Стеклянный...

      Гарри лежал на своей больничной койке и обдумывал вчерашний вечер. Он был уверен в Гермионе, чутьё в последнее время слишком часто было его верным спутником, а на данный момент, когда происходит такая светопляска, лучше всего доверится интуиции. Но с каждой минутой проведённой в постели брюнета накрывала непонятная для него паника, он чувствовал, что-то должно произойти. И совсем неясно каким будет событие, плохим или хорошим? Посмотрев на часы, что стояли на тумбочке возле его кровати, Поттер понял, что мадам Помфри опаздывает с его завтраком, ведь было уже почти 10 часов. Не понимая, что могло задержать их колдомедсестру, для которой нет ничего важнее её пациентов, Гарри решил заглянуть в её кабинет.       Парень не успел сделать и шагу от своей кровати, как в медблок зашла Помфри. Она была чем-то слишком обеспокоена. Женщина быстро зашла в свой кабинет, а через несколько минут вынесла брюнету его завтрак. Она уже не была такой обеспокоенной, но смотрела на Гарри с непонятной ему жалостью. Не понимая, что могло случиться за одну ночь, ведь вчера ещё всё было хорошо, парень всё же решается заговорить:       — Мадам Помфри, что-то случилось?       — Гарри… Я не тот человек, который должен сообщать тебе эту новость. — колдомедсестра грустно улыбнулась, сразу же начиная проводить диагностику. — Твоё состояние намного улучшилось. Я могу тебя обрадовать, Гарри, завтра ты уже можешь отправляться в свою гостиную.       — Правда? Спасибо, мадам Помфри! — Гарри солнечно улыбнулся.       — Я бы так не радовалась на твоём месте, Гарри, ведь принимать лекарства тебе всё равно придётся. — женщина лукаво улыбнулась. — Как мне известно, то сегодня к тебе должна прийти мисс Грейнджер, так что я попрошу её, чтобы она проследила за этим.       — Хорошо, я думаю что она будет только рада. — всё так же улыбаясь проговорил брюнет, но вспомнив первые слова Поппи. — Но у меня вопрос к вам. Вы сказали что «Вы не тот человек который должен сообщать эту новость». О какой новости идёт речь?       — Гарри… Я не могу тебе сказать. К тебе скоро должен прийти директор Дамблдор, он тебе всё и расскажет. — медсестра грустно, но поддерживающе улыбнулась. — Извини, Гарри.       — Что-то случилось с моими друзьями? — брюнет обеспокоенно посмотрел на женщину, всем своим сердцем желая, чтобы это было лишь его предположение, и всё было хорошо. Ой, да кого ты обманываешь Гарри? Все и так катится в бездну, надейся хотя бы на нормальное.       Поппи улыбнулась и, пригладив волосы парня, сказала:       — Нет, Гарри, с твоими друзьями всё отлично. И с Роном, и с Гермионой. — при упоминании младшего Уизли Поттер едва не поморщился. С недавних пор Рон не так ярко ассоциировался, как его друг, тем более лучший.       Однако услышав, что с его друзьями всё хорошо Поттер успокоился, но его всё равно волновал вопрос, что же могло произойти? Кроме того, парня не покидала мысль о приходе директора, который в последнее время слишком странно себя ведёт. Он понимал, что при Дамблдоре ему нужно не выдавать его маленькое расследование в прошлом, потому что если расследование выведет к Дамблдору, а добро и зло поменяются местами и смешаются серыми тонами…       — Мадам Помфри, а когда именно придёт директор? — ему нужно хоть немного времени, чтобы подготовиться к встрече с директором, иначе все будет испорчено.       — Ах, да, совсем забыла, он просил передать, что зайдет после первого урока. У него появились какие-то очень срочные дела, но после них он будет полностью в твоём распоряжении. — Поппи спокойно посмотрела на парня и, поняв, что больше к ней вопросов нет, ушла к себе в кабинет.       «После первого урока… Это примерно через час. Я надеюсь что мне хватит этого времени, чтобы настроиться на этот разговор. Как же я не хочу видеть Дамблдора, плохое же у меня предчувствие.»

***

      Спустя ровно час, в больничное крыло кто-то зашёл. И из-за своих мыслей, Гарри не сразу заметил гостя, лишь почувствовав на себе чей-то взгляд парень понял, что он не один. Посмотрев в сторону двери Поттер увидел директора, наигранно улыбнувшись, он сел на своей кровати. К горлу подступала тошнота и голову раскололи напополам.       — Профессор Дамблдор, я так рад вас видеть. Мадам Помфри была с утра очень обеспокоена и она сказала, что вы мне расскажете. Что-то случилось? — Гарри со всех сил старался не закричать от боли. Слова давались ему с боем. Но заметив, что лицо директора в его сторону смягчилось, он понял, что Дамблдор ничего не подозревает. — Мадам Помфри заверила меня, что с моими друзьями всё в порядке, и я надеюсь, что это так.       — Гарри, Поппи была права, с твоими друзьями всё хорошо, за них ты можешь не переживать. Тем более они в Хогвартсе, а это самое защищённое место в магической Британии, после Гринготтса конечно. — на последних словах директор издал смешок, очевидно смеясь над своей очень остроумной шуткой.       «Конечно, самое защищённое. А то, что на меня каждый год здесь нападает Волдеморт, его не смущает? На первом курсе едва не умер Рон из-за их же защиты Философского камня. На втором курсе, вообще чуть ли не все маглорожденные были парализованные и тоже едва не умерли. Самое защищённое место в магической Британии, не смешите меня.»       — Если всё в порядке с моими друзьями, то что же случилось, директор? — Гарри боится просто грохнутся в обморок от боли в голове.       Дамблдор настойчиво посмотрел в его глаза, но после, видимо что-то утвердив, отвёл взгляд. «Я не совсем понимаю, что не так, ведь по мальчишке видно, что он принял все зелья, что я ему принёс, и вроде не подаёт признаков беспокойства. Что же могло пойти не по плану?..» Следующий вопрос Гарри совсем не ожидал услышать, ведь он надеялся получить ответ на его собственный вопрос:       — Гарри, мальчик мой, а ты съел все сладости, что я тебе приносил? — вопрос директора застал брюнета в расплох, зато его удивление было не наигранное.       — Конечно, директор, а как иначе? Что-то не так? Я сделал что-то не то?       — Нет, Гарри, всё отлично. — старик улыбнулся, в своей голове перебирая, что же пошло не так. «Поганец Гибикус, видимо тот продавец продал нам некачественные ингредиенты, и те сработали не так как надо было. Надо бы проверить и потребовать с него назад деньги. Рог единорога превышает все разумные пределы цен.»       — Директор Дамблдор, так, что же произошло? Вы пришли именно за этим, по крайней мере, мадам Помфри так сказала. — Гарри не хотел отступать от той темы, что уже подняла сегодня утром медсестра. Он чувствовал, что эта новость не будет для него такой уж и плохой, но то что его держат в неведении, что Поттеру категорически не нравилось.       — Гарри… Мальчик мой. У меня для тебя плохие новости. Сегодня ночью пропали твои опекуны, твои дядя и тётя, мистер и миссис Дурсли вместе со своим сыном Дадли. Мы подозреваем, что это дело рук Волдеморта. — Гарри приложил множество усилий чтобы не зарыдать. От счастья В краешках глаз появились мелкие слезинки осознания что он больше не вернётся в тот дом И что он больше не увидит своих ненавистных родственников.       «Может ли быть что мой враг, за одну ночь смог сделать то, что не смогли сделать за четыре года его, так сказать, друзья, наставники, союзники? Одна ночь против четырех лет.» Не успев Гарри осознать и переварить все, как Дамблдор продолжил:       — Нам кажется, он хочет с помощью твоих родственников раздавить тебя, сделать тебя слабее. Гарри… Мы подозреваем, что их больше нет в живых, мои соболезнования. — поняв сказанное, Гарри бы обязательно засмеялся, но его остановили от этого только та головная боль и завтрак, что лез наружу. Поттер знал, что ему нужно что-то сказать, иначе у директора могут возникнуть подозрения. Он выдавил слёзы, что было довольно легко от боли, и состроил максимально щенячье личико. Ну и надо ли ему что-то говорить? Была не была!       — Я не верю вам, директор. Это не может быть правдой. Это все просто плохая шутка, да? В таком случае прекращайте шутить. С моими дядей, тётей и кузеном всё хорошо, это всё не правда. — пускай снаружи гриффиндорец и казался полон неверия и грусти, но что-то внутри него как будто взрывалось огнями бенгальских фейерверков от радости.       «Мне нужно дать Оскар, либо обезболивающее или нурофен.» Мысли Гарри давно стали вязкой патокой. И мыслить адекватно стоило ему титанических усилий.       — К сожалению это правда, поэтому сегодня с утра, я обратился в Гринготтс. — после этих слов Гарри очень сильно напрягся, ему не очень нравилось начало. Теперь уже больные нервыэто в 14 то! — Я хотел оформить твоё опекунство на себя, но гоблины отказали мне в этом, они аргументировали это тем, что я слишком стар для опеки над тобой, пускай и величайший волшебник магической Британии. Но к счастью, я нашёл человека, которого они согласились оформить, как твоего опекуна. — Гарри всей душой надеялся что это будет не Макконагл. — Это очень надёжный человек, я ему доверяю, как никому другому. Этот человек — профессор Северус Снейп. Я знаю, что вы с ним в не очень хороших отношениях, но это единственный человек, на которого согласились гоблины, и которому я могу доверять.       «Неужели, он реально сделал моим опекуном нашего зельевара? Надо будет попытаться узнать от него что-то. Ну или для начала исключить из списка подозреваемых. Потом. Когда-нибудь. Когда голова прекратит барахлить.»       — Директор, если вы считаете, что этому человеку можно доверять и он будет для меня отличным опекуном, то я согласен с вами. Я вам полностью доверяю. Я постараюсь найти с ним общий язык. — Гарри пытался говорить спокойно, но он делал всё, чтобы в его голосе звучали полуистеричные нотки. Может хоть так Дамблдора поймёт, что ему сейчас не очень нужны посетители?       — Я тоже очень на это надеюсь, мальчик мой. Спасибо тебе. — Дамблдор вздохнул, посмотрев прямо в глаза мальчику, после чего у брюнета начало темнеть, продолжил — Извини, мальчик мой, но мне нужно идти. У меня очень много дел. Быстрее выздоравливай, Поппи говорила, что завтра тебя выписывает.       — Да, директор.       — Вот и отлично. Наконец-то встретишься со своими друзьями не на больничной койке. До встречи, Гарри.       — До свидания, директор. — глаза начали потихоньку смыкаться. Голова уже была разорвана на множество частей. Лишь когда Дамблдор покидал двери палаты, головная боль начала отступать. Вместе с уплывающим сознанием.