Неведение — невиновность

Дождь громко стучал вокруг него, пронизывая до самого сердца. Он почти этого не замечал. Вдалеке Эл слышал слабый звон колоколов. «Довольно странно, как мало меня волнует верная смерть». Не то чтобы он её ждал. Конечно же, нет. Более того, он принял её как неизбежность. Разумеется, смерть всегда была неизбежностью, и только её обстоятельства определялись менее однозначно. Он провёл месяцы, сражаясь против Киры; это были месяцы, потраченные на поиск различных логических версий, выстраиваемых только для того, чтобы впоследствии опровергнуть их все, прежде чем появилась большая надежда на верный след. Вначале он работал один, полагая, что этого преступника легко поймать. Но он ошибался (что случается крайне редко), поэтому объединил усилия с японской полицией и американским ФБР. С их помощью он систематически сужал список подозреваемых, пока не осталась только одна очевидная вероятность. Ягами Лайт. Лучший ученик и студент, привлекательный, вежливый, сын начальника полиции, практически гений, обладающий дедуктивными способностями такого уровня, чтобы иметь возможность соперничать с его собственными. Всё сводилось к одному человеку. Ягами Лайт. И поэтому он принял решение познакомиться со своим главным подозреваемым. Он бесчисленное количество раз пытался заманить его в ловушку или заставить раскрыть себя. Но Лайт был умён: Лайт придумал, каким образом ему маневрировать в своей игре, чтобы избежать поражения. А потом, когда Эл подумал, что наконец поймал Лайта, настала очередь Лайта устанавливать правила. Теперь Лайт был тем, кто полностью контролировал эту игру. Лайт наконец-то перехитрил его. Лайт должен был победить. Лайт собирался убить его. Нет. Кира собирался убить его (по крайней мере, вероятность этого равнялась 87%). Эл знал Лайта. Он изучал его, разговаривал с ним, работал с ним, жил с ним, целовал его. Эл знал Лайта так хорошо, как любой человек только способен был знать другого. Лайт был умным, сообразительным и решительным. Лайт был ранимым, ребячливым и добрым. Эл привязался к Лайту и позволил себе почувствовать к нему то, что никогда не испытывал к другому человеку. Лайт был Кирой — это было действительно так. Эл знал, что Лайт был Кирой, хотя у него не было возможности это доказать. Но Лайт никогда не мог быть Кирой — потому что Лайт был хорошим, пылким человеком с высокими моральными ценностями. Кира был безумным, до крайности властным и бесчеловечным. Но Лайт был Кирой — это значило, Кира убил и его. Поглотил его. Эл сразу это увидел. Он увидел это в тот миг, когда его Лайт коснулся этой проклятой тетради. Его Лайт: тот, кто учился, работал, жил, целовался с ним, тот, кто умер, подчинившись сущности Киры. И когда Эл понял, что его Лайт исчез, значительная часть его самого тоже перестала существовать. Итак, Эл решил, что он может сделать последний ход. Последнюю попытку победить. Игра так или иначе подходила к финалу. Звук откуда-то справа привлёк внимание Эл, и он резко обернулся, подняв руку, чтобы убрать мокрую чёлку с глаз. Ничего не последовало. Эл повернулся обратно, опустив плечи. Он с опозданием сообразил, что сейчас около двенадцати. Прошло почти восемь часов с тех пор, как Лайт вошёл в его комнату. Всё это время он оставался здесь, застыв под дождём в ожидании смерти. Так почему он всё ещё жив? — Рюдзаки! Голос, взывающий к нему, был почти заглушён проливным дождём. Эл поднял голову во второй раз. Он посмотрел направо с плохо скрываемым нетерпением, но ощутил укол разочарования, когда узнал шефа полиции, стоявшего невдалеке под навесом. Эл уставился на Ягами, ожидая, что тот продолжит; он что-то сказал, но, находясь в отдалении, Эл не смог этого разобрать. Он вздохнул и, ссутулившись, направился навстречу к нему. — Простите, я вас не слышал. — Почему ты стоял под дождём? — спросил Ягами, пристально глядя на него. Эл пожал плечами, с трудом засунув руки в карманы. — Это помогает мне очистить мой разум. — Понятно, — Ягами направился внутрь, а Эл последовал за ним. Они молчали, и звуки их шагов эхом разносились по стенам. Наконец Ягами заговорил снова. — Я пришёл за тобой, потому что в расследовании мы наткнулись на небольшую загвоздку. — Загвоздку. Какую? — Эл ответил механически, не особенно заинтересовавшись. Он был уверен, что в возникшем затруднении не было ничего действительно неразрешимого. — Было бы разумнее объяснить, когда мы спустимся вниз. Я уверен, что решение не потребует многих усилий… — Эл драматично вздохнул и посмотрел в потолок, чувствуя, как вода стекает с его волос на затылок. — Но без тебя или Лайта у нас проблемы с этим. Последние слова привлекли внимание Эл. — Подождите, — он внезапно остановился, и Ягами обернулся и с удивлением посмотрел на него. — Что значит без меня или Лайта? Ягами нахмурился. — Разве я не сказал об этом? Мы не видели Лайта весь день. Мы просто предположили, что, учитывая, насколько замедлился рабочий процесс, ты дал ему выходной или, возможно, он с Мисой. Рюдзаки, что… Эл не просчитал в уме один ход, который мог оказаться уже совершённым. Он не услышал ничего, что было сказано после, резко развернувшись и с нехарактерной скоростью устремившись вперёд по коридору. «Нет». Может быть, Лайт не собирался его убивать. Потому что если бы Лайт решил убить его, он не хотел бы, чтобы что-то в его поведении показалось хоть сколько-то необычным. В таком случае он не исчез бы, ​​не сказав следственной группе, куда он идёт. Он бы не был таким беспечным. Сердце Эл колотилось, и внутри образовался клубок тревоги и страха. «Он не мог этого сделать». Эл повернул и выбежал на лестницу, спускаясь по ступеням настолько быстро, насколько физически был способен. Он перепрыгнул через последние четыре ступеньки и побежал по коридору к двери Лайта. Он не мог знать, оставался ли шанс, что он ещё не опоздал. «Пожалуйста». Несмотря на свою спешку, Эл на мгновение замер перед дверью. Он мог слышать, как вода стекает с его промокшей одежды, образуя на полу небольшую лужу. Он медленно поднял руку и прижал её к сканеру отпечатков пальцев, а затем ввёл двенадцатизначный код, который позволил ему войти в комнату. Он услышал щелчок и знал, что у него осталось всего одиннадцать секунд, чтобы открыть дверь, прежде чем она снова будет заперта, а код изменится. Его рука дрожала, когда он потянулся к ручке. Три секунды. Эл повернул ручку и медленно приоткрыл дверь. Кто-то тяжело дышал совсем рядом, и этот звук зародил в нём вспышку надежды. Он толкнул дверь ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. Лайт сгорбился на полу, наклонившись так, что его лоб касался коленей, а руки вцепились в волосы. Комната вокруг него была разгромлена. Казалось, он не заметил вторжения Эл. Эл не мог описать чувство облегчения, которое его охватило; он начал продвигаться дальше по комнате, одержимый желанием прикоснуться. В этот момент он понял, что не имеет никакого значения, что Лайт был Кирой. Он сделает всё возможное, чтобы найти своего Лайта, вернуть его и защитить. — Чёрт побери, Рюк! Перестань смеяться! — выкрикнул Лайт в пустоту и внезапно сел. Эл подпрыгнул от неожиданности, но Лайт всё ещё не замечал его. Рюк? Эл убрал влажные волосы с глаз и внимательно оглядел пространство вокруг, сузив глаза, когда заметил это: тетрадь смерти валялась на полу возле сломанного стула. Ещё один шинигами. Его взгляд снова обратился к Лайту, и он увидел его дрожащим от гнева. — Я не знаю, почему ты по-прежнему хочешь оставить меня в этом мире, — Эл не знал, что делать с этим заявлением, с этой горечью, с которой его произнёс Лайт. Похоже, Лайта не интересовал ответ шинигами. Он поднялся и сделал несколько шагов вперёд; его лицо исказилось от смеси ярости и отчаяния. Он с вызовом поднял голову вверх, устремляя взгляд в одну точку, прежде чем снова заговорить. — Просто напиши моё имя в своей тетради! — Нет! — закричал Эл, прежде чем смог остановиться, и дверь за ним закрылась. Лайт развернулся: его глаза расширились от удивления, но он быстро его подавил. — Заткнись, Рюк, — пробормотал он, морщась. Эл тяжело дышал, чувствуя, как жар охватывает его лицо, несмотря на холод от мокрой одежды. Взгляд Лайта медленно скользил вверх и вниз по телу Эл, словно он не мог поверить, что Эл действительно стоял здесь. Эл снова пришлось бороться с самим собой, чтобы совладать с желанием подбежать к Лайту и обнять его. — Что ты здесь делаешь? — спросил Лайт со злобой, которая на короткое время ошеломила Эл. Даже в непредвиденных ситуациях Лайт — или Кира — никогда не говорили в такой манере. Эл прочистил горло, пытаясь принять расслабленную позу. — Твой отец сказал, что не видел тебя сегодня. Я просто хотел проверить и убедиться, что всё в порядке. Лайт ему не поверил. Эл не мог его в этом винить: это был неубедительный повод для слежки за ним. — Ты шпионил за мной, — руки Лайта сжались в кулаки, когда он сделал шаг, приближаясь, но Эл нисколько не отступил. — Ну да, полагаю, что именно так. С кем ты разговаривал? Лицо Лайта в одно мгновение побледнело. Эл видел, как он тревожно сжимал пальцы. Он стиснул челюсти, а его глаза вновь устремились в ту сторону, где, Эл знал, пребывал шинигами. — Здравствуйте, Рюк, — негромко поприветствовал Эл. Лайт открыл рот, но, прежде чем что-то сказать Эл, резко обернулся. — Чёрт возьми, Рюк, хватит смеяться! Эл воспользовался возможностью, чтобы быстро пересечь комнату, где лежала открытая тетрадь. Он взглянул на слова, написанные на пустой странице. «Ягами Лайт». Увидев подтверждение того, что его вывод был правильным, он почувствовал, как в сердце что-то кольнуло. Повернувшись спиной к Лайту, Эл плотно зажмурил глаза и глубоко вздохнул. Он открыл глаза и потянулся вниз, чтобы легко проследить имя Лайта кончиком пальца, беззвучно проговорив его. Он осторожно поднял тетрадь. — Чёрт, — прошептал Лайт позади него. Эл обернулся, держа тетрадь между пальцами. Когда он увидел Рюка, его глаза непроизвольно расширились. Рюк совсем не был похож на Рэм. Он предположил, что, должно быть, все шинигами выглядят как-то по-разному. — Рюк — это вы? — уточнил Эл. Шинигами кивнул; его глаза блестели от едва скрываемого интереса. — Не могли бы вы объяснить, почему имя Ягами Лайта написано в этой тетради и при этом он всё ещё жив? — Эл было крайне непросто ни говорить, ни осмысливать это, но он не мог позволить себе сомневаться. Рюк только расхохотался, и внезапно Эл понял, почему Лайт всё время просил его заткнуться: звук его смеха был жутким, Эл чувствовал, как он резонировал со всем его существом. — Владелец тетради смерти может умереть только тогда, когда бог смерти, владеющий этой тетрадью смерти, запишет его имя в свою тетрадь. Взгляд Эл переметнулся к Лайту, который смотрел в пол, сжав руки в кулаки и слегка дрожа. Его волосы падали на глаза, закрывая большую часть лица. Эл нахмурился. — И вы отказываетесь писать имя Лайта в тетради? — Это верно, — ответил шинигами, и, если это было физически возможно, его ухмылка стала ещё шире. Эл задался вопросом, будет ли одного присутствия этого монстра достаточно, чтобы свести его с ума. — Почему? — он заметил, что Лайт посмотрел на него. — В мире шинигами царит неизменная скука, а люди такие интересные. Лайт может быть самым интересным человеком, которого я когда-либо встречал. Я никогда не смог бы выбрать человека лучше, чтобы отдать в его руки тетрадь! Эл услышал тихую усмешку Лайта, и когда посмотрел на него, их глаза встретились. Эл не думал, что когда-либо видел человека, испытывающего ​​боль такой силы. Он не мог найти слов. Но когда он увидел Лайта таким и когда осознал, что Лайт пытался сделать, он понял, что его Лайт не умер. Он ещё жив. И Эл всё ещё может спасти его. Эл думал, что уже сделал свой последний ход, но ошибся. — Ну, что бы ни было вашим мотивом, спасибо, — Эл поблагодарил Рюка абсолютно искренне, из-за чего шинигами наконец замолчал от удивления. Эл снова перевёл взгляд на Лайта, который не отрываясь смотрел на него сузившимися глазами. — За что ты его благодаришь? Рад, что сможешь казнить меня сам? — Лайт попытался наполнить голос той же злобой, что звучала в нём раньше, но ему это не удалось. Он пристально смотрел на Эл, но Эл мог сказать, что это было лишь маской, скрывающей страх. Эл выдержал взгляд Лайта, вспомнив то время, когда они были скованы вместе, время, когда он искренне верил, что Лайт не помнил о том, что был Кирой. Это было время, как подозревал Эл, до той секунды, когда Лайт коснулся тетради смерти и вернул себе воспоминания. Это был его Лайт. Эл не знал, как Лайт смог впервые избавиться от своих воспоминаний. Всё, на что он надеялся, — что он сможет убедить Лайта совершить это снова. На пользу. Потому что его Лайт всё ещё существовал — и Эл собирался вернуть его. Эл сделал шаг к Лайту, а Лайт инстинктивно шагнул назад. Эл осторожно покачал головой. — Нет, Лайт. Я не хочу казнить тебя. Эл медленно пересёк комнату, всё ещё держа тетрадь смерти в руках. Рюк молча наблюдал, глядя на них обоих с большим интересом. Эл подошёл к Лайту, протягивая ему тетрадь. Лайт колебался, но медленно поднёс руку ближе, пока не коснулся того, что Эл ему предлагал. Страница с именем Лайта всё ещё оставалась открытой, и Лайт не мог отвести от неё взгляда. — Ягами Лайт. Ты Кира, — Эл произнёс это медленно и отчётливо. Он видел, как Лайт вздрогнул при этих словах, но его глаза оставались прикованными к собственному имени. — Да, — голос Лайта был слабым, дрожащим. Но Эл нужно было видеть его глаза. — Лайт, — Эл невесомо коснулся его подбородка, побуждая посмотреть на него. Глаза Лайта горели затаённой в них болью. — Лайт, ты хочешь быть Кирой? Лайт посмотрел на их руки, в которых они вместе держали тетрадь. Эл видел, как он смотрел на своё имя, отрывисто написанное тёмными очертаниями на белом листе. Лайт оглянулся и тяжело сглотнул. — Нет. Эл тоже взглянул на имя и отпустил тетрадь, чувствуя, как уголок его рта приподнялся в лёгкой улыбке. Он скользнул ладонями по обложке и осторожно коснулся рук, держащих тетрадь. — Тогда не будь им. Эл мягко провёл большими пальцами по его запястьям, прежде чем отпустил и отступил на несколько шагов. Широко раскрытые глаза Лайта следили за ним. Эл мог видеть, как на его лице медленно проступает понимание. Лайт повернулся к Рюку, и решимость постепенно сменила его отчаяние. — Рюк. С этого момента я отказываюсь от владения тетрадью смерти.

_________________

Лайт вспомнил, как стоял в своей комнате. Он вспомнил, что вокруг царил беспорядок. Он вспомнил, что Эл стоял чуть позади и с беспокойством смотрел на него. Лайт вспомнил, что пытался покончить жизнь самоубийством. Он знал, что хотел умереть. Но он не знал, каким образом пробовал это осуществить, и не знал, почему это не удалось. Что он действительно знал — что предпринял это, потому что думал, что он Кира. Он считал себя ответственным за убийства бесчисленного количества людей и больше не мог выносить тяжести этой вины. Он вспомнил, как Эл дал ему своё настоящее имя в качестве испытания и это наконец довело его до крайности. Эл взял на себя полную ответственность за случившееся. Эл сказал ему, что его непрекращающаяся потребность быть правым наконец заставила Лайта поверить в то, что он Кира, даже когда у него не было никаких воспоминаний и никаких причин полагать, что это могло быть правдой. Эл извинился за то, что позволил своей гордости поставить под угрозу жизнь Лайта. Он сказал Лайту, что наконец считает его невиновным. Он сказал, что Кира никогда не смог бы хотя бы помыслить о том, чтобы покончить с собой. Он сказал Лайту, что никогда не смог бы простить себя за то, что заставил его сделать. Эл пришёл к Лайту и прижался к нему, как будто Лайт был единственным в мире, что сохраняло ему жизнь. Поэтому Лайт принял его слова, желая, чтобы они были правдой, но зная, что это не так, и простил его. И Лайт поцеловал его. И Эл поцеловал его в ответ. Эл оставался достаточно долго, чтобы связать концы с концами в этом расследовании. Он встретился с Мисой наедине, объяснив Лайту, что просто хотел поблагодарить её за всю её помощь. Лайт знал, что он лжёт, но вместе с тем он решил, что прямо сейчас не хочет знать правды. Когда расследование по делу Киры было закрыто, Эл решил, что возвращается в Англию. Он сказал Лайту, что хочет, чтобы он присоединился к его команде; Лайт улыбнулся и обнял его, принимая предложение. Но в глубине души он не мог избавиться от мысли, что Эл всё ещё не готов отпустить его на свободу. Лайт взял Эл с собой, когда сказал своей семье, что собирается работать в Англии, и Эл всё время держал его за руку. Эл никогда не рассказывал ему, как Кира мог убивать людей, и Лайт никогда об этом не спрашивал. Они пытались оставить дело Киры далеко в прошлом, чтобы забыть о нём. Только Лайт вспоминал его каждый день и знал, что и Эл вспоминал его каждый день. С каждым днём ​​Лайт становился всё ближе к тому, чтобы задать тот вопрос, на который он должен был знать ответ, но каждый день он находил новый предлог, чтобы промолчать. Они жили в Лондоне, откуда могли добраться до своей новой штаб-квартиры. Они работали вместе, в большинстве случаев очень легко раскрывая дела. Эл однажды заметил, насколько быстрее проходят расследования с Лайтом в его команде. Лайт знал, что он просто подшучивает над ним, но это всё равно заставило его улыбнуться. Но иногда они работали над по-настоящему сложными делами — некоторые из них могли показаться неразрешимыми. В таких случаях они обсуждали детали и версии, выдвигали гипотезы и спорили. Они не спали, Эл потреблял чрезмерное количество сладостей, а Лайт часами записывал имена и все найденные подробности о подозреваемых в блокнот, который всегда носил с собой. Когда они наконец вычисляли таких преступников, Эл говорил Лайту, что не мог бы справиться в одиночку, и тогда Лайт ему верил. Лайт часто наталкивался взглядом на Эл, смотрящего на него. На самом деле он давно привык к этому после того, как часто Эл наблюдал за ним во время дела Киры. Большую часть времени он отмечал, что Эл смотрит с выражением полного удовлетворения на лице. Иногда он ловил себя на мысли, что Эл выглядит задумчивым, как будто не может понять, как Лайт оказался здесь с ним. И ещё реже он видел Эл смотрящим на него так, как будто он что-то искал. Именно в один из таких случаев Лайт наконец задал вопрос, который не давал ему покоя в течение некоторого времени. — Эл, тебя беспокоит, что я был Кирой? Лайт заметил, что его вопрос не очень удивил Эл. Он пытался избавиться от тени опасения на своём лице, но знал, что Эл может видеть его насквозь. Эл молчал — он больше ничего не искал, а задумчиво смотрел на Лайта дольше, чем тому хотелось бы. Наконец он ответил. — Нет, Лайт, меня это не беспокоит. Потому что ты никогда не был Кирой. Лайт почувствовал раздражение. — Тебе не нужно пытаться защитить меня от правды. Я знаю, что я был Кирой. Я всегда это знал — с того дня, когда попытался… Я не могу вспомнить, как всё это произошло, но я всё ещё это знаю. Эл покачал головой. — Ты неправильно понял. Да, с технической точки зрения ты был Кирой. Я не окажу тебе медвежьей услуги, солгав. Но ответь мне на вопрос, Лайт. Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал? — Я… Не то чтобы я помню… но… Эл прервал его. — Нет, Лайт! Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал? Лайт встретился взглядом с Эл. Он сглотнул, тихо ответив: — Нет. — Ягами Лайт, ты когда-нибудь по-настоящему хотел кого-нибудь убить? — Нет. — Ты когда-нибудь хотел убить меня? Голос Лайта стал резче. — Нет. Эл мягко улыбнулся, но в его глазах остался огонь. Он поднялся со стула и медленно подошёл к Лайту — никто из них не отводил взгляда. — Нет, — подтвердил Эл. — Потому что ты никогда не был Кирой, — Лайт медленно кивнул, опустив голову. Эл наклонился над ним и коснулся губами волос, прежде чем, приподняв подбородок, поцеловать. Лайт больше не поднимал тему расследования дела Киры, и Эл перестал искать ответы, которые он не мог найти. Их жизнь продолжалась. Каждое утро Лайт просыпался, прижимаясь к тёплому боку, их ноги переплетались, и он вдыхал сладкий аромат Эл. Эл приветствовал его, и он целовал его в макушку. Лайт приветствовал его в ответ, склоняясь ещё ближе, чтобы оставить поцелуй на губах. И Эл говорил: — Я люблю тебя. И Лайт просто любил его в ответ.