i think i lost my halo.

and there ain't nothin' i can do. cause life is a lesson, you learn it when you're through.

      Ви достал из нагрудного кармана жвачку и положил одну пластинку пальцем на язык.       Игра начиналась.       Задержать дыхание и нажать на спусковой крючок.       Это два основных правила, которым следовал Винсент каждый раз, выполняя свою работу. Стрелять из винтовки со снайперским прицелом его научили давным-давно. Слова наставника из прошлого все время всплывали в его голове перед финальным шагом.       «Отключись от мира. Ты не должен ничего чувствовать. Ты просто машина. Опустоши свое сознание и достигни дзена, прежде чем сделать это. Никакие эмоции не должны отвлекать тебя. Полный душевный покой. И только после этого задержи дыхание и нажми на спусковой крючок».       В такие моменты он умел выключать свои эмоции так легко, словно нажимает на рычаги внутри себя. Долгие и тяжелые тренировки научили его этому, только сложно было сказать, стоило ли быть за это благодарным. И странно ли было, что в обычной жизни никакими усилиями свои переживания Ви выключить не мог.       Винсент бросил быстрый взгляд на наручные часы и начал отсчитывать минуты до появления объекта. Он снова посмотрел в прицел, настраиваясь, и медленно жевал жвачку. Это задание он практически не готовил, и дело было вовсе не в его сложности. (читай: проникнуть в здание, снять охрану, найти кабинет главы биотехнологий, прикончить хозяина кабинета, когда тот выходит из двери, забрать неоволокно, валить). На самом деле для него не было сложных задач, он всегда справлялся с ними решительно и просто. Но не в этот раз. Жизнь Виктора висела на волоске: один промах — одна смерть.       Винсент впервые за все время не мог решиться на выстрел, и у него был ряд различных причин.       Он дёрнул губами, сглотнул сладкую слюну и выдохнул. Снова посмотрел на время. Десять секунд, и объект должен был появиться. Если он все верно рассчитал.       Ви мысленно начал обратный отсчет и смотрел в прицел, держа палец на спусковом крючке винтовки. Пришлось на секунду закрыть глаза, отпуская все лишние эмоции. «Спокойно, Ви. Нужно лишь нажать рычаги до предела. Тогда наступит полный душевный покой.»       Из двери скрытой комнаты наконец-то вышел объект. Молодой, темноволосый парень в синей рубашке с закатанными рукавами. Он быстро спускался по ступеням, держа в руках кейс, а затем остановился у панели управления, чтобы заблокировать вход в помещение. Винсент прицелился, когда увидит, что цель начала нажимать на сенсорную панель; задержал дыхание и решительно выстрелил. Раздался тихий хлопок, и пуля прилетела точно в цель. Затем он быстро приложил указательный палец к микрофону.       — Цель поражена. Мы почти добрались, — на выдохе сообщил Ви, — Джеки, как там ситуация внизу?       — Всё чисто. Забирайте волокно и можете двигаться к выходу. Я вас встречу.       Нормально встретиться не получилось. Хоть они и старались из последних сил.       Виктор быстро обшарил помещение, нашёл сейф, взломать который у Ви не вызвало совершенно никаких затруднений. Неоволокно было герметично упаковано в кейс, поддерживающий абсолютно все показатели в норме.       В общем, всё шло, как по маслу. И на некоторое время показалось, будто всё будет хорошо.       Путь назад, как и всегда, казался намного короче, чем путь к начальной цели.       — Круто ты его уложил, — произнёс Виктор медленно, пока они шли в сторону лифта, — Я конечно представлял, что ты профессионал в своём деле, но это лишь в теории. На практике всё куда лучше.       — Теперь то ты понимаешь, почему я сидел на том стуле дни напролёт, Вик? — Винсент устало вздохнул, после чего слабая улыбка тронула его губы. Воспоминания о том времени больше не приносили боли и разочарования. Теперь от них веяло лишь теплом. При одной только мысли о том, как Ви просиживал штаны у Виктора в кабинете, и думал, что не палится, хотелось смеяться в голос.       — Изучал, наблюдал, получал удовольствие, — кивнул Вик, — Я и тогда понимал. Просто мне до последнего хотелось тебя уберечь.       — От кого?       — От себя, естественно. Не строй из себя дурака, — блять?       Они достигли панели управления лифтом.       — Блять, ну конечно, — Ви нажал на кнопку, — Великий спаситель из тебя вышел, Вик. Я аплодирую, — после чего он и правда пару раз тихо ударил ладонью о ладонь, но, поймав на себе хмурый взгляд, перевёл тему, — Как ты себя чувствуешь?       — Сам не понимаю. Знаешь, я — рипер, но сейчас и правда не имею представления, в каком я нахожусь положении. Это сложно объяснить, — двери лифта распахнулись, — Но я как будто не управляю своим телом и разумом. Совершенно, — Винсент прошёл вперёд, Вик за ним.       — Скоро всё кончится, — как-то по-дурацки пролепетал Ви. И именно в момент, когда лифт начал опускаться, Винс ощутил дикое, необъяснимое желание почувствовать Виктора. В абсолютно неподходящей для этого ситуации, и в абсолютно неподходящем месте.       Но он послал всё нахер.       Ви наклонился вперед, обхватил лицо Виктора и прижался своими губами к чужим. Поцеловал приятно, медленно, оставляя влажный след на губах. Через секунду он почувствовал чужие пальцы у себя в волосах. Виктор положил вторую ладонь на шею Винсента, слегка надавливая, и прижал ближе к себе, углубляя поцелуй. Время застыло.       Лифт звонко щёлкнул уже в следующее мгновение. И Ви пришлось отстраниться. Хотя, собственно, это было последнее, что он хотел бы сделать. — Ты мне не просто нравишься, Ви, — сообщил спокойно Виктор, — Запомни это. И поверь.       У Ви— сердце цветёт ярко-красными бутонами и сияет белым неоном.       Желание жить встрепенулось внутри Винсента. Он ослепительно улыбался, абсолютно позабыв обо всём.       Хотелось летать.       Терпкий красный и чёрный. Не розовый. Прежде одиночество было безликим, и Ви не думал, что хоть один человек мог бы принести ему исцеление. Теперь имя всему — Виктор.       У Ви — сердце ледяные осколки внутри и посыпанные серым пеплом сверху.       Уже через пять минут Ви стремительно падал вниз.

***

      Они проигрывали. С треском. «Надо было проверить ёбаный пульс у всех, кого они сегодня, блять, положили. Надо было убедиться, что все мертвы, твою мать».       Было бы прекрасной ложью утверждать, что они не виноваты в случившемся. Что охрана сама по себе стала невидимой и проскользнула у Джеки перед носом и застала всех врасплох; что не их собственные потеря бдительности и безответственность стали прямой дорогой к провалу.       «Словил шальную пулю».       Кажется, это будет высечено у Винсента на ячейке в крематории.       Пространство вертелось с бешеной скоростью, Ви сам не отдавал себе отчёт, как он с простреленными плечом и бедром, мог ещё как-то функционировать. Полностью автоматическими движениями он перезаряжал винтовку, чувствуя помутнение от адреналина, он смазанно прицеливался, он стрелял, он искал глазами Виктора, он кричал Джеки, чтобы тот схватил кейс и сматывался, он падал, он терял кровь, он поднимался, он снова стрелял. Падал, падал, падал.       На самом деле у Винсента создавалось такое впечатление, что охрана и не думала убивать их. Они ранили Ви, пытались найти Виктора, занявшего позицию за кустом, но через минуту переключились на Джеки. И почти зацепили его. Но Джек успел перехватить кейс и скрыться под оглушительный вопль Ви «Беги отсюда нахуй». Охрана оставила умирать противника на вражеской территории, бросившись в погоню за последним.       Они либо имели структурированный план захвата, либо были в полном отчаянии.       Всё складывалось куда хуже. Потому что когда Ви в скором времени найдут в луже крови, но ещё живым, то непременно вызовут Траума Тим, а после лечения засадят за решётку. И очень надолго. Если не что-то похуже.       Но смерть, видимо, пока не входила в его планы. Сквозь плавающее сознание в голову Ви прорвалась острая и горящая мысль, что спасение всё-таки наступит, просто нужно немного подождать. Как маленькие дети думают, что они особенные и с ними плохое уж точно не произойдет. С кем угодно, но только не с ними.       Смерть не входила в планы. Виктора — точно. Винсент знал, что был ранен очень серьёзно и с трудом соображал, что именно Вик тащит его к укрытию, разговаривает с ним, не давая отключиться, встряхивает в который раз — с той же целью.       Перед глазами Винсента вдруг пронёсся день, когда он был совсем ребёнком — малыш Ви так же падал в траву (только от щекотки). Синее небо тогда кружило над его головой, глубокое и чистое, но сейчас оно было свинцовым, и сейчас Винсент тянул навстречу Виктору холодные руки.       Что Ви хотел бы? Чтобы тот, кого он по-настоящему, впервые в жизни, полюбил, оставил его спокойно умирать? Или предпочел бы ещё помучиться в попытках выжить, — возможно, тщетно? Сейчас на этот вопрос сложно было ответить. Да и, собственно говоря, его мнения никто не спрашивал.       Виктор же продолжал самоотверженно тащить Ви, не понимая, дышит тот или уже нет. Останавливаться было некогда. Простреленное плечо («Его всё-таки тоже задели» лихорадочно подумал Ви) отдавало острой болью, но куда большую боль приносило видеть раны Винсента, его страдания и осознавать, что, возможно, он сам, — чёртов рипер, — не сможет или просто не успеет его спасти.       Воспоминания смешались в кашу. Вокруг прыгали разноцветные точки, в ушах бился пульс, боль пульсировала толчками по всему телу. Ви захотел сдаться.       Виктор вволок Винсента в какую-то мокрую подворотню. Взгляд туманился, но даже через него Ви успел отметить кучи мусора, которые его окружали. Воняло невероятно. И Ви никак не мог понять, предпочитал он чувствовать запах разлагающихся биоматериалов, или же свою собственную кровь.       Сильные руки осторожно опустили его у стены. Ви сдавленно застонал, а когда Виктор попытался зажать кровоточащую рану, громко вскрикнул от боли.       — Тише, прошу тебя, — зашептал Вик. Его натурально потряхивало. И Винсент впервые видел его в таком состоянии: руки, лицо влажные от крови, учащённое дыхание, яростно бегающие из стороны в сторону глаза.       — Чёрт, больно! — скривился Ви, при этом сканируя Виктора, склонившегося над ним.       — Ты только держись, малыш, — подбадривал тот, перевязывая рану, — Выберемся обязательно. Всё не так плохо. Будет тебе и отпуск, и песок под ногами, и коктейли. Всё будет.       Виктор тараторил без остановки. Старался держать Ви в сознании.       «Заботится» — пронеслось в голове.       И это, блять, было лучшим осознанием за последнее время.       — Со мной поедешь? — хрипло спросил Винсент и попытался протянуть правую руку к лицу Вика, но резкая боль заставила его застонать и дёрнуться.       — Поеду. Обязательно поеду, — голова Виктора на рефлексе закивала.       — Тогда я держусь.       Ви и сам пытался поверить в свои слова. Хоть он терял кровь, а бинтов катастрофически не хватало. Всё равно единственное, что ему оставалось — это надеяться на лучшее, цепляться за долбаную розовую мечту о совместной поездке с Виком, о бризе, гладящем щёки, о солёном воздухе и о Мохито, холодящем пальцы.       В голове всплыл давний вопрос:

Что бы ты сделал, Ви, если бы всё было взаимно?

      Пришибло не хуже пулевого.       Ви управлял лихорадочным, больным сознанием. Вот же она — взаимность. И что он делает? Умирает?       Захотелось посмеяться.       Ранение было слепым, и, в идеале, пулю следовало извлечь. Но разве Вик мог что-то сделать? Здесь. Сейчас. В засраной подворотне. Без надлежащего оборудования.       — Эй, не отключайся, — позвал Вик, заметив, как Ви безвольно роняет голову на грудь, — Смотри на меня, — он взял его лицо в ладони, — Ви. Ви! Ты слышишь меня?!       Винс что-то глухо промычал, в тщетных попытках разлепить веки. Перед глазами мельтешили не имеющие смысла картинки, а яркие цвета сменились на серые оттенки.       Бинты, пропитавшиеся багровой кровью, что хоть выжимай, становились совершенно бесполезны. Подручными средствами остановить кровотечение уже не удавалось.       — Ну же, помоги мне! — не выдержал Виктор. В нём закипал праведный гнев. Из-за того, что ничем не может помочь, Вик готов был орать в полный голос. Осознавать своё бессилие в данной ситуации было хуже всего, — Зажми здесь.       Ви смотрел тупо вперёд, почти не соображая, чего от него хотят. Боль перекрывала всё. Лишь голос Виктора, — такой близкий, нежно-родной, — заставлял держаться на плаву.       На лицо легла перемазанная в крови ладонь: Вик был совсем близко. И Винсент вдруг хрипло закашлял, разбудив поутихшую боль.       — Всё кончено… — простонал он, — Викки, уходи. Ты можешь спастись. Свяжись с Джеком, и валите отсюда подальше.       — Давай не глупи. И не смей прощаться со мной, — Виктор не стал даже слушать. Кто бы сомневался, — Я вытащу тебя. Всё будет хорошо, слышишь?       Если бы Ви ещё был в состоянии и захотел бы повыёбываться до последнего, то наверняка в шутку сказал бы несчастным голосом «Пока, Вик». Но он действительно уже почти ничего не слышал, лишь пытался нащупать руку Виктора. В ушах звенело, голова гудела, словно раскалываясь на крупные осколки.       — Не бросай меня, — попросил Вик, притягивая ладонь Винсента к своему лицу. Первый раз он пожалел, что не сказал раньше то, что таилось в сердце такое огромное количество времени. Что не дал себе почувствовать щекой эти холодные пальцы ещё давным-давно.       Время как будто застыло. И на секунду Ви реально подумал, что ему пришёл пиздец. Всё, он умер: скоро свет в конце тоннеля, похоронный марш и славное местечко для него в крематории.       Но через минуту рядом оказался Джеки. Что-то беззвучно начал говорить ему, но Ви лишь тупо следил за двигающимися губами.       Что происходило? Что Джек здесь делал?       Винсент не знал откуда он взялся и как разыскал их. Может Вик как-то связался с ним, может он с Виктором. А может…