Фейерверки над пагодой

Несмотря на то, что на празднование Нового года традиционно собиралась вся семья, Лань Чжань всякий раз находил возможность на второй или третий день празднеств улизнуть из дома и уйти к пагоде, стоявшей в отдалении от городских кварталов. В одиночестве он смотрел на то, как взмывают вверх и рассыпаются искрами фейерверки. Зелёные и золотые, красные и синие огни вызывали воспоминания — ему виделось лицо матери, её спокойная улыбка, тёплое прикосновение её руки к плечу. Когда-то они приходили сюда вместе, и пусть то время давно ушло, он сохранил ритуал, неизменно следовал ему год за годом. В этот раз он пришёл немного раньше обычного и привычно замер в тени, всматриваясь в чернильно-чёрное небо. Ребёнком он изнывал от предвкушения, от ощущения волшебства, и яркие огни, озаряющие ночь, казались ему чистой магией. Теперь он ждал их с иными чувствами — тёплой печалью, мягкой горечью. Время шло, и боль от потери утихла, но не исчезла совсем. Когда один за другим в чёрных небесах начали распускаться сияющие цветы, краем глаза Лань Чжань заметил, что не один прячется в тени пагоды. Второй человек не сводил взгляда с череды разноцветных огней, и казалось, искры отражаются и дрожат в его зрачках. Невольно Лань Чжань залюбовался, на краткое мгновение забыв о лелеемых осколках памяти, а мгновением позже рассмотрел невольного соседа лучше и узнал его. Это был Вэй Ин. Их отношения только начинали складываться, они едва успели признаться друг другу и всё ещё испытывали немалое смущение, соприкасаясь ладонями. На эти новогодние выходные они условились отправиться к семьям, и Лань Чжань не знал, что Вэй Ин может оказаться так близко. Опасаясь нарушать чужое уединение — а Вэй Ин точно его не заметил, он продолжал молча стоять в двух шагах, пока не взорвались и не рассыпались совершенно все фейерверки. Вэй Ин вздохнул и опустил голову, провёл ладонями по лицу, а когда отнял руки, увидел Лань Чжаня. — Лань Чжань, — он тут же улыбнулся и подступил ближе. — Как ты здесь оказался? Ты ведь… — он чуть склонил голову к плечу, рассматривая его пристально. — Всё хорошо? — А у тебя? — отозвался Лань Чжань. — Дом дяди недалеко, я всякий раз прихожу сюда… Но семья Цзян живёт совсем в другом районе. Вэй Ин разлохматил волосы и смущённо рассмеялся. — Всё в порядке, — и тут же отвёл взгляд. — Просто… отправился на прогулку. — Один? — Лань Чжань не сводил с него глаз. — Вэй Ин… — Поссорился… с Цзян Чэном, — улыбка погасла. — Ничего, вернусь через пару дней… Он как раз успокоится. — Отправишься ночевать в студенческое общежитие? — уточнил Лань Чжань. — В Новый год?.. Слишком поздно уже, разве тебя пропустят? — Мне ничего больше не остаётся, — дёрнул плечом Вэй Ин. — А почему ты приходишь сюда один? Я рассказал тебе свою историю, теперь твоя очередь. — Вспоминаю о матери, — тише ответил Лань Чжань. — В детстве мы с братом должны были отправляться спать раньше, чем начинались фейерверки, а мать… она знала, что мне нравится, и украдкой отводила сюда, чтобы я мог посмотреть. — Здорово… — выдохнул Вэй Ин. — Кажется, я тоже смотрел фейерверки с родителями, — он помрачнел, — ничего не помню. — Останься… у нас? — внезапно предложил Лань Чжань. Это было вопиющим нарушением дядюшкиных правил, но бросить Вэй Ина на улице он просто не мог. — У вас?.. — удивился тот. — Но… — кажется, он даже покраснел, впрочем, за пагодой царил полумрак, и Лань Чжань не мог бы поручиться, что так и есть. — Новый год — семейный праздник. Я… не вписываюсь. — Глупости, — Лань Чжань взял его за руку и нахмурился. — Ты перемёрз, — он схватил обе ладони Вэй Ина, сжал в своих и поднёс к губам, чтобы согреть дыханием. — Простудишься. — Лань Чжань… — Вэй Ин поднял на него сияющий взгляд. Они встречались не больше месяца и ещё ни разу не рискнули поцеловать друг друга. И теперь Лань Чжань не удержался, склонил голову, ведь Вэй Ин был немного ниже него, и коснулся губами губ. Вэй Ин удивился, замер, ошеломлённый, но вскоре ответил ему — столь же мягко, так же… нежно и целомудренно. Они тут же отодвинулись друг от друга, но Лань Чжань продолжал держать ладони Вэй Ина. — Может быть, пора представить тебя брату… и дяде, — сказал он решительно. — Как скажешь, — согласился Вэй Ин. Они двинулись прочь, над пагодой раскинулось высокое чёрное небо с редкими блёстками звёзд, будто зацепившимися там в высоте искорками фейерверков. Лань Чжаню казалось, что если бы мать видела их сейчас, она бы одобрительно улыбнулась, и впервые в его сердце вместо печали о ней в эти новогодние дни воцарился покой.