Not Mine

Доподлинно неизвестно, когда именно у него началась эта мания окружать себя красивыми вещами. Хёнгу с детства нравилось искусство во всех его проявлениях, он даже уроки рисования в начальной школе воспринимал всерьёз, а теперь и вовсе не пропускает ни одной крупной выставки, даже мемберов туда таскает – приобщиться к прекрасному. Они, правда, не совсем разделяют тот водоворот эмоций, который испытывает он. И только один человек реально с интересом выслушивает в любое время дня и ночи. По правде говоря, у Хёнгу нет никого ближе, чем он. Шинвон сам в некотором плане напоминает произведение искусства, не из-за какой-то выдающейся внешности даже – просто смотря на него, Хёнгу радуется, что живет в это время и рядом с ним. – Нам нужно вернуться, – говорит Шинвон после того, как целует его – медленно-медленно, настолько нежно, насколько вообще умеет. – Не нужно, – Хёнгу разочарованно стонет, – тогда придётся вставать и куда-то идти… Отстой. – Отстой, – соглашается Шинвон, так приятно придавленный чужим тёплым телом к дивану. Его голая кожа не слишком комфортно прилипла к обивке, но это мелочи по сравнению с тем, как хорошо и лениво ему после этого совершенно безрассудного секса с самым красивым человеком на свете. Он сдерживал себя невыносимо долго и теперь не может до конца поверить в реальность. Но оставаться нельзя – страшно представить, сколько людей помнят пароль от их (вообще-то!) студии. – Мне еще завтра ехать на другой конец города по расписанию, а потом надо успеть попрактиковаться на фортепьяно. Хёнгу цокает языком и нехотя встаёт далеко не с первой попытки. Всё-таки возможности своего организма он переоценил. – Эй, Ко Шинвон, как это понимать? – с негодованием вопрошает он, рассматривая свое отражение в маленьком зеркале за монитором. – Не понимаю о чём ты, – несчастный Шинвон всё ещё не может оторвать свое излишне расслабленное тело от кожаной обивки. – Правда? Ты хоть представляешь, сколько вопросов будет у нашего стилиста? – Хёнгу в замешательстве указывает на багровые пятна в основании шеи и под ключицами. – У тебя же там татуировка, всё равно на съёмке прятать нужно, – оправдывается Шинвон, и Хёнгу сам не понимает, злится он или получает извращенное удовольствие от ситуации. Очень опасной ситуации, ведь лучше бы никому не знать об этих отношениях, кроме них двоих. О таком не говорят вслух, даже если догадываются. **** Проблема в том, что Хёнгу забывает. Не может держать абсолютно всё под контролем 24/7. Расслабляется дома и надевает футболку с вырезом чуть больше, чем стоило бы. – Когда это ты успел устроить драку с пылесосом? – вопрошает Хонсок, которому чувство такта не было присуще с рождения, очевидно. Хёнгу пропускает мимо ушей, но тот словно нарочно оттягивает ворот его футболки и трогает места, где остались синяки. – И кто победил? – Хён, прекрати, – просит Хёнгу, прикладывая все усилия, чтобы не звучать жалобно. Выдержки не хватает находиться настолько близко и не задыхаться. – Кажется, не ты, – ладонь Хонсока перемещается на затылок, и сам он тоже придвигается вплотную. – А тебя это каким боком касается?! – у него от волнения ломается голос, но негодование оказывается сильнее, – хватит нарушать моё личное пространство при любом удобном случае, у тебя какие-то проблемы с этим? – Я- Хонсок теряется. Хёнгу по одному выражению лица понимает, как сильно обидел его. Наверное, с друзьями так не поступают. Наверное, Хонсок вёл себя абсолютно нормально (как типичный Хонсок). Наверное… “Так ему и надо”, – злорадно шепчет внутренний дьяволёнок, когда Хёнгу закрывает за собой дверь, оставляя за ней чужое обиженное молчание, и идёт к машине, где уже ждут Усок с менеджером. – Хёнгу-я, что случилось? – Усок не привык видеть его в подобном настроении, не без причины. – Всё и ничего, – он просто не знает, какие слова подобрать. Реально ведь ничего, если закрыть глаза на излишние для чужих ушей подробности. – Может я тоже хочу быть для кого-то опорой и поддержкой, а не разрушать чужие жизни? – добавляет Хёнгу скорее про себя, чтобы Усок ничего не разобрал толком. От этой ситуации плакать хочется. **** – Ого, хён, что это с тобой? Шинвон возвращается с расписания в крайне приподнятом настроении и с чётким намерением соблазнить Хонсока на доставку из одного отличного ресторана, чтобы можно было больше попробовать и разделить чек, и, конечно же, посмотреть что-нибудь заодно. К огромному разочарованию, он застаёт его не собирающимся в зал и даже не готовящим на кухне очередной протеиновый шейк. Хонсок просто сидит в своей комнате, разложив распечатки сценария новой дорамы – создаёт видимость того, что внимательно вчитывается, хотя на самом деле залипает в пустоту, большой ложкой наворачивая мороженое из ведерка (что совсем на него не похоже). – Кто ты и куда дел Хонсока? – выпаливает Шинвон, с порога охреневая от увиденного, – хён, которого я знаю, никогда не стал бы… – он не сразу понимает что к чему, но когда понимает, – погоди, как ты мог взять МОЁ мятное мороженое? Ты же его ненавидишь! – Ненавижу, – отзывается Хонсок, безэмоционально поднося ложку ко рту. – Сейчас же перестань, – возмущенный Шинвон наваливается на него, перехватывая руку с драгоценным мороженым, которое этот нахал так безрассудно переводит. – Извини, – Хонсок делает огромные глаза, смотрит растерянно, даже испуганно. – Разве извинений на словах хватит? Что за напрасная трата мятного мороженого, – сетует Шинвон, задержавшись взглядом на чужих губах, перепачканных в его любимой еде. Краем уха он слышит звук открывающегося замка, но мгновенно осознаёт, что больше не застанет хёна таким до смешного беззащитным. Хонсок не слышит ничего – ловит его взгляд и почему-то забывает дышать, сам теперь ощущает себя загнанным в угол, упираясь затылком в стену. Шинвон улыбается, словно чувствуя его панику, и сцеловывает подтёки мороженого с его губ. – Что ты наделал, – Хонсок от ужаса переходит на шёпот, – я же ни разу не целовался.