон. — Не без дрожи в голосе проговорила, поправляя полотенце на груди, за чем брюнет тщательно проследил, отмечая, что держится оно не слишком-то хорошо.        — Даже не поболтаем? — он состроил удивлённое выражение лица. — Как жаль. А я так надеялся на интересную беседу!        — Оставь меня в покое! — закричала Малфой.        — Вот оно как? — Грэхэм резко поднялся с места. На глазах его голос из игривового и насмешливого стал грозным и угрожающим. — Голос проявился?       Он надвигался на неё медленными, непринуждёнными шагами.        — А в ту ночь ты так не орала. Понравилось, поди? Или ты захотела ещё?        — Не провоцируй меня! — прошипела девушка. — Заткни свой рот и не смей открывать его в моём присутствии, жалкий ублюдок!        — Вот оно, как заговорила. И как Уизли тебя терпит, ума не приложу?       Для терпения и нервов Виктории это был конец. Монтегю и не успел среагировать, как она с размаху заехала ему кулаком в нос, оказавшись вплотную. Сильно и со злостью. У неё слегка заныла рука, но внутри было чувство истинной гордости.       Уж слишком давно она хотела это сделать.       Она и сама не поняла как подобная мысль пришла ей в голову. То-ли шестое чувство наконец-то забило тревогу ей в голову, то-ли ей самой надоело терпеть его.       Чем-то напоминала разъярённого Драко.       Монтегю вскрикнул, схватившись за больное место, куда Малфои очень любили бить его в последнее время, и пошатнулся назад. Не позволяя ему опомниться, понимая, что если через пару секунд он очнётся от эдакой боли, то ей точно прилетит от него в ответ. Виктория с силой налетела на слизеринца, заставляя его повалиться назад, и тот с грохотом упал на ковёр, ударяясь головой и спиной.       И вовсе забыв, что она лишь в одном полотенце, и свою палочку, которая лежала совсем рядом, выпав из рук ненавистного брюнета, Малфой уселась на него сверху, нанося ещё один удар по лицу. На этот раз в челюсть.        — Я ненавижу тебя, сукин ты сын! — взревела она, схватив парня за волосы и поднимая к себе его за голову. Подбородок окрасился кровью, на скуле виднелся синяк. — Оставь меня уже наконец-то в покое!       Его сопротивления не оказались должными. Малфой не понимала, откуда у неё была такая сила, с которой она продолжила бить парня по лицу, но в удары она вкладывала все накопившиеся эмоции и ненависть, яростно продолжая избивать слизеринца.        — Слезь с меня нахуй! — прокричал Грэхэм, хватаясь за её волосы.       Блондинка болезненно вскрикнула, ощутив давление в черепе. Монтегю обхватил одной рукой её талию, попытавшись перебросить через себя, а другой сдавив руку, но девушка слишком сильно сжала колени на его бёдрах, больно вцепившись в плечи ногтями.       Её дыхание сбилось, руки болели. Когда Грэхэм попытался скинуть её с себя, Малфой схватила с журнального столика мраморную пепельницу, подаренную Тео, и со всей силы приложила её об его голову.       Предмет оказался настолько прочным, что после такого удара даже не треснул. Лишь громко брякнул, соприкоснувшись с ним.       Брюнет протяжно застонал, схватившись за голову и уронив её на пол. В глазах у него помутнело, руки затряслись. Он докоснулся до места удара, пытаясь обнаружить кровь, как Виктория резко ударила его в солнечное сплетение, и весь дух словно вышибло.       Парень закашлялся, тихо охая. Она ударила слишком сильно, и из грудной клетки вылетел весь кислород, заставляя его задыхаться.        — Сранный урод! — она обхватила пальцами его шею, до боли сдавив и лишая воздуха. — Это тебе за слухи! — кулаком по лицу. — Это за Драко! — ёщё один. — Это за попытку изнасилования! — ещё один. — А это за мои испорченные нервы! — и ещё один.       Так по магловски и жестоко, отвратительно, зато как приятно!       Она остановилась только тогда, когда слизеринец держался на грани сознания, не в силах поднять на неё даже руку, и взглянула на свои пальцы. Руки были перепачканы его кровью, которой он успел мазнуть кое-где по ковру. Они тряслись так, будто бы она только что убила человека, а не избила, применив к нему "Империо". Её дыхание было сбито, сердце было готово вырваться из груди, уходя куда-то в самые пятки.       Малфой вздрогнула, задрожав, осознавая, что она только что натворила.       Она смотрела на свои руки, пытаясь сфокусировать на них взгляд, но перед глазами плыло. На полу рядом лежала мраморная пепельница, её палочка, и упавшее с его пальца кольцо. Девушка тяжело дышала, приоткрыв рот, чувствуя, как так же тяжело под ней дышал Грэхэм.       Его лицо было в крови, глаза то и дело закрывались, пытаясь удержать своего хозяина в сознании, грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, а изо рта доносились тихие хрипы.       Рукава его рубашки задрались, и Виктория зацепилась взглядом за край чёрного узора на его коже, чуть ниже локтя. Изображение показалось ей смутно знакомым. Не стесняясь лежащего под ней парня, Малфой бесцеремонно задрала рукав выше, обнажая чёрную метку на половину руки.       Сердце гулко застучало в висках. Девушка обеими руками ухватилась за его предплечье, склонившись над рукой, и несмело провела ногтями по коже, ощущая под ними грани точённого рисунка.       Человеческий череп с опасной змеёй, широко распахнувшей острую пасть.       Почти такой же как тот, который она нарисовала.       Сознание будоражило нервы. Она выдохнула, подавившись воздухом, и широко распахнув глаза, нависнула над Грэхэмом, не выпуская его руки из своих.        — Что это? — тихо спросила она, уставившись в его помутневшие серые глаза, словно ища в них ответ. — Что это?! — с криком повторила она.       Он с хрипом сплюнул кровь на мягкий ворс, устремив взгляд к потолку.        — Ты совсем сошла с ума, Малфой, — хрипло проговорил он, пытаясь выровнять дыхание и откинув голову назад. — Там ничего нет...       Глаза метнулись обратно, заставляя её сердце ёкнуть. Взгляд не наткнулся на инородный рисунок на его венах. Была лишь белая, светлая кожа, покрытая мурашками от боли и холода.       Виктория, не веря глазам, осела, сгорбившись. Она задрала рукав ещё выше, затем, второй, пытаясь найти хотя бы край узора, но не нашла ничего.       Нет!       Нет-нет-нет-нет!       На языке крутилось слово, но сознание словно блокировало его, не позволяя произнести ни в голове, ни вслух.       Виктория передёрнула плечами, ощутив отчаяние. Она снова осматривала его руки с разных сторон, желая найти свою цель, но татуировка словно испарилась. Глаза бегали туда сюда как у загнанной в угол жертвы.        — Прими этот дар, дочка. Для нас это большое уважение...        — Ты действительно сумасшедшая... — с едва заметной улыбкой мазохиста проговорил Монтегю, вырывая её из собственных мыслей.       Её взгляд тут же стал серьёзным и мрачным, зацепившись за окровавленные губы брюнета.        — Заткнись! — прошипела Виктория. — И убирайся прочь отсюда!       Она на дрожащих ногах добрела до ванной комнаты, с трудом поднявшись с его ослабевшего тела. В водосток сливалась вода оранжеватого оттенка. Виктория тёрла руки мылом так сильно, что они начинали щипать. В отражении на неё смотрели безумные, потемневшие глаза, в которые она старалась не смотреть.       Её всю трясло. Малфой глотала ком в горле, пытаясь сдержать рвущуюся наружу истерику, впившись ногтями в кожу до хруста.       Метка не могла ей показаться. Она чётко видела её своими глазами, касалась краёв пальцами.       И она не могла вспомнить.       Что-то блокировало её сознание, не позволяя окунуться в воспоминания и понять, где она видела её раньше.        — Давай, Драко, — шепнула ему на ухо Беллатрисса, цепкими пальцами сдавив локоть. — Это не больно...       Её пробирала дикая дрожь. Это пугало, пугало до ужаса. Когда она увидела татуировку, то в груди всё будто перевернулось.       Это было что-то ужасное, что-то великое и жуткое, будоражущее сознание. В своём отражении она видела неподдельный ужас. Дыхание было сбито, пока в голове звучало сразу несколько размытых, едва слышных голосов.       Одевшись, девушка подхватила с пола свою палочку, и пулей вылетела за дверь, с громыхом захлопывая её за собой и оставляя лежащего на полу Монтегю внутри.       Мокрые волосы сосульками падали ей на лицо. Сунув в карман палочку, Малфой на ходу стала закатывать рукава рубашки, которую она не успела застегнуть до конца, из-за чего был виден край лифчика, и натягивать на ноги ботинки с каблуком.       Она пролетела мимо побледневшего от её вида Драко и ошарашенной Пэнси в гостиной, намереваясь поскорее оказаться в ванной старост, поймав на себе ещё несколько удивлённых взглядов сокурсников.       На улице уже успело стемнеть. Она зябко поёжилась, сунув руки в карманы брюк, и скинула с лица мешающие волосы.        — Сегодня важный день, правда? Наконец-то он победит...       Она быстрым шагом направлялась прямо по коридору стиснув зубы. Боль от хватки Грэхэма на её запястье, за которое он схватился в потуге то-ли ударить, то-ли сбросить с себя, лишь только сильнее заныло, заставляя её чуть-ли не скулить от боли.       Ей до сих пор не верилось случившееся.       Не верилось, что рука поднялась на кого-то, даже на него.       Она никогда никого не била, и никогда не применяла на ком-то физическую силу. Это было настоящим, отвратительным потрясением.       Зависнув в своих мыслях слишком крепко, Малфой и не обратила внимания, резко врезавшись в кого-то на пути. Сильные руки вдруг обхватили за плечи, не позволяя покачнуться и потерять равновесие.       Перед ней возник высокий парень, замотанный в соответствующий его факультету шарф.       Милая улыбка и добрые глаза сразу дали понять кто стоит перед ней.        — Прости, Виктория! — Седдрик ей дружелюбно улыбнулся, неловко засунув руки в карманы мантии. — Я не хотел тебя задеть.       Она подняла на хаффлпафца ледяные глаза, встречаясь взглядом с его глубокими, карими глазами, чудесной улыбкой.        — СЕ-Е-ЕДДРИ-И-ИК!       Она пошатнулась, моргнув несколько раз. Обернувшись по сторонам никого не заметила, но чей-то крик был ей отчётливо слышен.        — Седдрик, нет! Седдрик! Седдрик!       Голоса стали звонче. Их было много. Её словно током ударило, и она ошеломлённо уставилась в глаза хаффлпаффца, бегая взглядом по его красивому, точеному лицу.        — Всё в порядке? — спросил он.        — Д-Да... — неуверенно ответила Виктория, чувствуя нарастающую в груди истерику, до сих пор слыша в голове звенящие крики. — Я в порядке.        — Отлично! — Седдрик мягко кивнул ей, и направился в сторону библиотеки, в противоположную сторону. — И, лучше тебе не ходить в такое время с мокрой головой, простудишься! — на повороте крикнул он прежде, чем исчезнуть из её поле-зрения.       Виктория ошарашенно смотрела ему вслед, ощущая, как быстро бьётся её сердце.       Что это, твою мать, только что было?       Перед её глазами стояла картина: огромная толпа, собравшаяся на поле возле трибун, напуганный Поттер, весь в синяках и царапинах, заливающийся слезами мужчина, и лежащий на траве Диггори, чьи пустые глаза смотрели в тёмное небо.       Виктория вздрогнула когда ощутила касание его горячих ладоней на своих плечах.       Что это за хрень?       Почему она всё это видит?       Виктория терялась в догадках, внутри паникуя от увиденного. Ей стало тяжело дышать, и в груди всё сдавило. Паника нарастала, постепенно поглощая весь разум.        — Виктория! — откликнули её.       Повернув голову она чуть не испугалась, заметив на уличной лавочке сидящего Тео. Брюнет окинул её взволнованным взглядом, видимо, наблюдавший всю картину изначально, отмечая то, что она трясётся как осиновый лист, и похлопал по скамейке рядом с собой.       Почувствовав головокружение, Малфой поспешила опуститься рядом.       Тео без слов стянул с себя чёрный свитшот, оставаясь в одной рубашке, и рывком надел его на подругу.        — Ты какого чёрта так легко одета? — с видом старшего брата пробасил он. — Уже октябрь, а не май!       Её окутал запах сигарет и одеколона. Нагретая ткань приятно согревала, заставляя с наслаждением понежиться в этом моменте тепла и уюта.       Девушка без слов потянулась к пачке, лежащей рядом, и закурила, откидывая назад голову. Только спустя пару минут Нотт понял, что трясёт её явно не только от холода.        — Что с тобой? — Тео подсел ближе. — Ты бледная, как дементор.        — Я только что избила Монтегю и приложила его головой об твою мраморную пепельницу, — на одном выдохе проговорила она.       Тео замер, вглядываясь в её лицо, пытаясь понять, пошутила она или нет, но бледный вид и дрожащие руки говорили ему об обратном.        — Что? — он ошарашенно уставился на девушку прежде, чем схватить её за плечи. — Он не успел ничего тебе сделать?       Она покачала головой.        — Он поджидал меня в комнате после душа.       Казалось, Теодор не выглядел удивлённым. Только разозлённым и ошеломленный её заявлением, переваривая всю полученную информацию.        — Ублюдок! — тихо прорычал Нотт в пустоту. — Но зная тебя, то трясёшься ты явно не только из-за этого.       Она замялась, выдыхая дым в небо. Тео мягко опустил свою ладонь поверх её собственной, давая мнимую поддержку. Он терпеливо ждал пока Малфой придёт в себя хоть немного, всё это время не отпуская её руки.        — Я вижу странные вещи, — приглушённо сказала Виктория, повернув к нему голову. — Меня это пугает, Тео.        — Все мы видим странные вещи. Это нормально.        — Нет, Тео, ты не понимаешь! — она обхватила его за плечи, потушив окурок об скамейку. — Когда я прикоснулась к Диггори, то увидела его смерть. Я увидела как он умер, понимаешь?        — Виктория, ты меня пугаешь... — Нотт осторожно отцепил её дрожащие пальцы от своих плеч. — Что ещё ты видела?        — Татуировку, у Грэхэма, чуть ниже локтя. — Она зарылась руками в мокрые волосы, сжимая у корней. — Но когда я повернулась, то её уже не было. Но я чувствовала её кожей, что она есть!        — У него никогда не было татуировок, — отрезал брюнет. — Ни у одного из нас.        — Но я видела её, Тео! — Малфой была готова выть от отчаяния. — Это... это был череп со змеёй... да! Точно он!        — Череп со змеёй... — Тео откинул голову назад. — Никогда такую не видел.       Зубы девушки заскрипели друг об друга. Она глубоко дышала, пытаясь придти в себя, и не зная, как заставить Нотта поверить ей.       Может, она и вправду сумасшедшая?        — Вик, — Тео повернул голову Виктории к себе за подбородок. Его пристальные глаза смотрели на неё с теплотой и доверием. — Мерлин, ты вся дрожишь.       Она дёрнулась когда Теодор притянул её к себе, заключив в неожиданные объятия. Девушка глубоко вздохнула, откидывая голову на ему на плечо, и на секунду прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.       Тео мягко гладил её по волосам, прижав к себе. На своей шее он ощущал горячее, сбитое дыхание.        — Всё хорошо, — тихо прошептал он. — Я не дам тебя в обиду.       Она доверчиво прижалась к слизеринцу, спрятав лицо на его груди. Тео сидел с ней так до тех пор, пока она не перестала трястись, и мягко поцеловал Малфой в макушку, погладив по волосам.        — Я верю тебе.        — Что? — она подняла на него глаза.        — Я сказал, что верю тебе. — Серьёзно проговорил он. — Я помогу тебе, Виктория, только скажи мне, что делать?        — Тео, если ты считаешь меня умалишённой, то лучше забудь всё, что я сказала.        — Малфои, — Нотт раздражённо закатил глаза, обхватив руками её лицо. — Виктория, почему тебе так тяжело хоть один раз мне довериться?       И вправду, почему?       Теодор был отличным другом, и всегда стоял за неё горой. Иногда она боялась к нему обратиться, боясь, что слишком серьёзный Нотт не поймёт её, но сейчас весь страх сошёл на нет. Она была рада, что наткнулась именно на Тео. Блейз слишком бы беспокоился за неё, а Эдриан поднял бы много шума.       С Тео всё можно было сделать тихо, и ничего лишнего бы не было.        — Что нужно сделать? — спросил парень.        — Сможешь поискать что-нибудь об этом в библиотеке? — Виктория нахмурила брови. — Всё, что может пригодиться?        — Конечно! — Теодор ободряюще улыбнулся. — Не переживай. Разберёмся со всем вместе...        — Малфой, твою мать!       Виктория и Тео одновременно повернулись, видя надвигающуюся в их сторону Пэнси Паркинсон, встревоженную и яростную, как чёртов ураган.       Пэнси, укутанная в тёплый свитер, запыхавшись, остановилась возле скамейки, где сидели слизеринцы, прожигая обоих лютым взглядом.        — Ты ударила Грэхэма булыжником по голове?! — Паркинсон уставилась на неё широко раскрыв рот. — Ты с ума сошла?        — Сука! — Тео взмахнул руками. — Какой, твою мать, булыжник?! Это итальянский мрамор! Даже жаль, что его испортили об такую тупую голову...        — Тебе смешно, Тео? — Пэнси сложила руки на груди. — Он мог умереть!        — Она тоже могла умереть! — Нотт неожиданно сорвался на крик, соскочив с места. — На чьей ты стороне, Пэнси? Он запустил бладжер в твою лучшую подругу, а ты продолжаешь его защищать?        — Тео, — рука Виктории легла на его плечо, заставляя обернуться. — Не надо.        — Не надо? — брюнет ошарашенно уставился на неё. — Загляни правде в глаза, Вик — она предала тебя! Она предала всех нас!       И ей было больно осознавать это. Она смотрела на Пэнси и не желала верить в настоящее.       Пэнси, с которой они дружили с детства, отказалась от неё, не желая вставать на её сторону.       При виде неё начинали слезиться глаза, которые Виктория предпочитала немного щурить и напрягать, чтобы скрыть это.        — Это не стоит того, чтобы тратить на неё своё время. — Малфой окинула бывшую подругу ледяным взглядом, сложив руки вместе за спиной. — А если у Монтегю есть претензии, я с удовольствием выслушаю их ещё раз. — Она едко улыбнулась. — Только он будет последним в его жизни.       Пэнси поджала губы.        — С каких это пор ты сделалась королевой? — она презрительно зашипела, глядя Виктории в лицо.       Малфой выпрямила спину, немного прищурившись. Она подошла ближе, взяв Тео под руку, и элегантным движением откинула с лица волосы.        — С тех самых пор, как родилась! — холодно отчеканила она.        — И ты думаешь, что если родилась с фамилией Малфой, то все должны вставать перед тобой на колени?       Виктория ухмыльнулась.        — Ну ты же каждую ночь встаёшь на них перед моим братом.       Тео прыснул в кулак, сдерживая смех. Лицо Паркинсон было для него бесценно в этот момент. Такое удивление нужно было запечатлеть на колдографию и вставлять в рамку.       Малфой, подавляя улыбку победы и морального удовольствия, потянула его за собой по коридору, оставляя за их спинами обозленную Пэнси, не забыв прихватить со скамейки сигареты, которые Тео резво засунул в карман.       Ошарашенность Пэнси сделала её вечер. Она принесла ей не только чувство удовлетворения, но и поднятие самооценки.       Она и позабыла какого это чувство.        — Виктория, это было что-то с чем-то! — торжественно произнёс Тео, как только они исчезли из виду бывшей подруги. — Теперь, я точно в деле!

***

       — А вот и наша Вики-Вигз! — Фред приветственно улыбнулся ей.        — Да, мы заждались тебя, Вики, — Джордж притянул Малфой к себе. — А почему волосы мокрые?        — Не успела их высушить, — девушка пожала плечами. — И что вы тут варите?       Она с интересом оглядела большое количество склянок, бутыльков, и огромный котёл, от которого исходил едва уловимый запах брусники.        — Одно классное зелье, — ответил Фред, оперевшись поясницей о подоконник.        — Так много? — она удивлённо посмотрела на гриффиндорцев.        — Нам понадобится много порций, — дополнил Джордж, отвечая.       Виктория выгнула бровь, сложив на груди руки.        — Вы собрались отравить весь Слизерин? — с подозрением спросила она.       Уизли переглянулись, тихо рассмеявшись.        — Нет же, глупая, — Фред подошёл ближе и потрепал её по волосам. — Это намного, намного интереснее!       Прозвучало воодушевляюще, но таково-ли в действительности?        — Вы — Уизли, — сказала она. — Из вас отвратительные зельевары!        — Скажи это Перси! — усмехнулся Джордж.        — Да-а-а! — поддержал его Фред. — Он бы тебя в асфальт закатал за такие слова.       От котла стал идти едва заметный пар, который стал клубами дыма подниматься к потолку. Близнецы мгновенно подскочили с места, закинув внутрь какую-то траву, и дым исчез.       Малфой взяла один пучок в руку и поднесла к носу, принюхиваясь. Это была мята.        — Вы компот что-ли решили сварить?        — Это чтобы перебить запах и вкус. У этого зелья ужасный привкус, а как воняет... ты бы знала! — пояснил младший, помешивая жидкость.        — Страшно предположить, что там, — Виктория села на подоконник, скрестив ноги. Она достала из-за уха сигарету, которую взяла у Тео перед уходом.        — С каких пор ты куришь? — недовольно изогнул бровь Фред, подойдя к ней вплотную.       Она похабно выдохнула дым ему в лицо.        — С недавнего времени.       Слизеринка запустила руку в рыжие волосы Уизли, проводя ноготками по его затылку. Тот довольно запрокинул голову, словно кот подставляясь под её ладонь.       Она старалась не обжечь ни его, ни себя, сигаретой. Блаженно провела дальше, прямо шее, оставляя лёгкие красные полосы на видных местах.       Он наблюдал за ней сквозь ресницы, с наслаждением отмечая лёгкий, розовый оттенок на её щеках.        — Ты какая-то бледная, — сказал Джордж, бессовестно нарушая идиллийный момент. — Что-то случилось?       Девушка отвела глаза в сторону, пытаясь спрятать свой взгляд от близнецов.        — Да, есть такое, — она поджала губы, выдохнув дым. — Всего лишь избила Монтегю пепельницей по голове.        — Ты в порядке? — встревоженно спросили близнецы в один голос.       В их глазах плескалась буря волнений.        — Да. Он не успел ничего сделать. — Успокоила его Виктория. — Я увидела у него странную татуировку, но когда повернулась она исчезла.        — Может, она была обманкой, или временной? — предположил Джордж, приложив пальцы ко рту.        — Она не могла стереться за минуту, — девушка озадаченно привалилась плечом к косяку. — Я как будто бы знаю, что это, но не могу вспомнить. В голове такая каша...        — Может быть на тебя наложили заклинание стирающее память? — Фред прикусил губу. — Тебе знакома эта хрень?        — Очень! А когда я встретила в коридоре Седдрика Диггори, то увидела как он умер!       Близнецы снова переглянулись, выглядя немного напуганными.       Фред настороженно окинул слизеринку взглядом. Она была встревоженной и мрачной, с большими мешками под глазами.        — Седдрик умер?        — Да нет, живой вроде, — устало ответила она. — Вон же, по коридорам бегает.        — Либо ты видишь будущее, либо ты слишком не высыпаешься.       Она метнула в Уизли испепелительный взгляд.        — Спасибо, Джордж, ты меня успокоил!       Провозившись с зельем Уизли ещё некоторое время, переливая его во многие колбочки, они вместе отправились на ужин, по привычке разделившись. Всю дорогу, что они шли вместе, пальцы Фреда то и дело касались её собственных, посылая электрические разряды по телу.       Оказавшись в обеденном зале Малфой плюхнулась на скамью рядом с Тео, Блейзом, и Кассиусом.       Она с осверстенением налетела на мясное рагу и пюре, поглощая их с невероятной скоростью.       Видимо, произошедшее ещё не успело разлететься по факультетам и дойти до учителей, поэтому Виктория спокойно ужинала, без лишних вопросов.       Слизеринцы не раскрывают того, что происходит на их факультете, предпочитая разбираться внутри, без посторонних.       Ну... почти.        —...ты, что, правда долбанула Грэхэма пепельницей? — в очередной раз спросил Кассиус.        — Кас, да заткнись ты уже! — раздражённо рыкнул Нотт. — Видишь же, сейчас не лучший момент, чтобы это спрашивать.       Уоррингтон стушевался, уткнувшись в свою тарелку.        — А он, кстати, где? — без интереса спросила Виктория.        — В больничном крыле, — ответил Блейз. — Кажется, у него сотряс, или что-то вроде того.        — От него не убудет, — сказал Тео, подцепляя мясо вилкой. — Живучая сука.        — Эй, Вик, — Забини осторожно коснулся её локтя. — А ты как?        — Нормально. — Отмахнулась она, не отрываясь от еды.       О чём о чём, а говорить о произошедшем она уж точно не хотела. Хотелось упасть в кровать и выспаться, наконец-то, нормально. Малфой лишь злили эти бесконечные вопросы, и единственное чего она хотела, так это поесть в тишине и спокойствии.       Чашка кофе слегка успокаивала нервы, хотя Виктории до сих пор казалось, что у неё на руках была кровь. Она глотала горячую жидкость обжигая горло, желая вымыть ей горечь из глотки.       Пэнси и Драко на ужин так и не явились, что было ей только на руку. Наверное, они были вместе с Монтегю, но Малфой не было до этого дела. Без них было даже лучше. Никто не станет трепать ей нервы.       Она пару раз пересеклась взглядом с Фредом, но постаралась не задерживаться на нём взгляд слишком надолго. Уизли поддерживающе улыбнулся ей уголком губ, и повторил действия слизеринки, отворачиваясь к Джинни.       Иногда Малфой удивлялась тому, как младшая из Уизли похожа на своих братьев. Она переняла от них всё: сарказм близнецов, ум Перси, добродушность Рона. Этой девчонке явно повезло с братьями больше, чем ей.        — Тео, — она тихонько стукнула его коленкой под столом. — Ты нашёл что-нибудь?        — Нет, — так же тихо ответил он. — Но библиотека большая. Что нибудь да найдём.       Он ободряюще ей улыбнулся, повернувшись к Блейзу.       Еда больше не лезла в горло. Виктория отодвинула от себя тарелку, и медленно поднявшись, чувствуя сильное головокружение, окинула взглядом друзей.        — Я пойду к себе, хочу поспать. До завтра, мальчики.        — Сладких снов, Виктория, — сказал Забини. — Тебя проводить?        — Не нужно, спасибо.       Стуча каблуками она медленно направилась прочь из обеденного зала. Волосы уже успели высохнуть, а она согреться. Виктория засунула руки в карманы, аккуратно огибая идущих навстречу учеников, которые спешили на ужин.       В коридоре голова закружилась сильнее, перед глазами сильно двоилось, но Малфой упёрто шла вперёд, желая побыстрее оказаться в своей кровати. Она надеялась, что головокружение отступит, но оно лишь накрывало её с головой.        — А в ту ночь ты так не орала. Понравилось, поди? Или ты захотела ещё?       Сраный урод! Урод! Урод!       В голове так громко звучал его отвратительный голос, что она была готова закрыть уши руками и заорать во всё горло, лишь бы это прекратилось.        — Сука...       Чёртов придурок засел в мозгах.       В глазах начало темнеть. Виктория остановилась, пошатываясь, чувствуя, как сильно стучит в груди её сердце.       В коридоре было слишком пусто, чтобы попросить у кого-то о помощи.       Ноги резко подкосились, и всё накрыла тьма. Она лишь успела почувствовать под собой холодный каменный пол, и тело с грохотом упало вниз, не позволяя опомниться.

***

      Перед ней плыл потолок. Виктория медленно приоткрыла глаза, которые грозились закрыться обратно, видя размытый потолок чужой слизеринской спальни.       Она была по пояс укутана мягким одеялом, на лбу была холодная мокрая тряпка. На тумбочке рядом стояла чашка мятного чая, ещё горячего, судя по пару.       Она медленно огляделась, пытаясь понять, где она, так как это была явно её комната.       В голове всплывали воспоминания.       Она в коридоре, головокружение, и резко накрывшая темнота, заставшая врасплох.       Видимо, она загналась, перенервничав. Уж слишком много стрессовых ситуаций в последнее время.       Голова раскалывалась от боли, в области висков всё болезненно ныло. Виктория дрожащей рукой убрала со лба мокрую тряпку, положив её на тумбочку, и медленно приподнялась на кровати.       Взгляд уловил Эдриана, сидящего в кресле у горящего камина. Слизеринец держал в руках какую-то книгу, изредка перелистывая страницы. Заметив движение с её стороны он стремительно повернул голову, поднимаясь с места и откладывая центр своего бывшего внимания на стол.        — Ну и напугала ты меня, Малфой, — устало проговорил он, склонившись над девушкой и лёгким движением толкнув ослабевшее тело обратно на подушки. — Как себя чувствуешь?        — Что произошло? — сиплым голосом спросила она, позволяя ему уложить её поудобней.        — Я нашёл тебя в коридоре у лестницы без сознания, — пояснил он, присев на край кровати. — Ты двадцать минут была в отключке.       Она прикусила губу когда Эдриан подал ей чашку ароматного чая. Дрожащие руки с трудом держали её, поднося ко рту.       Пьюси терпеливо ждал пока она допьёт всё. Только после этого забрал посуду обратно, поставив на место.        — Почему я здесь?        — Я думал отнести тебя к мадам Помфри, но тут, вроде, ничего серьёзного.       Пьюси аккуратным движением убрал с её лица мешающие волосы, докоснулся до лба, и окинул её оценочным взглядом, будто пытаясь оценить её состояние.        — Спи здесь, Малфой. Я так понимаю, в комнате тебе не особо рады, особенно после пепельницы.       Кажется, на последних словах он едва сдержал рвущийся наружу смешок, с трудом подавив его.        — Я не могу! — она снова приняла попытку встать. — Это твоя комната, и Кассиус...        — Он с Тео и Блейзом. — Успокоил её парень. — Они сегодня ночуют втроём чтобы обсудить всё произошедшее на днях. Они заходили, но я сказал, что тебе нужно выспаться.        — Эдриан...        — Виктория, — взгляд Пьюси тут же стал серьёзным, но голос не терял теплоты. — Тебе нужен сон. Выспись, а утром мы нормально поговорим.        — Но это же твоя кровать. Я не могу здесь остаться!        — Я посплю в кресле, всё в порядке.       Эдриан мягко погладил её по голове. Он был таким тёплым, что ей захотелось прижаться к нему, но она сдержала этот порыв.        — Правда, мне несложно, — продолжил он. — Тебе сейчас нужен отдых. Не хватало, чтобы ты ещё раз упала в обморок.       Пьюси волнуется за неё. Для Малфой это было настоящим потрясением.       Эдриан заботливо поправил ей одеяло, несмотря на пререкания девушки, и затушил светильник на тумбочке.        — Почему ты волнуешься за меня? — тихо спросила Виктория.        — Потому что ты важна для меня, — ответил он. — Это странно?        — Немного, — призналась блондинка. — Мы не в лучших отношениях.        — Но, как видишь, ты у меня в комнате, в моей кровати, и я укладываю тебя спать. — Эдриан усмехнулся. — Разве я похож на ужасного будущего мужа, как во всех твоих мыслях?        — Ты не ужасный, — Виктория зарылась носом в мягкое одеяло, повернувшись на бок. — Ты должен понимать меня во всей нашей ситуации.       Брак — вынужденная мера, и она выходит за него явно не по любви. Она никогда не питала к нему нежных чувств, и он всегда казался ей заносчивым и самовлюблённым.       Только сейчас он таким не казался.        — Я ничего и не отрицаю, и принимаю твой выбор. Просто не хочу, чтобы ты думала обо мне так же, как раньше.       Он выдержал паузу, и только после продолжил:        — Я тебя понимаю. — Сказал он. — Я бы тоже ужасно себя чувствовал если бы от меня отвернулся брат. Не хочу чтобы ты чувствовала себя одиноко.        — Я не одинока.       Он улыбнулся уголком губ.        — Рад, что ты это знаешь. А, точно! Ты же сегодня герой, врезала Монтегю по голове любимой пепельницей Тео.        — Мерлин! Пьюси, замолчи! — Виктория спрятала лицо в ладонях, пока Эдриан не сдержал искренний смех, разносящийся по всей комнате. — Это вовсе не смешно! — она легонько стукнула его кулаком по плечу.        — Я знаю! — сквозь смех проговорил он. — Но это действительно круто. Будь я на твоём месте, я бы уже давно его убил.        — Кто бы сомневался!       Пьюси усмехнулся, успокоив смешинки в своём организме, и наклонившись, поцеловал её в лоб, тут же отстраняясь.       Он с трудом сдержался, чтобы не опуститься ниже и коснуться её губ. Сейчас Малфой выглядела такой беззащитной, что ему хотелось стать её личным Цербером.       Поцеловать её ему бы очень хотелось.        — Разве ты не против этого брака? — не удержалась девушка, когда парень всё же отпрянул от неё.        — Нет. — Эдриан пожал плечами. — Ты нравишься мне со второго курса. Когда родители всё рассказали я был только рад.       Она замерла от шока, уставившись на него с широко распахнутыми от удивления глазами.       Она? Нравится Эдриану со второго курса?       Да быть такого не может!        — Ложись спать. — Сказал Пьюси, не позволяя ей и рта открыть. — Если завтра тебе будет плохо, я передам это Снейпу. Останешься тут и отдохнёшь.        — Эдриан, — она успела ухватить его за край белой рубашки, заставляя юношу обернуться, замерев у кровати как статуя.       Может, он и не такой плохой, каким она его считает. По крайней мере, сейчас он казался таким.       Эдриан открывался ей с всё больших сторон. Он уже не был таким самодовольным и беспечным, а был честным и открытым. В его словах она не чувствовала и капли лжи и подвоха.        — Спасибо, — тихо проговорила она. — Если бы не ты, я бы валялась в коридоре.        — Это мелочи, Виктория. — Он улыбнулся. — Для меня твоя благодарность — это уже много значит.       Краска прилила к щекам, на что Эдриан лишь улыбнулся, потрепав её по волосам.        — Спи, Малфой. Я буду рядом, если понадоблюсь.